Сферы мироздания. Второе пришествие явления.

Приветствую… или, скорее, оплакиваю тех, кто еще способен читать эти строки, тех, кто еще не стал одним из рыскающих мертвецов.

Нет. Не то.

Приветствую вас из руин. Я – Ден, один из последних, кто дышит. Орды живых мертвецов поглотили мир, превратив его в смрадную могилу. И зовутся они… зомбанами.

Всё не так…

– Опять ты со своим дневником воркуешь? Лучше бы забор залатал, а то эти твари совсем обнаглели, лезут и лезут. Третий день прошу, – голос Вари, пропитанный сарказмом, резал тишину.

– Ты не понимаешь, Варя.

– Да куда уж мне… – в дерзком голосе сквозила усталость. – «Дорогой дневничек, нет такой боли, чтоб описать…»

– Да. Нет такой боли, чтобы описать слова. Кроме самих слов.

– Да ну тебя, – безнадежность окрасила голос Вари. – Что толку в твоих каракулях?

– Не будь бабой, не вынюхивай и не лезь не в свое дело, – огрызнулся Ден, раздраженный и язвительный. – Кто-нибудь найдет и прочитает, узнает правду. Знание – сила.

– Иди забор чини, – Варя вновь перешла на гневный тон.

– Ладно, иду, иду.

У забора, в жалких остатках грядок, копошилась зомби-бабка, с остервенением разрывая землю в бесплодных поисках чего-то.

– Эй! Брысь отсюда, кому говорят! Вот же привязалась, старая карга. Все в чужой огород норовит залезть, будто своего мало. Еще и забор развалила!

Зомби-бабки – самое отвратительное порождение апокалипсиса. Суют свой костлявый нос куда не просят, лезут без ума, крушат всё на своем пути и топчут жалкие остатки огорода, да еще и смотрят так, будто им все должны. Но их, к счастью, легко прогнать – стоит лишь заорать, и они, захлебываясь каким-то невидимым ядом, издают душераздирающие вопли и в панике убегают. Правда, стоит отвернуться, они тут же ползут обратно. Что при жизни, что после – покоя от них нет.

Ладно, где мой инструмент? Гений инженерной мысли – ручной инструмент! Это вам не аккумуляторы, разрядились – и жизнь кончена. Здесь – бесконечная и бесплатная ручная сила.

Так, с бабкой и забором разобрался, надо бы и в дневничке черкнуть пару строк, а то вечно кто-то отвлекает.

Приветствую. Я – Ден. Если ты читаешь эти строки, значит, я либо уже покоюсь в земле, либо бездарно посеял свой дневник где-то на просторах этого проклятого мира. Нас осталось всего двое. Двое живых против легионов восставших мертвецов. И это не те тупые, голодные твари из фильмов, мечтающие отхватить кусок плоти и запить его мозговой жижей. Не те безумцы, что готовы умереть, лишь бы урвать еще один глоток жизни из живого. Не те, кому оторвало полчерепа, а они, как ни в чем не бывало, продолжают брести вперед. Нет. Эти – намного хуже. А началось все…

Осень.

Сентябрь в огне.

Уже который месяц мир завороженно и тревожно наблюдает за разворачивающейся пандемией. Вирус, поначалу обманчиво принятый врачами за рядовую респираторную инфекцию, обернулся массовой тревогой и леденящим душу страхом. Его симптомы – насморк, кашель, першение в горле – казались до боли знакомыми, почти привычными. Но за этой маской обыденности скрывалось нечто зловещее, то, что впоследствии окрестили НС. Ничего из ряда вон выходящего, словно сезонная хворь, как первый неожиданный снег в декабре, как половодье по весне, как летний дождь после только что вымытой машины, как неизбежное похмелье после бурной ночи.

Последствия болезни разнообразны, но коварство этого вируса заключалось прежде всего в его воздействии на центральную нервную систему. Когда первые случаи стали регистрировать в городах, люди поначалу отмахивались, списывая все на обычную простуду. Вирус, казалось, не демонстрировал чрезмерной агрессии – ни изматывающей лихорадки, ни надсадного кашля. Отправляясь на работу или назначая встречи с друзьями, никто и не подозревал, что болезнь уже исподволь проникает в их тела, словно крадущийся в ночи хищник.

