Шаг змеи

Серый пасмурный день с моросящим противным дождиком вперемешку с мокрым снегом, грязная снежная каша под ногами и пронзительный холодный ветер — вот как встретила меня свобода, когда я под скрип ржавых ворот покинул территорию тюрьмы. Забавно — ради меня охрана даже не калитку приоткрыла, а распахнула нараспашку главные тюремные ворота! И это ещё не всё, что они сделали! Пока я стоял перед воротами, собираясь с духом, чтобы переступить ту черту, что не пересекал ровно двадцать два года, эти приколисты-охранники забегали, засуетились, реагирую на команды старшего прапорщика Галиулина, что был сегодня начальником караула.

— Ста-а-анови-и-ись! — кричал он так, что с окрестных деревьев с недовольным чириканьем слетали вездесущие воробьи. — Р-р-ра-а-а-вня-а-айсь! Смир-р-рна-а-а!

Десять человек в пятнистых бушлатах подчёркнуто чётко, словно они были не обычной тюремной охраной, а элитным президентским полком, выполняли кманды командира.

— Р-р-равнение-е-е на-а-а-а средину! — прорычал Галиулин.

Десять пар глаз вперились в меня, словно я не бывший ЗеКа, а какое-то высокое начальство, и старший прапорщик, чётко печатая шаг, промаршировал ко мне:

— Свободный гражданин, разрешите поздравить вас с выходом на волю! — громко проговорил он и сделал отмашку рукой.

— Ура, ура, ура! — проорали десять лужёных глоток шеренги.

— Вольно, благодарю! — вяло отмахиваюсь я.

На самом деле, что-то нет у меня настроения участвовать в их приколюхах — пусть сами себя развлекают, без меня. С другой стороны, возможно, не так уж они и прикалываются. Всё же со многими из них я тут все двадцать с лишним лет общался, так что хорошенько успели узнать друг друга, зауважать. В неволе многое можно понять о человеке, особенно за двадцать с лишним-то лет.

— Вольно! — дублирует команду Марат. — Разбежались по постам! Живо!

Пара секунд и всё снова как всегда: внимательные часовые на постах, караульные на периметре, пулемётчики на вышках. Последние вообще с них не спускались — не положено.

— Пока, Марат, — киваю я так и стоящему передо мной начальнику караула. — Даст Бог — не свидимся больше.

Делаю всё же тот самый последний шаг к свободе, пересекая ту линию, за которой и начинается свобода.

— Рекс! — слышу голос Марата за спиной. — Ты не подумай чего! Мы не прикалывались! Это всё от чистого сердца, слышишь?! Счастливо!

Не оборачиваясь поднимаю руку и слегка машу ей, шагая вперёд. Говорить тут ничего не надо, всё что было нужно — уже сказано. Настроение у меня, не смотря на плохие предчувствия и скверную погоду, как-то исправилось. Наверное, на меня всё же подействовали слова Марата. А ещё почему-то ловлю себя на мысли о том, что хочется мне, как какому-то желторотому юнцу, пуститься в пляс, обложив трёхэтажным матом это грёбаное заведение, охранников и заключённых. Показать им на прощание пару неприличных жестов, чтобы помнили, козлы такие, кого отпустили! Но это как-то… не то всё! И мне не пойдёт такая выходка, да и они, честно говоря, не заслужили такого. Так что, ценой невероятных усилий сохраняю спокойствие на своём лице, и вообще во всей фигуре и походке. Спокойно, не оглядываясь, расслабленно и никуда не торопясь, бреду вперёд, на свободу.

֎ ֎ ֎

Из всех вещей, выданных мне при выходе, у меня сохранился старый, изрядно ставший великоватым бушлат камуфляжного цвета, со споротыми знаками различия, и небольшой армейский ранец, в который мне положили смену белья с тюремными казёнными печатями и два брикета сублимированного солдатского рациона, твёрдого как подошва солдатского берца, и с соответствующим вкусом. На мозолистой руке, перевитой синими жгутами вен, болтался браслет-идентификатор, на счету которого было пара десятков кредитов. Вот в общем-то и всё.

