Сфера Судного дня

Сфера Судного дня

«Три».

Я успел заскочить в окутанное мраком помещение в тот момент, когда отец прикоснулся к небольшой сфере. С виду та казалась созданной изо льда, а внутри нее подходил к концу обратный отсчет. Цифры пылали багряно-красным, давая понять, что скоро случится нечто непоправимое.

— Я первый! — пытаясь отдышаться, просипел отец. Он оказался на месте быстрее других. Как всегда. Многие смотрели на его успехи с завистью. Я же своим отцом гордился. Хотя никогда ни в чем не мог его превзойти.

«Два».

Пока внутрь помещения забирались другие Избранные, я подошел к отцу.

— Отдаю дань уважения вашему… — я потянулся к ледяному шару, чтобы положить руку рядом с отцовской, но тот грубо оттолкнул меня. От неожиданности я свалился на пол.

— Это моя награда! — прорычал он.

«Один».

— Что ты творишь? — возмутился майор Юрий Громов, главный отцовский конкурент на испытании.

— Я лучший среди всех вас. Только я достоин Знания, которое обещали Вестники!

«Ноль».

Единственный вход закрылся, будто его и не было, и мрачное помещение озарилось яркой вспышкой. Электрическая дуга протянулась от шара к полу, выбрав отца в качестве проводника. Мгновение, и он осыпался пеплом.

Помещение погрузилось в абсолютную тьму, а в глазах так и пылала вспышка, поглотившая отца.

Как же так? Этого просто не могло случиться! С кем угодно, но только не с ним!

Будто перед собственной смертью в голове пролетели события последнего месяца. Двадцать второе июня. День, когда мир изменился. Появившиеся на всей Земле массивные серебристые Сферы. Сон, приснившийся всему человечеству, в котором больше двух миллионов людей были названы Избранными. И Вестники, повелевшие тем явиться к Сферам для обретения Знания, способного спасти человечество.

Отцу, как и мне, было велено явиться в Арктику. На Землю Франца-Иосифа. С нами прибыло около шестисот человек.

Шесть сотен смертников, перед которыми Сфера распахнула свои врата. Если бы мы тогда знали, что попадем в полный смертельных опасностей лабиринт…

— Мы ещё живы? — раздался дрожащий женский голос.

— Раз я слышу вас, деточка, значит, так и есть, а в этой штуке просто выбило пробки, — хрипловато прогнусавил профессор.

— Все, кроме отца.

Словно от упоминания покойного включился обратный отсчет, а вместе с ним и тусклое освещение. Ледяной шар вновь беспощадно перещелкивал пламенеющие зеленым цифры.

Нас осталось пятеро. Военный, профессор, смертельно больная школьница, красавица Люба и я. Девочка давно бы оказалась в списке погибших, если бы не опека офицера. Майор спасал ее от всех опасностей, но, похоже, удача его оставила.

— Юрий, да у вас же кровь! — встрепенулась красотка.

— Пустяки, Люба.

Я невольно прыснул, услышав бессмысленное бахвальство.

Герой нашелся!

«В первую очередь побеспокойся о себе, Гоша! И во вторую тоже». — Вспомнил я завет отца.

А еще как-то неприятно екнуло сердце. Такая строгая и в то же время женственная Люба вызывала во мне волнение, которое я, привыкший к вниманию прекрасного пола, прежде не испытывал.

— Как же! Скорее покажитесь! — захлопотала Люба, и к ней присоединилась совсем юная особа в ярком платьице.

— Спасибо вам, дяденька! Если бы не вы… Меня бы эти лезвия… — голос девочки сорвался и вместо помощи, она зарыдала, уткнувшись в плечо раненному. — Только… Не пойму зачем… Мне все равно… Умирать…

— Жасмин, ну что ты такое говоришь? — Подключился профессор. — Уверен, когда мы дойдём до конца, мы излечим и тебя, и майора Громова.

— Дальше идти некуда, — с горечью прошептал я, стоя там, где еще недавно находился отец.

