Сезон Лимонов Часть I: Земля

Все персонажи данной части разговаривают на иностранном языке, жирным цветом выделены все русизмы в их речи (прим. автора).

Часть 1

Земля

Я открыл глаза проснувшись от отвратительной музыки.

Приказываю Агриппе выключить будильник и ложусь на спину. Ноет голова, во рту никотиновая пустыня. Не люблю просыпаться по утрам. Мы с психологом пришли к выводу что это из-за того что мне не нравится моя работа. Еще со времен моей работы на родную корпорацию мое утреннее пробуждение ассоциируется с унижением от начальства. Как итог — фрустрация от беспомощности что-либо изменить с постепенным сползанием в наркотическую бездну. Потихоньку начинаю вырисовывать в памяти очертания вчерашней ночи где на вечеринке в честь празднования дня рождения воспитателя перебрав с «винтом» и в порыве желания потешить эго начал зачитывать стихи собственного сочинения на Python’е, но войти в раж не успел, и братья с сестрами спасли меня от окончательного позора. Скорее всего этот наплыв чувств был связан с желанием самовыражения, чтобы утвердиться во мнении что я не такой как моя семья и что призвание мое быть поэтом, а не жандармом каковым я был вынужден стать из-за собственной дефектности. Иногда думается, что на такие мысли меня натолкнуло якшанье с этрусской диаспорой Города.

Стоп. Сегодня же выходной. В грубой форме требую от Агриппы объяснений. Что мне нравится в нем и ему подобных, так это то что в отличии от живых людей можно безнаказанно выливать на него словесную желчь и не волноваться о его внутреннем мире, о том, что вымещая на него свою агрессию я не учитываю его внутренний мир из нулей и единиц, который могу ранить своими жесткими высказываниями. Накричав на него узнаю, что мой начальник— претор Уинстон зачем-то потребовал связаться со мною по некоему чрезвычайному делу параллельно выслав сводку со всей последней информацией. Ему повезло что я знаю целое одно средство что может привести мои мысли в порядок и начать работать в свой законный выходной вместо того чтобы поддаться сонливости и лечь досыпать дальше. Неуклюже нащупываю левой рукой пачку марихуановых сигарет и достаю одну. После первой затяжки я наконец принимаю свою незавидную судьбу на сегодня, устраиваю голову на подушке поудобнее и вывожу присланные данные на снятые мною линзы.

Выскакивает доклад дела, ради которого меня разбудили. Оказывается, за полтора часа до пробуждения в торговом центре «Вавилон» с речь выступал кандидат в консулы от партии зеленых «Гея» Пьеро Д’Аннуцио. В самый разгар его традиционной речи о свободе, демократии и праве вождения в нетрезвом виде на сцену прорвались несколько людей возможно состоящих в общественно деструктивной организации «Клуб свободы» по сведения очевидцев явно прошедшие процедуру генетического и цифрового улучшения и попытались убить политика, но благодаря своевременной реакции ликторов его удалось защитить. Итого: три мертвых ликтора, два в тяжелом состоянии и один труп гражданского. В спешке трем преступникам удалось сбежать с места происшествия и отбиваясь укрыться на тридцать седьмом этаже старого жилого комплекса «Гринмэн» предположительно взяв заложника— сорокатрехлетнюю дримнет модель Джулию Баттлер.

Вигилы попытавшись зайти в здание как сверху с аэромобилей, так и снизу столкнулись с сопротивление местных преимущественно живорожденных жильцов, скептически настроенных к власти из-за ее фашистской политики в области малых населенных пунктов и дискриминацией эмигрантов с Марса. В итоге штурм застопорился в самом начале, а любая конфронтация с местными даже с ордером наперевес повлекла бы вой информационных ресурсов что на кануне выборов для высших эшелонов власти, которые пытаются удержаться за свои места будет ой как не кстати. Да и сама история с девиантами чуть не убивших потенциального консула, а потом взявших заложника и беспомощными вигилами которые ничего не смогли сделать в этой ситуации напрашивается на скандал буквально планетарного масштаба. Тут то и понадобились те, кто рискует, не надеясь на награду и от кого можно будет спокойно откреститься в случае неудачи. От меня требовалось немедленно прибыть к жилому комплексу и соединиться с другими оперативниками, собравшихся в сто пятьдесят первом шатре для дальнейшего получения новых приказов.