Среди знакомых и друзей шепот о здоровье перерастал в навязчивый рефрен. "Как обычно, осенняя хандра," – отмахивались они, – "легкая простуда". Но с каждым увядающим днем становилось зловеще очевидно: вирус нес в себе нечто большее, нежели банальный озноб. Калейдоскоп необъяснимого поведения, сумасшедших перепадов настроения и парализующей усталости заставил врачей бить тревогу. Увы, беспечность оказалась сильнее здравого смысла. Вечеринки, как последние искры уходящего лета, поездки на дачу, где дым костра смешивался с ароматом шашлыка, казались важнее, чем хрупкое благополучие собственного тела.

И мы, поддавшись всеобщей эйфории, устремились на дачу. Парилка бани, дымящийся шашлык и неизменная фляжка "для дезинфекции" – пока еще до карантина, до запретов, лечились как могли, кто во что горазд.

На лоне природы, вдали от каменных джунглей, мы предавались пикникам, вдыхая осеннюю свежесть. Но даже в этой идиллии таились первые признаки надвигающейся бури. Легкая простуда, приправленная яркими впечатлениями, казалась привычной, почти умиротворяющей. Опьяненные эмоциями, мы отгоняли назойливые мысли, принимая зловещие предзнаменования за обычную сезонную хворобу.

Эта беспечность стала роковой ошибкой. Незаметные симптомы, словно змеи, выползали из тени, становясь все более угрожающими. Наваливалась усталость, не оставляя сил даже на вздох, но мы списывали все на банальное переутомление.

Современные исследования безжалостно подтверждают: игнорирование первых тревожных звоночков чревато трагическими последствиями. Вирус, замаскированный под безобидную простуду, поражал самое уязвимое место – нервную систему. Депрессия, как непрошеный гость, тревога, словно хищник, крадущийся в ночи, и даже суицидальные мысли стали зловещей обыденностью для тех, кто пренебрег первыми симптомами.

– Прям как в понедельники у всех работяг.

Научные исследования дали понять, что вирус поражал центры мозга, отвечающие за эмоциональную регуляцию. Эти открытия потрясли медицинское сообщество и привлекли внимание к новым методам диагностики. Тестирование на наличие вируса прекрасно сочеталось с неврологическими исследованиями. В результате неоднократного пересмотра определения НС ему было дано имя "Нежная Смерть" или НС-2, и общество получило предостережение о последствиях несерьезного отношения к простым симптомам.

Пандемия НС вызвала значительные изменения в социальной структуры общества. Оказавшись под давлением постоянного страха за здоровье и жизнь, люди начали вести себя иначе. Многие потеряли своих близких. Тем, кто выживал, приходилось восстанавливать здоровье не только физическое, но и психическое.

Разорванные социальные связи, ограничения на общение, изоляция — все это привело к ухудшению состояния психического здоровья. Многие старались компенсировать потерю общения, прибегая к виртуальным мирам, где происходило совершенно другое, более захватывающее взаимодействие. Замена реальных встреч на онлайн-разговоры со временем вызывала еще большее чувство одиночества и депрессии.

Никто не остался в стороне от этой ситуации. Страх перед жизнью, постоянные переживания за здоровье и невозможность нормально общаться с окружающими людьми привели к растущему числу заболевших психологическими расстройствами. Это обострило и без того существующие проблемы. Исследования показывают, что в условиях стресса у человека проявляются склонности к рисковым действиям.

Как уже упоминалось, главное поражение НС заключалось в воздействии на центральную нервную систему. В отличие от обычной простуды, этот вирус нес последствия, которые могут быть необратимыми. Эксперты делали акцент на том, что, хотя физическое здоровье может восстанавливаться, психические повреждения возникают в долгосрочной перспективе.

Изначально врачи успокаивали, утверждая, что вирус не отличается от прочих респираторных инфекций. Но неумолимая статистика обнажила ужасающую правду: поражение нервной системы имело свою зловещую специфику. Изматывающая усталость, липкий страх, сковывающий душу, стали визитной карточкой болезни. Люди теряли связь с реальностью. В новостях все чаще мелькали кадры, где обезумевшие от вируса творили невообразимые вещи: кто-то топил горе в алкоголе, кто-то впадал в беспросветную апатию.

