Сфера

СФЕРА

Вечером в парке было тихо, почти безлюдно. Медленно брёл по дорожке Егор, опустив голову и думая о своём. На работе не ладилось, с друзьями поссорился из-за ерунды, в голове крутились обрывки недавней ссоры. Так, блуждая по парку, он не заметил, как стемнело и зажглись фонари. Похолодало. Сунул руки в карманы, поёжился, огляделся.

Пора бы уже поворачивать домой — готовить ужин. Вздохнув, Егор пошел к выходу из парка. Он даже не успел испугаться, как прямо перед ним с неба рухнул металлический шар.

Бум!

В ушах глухо звенело, под ногами задрожала земля. Егор вздрогнул и отпрянул. Замер, ничего не понимая.

Металлический шар размером с яблоко, зеркально отполированный, отражающий свет фонарей, лежал у его ног. Он пробил в асфальте небольшую воронку и наполовину в неё погрузился.

Егор, сам не осознавая этого, начал бормотать матерные слова, словно заклинание. Придя в себя, постарался успокоиться, отгоняя мысли о только что пережитой смертельной опасности.

Оглядевшись по сторонам, он так и не понял, откуда мог упасть этот шар. Вокруг не было зданий, кранов или чего-то еще. С неба? Запрокинув голову и разглядывая ночное небо, Егор тоже ничего не понял. Из космоса, что ли?!

Людей рядом не было, хотя откуда-то доносилась игра на гитаре и гомон молодежи. Не было похоже, что это чья-то шутка, пранк или розыгрыш.

Присев над шаром, Егор пригляделся. Обычный шар. Металлический, блестящий, лежал в собственной воронке. Ничего не понимая, он поднял его и удивился его тяжести. Размером с яблоко, а весил как целая гантеля. Он был тёплым, и замерзшие пальцы согревались о его поверхность.

Поднеся к ближайшему фонарю, рассмотрел повнимательнее. Ну, шар. Ничего приметного. Разве что странно: на нем ни царапины. Он только что врезался в асфальт, судя по грохоту и воронке, падал с самого неба. И ни царапины.

Выбрасывать шар ему не хотелось.

Хоть он и был тяжелый, Егор забрал его домой. Нести оказалось неудобно: в кармане куртки — перетягивал ее на плечо, в кармане штанов — они едва держались на ремне. В руках — немели от тяжести. Словно гирю тащил. Но возникающий в голове вопрос "зачем" находил ответ: "Ну интересно же".

Да уж, интересно. Егор мысленно прозвал этот шар космической сферой и, пока нес его домой, все думал, откуда он мог взяться. Деталь космической ракеты? Может, выпал из самолета? А может, это что-то неземное? Только бы он не был радиоактивным, иначе почему он теплый. Будто согревался изнутри.

Придя домой, поставил шар на кухонный стол. Тот звонко ударился о столешницу, словно хрустальный шар. Кот Кузя, вопреки запрету, запрыгнул на стол и принялся обнюхивать сферу. Осторожно, чутко, в постоянной готовности подпрыгнуть и убежать. Но, видимо, сфера ничем не пахла и угрозу не представляла. Кузя спрыгнул на пол и потерся о ноги, напоминая, что неплохо было бы поужинать.

Три часа спустя.

Пора бы уже спать ложиться, хотя завтра и выходной, но какое там — интересно же. Егор долго сидел на кухне, изучая сферу, но понять удалось мало. Главные вопросы оставались: откуда она? Почему теплая? Из какого материала? И почему так тяжела для своих размеров? Чтобы собраться с мыслями, Егор воображал, что беседует с котом, отвечая на его вопросы.

— Зачем я ее припер, спрашиваешь? — Кот, конечно, ничего не спрашивал, но Егор все равно отвечал. — Не знаю, Кузя. Что-то здесь неправильно, разобраться бы.

Кузя лежал на подоконнике, глаза его были закрыты, но иногда подглядывал одним глазком. Дергал ушами.

— Давай-ка разберемся по порядку. Во-первых, откуда она взялась? Вот, упала с неба, так?