Выполнив стандартные утренние процедуры, накидываю любимое пончо на бронежилет, обуваюсь в остроконечные ботинки из искусственной кожи, беру «Регулятор», приказываю Агриппе арендовать транспорт и покидаю квартиру. Уже в неизменно чистом белом лифте поднимающемся к парковке, получаю по дримнету от командного центра СПРУТ’а [1]план комплекса и досье на моих напарников. В партнеры мне выдали Барта и еще Огюста— единственного робота, работающего на СПРУТ по договору субподряда[2].

На парковке пахнет бензином, а слева виднеется черный след предположительно чьего-то содержимого желудка (предположительно моего), потратив какое-то время на поиск забронированного аэромобиля среди идентичных моделей с ядовито зеленым корпусом наконец нахожу его, но понимаю, что умру от жажды из-за вчерашнего винта если не выпью сейчас воды, поэтому трачу на поиск вендингового автомата уходит еще несколько минут, найдя и его наконец покупаю бутылку воды и жадно делаю большой глоток после чего пониманию что забыл где находился аэромобиль. Трачу еще полчаса на поиски. Наконец сев внутрь делаю себе традиционную кофеиновую инъекцию что занимает у меня где-то десять минут прежде чем, наконец включаю аэромобиль и понимаю, что мог сначала включить его, а потом уже делать инъекцию и тем самым не потерял бы лишних динариев, накапавших за автомобиль. И в этом весь я, абсолютная неспособность четкого планирования действий постоянно портит жизнь. Это уже в детстве вызвало обособленность от остальных братьев и сестер. Можно сказать, что это мой первородный грех, сделавший меня таким каким я стал, вместо того взять себя в руки и начать просить Агриппу чтобы тот рекомендовал мне оптимальный порядок действий, но я постоянно откладываю это. Почему так поступаю? Не знаю. И это не на шутку выводит из себя. Раньше, я бы вдобавок нервничал насчет опозданий каждый раз трясясь ожидая очередной взбучки Уинстона, благо мой опыт с веществами научил воспринимать неприятных мне людей сродни миражам. Главное, чтобы он не заметил следов вчерашнего винта. Пока занимаюсь самобичеванием аэромобиль наконец вылетает с парковки и в это же время по кабине разливается мягкое звучание синти-попа, а мои глазные яблоки начинают мучать лучи утреннего Солнца.

Вставив в ухо наушник мне не приходит в голову ничего лучше, чем бесцельно начать прыгать по «колодцам» для убийства времени, но быстро заскучав от прослушивания бесконечных подкастов о проблеме марсианских мигрантов, приемлемости каннибализма и дискриминации ГМЛ[3] на пару с пост-людьми бросаю это занятие припадая к боковому стеклу. Люблю смотреть на то как солнечные лучи отражаются от небоскребов, протыкающих смог. Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как меняется городской пейзаж за окном транспорта на котором ты передвигаешься. Мне кажется люди древности этим и коротали время: просто стояли в одной точке и наблюдали за окружающим миром, а не голографическим экраном с информационным мусором. Вот обклеенный телебилбордами стеклянный обелиск кондитерской компании GG производящей шоколадные батончики от чьей поверхности отражаются греющее мне лицо излучения, идущие от звезды нашей системы. От него исходит неосязаемое изображение их главного продукта— шоколадного батончика со ставшим уже легендарным слоганом «Bite It!», а вот по соседству располагается чуть наклоненный подобно Пизанской башне круглый белесый небоскреб «Империи пиццы», готовящую одну из лучших пицц на континенте, уж я-то знаю, пицца— мое второе любимое слово на букву п (первое— первитин). По приближению к Чайна-тауну можно наблюдать за копошащимися внизу фигурками вероятно завсегдатаев данного района, приходящих в себя после очередной бурной ночи полной пьянства, приема наркотиков и общественных беспорядков.