Забавная, кстати, история с этим выходным пособием. Это мне лично начальник тюрьмы рассказывал, ещё в тот момент, когда приказ об освобождении зачитал. Оказывается, размер этого выходного пособия был определён лет четыреста с лишним назад. В те самые времена, когда на троне царствовал Пётр Великий. И, забавный факт: с тех самых пор размеры выплаты освободившемуся зеку не меняли — в ту пору этой суммы хватало на то, чтобы худо-бедно прожить недели две. Но для меня в этом важно то, что сейчас... а не знаю я как сейчас! Начальник тюрьмы сказал, что хватит на пару дней прожить в дешёвой ночлежке, да пару раз перекусить в её же рыгаловке. Ну а что тут поделаешь? Инфляция…

Вообще я так долго ждал этого дня, так долго думал о том, как всё это будет, что сейчас немного разочарован. Честно говоря, я представлял этот день как-то иначе. Не могу сказать точно как, но всё же иначе. И вы не подумайте, что я ожидал торжественной встречи прямо за воротами тюрьмы — это было бы совсем наивно, так думать с моей стороны. Но я помнил, как меня провожали сюда двадцать два года назад. Какие толпы народа глядели мне вслед, бросая проклятия и выкрикивая угрозы! Так что я ожидал хотя бы парочку встречающих, что терпеливо дожидались моего освобождения, желая поставить окончательную точку в моей жизни. Но... но я так никого и не дождался. Видимо погода не соответствовала для такой «торжественной» встречи. И знаете, честно признаться, это меня немного огорчило. Я кучу времени провёл за размышлениями о том, как поведу себя в эти последние минуты своей жизни, как буду двигаться, как посмотрю в глаза своего убийцы, какие слова ему скажу перед смертью, но это всё у меня отняли! Прошло каких-то паршивых двадцать два года, и я уже никому не нужен! Обидно…

Подняв воротник, чтобы хоть как-то защититься от летящего навстречу мокрого снега, я двинулся в сторону города. Где-то тут, помнится, была остановка лупера. Надеюсь, того, что у меня есть на счету, хватит на оплату проезда до города — пешком идти, особенно по такой погоде, не очень-то и хотелось.

Неожиданно впереди загорелись фары, ослепляя меня своим светом. Гравикар медленно проплыл мимо, нос слегка зачесался от едва уловимого запаха озона, а машина стала удаляться, отъезжая в сторону тюрьмы. Но вскоре, видимо осознав свою ошибку, гравикар резко развернулся и стал быстро нагонять меня, заливая всю улицу белым светом фар. Не прошло и пяти секунд, как гравикар обогнал меня и остановился всего в паре метров дальше.

«Ну вот, уж это наверняка убийцы», — подумал я, немного обрадовавшись и подготавливаясь к последней в моей жизни схватке. Ну а кому ещё понадобилось бы ездить тут в это время, а уж тем более — останавливаться?

Дверь гравикара поднялась вверх, и я увидел, как чья-то изящная рука выставила наружу какой-то жезл. Жезл удлинился, раскрываясь на конце подобно параболической антенне портативного терминала связи, что во времена моей службы мы использовали для связи с орбитой, и я понял, что это был обычный зонт! Зонт сиял невероятными, для окружающей серой действительности, чересчур яркими цветами и слегка мерцал, когда слишком сильный заряд снега перегружал его поле. Вслед за рукой с зонтом из машины вылезла женская фигурка, затянутая в красную кожу плаща, и быстрым шагом пошла в мою сторону.

«Если это убийца, то мои враги выбрали в этот раз кое-что оригинальное», — подумал я.