Кузя потянулся и зевнул.

— Правильно, Кузя. Мы не можем знать, откуда она и зачем.

Было ясно: сфера не могла просто так упасть с неба. Она могла только отвалиться от чего-то. Как часть механизма. Или её специально бросили. Кто, зачем — гадать бессмысленно. И если она часть механизма, тоже непонятно, какого.

Егор покачал сферу на ладони, прикидывая вес. Ну точно, килограмм шесть, не меньше. Егор не знал такого тяжелого материала, который раза в три тяжелее чугуна или свинца. И потом, какой материал может быть таким чистым, как зеркало? Серебро? Хром? Платина? Отполированная сталь?

Егор усмехнулся, сомневаясь. Сфера выглядела идеально. И, как ни вглядывался, не было видно ни одной царапины или пятнышка. Он взял нож и попытался поковырять поверхность, но ничего не вышло — нож просто соскальзывал, не оставляя следов. Егор даже немного порезался. Не сильно — царапина, но кровь запачкала сферу. Вытер каплю другой рукой.

— Значит, вопрос, откуда она, остается без ответа. С неба и точка. — Подытожил Егор. — Следующий вопрос — что это за материал, пожалуй, тоже пропустим. Не знаю я такого металла.

Кот на подоконнике дремал, но ушами шевелил, будто слушал.

А вот почему она теплая — вопрос тревожный. Не радиоактивная ли? Что если это какой-то супер обогащенный радиоактивный материал? Потому и тяжелый, потому и теплый. Но если это так, то какого черта эта штука свалилась с неба? Кто мог уронить или специально метнуть нечто, что используется в атомной энергетике?

— Нахрена я её домой принес?

Егор задумался. Он принёс её просто из любопытства. Настолько, что даже был готов тащить её, несмотря на вес, особо не задумываясь про опасность. Но что теперь? Допустим, она радиоактивна. Стоит ли так рисковать здоровьем ради любопытства?

Егор вздохнул. Теперь снова тащить её, чтобы выбросить? А ведь точно неизвестно, фонит она или нет. Может, и не фонит.

— Да, дела… Что ж с ней делать? А, Кузь?

Кот, услышав своё имя, приоткрыл глаза, но быстро отвернулся, показывая, что ему не интересны ни монологи Егора, ни его проблемы.

— Пожалуй, ты прав. — задумчиво сказал Егор. — Оставлю её. Даже если она опасна, ничего не случится за одну ночь. Завтра что-нибудь придумаю.

С этим он встал из-за стола, бросил последний взгляд на сферу, будто ожидая, что случится какое-то чудо — взлетит над столом, например, и повиснет в воздухе. Но, не дождавшись чуда, отвернулся и пошел спать, сказав коту на прощание:

— Кузь, ты за старшего, присматривай за этой штукой.

***

Сон был жутким, липким. Болезненным. Снилось, будто на Егора пристально смотрел кто-то очень сильный, опасный и могучий. Кто-то, для кого Егор — просто муха на стене. Он метался, пытаясь скрыться от этого взгляда, но тщетно. Переполняло мерзкое чувство беспомощности и уязвимости, будто ты голый перед толпой, и все на тебя смотрят, изучают. И не просто изучают, а что-то из тебя вытягивают.

Воспоминания о детстве: мамины объятия, первый шаг, первое слово, первые страхи. Наружу извлекались все его тайные страхи, всё, чего он боялся и стыдился. Ничего нельзя было спрятать от этого могучего и липкого взора.

Тот, кто его изучал, был беспристрастен, как разумная машина. Не осуждал, не одобрял, не оценивал — только разбирал Егора на атомы, пересчитывал их и собирал обратно. Не с целью изувечить или напугать, но от этого было не менее мерзко.

— ЗАВЕРШАЮ АНАЛИЗ. УСТАНАВЛИВАЮ СВЯЗЬ.

Голос, твердый и громкий, прозвучал не просто в голове, а во всем теле — от черепа до пяток — и отозвался эхом в разуме. Ни мужской, ни женский, ни человеческий. Пробирал до мурашек.