В подобные моменты меня всегда посещает мысль что мы живем в чудно́е и чу́дное время. Практически каждому человеку доступен безусловный базовый доход, на который он даже способен скромно жить в каких-нибудь мелких городках, но толпы людей рвутся в гигаполисы, но не чтобы работать там. Нет! Они влачат бродяжнический образ жизни и оправдывая это гражданским правом на выбор. Бессмертие — это больше не миф, а реальность, но сколько людей могут его себе позволить? И сколько людей сходит с ума от злости что вечность досталась не им? Мы живем в мире победившей социал-демократии и гуманизма, но счастливы ли большинство населения? Эпидемия нашего времени не чума, не испанка, а повальная меланхолия и апатия. Люди чувствуют себя потерянными, ненужными, влачащими бессмысленная существование и видящие выход либо в смерти как способе обретения забвения за место бессмысленной суеты, либо в постоянном эскапизме. Каждый считает себя поборником добра и всего лучшего что есть в человеке, но откуда тогда в современных людях столько цинизма, желчи и презрения к ближнему? Почему же в конце концов согласно официальной статистике верующих становится все меньше, но за свою жизнь я не видел ни одного атеиста? На эти вопросы у меня нет ответа, и я старюсь не думать о них часто ради сохранения собственной уравновешенности, с которой дела обстоят и так не важно.

После того как огибаю Дрим-тауэр, здания начинаются тонуть в смоге— явный признак что приближаюсь к окраинам. Наконец перевозившая меня железная птица начинает медленно снижается, ознаменовывая скорое прибытие к пункту назначения. Передо мной проступают очертания огромной башни, покрытой множествами пристроек, через которые кое где еще проглядывается зеленая обшарпанная краска и обвешанной черными лианами проводов, окутывающих его от самых низов до высших этажей. По сравнению с ним все стоящие рядом постройки—бараки для изгоев что не удостоились права жить в этом исполине.

Комплекс является одним из множества подобных зданий, существующих по принципу осажденной крепости где жители отчасти из-за недоверия к властям, отчасти из-за своего нелегального положения, отчасти из-за бедности научились выживать почти автономно от остального мира старясь контактировать с ним по минимуму и пытаясь достать все собственными силами. Нет центрального водоснабжения? Не беда. выроем колодцы, из которых электрическими насосами вода будет поставляться вверх по вышкам в дома к жильцам. Нет электричества и дримнета? Среди проживающих здесь есть сотрудники «Helios energy» которые за гроши помогут нелегально подключится к городским сетям соседям. Хочется сэкономить на еде? Городские фермеры, выращивающие в теплицах и на крышах домов различные съедобные культуры, а также ориенталистские пастухи собак к вашим услугам. Конечно это не сравнится по вкусу с ГМО продуктами из супермаркетов, но если закрыть глаза и помечтать…

Уже ступая на твердую землю вижу, что дорога к месту назначения усеяна бронированным транспортом между которыми снуют черные точки вигилов. Чуть поодаль грузовые дроны куда-то тащат сильно поврежденных роботов полицейских по видимости не подлежащих ремонту. Пропуская мимо когорту големов из стали я, смотря в зеркало заднего вида ближайшего бронетранспортера стараюсь сделать так чтобы лицо выглядело улыбчиво и дружелюбно. Глаза чуть прикрыты, кончики рта приподняты надбровные дуги расслаблены.

После посадки, позволяю охранному дрону провести полный биометрический анализ. На несколько секунд мелькают знакомая информация себе самом[4] вместе с такой же до боли знакомой фотографией меня взятой из профиля сотрудника СПРУТ’а. Закончив эту процедуру, не без помощи Агриппы до нужного камуфляжного шатра из синтетики. Внутри него три фигуры стоящие вокруг стратегического стола и что-то обсуждающие под тихий гул вычислительных машин, пока один из них: блондин с зализанными назад волосами и в кимоно с изображением листьев сакуры на зелено ткани не поворачивается в мою сторону.