Только это был кто угодно, но не профессиональный убийца. Что бы кто ни говорил, но тренированного убийцу видно издалека. Как бы он не маскировался, как бы тщательно не прятал свою натуру, но всё тщетно — его выдаёт моторика тела. Тренированный убийца невольно двигается так, что это заметно, тому, кто в этом понимает, конечно. Его выдаёт та звериная грация, которую вбивали в него десятками лет учёбы. А эта фифа явно не тянула на профессионального киллера. Она двигалась не как убийца, а скорее, как секретарша, ну или как другой какой офисный работник, что больше времени сидит за столом, а не бегает по разным полигонам на открытом воздухе. И этот факт не скрыть даже многочисленными занятиями в финтес-центрах и прочих спортивных клубах. Все эти тренажёры, что выстраивают подтянутую фигуру, но не учат человека правильно двигаться, никогда не дадут того, чему учат профессионального киллера. Так что я хоть и успокоился немного, но всё равно ухо держал востро — кто сказал, что любитель не может быть убийцей? Вдруг это чья-то дочь, решившая отомстить за смерть своего отца?

— Полковник Сандерс? Здравствуйте! — прокричала незнакомка, забавно тряхнув чёлкой и стараясь перекричать шум дождя, ветра и гул машин от недалёкого шоссе. — Я Сара Росс из Всепланетных новостей! Я хотела бы взять у вас интервью!

— Мне это, конечно, льстит, но я немножко занят, — ответил я, собираясь пройти мимо этой «кильки пера». На «акулу пера» эта фифа уж точно никак не тянула.

— Ближайший монорельс придёт где-то часа через два, — проинформировала меня девушка, семеня за мной следом, отчаянно балансируя в снежной каше на высоких каблуках. — А я могу довести вас до города. А ещё на этой станции даже навеса нет — за два часа вы промокните и простудитесь!

Что ж... я прикинул все за и против и решил, что не очень хочу стоять два часа по такой погоде, продуваемый всеми ветрами. В таких погодных условиях — это гарантированная простуда, а болеть сейчас мне ой как не с руки!

— Хорошо, поехали, — кивнул я, разворачиваясь к гравикару. — Но я не гарантирую, что отвечу на любые ваши вопросы.

֎ ֎ ֎

Мы молча доехали до города, так же молча девушка завернула в какой-то мрачный двор высотного человейника, двор его освещал только свет из окон самого дома. Уличные фонари не работали и двор дома буквально утопал во мраке. Корреспондентка развернулась ко мне, и предложила:

— Я живу на тридцать седьмом этаже этого дома. У меня есть вкусный чай и вчерашнее рагу, а ещё и десерт найдётся. Зайдёте?

Многообещающая улыбка и молниеносно пробежавший по алым губкам язычок, давали понять, что за десерт она имела в виду. Предложение девушки было очень заманчивым, и вряд ли кто из умных людей смог бы от него отказаться. Особенно, если у такого умника уже больше двадцати лет не было женщины, да и с местом для ночёвки были проблемы. Только я не из таких умников, и довольно часто мой язык реагирует на события, изрядно обгоняя мозг:

— Так статью хочется написать? — спросил я.

— Чего? — слегка наклонила девушка голову к плечу, что, откровенно говоря, ей невероятно шло.

— Я говорю, что я в недоумении — неужели написание статьи обо мне стоит всего этого? — я внимательно смотрел на девушку. — Неужели это так важно, что вы готовы раздвинуть ноги перед первым встречным? Да к тому же, перед таким стариком, как я.

Я внимательно смотрел на девушку, подмечая все изменения на её лице, когда до неё дошёл смысл сказанных мной слов. Всего три секунды понадобилось ей на то, чтобы красивая мордашка отразила сначала недоумение, когда она обдумывала мои слова, а потом недоумение резко сменилось гневом:

— Гад! — корреспондентка с размаху попыталась залепить мне пощёчину, но я рефлекторно отклонился назад, и еле удержался, буквально ломая приобретённые рефлексы, от ответной атаки. — Скотина! Ублюдок! Говно собачье! Козёл! Пошёл прочь, подлец!