Проснулся Егор в липком поту, сильно запутавшись в одеяле. В горле першило, будто он долго кашлял. Первое, что он увидел, — встревоженная морда кота. Тот сидел напротив его лица и пристально заглядывал в глаза, словно пытаясь что-то сказать. Для убедительности даже тронул лапой его нос.

Егор не сразу собрался с мыслями. Все еще переживая впечатления от кошмара, он был словно разобран на части. Одна часть еще пребывала в том жутком сне, другая радовалась, что ужас позади, а третья… третья что-то заподозрила.

Кот мяукнул требовательно, недовольно и резко. От его голоса веяло чем-то нехорошим.

— Кузь, ты че?

Егор не понимал причины такого поведения. Кот никогда не будил его среди ночи, не трогал лапой лицо. За восемь лет такого не было ни разу.

А потом Егор увидел оранжевый отсвет из коридора — неровный, дрожащий, будто от огня. Краем сна он еще не понимал, что происходит, но тело уже напряглось, сердце забилось где-то в горле.

На кухне пожар.

Мысль ударила, как током. Он вскинулся, попытался вскочить с кровати, но одеяло опутало его ноги. Егор дернулся, не сумел освободиться и грохнулся на пол, ударив коленом. Боль пронзила тело, но мозг её почти не зафиксировал — только этот свет, этот проклятый свет, лижущий стены в коридоре оранжевыми языками.

— Черт… — хрипло выдохнул он, отталкиваясь от пола.

Запаха гари не было. Ни едкого смрада пластика, ни тяжелого духа дыма — ничего. Но разве огонь не должен пахнуть? Егор замер, прислушиваясь к себе, к дому. Ни треска, ни гула пламени, только тиканье часов из гостиной и собственное прерывистое дыхание.

Он поднялся, все еще чувствуя дрожь в пальцах. Свет не гас. Он пульсировал, как будто что-то огромное и раскаленное пылало за поворотом, на кухне. Егор шагнул вперед, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот прорвет ребра.

Он вошел на кухню и зажмурился от яркого света, исходящего от сферы. Она парила в воздухе, точно над столом, на котором Егор её оставлял, и освещала кухню яркими всполохами желтого света. Это было дьявольски красиво и действительно похоже на пожар. На стенах, на мебели, полу, потолке и на самом Егоре танцевали миллионы бликов, переливались и менялись. Алые, золотые, голубые.

Не веря своим глазам, Егор замер на месте. Его переполняли страх и любопытство одновременно. Но больше всего — обездвиживающий шок, не позволяющий шелохнуться. Он не знал, сколько он так простоял, изумляясь чуду, но в чувство его привел тот же самый голос, который ему недавно снился.

— ТЫ ЕГОР. ТЫ БОИШЬСЯ. ПОЧЕМУ?

Голос разносился внутри всего тела. Егор почувствовал, как его тело стало резонатором, словно каждая клетка вибрировала в унисон с этими странными, безэмоциональными словами. Это было не похоже на обычный звук — не было звука, не было источника, только ощущение мощного, безличного присутствия, заполняющего его изнутри.

— Что… Кто?

Егор не знал, как реагировать. В голове закружился миллион мыслей одновременно, каждая из которых требовала внимания. Но сильнее всех была мысль о нереальности происходящего. Будто он всё ещё спит и скоро проснётся. Но это был не сон.

— ТЫ В БЕЗОПАСНОСТИ. МЫ КОНТАКТИРУЕМ. МЫ ХОТИМ ЗНАТЬ.

Несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть из груди, Егор волевым усилием постарался взять себя в руки. Всё ещё пребывая в шоке, он сделал несколько глубоких вдохов и сумел оторвать взгляд от светящейся сферы. До этого взгляд был прикован к ней как гвоздём. Окинув кухню взглядом, он убедился, что действительно пока в безопасности.

Ничего не горит, пламени нет, никто ему не угрожает. Кот вошел в кухню, нахально игнорируя парящую в воздухе огненную сферу. Его занимало только содержимое миски. И если уж Кузя не чувствует опасности, то чем Егор хуже. Трус что ли?