Люди часто сталкивались с непониманием со стороны окружающих и медицинского сообщества. Не имея на руках четких доказательств о влиянии вируса на нервную систему, они начинали терять надежду на выздоровление. Хотя большинство из них воспринимали свои симптомы как временные неудобства, факт заключается в том, что многие симптомы требуют значительного времени для восстановления.

С течением времени возникали все новые подходы к лечению НС. Первое, что стали предпринимать врачи — это создание комплексной программы реабилитации, включающей как физическое, так и психоэмоциональное восстановление.

История вируса НС и его воздействие на общество — это тревожное напоминание о важности заботы о собственном здоровье и нормального взаимодействия с окружающими. Симптомы, которые кажутся банальными, могут скрывать опасные последствия, особенно когда речь идет о вирусе, который нарушает работу центральной нервной системы. Важно помнить, что правильная диагностика, своевременное обращение к специалистам и поддержка друзей и близких могут спасти не только физическое, но и психическое здоровье.

Не забывайте о своих любимых, ведь они также могут пройти через испытания и стрессы. Ваша поддержка и внимание могут сыграть важную роль в их жизни. Будьте внимательны к каждому проявлению недомогания, ведь это может стать ключом к быстрому выздоровлению и возвращению к нормальной жизни.

Прослушав очередную экшенСказку по телеку, где еще хоть ,что-то показывали начал собираться на работу.

Все шло своим чередом. Работа - дом - работа. Серые будни сменяли еще солнечные выходные. Вирус брал не всех, но многие коллеги слегли на больничный. Вскоре появились первые осложнения от болезни и первые леталки. Исход был не очевиден да и кто мог подумать, что от соплей можно умереть. Как оказалось вирус ослаблял иммунитет отвлекая всех от главной его цели.

Люди стали сходить с ума.

Я работал на заводе – единственной надежде нашего маленького городка на хоть какой-то заработок. Обычный металлургический гигант: от гайки до сложной техники – все рождалось в его цехах. Моя работа – станок. Запустил программу, и оставалось лишь ждать, пока железный зверь сам закончит свою песню. Вроде бы и работа неплохая, и зарплата сносная, но вечно она утекала сквозь пальцы.

Это первый признак заводского: сколько ни получай, всегда будешь ворчать, что мало. Зато на всякую ерунду деньги находятся, на дорогие игрушки, машины, квартиры, отпуска на югах – все в кредит, в ипотеку, в долгах, словно в липкой паутине. Второй признак – устраиваясь сюда, в голове уже свербит мысль: где бы еще подзаработать?

Ну да ладно. Любая смена начинается с большого перекура. Пойду поздороваюсь с братьями по дыму.

– Всем привет! Как выходные?

Понедельник… День тяжелый. От каждого второго веяло перегаром, дешевым парфюмом из полости рта, как отчаяние, а на лицах застыла вселенская печаль.

Вчера заснул поздно, сегодня проснулся рано. Веки слиплись, взгляд зацепился за часы: 5:42. Рано еще… Будильник даже не прозвонил. Зачем проснулся? Можно еще понежиться в объятиях Морфея… Сколько времени?! 7:45! Опаздываю! Сборы впопыхах, чтобы ничего не забыть: ключи, документы…

Рука потянулась к шкафчику над мойкой, и дверца со скрипом отвалилась, повиснув на одной петле.– Черт! Дверца отвалилась… Ладно, починю после работы, сейчас некогда.

Обычно я ходил на завод пешком, неспешно, минут 10-15, но сегодня обстоятельства диктовали свои правила. Да и погода, на удивление, шептала.

Пять минут – и я уже на любимой работе, работку работаю.

Начало смены. 8:00. Цех наполнился какофонией лязга, скрежета и свиста. Станки ожили, завыли, принялись за свою механическую симфонию. Каждый вернулся к своему станку.

– Когда уже обед?! – сорвалось с губ, прозвучало как мольба.

