Шагнуть в Огонь

Тьма накатывала какими-то волнами. Может быть, это ощущалось, как волны, но на самом деле было всплесками или вибрациями – я не мог понять, ибо дурнота следовала вслед за Тьмой, полностью перекрывая все рассудочные построения, попытки вспомнить, где я и что я делаю.

Дрожащими руками я закурил сигарету, не чувствуя никакого вкуса, и тут же согнулся в сильном приступе кашля. Опять. Снова. Я умираю – и маловероятно, что в этот раз я вернусь. Впрочем, это так и должно было закончиться – все вело меня к этому с того самого момента, когда я с наивной верой в чудо переступил порог этого загадочного дома и увидел этого странного человека.

Перед глазами пронеслась вереница рваных мыслей: вот я – сижу дома за компьютером, опять болит голова, опять раздражаюсь из-за рекламы, вот этот задумчивый человек в темных очках, какие-то жуткие, словно стремящиеся вымолить прощение вопли умирающих, принесенных в жертву, музыка Леди Гаги, визжащая из колонок на полную громкость… И вот я теперь – сидящий на полу в луже собственной крови и ожидающий закономерного финала.

Стряхнув пепел, я тряхнул головой почти в такт и рассмеялся – ведь я определенно был не первым дураком, кто сюда пришел по собственной воле – и, однозначно, был не последним; захлебнувшись кашлем, мой смех резко прервался. Мысли плавно угасали, таяли, растворялись, и я почувствовал, что окончательно ухожу в себя - мои глаза будто заволакивало какой-то дымкой. Откинувшись на спину, я расслабился и отдался захлестывающей меня волне дрожащей, извивающейся, вибрирующей темноты. Последней мыслью, мелькнувшей в угасающем сознании, было весьма сомнительное откровение, что за все интересное и познавательное в этой жизни нужно платить - это я знал всегда, очевидная вещь, и то, что платой в конце концов окажется моя жизнь, я знал тоже. Но, как и все люди, после оказания услуг оплачивать счет я, разумеется, никаким желанием не горел, не подозревая, что силы, с которыми я теперь был связан на всю вечность, всегда забирают свое.

*****

Все началось одним погожим зимним вечером. Как и все истории длиной в жизнь, эта несла на себе печать банальности и скуки, и проявила себя в виде сообщения на одном из забытых интернет-форумов. Какой-то абсолютно незнакомый мне парень просто горел желанием встретиться, приводя в многочисленных формах свой главный назойливый аргумент "мы с одного города". Встречаться с ним я не имел ни малейшего желания, так как одного его возбужденного тона было достаточно, чтобы навсегда оттолкнуть от себя любого; и все же - я неожиданно для самого себя приглашение принял. Договорившись встретиться в центре города спустя час, я, тем не менее, оставил себе достаточно времени, чтобы побороться с сомнениями, ленью и внезапно возникшим желанием плюнуть на все и всех и лечь спать. Наконец, невероятным усилием воли выгнав себя за дверь, я отправился к автобусной остановке.

По прибытии меня ждал до крайности неприятный сюрприз - в месте встречи никого не было. Номер телефона, который я получил в сообщении, также был недоступен. Прождав около получаса, я с уныло-недовольным видом поплелся обратно на остановку, в душе ругая себя всеми забористыми ругательствами, какие мог вспомнить, и проклиная всех "интернет-олухов", которые тратят чужое время идиотскими предложениями и странными сообщениями.

Уже проехав половину пути обратно, мой телефон зазвонил, и, взяв трубку, я услышал возбужденно-торопливый голос моего неудавшегося визави, который, извиняясь и перебивая сам себя, настойчиво и даже как-то моляще-униженно звал меня обратно к месту встречи. Когда я вполне дружелюбно намекнул ему в ответ, мол, ничего страшного и не произошло, и я еду домой, он принялся упрашивать еще сильнее прежнего - казалось, он сейчас расплачется прямо в трубку.

Не выдержав его напора и пожав плечами, хоть это и не было видно собеседнику, я согласился вернуться, про себя подумав, что если еще раз этого странного паренька не окажется на месте, я буду выглядеть еще большим дураком, чем после согласия вернуться. На следующей остановке я вышел из автобуса и поехал обратно к месту встречи, полный каких-то мрачных и в тоже время неопределенных предчувствий, легкого опасения и совсем уж неуместной ностальгической грусти.