Бартоломью Абеляр был белым тридцати шестилетним страдающий дипсоманией живорожденным мужчиной. чья ничем не выделяющаяся конвенциональная красота лица представляла собой плод трудов пластических хирургов среднего пошиба. Единственное что они не тронули — его пронзительные неопределенного глаза и взгляд мертвой рыбы, который совершенно не шел к «сделанному» лицу. Барт был приставлен ко мне где-то три года назад и не спешил рассказывать о себе много. Именно его неприметность и сблизила нас. Тихие невидимые люди способны быстро перенимать повадки и характер людей с которыми они проводят большую часть времени. Собственно, эта черта и позволила нам найти общий язык, он просто начал пытаться копировать меня. Ничто не льстит человеку как попытки других людей ему подражать. Но сближение с ним еще не значило что я многое про него узнал. Как никак его живорожденность сильно мешала в выстраивании межличностных отношений, но я был толерантен к его слабостям, а он, не смотря на стереотипы о живорожденных к моим что и позволило нам сработаться. Отличительной чертой его характера была двойственность: холодная отстраненность в работе и в жизни порой сменялась вспышками необдуманных жестоких действий и неспециальное задевающих собеседника подколок. Он жил, один не считая его цифрового помощника по имени Персей и в свободное время занимался спортом с целью сублимации тяги к саморазрушению, зависал в цифровых симуляциях и смотрел древние фильмы. Официальный костюм он не носил так как считал его похожим на влагалище где ворот пиджака — это большие половые губы, ворот рубашки — малые, галстук — это клитор, а венчает все это торчащая голова «новорожденного».

Обменявшись римским салютом с Бартом и Огюстом, мои уши сразу же сворачиваются в трубочку из-за лающего скрипучего голоса истекающего слюной претора, взбешенного тем как моими медленными сборами. Когда претор заканчивает свою тираду с уголка его звериной пасти стекает слюнка. Это уже перебор. Я не фашист, можно простить Уинстону многое, но изменение своего человеческого облика на это уродливое «озверение» отдает откровенной дегенеративностью, с которой мне постоянно как его подчиненному приходится мириться (наверное, любовь претора вплетать в речь этрусские слова как-то с этим связана). Нет ну вот есть человек— вершина когнитивных способностей и гуманизма, тот кто собственно и подарил животным ту ценность, которую они сейчас имеют. Но эти люди не видят чести в том, чтобы мнить себя гордыми потомками обезьян, карабкавшихся по ступеням эволюции и терпевших капризы природы чтобы благодаря собственным усилиям в итоге встать над нею. Хотя, наверное, зверолюдям действительно не помешало бы вернуться вниз пищевой цепочки, так они хотя бы поймут почему люди бегают на двух ногах. Еще молчу что до недавнего времени подобные Уинстону твари буквально выли у меня под окнами и там же гадили! Знаю, нужно относиться уважительнее к личностной свободе других ведь быть свободным это значит ежедневно совершать акты самопожертвования, но их дикие выходки стоили мне месяца работы по управлению гневом у терапевта!

Напрягаю всю мощь разума чтобы убить его силой мысли, но к сожалению, попытка оказывается неудачной и все на что я способен это выдавить нечленораздельны звук похожий на «Угу». Что хорошо мне стало понятно после своей работы на «Ньюмарк»[5] так это то что с начальством лучше никогда не спорить и не оправдываться перед ним. Все равно эти люди не хотят ничего слышать кроме повиновения. Поэтому в подобных моментах легче будет согласиться со всеми пунктами обвинения нежели пытаться защищаться.

Наконец припадок Уинстона заканчивается, плавно перетекая в деловое русло. Узнаю, что во время моего отсутствия: во-первых, вигилы попытались запустить штурмовых роботов через мусоропровод, но, когда те доползли до его конца и вылезли из него то нечто (скорее всего девианты) напало на них и полностью уничтожило, и видимо для устрашения сбросило остатки штурмовиков в тот же самый мусоропровод. Во-вторых, мои коллеги уже разработали часть плана. Как мы все хорошо знаем из курсов по основам черного рынка на первых этажах подобных неблагополучных домов ОПГ любят содержать свои «прачечные». Выявить их не так уж и сложно. Достаточно найти магазин с безупречной репутацией и в девяти случаях из десяти он будет использоваться чтобы отмывать через него денег. Такой магазин действительно нашелся, и что интересно, одна из его внутренних вентиляционных труб вела прямо наверх в чью-то квартиру. Оставалось только договориться с «настоящими» владельцами о возможности воспользоваться ею. После того как наш отряд окажется внутри следовало немедленно выйти на контакт с центром и согласовать дальнейшие действия с ним.