Вот и закат смены забрезжил, предвещая долгожданное возвращение домой. Время тянулось мучительно, словно резина, напоминая о неумолимом понедельнике. Но луч надежды пробивался сквозь усталость: дома ждала любимая Варя, а в воздухе витали ароматы ее пирогов и вкусного ужина.

Неделя казалась бесконечной каторгой, каждый час – маленькая вечность. Работа превратилась в томительное ожидание выходных, которые, словно мираж, проносились в мгновение ока, растворяясь в ночи с пятницы на понедельник. И снова – монотонная круговерть рабочих будней. Чтобы заработать хоть немного больше, казалось, нужно пахать по 28 часов в сутки, 9 дней в неделю, и то в итоге получишь жалкую прибавку к зарплате, рублей двести. Поэтому, пока сезон пикников не угас, мы бежали из бетонных джунглей навстречу природе.

Я рванул домой, зная, что Варя уже ждет. Наш старый панельный дом, обычная однушка на двоих, купленная в ипотеку без ремонта – на что хватило. «Бабушкин ремонт» – это звучало слишком оптимистично. Скорее, его жалкое подобие: все отлетало, отваливалось и ломалось. Но на новый ремонт пока не было средств, так что жили как есть, мечтая о будущем преображении. В квартире ощущался тяжелый дух старины, эхо прошлого звучало в скрипучих половицах, старой мебели, коврах на стенах и потрескавшейся посуде.

Варя - работала в госпитале медсестрой. Сутки через двое а то и реже. Любовь к природе свела нас как ручей соединивший два озера. Так и вошло в привычку выбираться на природу. Куда мы только не ездили, в каких дебрях только не побывали , каких хищников и диких зверюг не повидали. Романтика.
Нам было хорошо вместе. Вечерние перед сном просмотры сериалов с бутерами на диване. Походы на природе. Поездки в магазин. Готовка, приборка и мечтание о дружной, большой, крепкой семье. Но с детьми как то еще не получалось. Каждый раз зря испорченная полоска теста и спрятанный за улыбкой печальный вид вари угнетал и разочаровывал. Возможно еще не время, но больно смотреть на ее лицо когда она с предвкушением и полным счастьем идет за заветным ответом. Но все зря.

Так проходят месяцы и годы. И вот уже наступила весна. Вирус бушевал не по детски. Работал себе, ни кому не мешал. Создания рабочего вида у меня больше всего получалось. Еще стул не сиженный да кроссворды не гаданы. Вдруг началась какая-то суета. Громкий хлопок, я бы даже сказал шлепок. Затем последовали крики, оры.

– Да что там случилось у них опять, – недовольно пробубнил я, – не дают работать.

– Петрович, куда. Петрович – кричала публика.

Немного не дожив до пенсии бригадир 8 бригады, Петрович, так его все звали. Сошел с ума и прыгнул с лесов, а там этажей пять. Проклятый вирус, разъел мозги окончательно. После случаи участились и был объявлен карантин.

Мы узнали новые слова и понятия. Удалёнка, комендантский час, изолирование и многое другое. Стали больше ценить время, время на природе, на даче, мытье рук и дезинфекцию, а так же личную гигиену.

Много людей умерло от этого вируса первого типа. Слабые умирали, те у кого был иммунитет и хоть как то себя обезопасил прививками, здоровым питанием, не ленился и занимался спортом всю жизнь, проводил все необходимые меры по защите либо переболели в легкой степени, либо в тяжелой, но остались жить второго типа. Третий тип людей вообще не болел или переболел не замечая изменений в здоровье.

Ввиду своей деятельности, я должен был ходить на работу. На которой работников с каждым днем становилось все меньше. Все меры безопасности проверяли от и до, чуть ли не с глубоким внутреннем осмотром. Каждый день на вахте брали кровь на наличие вируса, мазки, скребки и прочие процедуры, которые все больше надоедали и отнимали время, но так надо было. На мне было столько всего надето, что я был похож больше на космического противоядерного рыцаря в сияющем комбезе, а не работника завода.

Сводки сумаумерших передавали каждодневно. Их число значительно увеличивалось. Рабочих же уменьшалось.

– Когда уже домой?!