Эта мысль взбодрила его. Да, он, конечно, испугался и находился в шоковом состоянии, потому что происходило нечто фантастическое — на кухне висела пылающая сфера, на которую сложно смотреть, не щурясь, и разговаривала с ним. Причём весьма неприятным способом. Но голос был прав — Егор в безопасности, это просто разговор.

— Кто или что ты? — спросил он, набравшись смелости.

— МЫ ИЗУЧАЕМ. ХОТИМ ЗНАТЬ.

Само ощущение голоса, исходящего изнутри всего тела, было невыносимо странным. Казалось, будто его разум больше не принадлежит только ему. Каждое слово слегка давило на сознание, как низкочастотный гул, который чувствуешь грудью.

— Что знать? Кто ты? Ты из космоса?

Сфера проигнорировала его вопросы и, едва он замолчал, задала свой.

— ЛЮДИ СОЗДАЮТ ПОЭЗИЮ, МУЗЫКУ, КАРТИНЫ, ИСТОРИИ. ОБЪЯСНИ ПРАКТИЧЕСКОЕ ПРИМЕНЕНИЕ.

Брови Егора поползли вверх. Он не ожидал настолько философского вопроса. Чтобы ответить, нужно подумать, и ответ точно не будет коротким. Да и не был Егор настроен на беседу о возвышенном.

— Это сложно. Нам нравится музыка. — Попытался ответить. — Это же искусство.

Ситуация стала Егору казаться абсурдной. Страх и паника уже утихали, сердце больше не стучало отбойным молотком, но до спокойствия было далеко.

— ВЫ ЖИВЕТЕ МЕНЬШЕ СТА ЛЕТ И УБИВАЕТЕ ДРУГ ДРУГА, ГУБИТЕ СВОЙ МИР. ЗАЧЕМ?

Сфера продолжала парить, её свет пульсировал, будто в такт невидимому дыханию. Казалось, она ждала не просто ответа, а чего-то большего — как будто сам факт того, что Егор попытается объяснить необъяснимое, был для неё важнее любых слов.

— ЗАЧЕМ? — повторила она, и в этот раз голос отозвался не просто в теле, а где-то в глубине черепа, будто кто-то водил пальцем по оголённым нервам.

Егор почувствовал, как его лицо исказила гримаса. Он хотел засмеяться, закричать, сказать что-то вроде "Да какого чёрта?! Я у себя дома! Я здесь хозяин, а ты меня допрашиваешь?!" — но сфера явно не оценила бы подобный ответ.

— Ты спрашиваешь так, будто у нас есть выбор, — наконец выдавил он. — Мы не… не решали быть такими. Мы просто такие есть. Люди несовершенны, да, есть среди нас мрази.

Сфера молчала. Свет её стал холоднее, почти белым.

— Ладно, ладно! — Егор провёл рукой по лицу, смахивая капли пота. — Мы убиваем друг друга, потому что боимся. Потому что хотим власти. Потому что кому-то кажется, что у него нет другого выхода. Или просто потому что можем.

— ВЫ ВЕРИТЕ В ЗАГРОБНУЮ ЖИЗНЬ И ОДНОВРЕМЕННО ЕЕ ОТРИЦАЕТЕ. ОБЪЯСНИ ЭТО.

— Что ты хочешь?! — голос Егора дрогнул. — Ты спрашиваешь меня, зачем мы что-то делаем, как будто я… как будто Я за всех отвечаю! Я не знаю! Может, потому что мы глупые! Потому что нам мало дали времени! Потому что мы…

Он замолчал, сглотнув. В голове мелькнула мысль: "Я сейчас договорюсь и меня испепелят".

Сфера неподвижно висела, свет её то сгущался, то рассеивался.

— ВЫ ЗНАЕТЕ, ЧТО УМРЁТЕ. ЗНАЕТЕ, ЧТО ВСЁ, ЧТО СОЗДАЁТЕ, ИСЧЕЗНЕТ В ВЕКАХ. ЗАЧЕМ ТОГДА СОЗДАВАТЬ?