Видимо Уинстон до сих пор вспоминал случай, произошедший около полутора года тому назад. Тогда префектура решила провести массовую компанию по уменьшению числа группировок, занимающихся мелким хулиганством (например: «Туалетная лига» борющаяся за бесплатные общественные туалеты тем, что устраивает в платных буквально нечестивый дебош) и вместе с вигилами под это дело зачем то решили подбить и СПРУТ, но вместо того чтобы отмахнуться некоторые самые изощренные агенты решили выбить для всего СПРУТ’а немного денег пойдя на рисковую аферу: сфабриковать липовую радикальную группировку и изобразить борьбу с ней. В итоге так и поступили и на протяжении трех месяцев мы морочили всем голову официальными обращениями несуществующих преступников вместе с такими же не существующими терактами. На поимку несуществующих асоциалов нам выделили приличные средства, пошедшие на дримкастовую порнуху, генно-модифицированную траву и ставки в казино. А когда префектура начала что-то подозревать было решено выдать собиравшихся у меня по ночам под окнами зверолюдей за этих самых девиантов, устраивающих новый теракт. В итоге так и поступили, но задержанные на особо опасных преступников слабо походили и сразу же размякли под вопросами самого невинного характера и обман быстро раскрыли. Бывший претор, надзиравший над СПРУТ’ом лишился должности, тройка агентов уволилась по собственному, а я оказался под тщательным наблюдением начальства (в афере не учувствовал, но подсказал идею с задержанием зверолюдей у собственного дома). Общественности естественно скормили утку о доблестных вигилах разгромивших никому не известную ОПГ. Пришедший на место ушедшего претора Уинстон явно знает про мою роль в той афере и поэтому пытается всячески вывести меня из себя и заставить бросить службу по собственному желанию

Заверив претора что связь со штабом будет налажена так быстро насколько возможно и оставив его одного, наша троица приступила к выполнению плана. Выйдя из шатра в глаза нам предстало уже давно привычное по долгу работы зрелище в виде шатров с красующимися на них эмблемами Союза наций, скучающих вигильских лоботрясов имитирующих бурную службу Системе и увешанных броней, снующих туда-сюда их робонянек .

Всегда поражало как институт вигилантизма до сих пор не отмер учитывая, что он наполнен абсолютно безынициативными идиотами что бояться проявить хотя бы малейшее насилие в отношении вольнодумцев по причине того, что новость об этом попрании человеческих свобод потом будет светиться во всех новостных ресурсах от SNN до дримнетовых колодцев с разнообразной чернухой. Нет уж, легче делегировать свои полномочия роботам, а если те переусердствуют при задержании, то скинуть всю вину на компанию производителя, плюс у роботов не ни пола, ни расы, ни вероисповедания так что пришить им дискриминацию в отношении задерживаемого не получиться, а если вольнодумец окажется вооружен, то за робота можно не беспокоится, стальные нервы как-никак. Вот только если роботы такие полезные и незаменимые, зачем обществу люди-вигилы?

Барт надевает свои любимые очки, с помощью которых мог смотреть людям в глаза, не пряча собственного пронзительного взгляда, Огюст бросил какую-то мрачную фразу о том, что он не любит Солнце и день ведь они полны лжи, мол настоящие лица людей можно увидеть лишь ночью при свете фонарей(че?). Мне как обычно оставалось многозначительно улыбнуться, достать из правого кармана брюк «Плацебо Грин»[6] и загадочно закурить.