Две минуты из отведённых пяти закончились, и цифры замерцали тревожно жёлтым.

— Сфера коварна, молодой человек, но всегда оставляет шанс Избранным, — назидательно проговорил профессор. — Значит, он есть и сейчас.

Еще один оптимист! Он разве не заметил, что наш лидер погиб? Человека, который прокладывал другим путь, больше нет. Моего отца больше нет. Я чувствовал себя опустошенным и потерявшим надежду, если бы не взявшая меня за руку Люба.

— У нас нет права сдаваться, Гоша! — Взгляд ее синих глаз встретился с моим. — Ради всех тех, кто остался там, за стеной. Навеки. Мы должны закончить то, что начали.

Не дожидаясь ответа, девушка отвернулась и пошла ощупывать место входа. Я же стоял истуканом, не в силах пошевелиться. Тепло ее прикосновения ускользало от меня, но теперь я не ощущал прежней пустоты. Только желание вновь коснуться руки Любы, встретиться взглядом. А для этого нужно было действовать!

Но сколько мы не старались, выхода так и не нашли. Оставалась жалкая половина минуты.

— Что ж… — протянул Громов и подошел к постаменту с шаром. Силы его покидали, зато взгляд был полон мрачной решимости. Майор осмотрел выживших и остановился на мне. — Дам вам ещё пять минут. Постарайся что-нибудь придумать, Гоша!

— Так нельзя! В этом нет смысла! Мы так все умрем! По одному! — запротестовала Жасмин, понимая, что задумал офицер.

— А ведь девочка права! — проговорила Люба. — Мы выжили, потому что не оставляли друг друга. Все прошли вместе. Рука об руку. — Договаривая на ходу, девушка подошла к Юрию и положила свою руку на ледяной шар.

— Что ты делаешь? Меня одного достаточно! — запротестовал военный.

— Нет, недостаточно! Скорее! Все сюда!

«Три».

— Какая вы догадливая! — К шару подбежала Жасмин.

«Два».

— Чтоб в рай да без меня? — Свою руку приложил профессор.

Мешкал только я. Меня трясло от страха. Перед глазами раз за разом представала смерть отца. Я не хотел умирать. Но что, если они правы? Если без моего участия умрут все?

«Один».

— Давай, Гоша!

— Доверься нам!

«Ноль».

Ледяной шар вспыхнул настолько ярко, что пришлось зажмуриться. Когда зрение вернулось, я увидел улыбающуюся мне Любу. Моя ладонь лежала поверх ее руки.

— Я верила в тебя.

В то же мгновение стены помещения стали прозрачными, вернув нас обратно в Арктику. Сфера располагалась на высоте почти в полкилометра, с которой открывался потрясающий вид на базальтовый архипелаг, скованный жемчужным льдом. Летнее, но не греющее солнце катилось по горизонту, не давая ответа на вопрос: день сейчас или ночь?

А сколько вообще времени прошло? Казалось, испытание длилось целую вечность…

— Вы справились.

Этот голос узнал бы каждый Избранный. Вестники. Троица стояла позади нас, появившись из ниоткуда. Как всегда в дорожных плащах с накинутыми капюшонами.

— Но как же обещанное Знание? — спросил я, и в то же мгновение осознал, что ощущаю нечто необъяснимое. Будто я прожил жизни каждого Избранного, вошедшего в Сферу. Миллионы жизней. Я помнил, что они чувствовали, чем руководствовались, чего желали. Я познал каждого из них.

— Человечество ждет испытание, которое определит его будущее. И теперь вы — Избранные, обладаете Знанием, которое поможет людям выстоять.

Одна из стен Сферы пошла рябью, а затем выровнялась и застыла подобно стеклу. С обратной стороны за нами наблюдала группа гуманоидов, отдаленно напоминающая людей. Черты их лиц были острее, а из-под волос торчали небольшие рожки.

— Что это значит? Нас ждет война? — спросил Юрий.

— А это уже вам решать, — ответил Вестник, — но что бы вы ни выбрали, выжить человечество сможет, только будучи единым.