Егор почувствовал, как в груди что-то сжимается.

— Потому что… потому что иначе нельзя. Потому что если не создавать — то зачем вообще жить?

— ЖИЗНЬ НЕ ТРЕБУЕТ ОПРАВДАНИЙ.

— Для вас — нет! — он неожиданно рассердился. — Вы, наверное, бессмертные, всесильные… А мы вот такие. Маленькие. Глупые. Никчемные. Но если мы перестанем писать стихи, рисовать картины, строить города — тогда мы уже и не люди вовсе. Тогда мы просто…

Он не нашёл слова.

Сфера внезапно изменилась. Свет её стал глубже, темнее, и в нём замерцали точки — как звёзды в ночном небе.

— ПОЧЕМУ ВЫ БОИТЕСЬ ТЕМНОТЫ?

Егор замер.

— …Что?

— КОГДА НЕТ СВЕТА. КОГДА НЕТ ЗВУКА. КОГДА НИЧЕГО НЕТ. ВЫ БОИТЕСЬ ЭТОГО?

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Конечно боимся.

— ПОЧЕМУ?

— Потому что это… страшно.

— ТЕМНОТА ЭТО ОТСУТСТВИЕ ФОТОНОВ. ТИШИНА ЭТО ОТСУТСТВИЕ ВОЗДУШНЫХ КОЛЕБАНИЙ.

Егор стиснул зубы.

— И что?! Ты хочешь, чтобы я сказал, что это бессмысленно? Что всё, что мы делаем — просто попытка заткнуть эту темноту? Ну да! Может, и так! Просто мы…

Он запнулся.

Сфера ждала.

— Просто мы — люди.

Наступила тишина.

Затем свет сферы внезапно погас. Она снова стала обычным металлическим тяжелым шаром. С грохотом упала на стол, едва не разбив его своим весом.

На кухне снова было темно.

Егор стоял, тяжело дыша, не понимая, кончилось ли это.

Потом где-то в темноте, уже без голоса, без вибрации, просто в голове, возникло последнее:

ДИАЛОГ ЗАВЕРШАЕМ

И наступило внутреннее облегчение. Понимание, что всё закончилось, будто ничего и не было. Егор стоял посреди кухни, чувствуя себя так, будто только что сюда зашел и сразу забыл зачем. Только кот, доедающий свой корм, нарушал тишину.

Егор медленно опустился на стул.

Он не знал, что только что произошло.

Но одно он понял точно — это был не сон. И это было страшно.

***

Прошло три месяца с тех пор. Жизнь Егора вернулась в привычное русло.

Сфера лежала теперь уже на компьютерном столе, всё такая же тёплая и ненормально тяжёлая, но уже безжизненная, как кусок металлолома. Он пытался изучать её — измерял, взвешивал (ровно 6,78 кг), поджигал, топил в воде, сумел достать прибор и проверял на радиацию — но безрезультатно. Ни малейшего признака того, что она когда-то светилась, парила в воздухе или говорила с ним. Никакой аномалии и никакой опасности.

Первые дни он еще ждал. Каждый раз, бросая взгляд на нее, прислушивался к себе — не начнет ли снова вибрировать тело от того голоса? Но ничего не происходило.

Кот Кузя, как и раньше, совершенно игнорировал сферу. Егору хотелось верить, что все это было галлюцинацией. Но он знал — нет. Слишком реальным был тот страх, слишком ярким — свет, слишком невыносимым — голос, звучавший изнутри.

Он попытался рассказать другу, но остановился на полуслове. Как это звучало бы? "Мне на голову упала светящаяся сфера из космоса и допрашивала меня"? Да над ним бы просто посмеялись.

В итоге он махнул рукой. Может, это и правда было что-то необъяснимое, космическое, но раз больше ничего не происходит — зачем зацикливаться. Жизнь продолжалась. Работа, дом, встречи с друзьями. Все как раньше.

Единственное, что изменилось — он стал чаще смотреть в ночное небо. Иногда, выходя на балкон с сигаретой, он задерживал взгляд на звездах, будто ожидая увидеть там… что? Другую сферу? Корабль пришельцев?