Погруженный в свои мысли мы подошли к «Гринмэну». Сорока шестиэтажный комплекс расположенный на высокой оборудованной лифтами платформе внутри которой располагался крупный торговый центр. Поднявшись на нее нашему взору предстала картина хаоса. Вдоль широкого коридора сравнимого по своим размерам с автострадой по бокам которого находились универсамы и точки общественного питания разного достоинства от приличных ресторанов до передвижных лапшичных лежали сожженные флаги Союза Наций, помятые жестяные банки, поломанные таблички с протестными лозунгами и разбитые бутылки. Стены были расписаны бессмысленными фразами на обоих языках по типу: «Спаси дерево, убей бобра!», «Остановите насильственное обучение детей в школах!» «Хотим всего и сразу!», «Бесплатные наркотики для малоимущих молодых семей—сейчас!» прямо виднелась преграда из спин вигильских роботов из-за которой слышался гневный гомон и то и дела вылетали различные вещи. На миг стала видна потасовка между втиснутыми в облегающую кожу дружиной из ультраправого "Веселого легиона" с помощью тумаков и электрических дубинок теснивших устрашающую толпу демонстрантов к широкому лестничному пролету наверх. Это играло нам на руку, не надо будет с боем прорываться к нужному магазину, променад к которому прошел без явных происшествий.

То был продуктовый минимагазин с дверью из пуленепробиваемого стекла и неоновой вывеской на которой светилось «24/7». Внутри флуоресцентные лампы освещали бело-зеленые полки, на которых магазинные робот сортировал товар, пахло ментолом, людей не было в том числе и работников, что не удивительно, сейчас даже такие захудалые ларьки оснащены системой автоматической оплаты при выходе, а единственный человек сидит, наверное, в подсобке и наблюдает за нашим трио через камеру. Умно, особенно в таком неблагополучном месте, но мы на это и рассчитываем.

Достаю регулятор и стреляю в ближайшего робота-консультанта. Следует жалобный писк после чего его интерфейс гаснет. С виновными в порче подобного имущества с явно захотят встретиться лично. Нет конечно разумней было бы прийти к ним самим и попросить то что мы хотим, но ни одна влиятельная ОПГ не захочет иметь дело с кем попало, а на наведение мостов времени нет. Не проходит и пятнадцати минут как в магазин заходят два человека. Первый— белый амбал с большим животом и плоской задницей и второй парой механических рук, второй— долговязая персона негроидной наружности в костюме тройке с лысой гладкой как бильярдный шар головой, чопорной бородкой и с широко распахнутыми глазами, находившимися как бы навыкате. Его лицо не показывает никаких эмоций в отличии от толстяка, который явно удивлен наглой выходкой, совершенной буквально за спинами служителей правопорядка.

— Ну и как вы покроете убытки? — наконец спрашивает негр. Голос его глубок и тяжел.

Чем мне нравится современная организованная преступность так это ее деловитость перенятой у корпораций. Времена, когда всякие отморозки устраивали перестрелки воюя за каждый угол улицы в прошлом. Бойцы нового поколения — это не неудавшиеся спортсмены и уголовники рецидивисты, а юристы и менеджеры среднего звена способные получить то что хочет начальство без единого выстрела. Все респектабельные группировки уже давно сбалансировали капиталы своих «предприятий» так, что девяносто пять процентов вложены в легальный бизнес и только злополучные пять процентов лежат в черной зоне. Понятное дело, что чтобы говорить с такими акулами, и еще им должен не остался нужно обладать хотя бы минимальными мозгами коими современные трусливые законники, прячущиеся при малейшей опасности за спину роботов или Системы, не обладают.

