Сгорающие одуванчики и тлеющие мечты

— «Люблю грозу в начале мая» — писал нам Тютчев как-то раз. Вот только смысла в этом мало, ведь это все лишь напоказ. — Бомгю расхаживал около окошка, за которым шел ужасный ливень, оставлявший раздражающе ровные круги в лужах и мгновенно лопавшиеся пузырьки на воде, и с излишней драматичностью вылавливал из головы рифмы, то и дело вскидывая руки или задирая голову. Где-то вдалеке прогремел гром, отчего парень слегка вздрогнул, а потом прижался ладошками к стеклу и начал наблюдать за небом в поисках молний. Ведь с высоты домика на дереве видно гораздо больше, чем с кухни, а молнии, сами электрические разряды, разбивающие небо на несколько осколков, как тарелку, которую отец как-то раз кинул в порыве ярости, а не вспышки от них, он не видел воочию ни разу.

— О чем ты вообще говоришь? Какой смысл у твоего стихоплетства? Ты случайный набор слов сейчас воспроизвел или что? — Ёнджун посмотрел на младшего с презрением, после чего раздраженно поправил рыжие пряди и продолжил копаться в ящике в поисках упаковки цветных карандашей. — Черт, да куда они делись?!

— Ёнджун, ты видел молнию своими глазами? На небе, а не на фотографиях или в интернете? — Гю будто и не слышал колкого комментария в свою сторону, лишь повернулся в сторону друзей в ожидании ответа. Субин лежал на полу, положив голову на руку, словно вот-вот уснет и попадет в мир странных и завораживающих, кислых и приторно-сладких грез. Тэхён, в свою очередь, доставал пару тетрадок с полок стеллажа, найденного у кого-то в гараже и сердечно пожертвованного в домик на дереве. Стеллаж этот, по правде говоря, был довольно старым, так что под покосившуюся ножку пришлось положить пару книжек и старых раскрасок, а наполовину отвалившуюся заднюю стенку прикручивать самостоятельно. Зато теперь, с этим деревянным героем, который был даже выше Субина, на полу стало больше места для складывания пазлов или рисования. Или сна. Кстати, об этом.

— Эй, Субин, — Кан легонько коснулся плеча старшего, проверяя, все ли с ним в порядке, — ты спишь? Все хорошо? В ответ прозвучало явно сонное: «Ага… да», после которого блондин приоткрыл глаза и посмотрел на склонившегося над ним Тэхёна.

— Да, Тэ, все хорошо. Просто немного устал. Ёнджун, ты нашел, что искал? — Перевести тему получилось не слишком умело, но, как оказалось, средний Чхве все это время слушал разговоры друзей.

— Как чутко ты спишь. Может, хоть ляжешь поудобнее? — Старший оторвался от, казалось, безуспешных поисков и указал Субину на пару пледов и несколько подушек, лежащих около бывшего кресла-качалки, сейчас просто кресла, стоящего прямо на сидушке, без ножек. — Кстати, Гю. Видел один раз, когда возвращался осенью из школы. Ты тогда еще упал с велосипеда и сломал ногу, поэтому не появлялся там около месяца или типа того.

— О, я помню! — В разговор вмешался самый младший. — Мы с Субином тогда еще звали тебя к нему домой, потому что его мама испекла пирог с черникой, которую мы собирали вместе, а ты почему-то отказался и пошел домой один. Ты так и не сказал, почему. — И разъедающая тишина, казалось, длившаяся туманно долго.

— Ну… — рой пчелок-мыслей сейчас шумел в рыжей голове, по цвету напоминающей лисью шерсть, пытаясь выудить самый оптимальный вариант. И каждая из этих пчелок больно жалила, вбрасывая воспоминания о том дне. Да, забыть о том, как боялся съесть лишнюю калорию, еще и на глазах у друзей, вряд ли выйдет. После того предложения ему стало так одиноко, и в душу будто тысяча булавок впились, словно выпали из коробочки-сердца и рассыпались, что с трудом соберешь, что он уже хотел навестить младшего Чхве и его загипсованную ногу, нарисовать на ней что-то, а потом убежать, смеясь от своих же каракуль. Но не навестил. Ни младшего Чхве, ни его загипсованную ногу. Не нарисовал на ней глупые рисунки и не убежал, еле сдерживая смех. И булавки обратно в коробочку-сердце он тоже не собрал, как бы не старался.