Я увернулся от брошенной в меня сумочки и буквально вывалившись из машины, едва удержавшись на ногах, поскользнувшись на жидкой слякоти, развернулся и пошёл в сторону центра города. Там я наверняка найду себе место для ночлега, да и перекусить что-нибудь тоже не помешает. Я чувствовал, как слабое чувство голода всё нарастало, требуя привычную в тюрьме пайку макарон на ужин.

֎ ֎ ֎

Город сильно изменился за эти двадцать с лишним лет. Я шёл по его мрачным улицам и не узнавал его. Подумать только, за то время, что я провёл в тюрьме, элитный район, в котором всегда бурлила деловая жизнь, и в который не смели забредать всяческие маргиналы, стал трущобами. Гетто, в котором было опасно показываться обычным, законопослушным гражданам. Это я ясно осознал, пробираясь по разбитой дороге некогда прекрасной улицы, рискуя провалиться по колено в яму полную грязной дождевой воды вперемешку с грязным снегом. Доказательством моих выводов было то, что я вот уже минут десять ощущал на себе жадные взгляды местных обитателей. Таким взглядом мясник осматривает ещё живое животное, чтобы заранее прикинуть прибыль с его туши. Правда, пока местные ограничивались только взглядами. Им был непонятен мой статус. Кто я? Робкая, дрожащая жертва, что безропотно отдаст всё, стоит лишь только припугнуть. Или матёрый хищник, что сам заберёт у них всё, включая и их дрянные жизни. Но не думаю, что это продолжится долго. Жадность наживы и боязнь, что другие опередят их, заставят этих мерзавцев поторопиться. Поэтому мне тоже следовало поспешить, чтобы дойти до моей цели, но и не следует бежать, чтобы это не приняли за испуг. Во всём должна быть золотая середина, которая и приведёт меня к моей цели.

Вот впереди и знакомый дом. Я был тут всего один раз, но очень хорошо запомнил его. Именно тут был оборудован один из моих тайников, за которым должен был присматривать надёжный человек. Я остановился перед проржавевшими воротами, что перекрывали вход в арку, что вела во двор дома, попутно спугнув каких-то оборванцев, что видимо облюбовали это место под своё убежище. Смрадная вонь ссанины и прочих испражнений ударила в нос, но я сделал шаг вперёд, не обращая на это внимания. После всего, что я повидал за двадцать два года заключения в самой худшей из тюрем Империи, скверные запахи — это не то, что могло бы меня заставить отступить от моей цели.

Зайдя в подъезд, дверь которого едва держалась, болтаясь на последней оставшейся целой петле, я поднялся на второй этаж. От великолепной, облицованной белоснежным мрамором лестницы, остался лишь проржавелый остов, но он был ещё довольно крепким. Зайдя на этаж, я поискал дверь с нужным мне номером. Только мои поиски были напрасны — дверей тут не было вовсе. Так что пришлось поднапрячь память и найти тот проём, в котором была эта дверь. Внутри оказалось пусто. Создавалось такое впечатление, что хозяева, когда съезжали отсюда, вытащили из квартиры всё, вплоть до обоев. Там, где по моим сведеньям должен был быть сейф, чернела дыра пролома, кто-то сильно постарался, выковыривая его оттуда, при этом не сильно заботясь о сохранности стены.

Что ж... похоже, этот вариант не сработал. Впрочем, отчаиваться пока рано. Я всю жизнь твёрдо соблюдал принцип не пихать все яйца в одну коринку, и меня это не раз выручало. А это значит, что в запасе у меня есть ещё пара вариантов, чтобы поправить своё материальное положение и скрыться из города.