Сходу предлагаю негру шестьсот облигаций на опиум которых хватит на трех таких роботов, а взамен нам позволят воспользоваться складской вентиляцией для того чтобы подняться на этаж выше. Предполагаемый негр интересуется, как мы можем подтвердить наличие такого количества ценных бумаг и почему это оно должно вообще пускать нас в служебное помещение с вентиляцией. Вместо ответа я как бы невзначай высвечиваю на его глазном импланте облигации, находящиеся в электронном хранилище вещдоков вигильской службы. На лице толстяка смятение, оно явно не ожидало такого поворота событий, а вот выходец из колыбели человечества все также стоичен. Со стороны выглядит что оно больше заинтересовано в собственных заусенцах нежели в переговорах с нами. Делает вид что не впечатлено, но кажется это напускное, а когда мне кажется то мне не кажется. Теперь ставки взвинчены. Оно пытается попросить нас пройти с ним, пытается потянуть время и попасть на территорию где оно будет чувствовать себя более уверенно. Ну уж нет, решим все здесь и сейчас. Говорю это. Уйти оно не может, мы испортили имущество организации, и оно обязано решить этот вопрос, а если мы и правда представители власти, то надавить на нас просто невозможно Оно начинает требовать восемьсот облигаций и не меньше, рассчитывает, что мы просто жулики, которые решили воспользоваться сегодняшней суматохой и больше шести сотен облигаций у нас нет, поэтому мы готовы расплатиться ими сейчас. Умно, но мы не жулики. Принимаю предложение не раздумывая. Оно загнало себя в угол. Если мы действительно из органов, то затянув всю эту канитель, они сорвут нам всю операцию, и мы обязательно укажем в своих отчетах что главной причиной провала было оно и шайка, на которую оно работает и тогда не успеет оно опомниться как вчерашние работодатели сделают из него пористый шоколад. Если мы блефуем, то оно просто-напросто впустит нас на склад, а там черт знает, что будет, может и ничего, а может на нас надета взрывчатка и мы решим там подорваться, уничтожив весь товар в магазине и виноватым опять будет оно. Когда сумма фактов не дает прийти к однозначному логическому выводу, остается только верить. Личность с избыточным весом тяжело дышит, смотря на своего товарища пока тот сгрызает заусенец до крови, здесь и сейчас решается его судьба, вот только я уже знаю, что оно выберет. Через пять минут томительно ожидания оно дает добро и говорит нам номер счета, на который следует совершить перевод.

Связываюсь с претором и рассказываю о заключенной сделке, на что получаю ответ из ругательств на этрусском языке о том что он ждет объяснительную на имя префекта и что я могу не рассчитывать на тринадцатую зарплату, но перевод он все-таки совершает. Наконец негр сверливший взглядом свой разодранный заусенец получает сообщение о переводе и бросает взгляд в объектив видеокамеры висящей у двери на склад прося ту открыть замок и не волноваться. Через несколько секунд слышится щелчок, и автоматическая дверь сдвигается в право. Взору нашей пестрой компании предстает коридор товаров, стоящих на паллетах из перерабатываемого пластика и сидящую в самом его конце сгорбленную фигуру. Как только она поворачивается нам выпадает возможность получше разглядеть ее.

Перед нами предстал молодой худощавый предположительно парень азиатской наружности с осветленными короткострижеными волосами чей подбородок бы покрыт какой-то сыпью, одето оно было в рабочую фирменную футболку магазина с бело зелеными полозами на ней. Встав со своего места, оно безучастно посмотрело на черного субъекта. Тот же попросил Ивана (так звали работника) показать нашей компании где находиться вентиляция. Пока мы в все вшестером шли до нее я решил спросить у Ивана, как это так получилось установить вентиляцию прямо над жилой площадью? Это ответило что это было еще до того, как оно устроилось сюда работать, но как рассказывают старожилы магазина, между начальством и жильцом квартиры сверху, который по слухам был в прошлом большой шишкой в криминальном мире, но теперь растерял все свое влияние заключен контракт согласно которому магазин устанавливает у него прямо в полу вентиляционную решетку, а тот может бесплатно получать продукты из него в ограниченных количествах. По заветам предыдущего работника каждый раз, когда Иван слышит, как о вентиляцию стукается стальное ведро на веревке, оно должно немедленно наполнить его цельно злаковым хлебом и творожной массой до краев, обычно подобный ритуал исполняется раз в неделю и это является единственным доказательством жизни наверху.