— То есть, вы ели пирог без меня?! Уверен, в моей компании он был бы в сто раз, нет, в тысячу, в десять тысяч раз вкуснее! — Оскорбленный Гю, сам того не осознавая, спас своего старшего брата-однофамильца от неловких оправданий. — Ой, а что это там? Карандаши? — В порыве драматичного разочарования он поднял голову и случайно посмотрел на одну из верхних полок стеллажа, на которой красовалась желтая картонная коробочка, будто сидела там все это время и смеялась над компанией мальчишек, вдыхая запах старой бумаги и пыли.

— Я достану, секунду. — Субин часто доставал что-то откуда-то с верхних полок, ведь со своим ростом он почти мог дотянуться до луны и коснуться каждого лучика солнца, пересчитать все звезды на небе и отщипнуть кусочек от облаков. Вот и сейчас казалось, что он может пальцами притянуть для Бомгю молнию, только потом будет жечь, и яркие пластыри с разноцветными рисунками, которые тоже лежали где-то сверху, не помогут.

— Откуда они там вообще взялись? Кому в голову пришло туда их запрятать? — Ёнджун наблюдал, как младший достает яркую коробочку с не менее ярким содержимым со стеллажа.

— Вообще-то ты последний их брал, Джун. — Тэхён усмехнулся и вручил тому одну из тетрадок.

— А… ну, я сразу так и подумал. На самом деле, я специально хотел вас запутать. — Он обычно отказывался признавать, что неправ. — Спасибо, Субин. — В его руках уже красовалась коробка с карандашами. В одну из прошлых Бомгю решил поселить пару кузнечиков, только вот он не учел, что они спокойно могут выбраться сквозь отверстие в картонке, из-за чего тем же вечером ребятам пришлось устраивать охоту по всему домику, который, как оказалось, после такого стал немного скрипеть.

— Я, кстати, тоже видел пару молний, Гю. — Блондин вручил карандаши старшему и уселся у окна, рядом с Бомгю, тут же заинтересованно упавшим рядом. — Первый раз еще год назад, примерно в это же время. Я тогда сидел над домашкой и решил размяться, да и душно было, прямо как обычно бывает перед грозой. Вышел на крыльцо, сел и так задумался, что не заметил, как время пролетело. Тут начался дождь, я уже хотел в дом зайти, как увидел, что во двор соседки молния ударила! Так жутко стало…

— Ты про тетю Ли? Бедняга… Я вообще этого не помню… — Кан тоже сел поближе, чтобы лучше расслышать эту трагичную историю.

— Ты же уезжал тогда в город к отцу, забыл? Мы еще кидали тебе совместные фотки, чтобы тебе было не так одиноко. — Самый старший тоже решил отложить тетрадку и эти треклятые карандаши, на поиски которых ушло запредельно много времени, и опустился рядом с Тэ.

— Так что с ней случилось?! — Заинтригованный Бомгю от ожидания уже пальцами в колени блондина впился, раскачивая их вперед-назад, как кораблик в речке.

— Уже точно не знаю, но помню, что потом долго ее не видел, а после того, как поговорили с ней пару раз, она уехала. — Он посмотрел на младшего Чхве и грустно улыбнулся, положив свою ладонь на его руку, сейчас замеревшую и неподвижно, будто поставили на паузу, лежащую на острой коленке.

— Жаль, что она так уехала. Хорошая была женщина, и козочки у нее милые были. — Кан огорченно вздохнул, плавая на лодке в воспоминаниях о детстве: о том, как бегал к этой тетушке Ли за молоком, как пил чай с ней и ее детьми, мальчиком примерно его возраста и девочкой чуть помладше. Как приносил ей малину, только собранную с колючих кустов. Тут же он вспомнил и то, как впервые познакомился с Бомгю, через него с Ёнджуном, а через того с Субином. Когда они впервые все вместе собрались на детской площадке, старший Чхве показался таким холодным, холоднее, чем вода в речке неподалеку. Но уже через несколько дней они все вместе сидели в этом самом домике на дереве с кружками чая, самого разного: черного, зеленого, с мятой, цветами, фруктами. Тэхён после этого подвергся бесчисленным расспросам матери об этой компании, что собралась у него в домике, в который он никого не пускал. Но удостоверившись, что все в порядке, лишь погладила сына по голове и пошла спать, наконец убедившись в том, что ее юный искатель приключений нашел себе хороших друзей.