Выйдя на улицу, я услышал протяжный, переливчатый свист. После чего передо мной из всяких щелей стали выбираться подозрительные личности. Каждый из них сжимал в руках какое-нибудь оружие: деревянную палку, кусок арматуры, обрезок трубы или кусок ржавой цепи. И вся эта стая местных шакалов глядела на меня так, словно я лучший их подарок, который они когда-либо получали в жизни. Хорошо хоть пока эта толпа просто стояла и ничего не предпринимала. Похоже, эти ублюдки ждали прибытие своего главаря. Он не заставил себя долго ждать — вскоре вперёд выступил щёгольски одетый типчик. Он носил чёрный кожаный костюм, со множеством клёпок, шипов, молний, замочков. В этом прикиде типчик выглядел либо рок-певцов, либо посетителем садо-мазо вечеринки. Точно! Что-то подобное я когда-то видел в одном из секс-шопов, на Беранте II — там мы три дня сидели в окружении предметов подобной тематики, когда оборонялись от наседавших на нас банд. Жаркая тогда была работёнка!

— Господа, у нас гость! — объявил этот красавчик, приняв красивую позу и явно рисуясь передо мной и своими прихлебателями. — Добро пожаловать, незнакомец. Каким ветром тебя занесло в наши края?

— Я тут с целью туризма, — хмуро отвечаю этому балаболу. — Давно не был, решил зайти, посмотреть, как тут у вас. Впрочем, я уже ухожу.

Типчик сделал опечаленное лицо и сказал:

— Очень жаль! В наших краях так редко бывают гости! А мы гостеприимный народ и нам хочется показать наше гостеприимство. У нас даже есть культурная программа и квалифицированные гиды! Как вам такое, гостюшка?!

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — хмыкнул я, подумав о том, что их вожак не так прост — очень уж речь у него правильная. — У меня очень плотный график.

— Что ж… очень жаль… — картинно опечалился местный главарь. — Очень жаль, что вы спешите, но я вас понимаю! Я и сам не слишком свободен — дела, знаете ли, заботы! Только вот мои парни старались, готовились, ночей не спали, готовя культурную программу, так что, как мне не жаль это говорить, но вам необходимо заплатить, а после этого мы с почётом проводим вас, дорогой гость, до границы нашего квартала!

— И цена этой услуги — всё что у меня есть? — спросил я, понимающе хмыкнув в ответ на его речь.

— Люблю работать с умными клиентами! — картинно всплеснув руками, воскликнул вожак, а толпа на это разразилась громким хохотом.

— Тут вам не повезло, — ухмыляюсь я, разведя руками. — У меня ничего нет — я только сегодня на свободу вышел.

— А вот тут позвольте вам не поверить! — крикнул типчик. — Вы не против, если мои мальчики проверят? К тому же, я думаю, что ваш прикид будет лучше смотреться на одном из моих парней!

— Да, а разве одежда из секс-шопа уже закончилась? — изумился я, кивая на его наряд. — Или это исключительно ваша фишка, неуважаемый?

Мой оппонент хотел что-то сказать в ответ, что-то явно озорное, в стиле нашей с ним беседы, но тут к нему подошёл какой-то серый, ничем не примечательный типчик. Он что-то шепнул этому клоуну и лицо того мигом стало каким-то серьёзным и даже испуганным. Он резко отшатнулся от серого и развернувшись ко мне, выкрикнул указывая на меня рукой в белой перчатке:

— Взять его, мальчики! И накажите хорошенько, что б не дерзил больше!

Мда... вечер резко перестал быть томным. Ко мне тут же ринулось человек пять, и намеренья у них были, судя по их лицам, самыми недобрыми. Ближайший из них приближался ко мне, вертя в руке велосипедную цепь. Я пригнулся, реагируя на резкое движение откуда-то сбоку. Над моей головой пронеслось что-то быстрое, заставив пошевелиться короткие ежик волос. В стену рядом со мной с металлическим лязгом врезался обрезок трубы, что запустил один из нападавших. Но мне было не до разглядывания всяких труб, пришлось перекатом уйти от атаки того типа с цепью. От этой атаки я увернулся, но сразу двое подонков напали на меня едва я успел подняться с земли. Удар одного я заблокировал, подставив руку под его замах, не давая огреть меня битой по голове. Второй оказался удачливее и смог вскользь зарядить мне по рёбрам самым концом заточенной арматуры. Адреналин не позволил мне скорчиться от боли, так что этому типу не повезло – вместо того, чтобы сложиться от боли, я всадил кулак ему в лицо, чувствуя, как под костяшками пальцев хрустят хрящи его носа. Тут я каким-то звериным чутьём почувствовал опасность сбоку. Разворачиваюсь туда и тут же получаю в грудь удар ногой. Всё, что я успел – это слегка податься назад, чтобы смягчить удар, но всё равно получил довольно сильно. Дыхание перехватило, и я кубарем качусь по подмёрзшей грязи, прямо под ноги остальной толпе. Почти успеваю вскочить на ноги, но тут же кувыркаюсь в грязь, уходя от удара очередной зазубренной железяки. После чего на меня набрасываются уже все! Всё, что я могу в этой ситуации – это не дать себя окончательно запинать. Именно поэтому я мечусь как бешенный, нанося и получая удары. Всё это слилось в сплошной поток ударов, уклонений, блоков и падений.