Закончив свой рассказ, он указал пальцем на установленную в углу жестяную трубу и подойдя к ней открыл решетку внизу отойдя после этого в сторону как бы приглашая туда залезть. Действуя согласно логике вещей что возможно вверху поджидает опасность, а учитывая, что жилец это бывший преступник эти опасения не беспочвенны мы с Бартом решаем послать первым лезть по трубе Огюста. Тот толкает очередной пафосный монолог про то что каждый человек приходит из тьмы весь в крови и слезах, и он, будучи роботом надеется, что эта холодная стальная утроба не даст испытать ему тот же опыт после чего неловко залезает внутрь. Внутри слышится какой-то грохот, а потом эхом раздается голос Огюста докладывающего о том что на него пока что никто не агрессировал, а владельца нигде не видно. Следующим за Огюстом следует Барт, когда он наклоняется чтобы пролезть из карманов его штанов топорщатся украденные банки с алкоголем. Негр точно заметил это, но видимо резонно решило, что потеря двух банок пива это небольшая плата за тот риск которому оно подвергает сейчас магазин. Наконец не без помощи Огюста наверх забирается и Барт, который докладывает мне дистанционно через наушник о том, что тут довольно пусто, затхло и не горит свет. Я злюсь, не понимая логики его действий, ведь по-хорошему следовало подождать пока Огюст полностью проверит помещение и только потом залезать, а теперь он оставил меня с тройкой не самых приятных людей что не оставляет мне другого выбора кроме как полезть за ним.

Внутри трубы было пыльно и пахнет едой, подняв голову замечаю слабое свечение. Вдруг квадратную дыру со светом практически полностью заслонила голова Огюста, протягивающего свою удлиняющуюся руку, по которой я взбираюсь как по канату.

Поднявшись, моему взгляду предстает находящиеся в полутьме апартаменты, освещавшееся только слабой настольной лампой. По всей комнате царит бардак и воняет сырым мясом, на маленькой кухне виднелись упаковки от полуфабрикатной еды, а пол был усеян мусорными пакетами, набитыми под завязку, единственное окно было задернуто плотной шторой. Рядом чертыхнулся Барт наступивший в злополучное ведро для еды. Несмотря на то что все говорило о том, что хозяин квартиры живет здесь безвылазно, самого его нигде не было видно. Не прошло и пяти минут после нашего появления, как Барт подозвал Огюста и спросил сможет ли тот выбить запертую изнутри входную дверь, на что тот ответил утвердительно, но возразил что лучше было бы связаться с жильцами и попросить их разрешения открыть дверь, на что Барт ответил, что на это нет времени и что он как старший по званию приказывает Огюсту открыть дверь чтобы в случае предполагаемой засады за ней именно бронированный киборг принял на себя удар. Пока эти двое спорили, мои глаза привыкли к темноте и помимо лежащего на полу матраса, заваленного мусором, небольшого стола с офисным стулом и кухни мой взор падает на еще одну деталь интерьера, а именно большой шкаф в углу комнаты. По середине шкаф разделяла линия тьмы, в которую я всматривался все упорнее как загипнотизированный. Смотря в эту непроглядную тьму сама тьма начала смотреть на меня.

В следующий момент произошло две вещи. Раздался оглушительный грохот, который как выяснилось позже был вызван растяжкой, находившейся рядом с дверью, а на меня из шкафа выпрыгнула мохнатая тьма.

[1] СПРУТ— Служба полицейской разведки и утилизации.

[2] Вообще договор заключал владелец Огюста— некий частный детектив по имени Эдгар, но поскольку тот погиб при трагических обстоятельствах (ну зачем он полез к той обезьяне!) то обязанности по исполнению договора перешли к его девушке, а поскольку она не боец то всю работу мускулами по сути выполняет Огюст чей образ мыслить и изъясняться напоминает детективов из того черно-белого кино, которые так любил Эдгар.

[3] Генно-модифицированные люди

[4] Имя и Фамилия: Серен Ньюмарк

Пол: Мужской

Работа: Государство

Материальное положение: Бедный

Семейное положение: Без партнера

[5] ®Производитель дримкастовых картриджей «Ньюмарк».

[6] ®Производитель табачных изделий «Placebo».