— Ага. Я удивлен, что мы с тобой у нее ни разу не пересеклись, хотя оба бегали к ней несколько раз в неделю. Я помню, что она рассказывала о каком-то мальчишке. Примерно мой ровесник, темные волосы, умный, но проказливый и очень активный. Думаю, это был ты. — Блондин перевел взгляд на Тэхёна, сразу же уловив нотки ностальгии, исходящие от этого парнишки с никак не вписывающейся в их компанию фамилией, и по-доброму усмехнулся.

— Вау, обо мне что-то рассказывали? Я впечатлен. А она не упоминала мою развитую для того возраста мускулатуру и сильные руки? — И он показательно покрасовался мускулами рук перед ребятами, вызвав общий смех.

— Да завались ты, Тэ. Только твои мышцы ей и обсуждать. — Ёнджун с улыбкой опустил руку младшего, шутливо отвесив ему подзатыльник.

— И вам не интересно, что с ней стало? — Бомгю подсел ближе к Субину и положил голову на плечо, грустно представляя судьбу этой милой, по рассказам друзей, женщины.

— А что с ней может случится? Думаю, она сейчас где-то в городе со своими детьми, они же там теперь учатся. Ну, насколько я помню. По крайней мере, она говорила, что они хотели бы туда переехать, чтобы у ребят было больше возможностей для учебы и дальнейшего образования. — Тэ наблюдал за сладкой, словно ириски из магазинчика на главной улице, картиной: Субин гладил младшего по голове, словно котенка или щенка, осталось только за ушком почесать, а Гю закрыл глаза и, кажется, сейчас задремлет.

— Да вы прямо как влюбленная парочка. Эй, Гю, место для сна во-о-он там. — Старший Чхве усмехнулся и вновь указал на гору пледов и подушек.

— Отвянь, Джун. — Бомгю уж было начал возмущаться… — Ой! Нет! — …но яркая вспышка света тут же заставила его вскочить на ноги, отчего в глазах потемнело и голова закружилась так, что он чуть не упал обратно. Еще и ударил своей темной макушкой Субина прямо в челюсть. — А-ай… — оставшиеся двое парней лишь засмеялись от подобной картины. — Чего смеетесь, придурки?! Больно, вообще-то. — И снова в игру вступает обиженный мальчишка Гю.

— Не только тебе, кстати. Субин, ты как? Может лед принести? — Ёнджун подполз к блондину и осмотрел маленькую травму. Место столкновения уже начинало краснеть, как душистая клубника на кусте, когда начинает спеть. — М-да, синяк будет. Эх ты, идиот. — Он кинул взгляд на виновника аварии, тут же побежавшего искать утешения у Тэхёна, сидевшего в стороне.

— Тэхё-ё-ён, они меня обижают! Скажи им что-нибудь! — уже настолько жалостливо протянул брюнет, что казалось, что он действительно сейчас расплачется, попутно загребая в объятия младшего в поисках поддержки.

— Действительно идиот. — И ни капли злости в его ответе. Лишь заботливое поглаживание в области удара и мимолетный поцелуй в макушку. — Лучше извинись перед Субином, ему не менее больно, чем тебе.

— Да нет, все в порядке. — Блондин потер покраснение, стараясь немного унять, хоть и незначительную, боль. — Ты так хотел увидеть молнию? — Он уже улыбался, будто его только что не ударили головой по челюсти, и обращался с малейшей долей издевки к обидчику.

— Мгм… — Гю тут же повернулся к старшему. — Прости… хочешь, я схожу за льдом? — Я же сказал, что все хорошо. Да и дождь на улице, куда ты в такую погоду собрался?

— Я хоть в какую погоду пойду! — Он уже не был тем обиженным мальчишкой Гю, каким был минуту назад. Все же, он и правда готов был мир отдать за своих друзей, даже в такие, казалось бы, незначительные моменты.

— Ты и правда идиот. Хотя, почему я вообще это говорю? Тебе сказали, что все нормально, чего ты опять? — Ёнджун закатил глаза и посмотрел на брюнета. Он сам не до конца был уверен, риторический он задал вопрос или нет.

— Ну все, хватит. — Блондин остановил Ёнджуна тогда, когда тот уже хотел отрыть рот и сказать что-то еще. — Гю, правда, не нужно. Давайте лучше пойдем к Тэ и выпьем чай? Только вот дождь и правда будто не прекратится… — Он посмотрел через плечо в окно позади себя и огорченно выдохнул. — Делать в такую погоду вообще нечего.

— Я бы сыграл на гитаре, если бы взял ее с собой, только пока до дома дойду, промокну насквозь. — У Бомгю аж мурашки по спине пробежали от одной только мысли о том, что придется идти в такой ливень на улицу.