Смена тянулась долго словно улитка верхом на черепахе. Сейчас бы лечь на диван, раскинуть ноги, включить любимый сериальчик. Мечтать невредно. Столько дел я ни когда не делал на работе. Одно радует, сегодня пятница. Ура!

По дороге домой встретил группу лиц не столь обремененных работой. Старая рваная одежда, грязное лицо. Они собирали бычки по улице и докуривали, пили, что-то типа незамерзайки или тосола, вообщем жидкость какую смогли найти. При жизни были бездомными мертвецами. Их почему-то вирус не брал. Не справедливость, но факт. Поскорее бы домой дойти.

– Ох, мой любимый диван, как я по тебе скучал.

– А по мне? – чуть шмыгая носом сказала Варя

– И по тебе моя любимая, очень соскучился. А ты, что носом шмыгаешь, заболела?

– Не знаю, но какая-то слабость и усталость

– Тест делала?

– Нет, я боюсь.

– Так. Быстро делай тест, а я пока чайник поставлю. Чаю горячего с малиной попьешь.

– Ну. Что там? Денис не молчи.

– Ответ положительный.

– Я тоже сойду с ума, как и те люди из телевизора? И умру.

– Не выдумывай глупостей. Это просто простуда. Сейчас допьем чаю и поедем на дачу. Банька, свежий воздух.

К вечеру мы были на даче. Хотя бы сюда не запрещают ездить, а то совсем бы посходили с ума сидеть в бетонной коробке целыми днями. Кто-то уже подготовил дома на зиму. Здесь поистине тихо, спокойно. Благодать.

Варя после бани быстро уснула. Я переложил ее на кровать. Еще немного посидел любуясь звездным небом. И в обнимку уснул вместе с ней. Вечером после работы я отправился прямиком на свою фазенду. Любимая встречала с вкусно пахнущим ужином. Кажись пронесло. Еда была невероятно вкусной, впрочем, как и всегда. Да и настроение было просто превосходным. Решил, что пусть неделю здесь поживет. А я и от сюда могу ездить на работу. В выходные приехали наши друзья.

– Здорова пацаны. Как доехали?

– Все нормально, Ден. Баньку уже истопил?

– Уже все готово. Мясо дожаривается, банька затоплена, в холодильнике остужается волшебный лексир.

– Дак чего же мы ждем?!

Мы жарили сосиски на костре под звездным небом, болтали и даже не вспоминали о том, что близиться свет к концу. Или конец к свету. В общем и целом, что-то грядет. Так не хочется об этом думать.

– А я так считаю, – начал Гриха, – вот я пью, курю, здоровье гроблю. Поэтому вирус ко мне и не липнет.

– Да ты сам ходячий вирус – хором все ответили.

– Нет. Я серьезно. Просто вирусу нужен здоровый организм, а не дряблый чихающий.

– С этим я могу с тобой поспорить, – ответил Санек, – и здоровые не болеют, тут как повезет.

– Вы как хотите, а я не собираюсь прожить эту жизнь не балуя себя и ограничивая себя во всем. Лучше так, чем сожалеть о том, что никогда не делал.

– Кто-то изрядно выпил – добавил Витек.

– Мальчики не спорте – в голос продолжили девушки.

– У меня есть тост. За лучшую жизнь, которую мы сами для себя хотим.

– Ура!!!

Выходные снова пролетели незаметно. Опять работа. Город изменился до неузнаваемости. Пустые улицы, нет пробок, рекламных освещений, нет людей. Город закрыли. По новостям говорят, что это происходит по всему миру. Еще немного и мир опустеет. Дефицит продуктов, как и открытых магазинов из-за нехватки людей и обстановкой в мире заставило людей добывать себе пищу самим. Благо мы успели собрать урожай. Консервы, закатки, картошка, овощи со своего огорода хоть не надолго, но дадут питаться хоть чем-то. Главное чтоб не было войны за продукты среди выживших.

Те, что живут в деревнях, поселках так и выживают за счет леса и своего огорода. До них даже вирус не дошел. Только в крупных деревнях и находящихся не подалеку от города заразились. Остальных болезнь не коснулась.

Правительства всех стран рассказывали нам, что изобрели вакцину. Есть первые выздоровевшие. Возможно не все потеряно. Хочется на это надеяться.