2747 год, планета Проксима Центавра g,
Постоянно действующая исследовательская база
Обсерватория представляла собой большой зал, накрытый прозрачным куполом, сквозь который было видно звездное небо, зубчатая стена скал на горизонте, над которым склонилась ярко сияющая точка красного карлика, чей свет создавал ощущение чего-то жуткого, потустороннего. Все было в кровавых тонах, перемещенных с черными угольными тенями. Кое-где виднелись метеоритные кратеры.
В центре зала, словно гигантский механический глаз, возвышался телескоп. Рядом с ним, склонившись над экраном, стояла Арина Нептуновна. Ее волосы, обычно собранные в строгий пучок, сегодня были распущены и, казалось, впитывали в себя багровый свет Проксимы Центавра, окрашиваясь в странный, почти нереальный оттенок. На ее лице, обычно сосредоточенном и серьезном, читалась смесь удивления и тревоги.
– Что-то интересное? – раздался голос за спиной.
Арина вздрогнула и резко обернулась. В зал вошел Ригель Викторович. Он был одет в стандартную форму космонавта – серый комбинезон, но ворот был расстегнут, обнажая тонкую полоску загорелой кожи. Его взгляд был спокойным и внимательным, но Арина заметила в нем ту же тревогу, что ощущала и сама.
– Да нет, – ответила девушка, – просто смотрю на звезды. Здесь особо заняться больше нечем. Остается только ждать и гадать, что там на планете b.
– Да, кстати, о планете b. Ты же биолог, верно?
– Да, я учила биологию. По книжкам…
– Пришло время заняться практикой. Я хочу включить тебя в рабочую группу по изучению… кристаллорастений.
Арина посмотрела на него немного испуганно.
– Не стоит волноваться, – успокоил ее Ригель, – мы на планету не полетим… в ближайшее время. Сейчас надо будет обсудить план действий. Приходи на совещание.
***
Собрание проходило в зале на одном из нижних этажей бункера, ранее вырытого в скале. Кроме Арины, здесь были: Андромеда Сириусовна – ксенопсихолог, Аиша Орионовна – специалист широкого профиля, астроном, астрофизик, астробиолог и социолог, Вадим Петрович – математик и доктор Линь – специалист по биологии и медицине. Сам Ригель Викторович Ли на совещание не присутствовал, у него, как у командира миссии, было много других дел.
– И так, товарищи, – начала совещание Андромеда, – сначала давайте познакомимся с планом, который подготовил Ригель Викторович. И так, смотрите.
На голоэкране появилась объемная карта системы Проксима Центавра. Вокруг небольшого красного шарика прочертились две окружности.
– Вот мы, вот планета b, – прокомментировала Андромеда, и на окружностях тут же зажглись белые крестики, указывающие текущее местоположение планет.
– Как видим, – продолжала она, – расстояние довольно большое, и мы находимся в безопасности, что бы там, на планете b, ни происходило. Сейчас вокруг нее на орбите находиться автоматический корабль «Странник-5». На нем есть запасной зонд, который мы спустим на планету, приблизимся к кристаллам, возьмем пробу кристаллорастений при помощи телескопического манипулятора и быстро поднимем робота с образцом на орбиту. Мы не знаем, с чем имеем дело, поэтому нам необходимо соблюдать особые требования безопасности. Образец будет транспортирован на специальную космическую лабораторию, которая будет развернута на орбите вокруг Проксимы Центавра.
Появилась еще одна окружность, гораздо больше первых двух, и белый крестик, указывающий местоположение лаборатории.
– На данную лабораторию отправится группа добровольцев для изучения образца, – сказала Андромеда, – вопросы, товарищи.
– Я так поняла, в качестве лаборатории будет орбитальный модуль? – взяла слово Аиша, – но разве это удобно? Может быть, лучше развернуть лабораторию на астероиде? Мы сможем построить на нем исследовательскую базу.
– Я обсуждала этот вопрос с Ригелем. Товарищ Ли сказал, что на это потребуется много ресурсов, которые и так органичны. Мы не можем позволить себе еще одну планетарную базу.
– Боюсь, что возможности космической лаборатории будут весьма... небольшие.
– Да, это так. Но мы вынуждены работать с тем, что имеем. Есть, конечно, еще вариант притащить образец сюда. Но он сразу отпадает по соображениям безопасности.
– Мы можем доставить образец на планету gпосле того, как изучим его в лаборатории и убедимся в его безопасности, – предложил доктор Линь.
– Ну, об этом пока рано говорить, – охладила его пыл Андромеда.
– А я полагаю, что возможностей космической лаборатории вполне может хватить, – вмешалась вдруг Арина, – нам что нужно выяснить? Химический состав кристаллов, его молекулярную структуру. Это будет достаточно, чтобы построить модель. А процесс моделирования мы можем запустить и на наших компьютерах, которые находятся у нас тут, на базе.
– Вы всерьез полагаете, что этого будет достаточно, товарищ Малеева? – с сомнением в голосе произнес Вадим Петрович.
– Конечно! Современный уровень знаний в области химии и атомной физики позволяет строить такие модели.
– Я боюсь, что здесь мы столкнулись с чем-то, что выходит за пределы наших знаний.
– Что вы имеете в виду? – нахмурив брови, спросила Андромеда.
– Мы до сих пор не решили трудную проблему сознания. А эти кристаллы, можно сказать, демонстрируют признаки… я бы сказал… альтернативного разума. Мы до сих пор не имеем никаких предположений насчет того, что именно вывело зонд из строя.
– А при чем тут «трудная проблема сознания»?
– При том, что мы не знаем, как нейроны в мозгу порождают сознание. И… тут возникает вопрос: а что если эти кристаллы могут порождать… альтернативное сознание. Точно так же, как наши нейроны порождают наше сознание, некие структуры порождают в кристаллах какие-то иные формы сознания.
– Что-то вы в идеализм впадает, товарищ Коротков. Альтернативный разум, альтернативное сознание… и эта ваша… альтернативная математика. Которая, кстати, нисколько не помогла установить контакт с инопланетянами.
Математик пристыжено замолчал, вспомнив об одной своей неудачной идее.
– Еще будут предложения? – спросила Андромеда.
Высказаться больше никто не пожелал.
– В таком случае, я совещание объявляю закрытым. План принят. Начинаем работу. В ближайшее время зонд приступит к операции по взятию образца. А пока изучите материалы, которые успел собрать «Странник-5».