— Я тоже пас. Вы видели это прекрасное лицо? Оно не может намокнуть. — Джун, которого до этого с упреком оборвали на половине высказывания, сейчас выражал свое недовольство иными способами. Хоть он и был более открытым и искренним перед друзьями, но, как бы он их не ценил, терпкий характер, приправленный молотым перцем, от которого чихаешь, если попадет в нос, в любом случае вырывался наружу.

— Тебе напомнить, как ты прошлым летом самым первым помчался к реке, когда узнал, что вода уже нагрелась? — С усмешкой припомнил Тэхён, заставляя старшего еще больше возмутиться. — Я могу сгонять, если никто не хочет.

— Давай! А потом вы втроем будете подпевать моей первоклассной игре. — Гю тут же заискрился в своей солнечной улыбке, словно бенгальский огонек на Новый Год, предвкушая еще одну атмосферную посиделку в кругу близких людей. Каждую осень они часто собираются так, чтобы обсудить последние новости и сплетни. Берут гитару, пледы, чай и пару ночников на батарейках и начинают говорить. Говорить, говорить, говорить… они и правда любили разговаривать. В таких разговорах было что-то поистине волшебное: словно весь мир — это их домик на старой иве, в котором поселились светлячки и детская наивность, божьи коровки и самые разные воспоминания. Эти стены слышали слишком много чужих откровений, видели слишком много чужих тайн и ощущали слишком много чужих эмоций. Хотя, наверное, эти дети уже стали частью домика. Или домик стал частью этих детей. Ведь не каждый может поселить в четырех стенах столько чувств по соседству с бабочками и сверчками. Но, видимо, домик был не слишком против.

— Может с тобой пойти? А эти двое пусть пока приготовят все, что нужно. — Субин всегда отличался заботой о других, но по отношению к этой компании вся его забота увеличивалась бесчисленное количество раз.

— Не нужно, можете пока сделать чай, как обычно. Или кофе, если вы с Гю еще раз захотите вздремнуть в самый неподходящий момент. — Он улыбнулся. — Где стоит гитара?

— У стола, слева, около дивана. — Бомгю пересилил себя и не закатил глаза на очередную шутку в свой адрес. Но он не обижался ни на кого из них, когда слышал такие комментарии. Все четверо знали, что не хотят оскорбить ни одного из компании, поэтому спокойно шутили и упрекали друг друга по самым разным причинам. У них было правило, которое каждый бесприкословно соблюдал: если вам действительно что-то не нравится, просто обсудите это наедине. И удивительно, как много ссор это правило смогло предотвратить. Очевидно, они действительно ценили друг друга, но каждый выражал это по-своему, поэтому, скорее всего, это правило так и прижилось.

— Оки, я быстро! — И, поднявшись с пола, скрылся за импровизированной дверью из старого толстого одеяла, которое уже было непригодно для прямого назначения — порвалось без шансов на починку. Но маленький кусочек все же удалось сохранить, поэтому сейчас тот висел над входом, прикрепленный к доскам с помощью строительного степлера. И не слишком душно в знойные вечера, и влагу обычно не пропускает. А когда шансы были, они всегда ставили перед входом кусочек фанеры, оставшейся после постройки домика, или вешали изнутри второе одеяло, только не такое плотное. Правда в этот раз забыли, так что надеялись, что лужи не будет.

— Джун, ты пойдешь за чаем? — Бомгю проводил взглядом друга, убежавшего за его гитарой, и обратился к старшему.

— Нет, лучше тут все приготовлю. Я уже говорил, что там слишком мокро. — Он поежился и осмотрел комнату. — Надеюсь, свет не на верхних полках лежит?

— Должен быть за дверцами. — Субин указал на нижнюю часть стеллажа, где были спрятаны пара полок. — Если не там, то посмотри на полке над ними, мы мигом! — С этими словами средний и младший Чхве скрылись за стенами домика.

Ёнджун посмотрел на то, как они помчались в дом в попытках скрыться от ливня и усмехнулся. А потом перетащил всю гору из пледов и подушек на середину комнаты, аккуратно их раскладывая. Обычно он ходил за кружками с чаем с Субином, скорее всего потому, что любил таскать с собой пару яблок со стола, а Бомгю с Тэхёном оставались в домике, чтобы заниматься всей этой расстановкой. Но иногда роли менялись, и они с Субином оставались внутри. Похоже, младший действительно заставлял всех вокруг, включая Ёнджуна, расслабиться и тонуть, захлебываясь, в комфорте. Поэтому тот чаще других самым первым выслушивал о переживаниях друзей — ему хотелось доверять. И старшему Чхве это нравилось. Достав ночники из-за дверцы стеллажа, он поставил их друг напротив друга на небольшом расстоянии в кругу пледов и подушек, после чего лег на одну из них и начал лазать по соц. сетям, дабы скоротать время.