Неожиданно понимаю, что в какофонию воплей и ударов вклинился какой-то посторонний, выбивающийся из общей картины рычащий звук. Бац! Бессознательное тело со всей дури влетает в меня, в очередной раз сбивая с ног. Уже не так бодро, но всё же вскакиваю на ноги и оборачиваюсь на звук. Посреди улицы стоит знакомый красный гравикар, разгоняя успевшую наступить темноту огнями фар. Дверь кара поднимается вверх и оттуда выглядывает моя недавняя знакомая:

— В машину! Живо! – кричит она, наводя на толпу похожую на древнюю аркебузу штуку, ствол которой облеплен кустарно приделанными к нему катушками станнера. Интересно, какая у этой бандуры мощность, а также конус поражения? Судя по тому, что я вижу, она одним выстрелом большую часть толпы накрыть сможет.

Немедля ни секунды, рыбкой сигаю на заднее сиденье машины, слышу резкий треск станнера, а потом машина резко рванула вперёд. Меня бросило на спинку сиденья, потом прижало к двери, водитель явно выполняла разворот, а двигатель гравикара, судя по рычащему звуку, работал сейчас за пределами своих возможностей. Мой тренированный слух сумел выделить в окружающем шуме шелестящие выстрелы игольника, я чувствую, как машину сотрясают толчки от попаданий. В полном отупении смотрю на торчащую в кресле передо мной иголку игольника. Вернее, на серебристую шипастую спиральку, что очень похожа на ёлочку в миниатюре, в которую превратилась игла, когда от нагрева вспомнила свою первоначальную форму. Меня передёргивает от мысли, что случилось бы со мной, если бы эта ёлочка попала мне, на пример, в спину. Хорошо, что этого не произошло.

֎ ֎ ֎

Я сидел на заднем сиденье гравикара, моя одежда промокла, покрылась грязной ледяной коркой, ныли побитые рёбра и саднили разбитые кулаки. Но я улыбался, радовался как какой-то идиот! Но, честно говоря, у меня были на это причины. Я радовался тому, что меня всё же не забыли. Пожалуй, весь этот день я был не в себе именно из-за этого. Меня тяготило то чувство, что меня забыли мои враги! Это чувство было ужасно! Но сейчас уже совсем другой коленкор! Сейчас я был рад! Нет, я просто счастлив! И причина была в том сером парне, что стрелял по нам. Вернее, в его оружии. Судя по снарядам, что застряли в обшивке машины и кресле водителя – это была очень недешёвая модель игольника фирмы «H&К». Такими обычно вооружаются знатоки, настоящие профессионалы, и стоит такой ствол столько, сколько никогда не было денег у нищих обитателей этого задрипанного теперь квартала. Значит этот хмырь там не просто так околачивался, а скорее всего ждал меня. Причём он явно не из местной банды — слишком он выделялся даже в этой пёстрой толпе, да и главарь банды его явно откровенно побаивался. А это означает лишь одно — мои враги помнят обо мне, по-прежнему ненавидят и скоро придут за мной. Что ж… я буду готов!