Но небо было обычным.

Со временем сфера просто стала частью интерьера. Егор смастерил для не деревянную шкатулку с вельветовой подушечкой и поместил сферу туда. Зачем? Наверное, шутки ради. Шкатулка со сферой лежала на столе, иногда мешалась под рукой. Собирала пыль. Но выбросить ее мысли даже не возникало.

Может, подсознательный страх, что она обидится. А может — надежда, что она ещё оживёт.

***

Ему приснился сон.

Егор стоял в пустоте, но не чувствовал ни страха, ни падения. Вокруг него, сквозь него, простиралась Вселенная — бесконечная, живая, дышащая. Мириады звёзд мерцали, как глаза неведомых существ, галактики вились в космическом танце, а между ними, в темноте и свете, кипела жизнь.

Он видел их.

Цивилизации, рождавшиеся в пламени сверхновых и угасавшие в тишине чёрных дыр. Разумы, для которых материя была лишь глиной, а время — инструментом. Торговые флотилии, бороздившие межзвёздные пустоты, обменивая технологии за глотки чужих солнц. Империи, скреплявшие пространство стальными мостами, и одинокие странники, веками плывущие в криосне.

Одни миры были похожи на Землю — с их войнами, надеждами, детским лепетом науки. Другие — непостижимы: плазменные сущности, танцующие в коронах звёзд, коллективные разумы, сплетённые из миллиардов сознаний, древние машины, помнившие эпохи до рождения галактик.

И всё это жило. Дышало. Боролось. Любило.

Егор чувствовал, как его сердце бьётся в такт этому бесконечному хору. Он был песчинкой в этом океане, ничем — и всё же частью чего-то необъятного.

И вдруг — взгляд.

Чей-то, чей масштаб он не мог охватить, обратил на него внимание. Не на человечество, не на Землю, не на галактику — именно на него. На Егора.

В темноте что-то шевельнулось и пришло в движение.

И сон оборвался.

Егор проснулся с ощущением, будто его выдернули из глубины океана. Сердце колотилось, ладони были влажными, а в ушах стоял звон — тот самый, что остаётся после внезапного пробуждения от кошмара.

— Просто сон, — проворчал он, вставая.

За окном лежал снег. Первый снег зимы, хрупкий и нерешительный, припорошивший крыши и тротуары. Егор потянулся, включил чайник, разогрел вчерашнюю пиццу. Всё как всегда.

Перед выходом на работу он насыпал корм в миску своему коту и потрепал его по загривку:

— Кузь, остаёшься за старшего.

Кот равнодушно зевнул, будто и так это знал, и принялся за завтрак.

Но когда Егор вышел на улицу, мир перестал быть привычным.

Небо над городом было заполнено космическими кораблями.

Огромные чужие, не поддающиеся земным сравнениям. Одни напоминали острые чёрные кристаллы, застывшие в небе. Другие — массивные плиты, тёмные и отполированные, будто вырезанные из цельного куска космической породы. Третьи казались скоплением сфер, соединённых перемычками, как бусины на невидимой нити.

Они двигались медленно, почти лениво, без звука, без дрожи в воздухе. Солнце отражалось в их гладких боках, рассыпаясь холодными бликами. Они не выглядели агрессивными — скорее, равнодушными, как ледники, плывущие над городом.

Люди на улице замерли. Каждый второй снимал происходящее на телефон, кто-то крестился, кто-то просто стоял, задрав голову, с открытым ртом. Люди смотрели из окон, выходили из домов, из машин.

Егор почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Это вторжение? — мелькнуло в голове.

Один из кораблей чем-то привлёк его внимание — тот, что походил на чёрный обелиск. Егор разглядывал его, не веря своим глазам.

И ощутил, что кто-то на этом корабле смотрит на него.

Точнее, не на него. В него.

Так же, как во сне.

Ему сдавило виски, он услышал звонкий гул, давящий, закладывающий уши. А затем внутри его головы раздался тот самый голос:

— ЕГОР. МЫ ЗДЕСЬ.