— Джун! — Через 10 минут после того, как друзья разошлись по своим заданиям, они вновь собрались у домика — Тэхён с гитарой за спиной и контейнером, переданным от матери Бомгю, в руках, а братья Чхве с почти полными кружками и подозрительно набитыми карманами.

— Быстрее, дождь же! — Тэхён возмущенно воскликнул, в моменте осознавая, что ждет разрешения на вход в свой же домик.

— Иду… — Старший высунулся на улицу, посмотрел на друзей и спустил маленький лифт из старого ящика из-под фруктов ребятам, что они освободили руки. Быстро справившись с этой задачей, каждый по очереди, как можно быстрее, поднялся наверх, пока Ёнджун доставлял напитки и контейнер с неизвестным содержимым, предположительно, с чем-то вроде кремовых пирожных, будто увязших в облаках, внутрь.

— Вас всех будто из ведра облили. — Рыжеволосый посмеялся, попутно вынимая из ящика все содержимое.

— Сейчас и ты будешь таким же. — С этими словами Гю присел на корточки рядом со старшим и начал мотать головой в разные стороны так, что капли с его темного маллета полетели в разные стороны.

— Ну точно собака, чтоб тебя. — Ёнджун прикрыл лицо руками, стараясь не попасть под этот водный обстрел. — Ну держись, песик. — И начал щекотать младшего так, что тот ногами чуть не перевернул с трудом уцелевшие кружки, напоследок еще и ударил Гю по ляжкам пару раз, для профилактики.

Оставшимся двоим оставалось только молиться, что сегодня эти бедные кружки останутся в живых, а стеллаж не рассыпется, ненароком кого-нибудь не придавив.

Наконец, когда маленькая война между друзьями закончилась, а чай благополучно добрался до центра комнаты, их маленький вечер разговоров начался.

— Кстати, там в чехле для гитары пара полотенец лежит, взял, когда уходил.

— Тэ, ты наш спаситель! — В очередной раз чуть не перевернув эти несчастные кружки с чаем, Гю сначала кинулся обнимать младшего, а потом к своей гитаре, достав оттуда три полотенца — по одному на каждого.

— А мне? Я тоже промок, вообще-то. — Самый старший удивленно вскинул брови.

— У тебя только волосы и промокли! Вон, почти высохли! — обладатель маллета снова вступил в словесную перепалку с другом, попутно вытирая голову.

— Боже, да что с вами делать… — И снова Субин всех спасает. — Я дам тебе свое, подожди. — Наспех промокнув шею и волосы, он вручил ткань старшему. — Кстати, держи. — Вслед за полотенцем он передал пару яблок, лежавших в кармане. — Ты всегда таскал их, когда мы ходили туда вместе, вот и прихватил.

— Спасибо, любимый. — И получил за это воздушный поцелуй от Ёнджуна. — Вот так нужно себя вести, бестолочь.

— Да ты… — уже начал снова возмущаться Гю.

— Так, все. У меня для вас новость есть. — Тэхён привлек внимание всех ребят одной лишь фразой. Он очень хорошо умел это делать. А стены снова станут свидетелями их щекотливой беседы. — Когда я за гитарой ходил, то в дом неподалеку от твоего, — он посмотрел на Бомгю, — машина какая-то заезжала.

— В какой?

— Двухэтажный, тот, который еще рядом с домом семьи Пак.

— Серьезно? — Глаза блондина округлились. — Я там очень давно никого не видел.

— Да, но не это самое интересное. — Он наклонился ближе, будто боялся, что стены всем расскажут, а за ним интуитивно наклонились и все остальные. — Я видел, как оттуда вышла какая-то пара и мальчик примерно нашего возраста. Блондин в хорошей одежде. Да и машина была не из дешевых. Я первый раз его тут вижу, как и тех двоих, похоже, его родителей.

— Хочешь сказать, что у нас тут теперь будет жить еще один парень? Еще и наш ровесник? — Бомгю заинтересованно потер ладони о ляжки.

— Давненько такого не было… — Субин сделал глоток уже остывающего чая с жасмином.

— Ну, может встретимся с ним где-нибудь. — Ёнджун повторил за младшим. — Так, у дома Пак, говоришь? Интересно…