Прибыв на место, я избавился от опасений - злополучный парень оказался там, где обещал; но опасения сменились острым отвращением - он был чрезмерно пьян, путал слова, предметы, людей, еле держался на ногах... Тем не менее, я подавил внезапно возникшее желание уйти, и, познакомившись, предложил перехватить пару бургеров в ближайшем ларьке. Во время еды парню явно полегчало: пропал осоловелый блеск глаз, взгляд сделался осмысленнее, а речь связнее - и тут, внезапно и безо всяких предисловий, он задал мне вопрос: "Хочешь увидеть вампира?" И тут же, не дожидаясь ответа, торопливо продолжил: "Это настоящий вампир, он знает ответ на любой вопрос и может исполнить любое желание, если, конечно, захочет". Я еще не сообразил, что ответить, как он уже тащил меня за руку вглубь дворов, в какие-то темные, с плохо горящими фонарями и мрачно тянущими ветви к небу деревьями подворотни.

Я до сих пор не знаю, зачем я за ним пошел. В тот момент это даже не казалось опасным или подозрительным, хотя теперь, вспоминая этот день, я понимаю, что любого другого человека подобное сомнительное предложение отпугнуло бы сразу; более того, никакого доверия или интереса к своему новому знакомому я не ощущал, и самым разумным выходом из ситуации было бы развернуться и уйти. Но в тот момент я все же этого не сделал, позволив вести себя, словно барана на поводке, непонятно куда и неизвестно зачем.

Спустя несколько десятков минут блужданий, мы вышли к старому и ветхому, казалось, словно позабытому кем-то давно ушедшим дому. Он был построен из кирпича и, видимо, выкрашен в черный цвет, хотя у меня и мелькнула мысль, что это, возможно, какая-то давно утерянная технология строительства, и кирпичи изначально были черные. Дом украшали старые, слегка потрескавшиеся и осыпавшиеся маленькие башенки, расположенные в каждом из четырех углов, и огромный, отнюдь не христианский купол черного цвета, навевавший мысли то ли об ацтекских пирамидах, то ли о давно затерянной масонской символике. По всему периметру дом был обнесен новеньким металлическим забором; ворота, напротив, были древние, деревянные, со следами ремонта - было видно, что ими много и часто пользовались. Недалеко от входа был привязан красивый пегий конь; рядом, опираясь спиной на приоткрытую створку, стоял подозрительно-уголовного вида человек в темных очках. "Стопроцентный коп под прикрытием" - Почему-то подумал я; мой провожатый молча кивнул ему, и тот отошел чуть в сторону, освобождая нам дорогу.

Пройдя по узкой извилистой дорожке, ведущей между домом и небольшим бассейном к заднему двору, мы очутились возле приоткрытой двери. Мой провожатый без стука зашел внутрь, легким движением ладони позвав меня следовать за собой. Я зашел, и, пройдя через совсем крохотную кухоньку-коридор с вальяжно лежащим на полу толстым черным котом, попал в огромную комнату поразительно необычной круглой формы, отделанную в стиле наподобие древнегреческого, с обилием завитушек, настенных росписей, фресок и статуй. Заглядевшись, я не сразу заметил хозяина этого особнячка - огромного рыжего бородатого мужчину лет тридцати трех на вид, с лихо закрученными вверх усами, одетого в какой-то умопомрачительный халат расцветки радуги с множеством изображений маленьких веселых дракончиков, сидевшего за столом недалеко от входа. Хозяин вопросительно посмотрел на моего провожатого, и я с удивлением увидел, как этот наглый болтливый маргинал мгновенно стушевался, побледнел и даже, судя по всему, протрезвел; к моему еще большему изумлению, он резво выскочил за дверь, оставив меня с этим человеком один на один.

"Мда, неловко вышло...", - мелькнуло у меня в голове, но сильно задуматься об этом я не успел, сбитый с толку бесцеремонным и резким вопросом: "Чего пришел?". Я еще больше растерялся и вдруг с совершенно не свойственной мне наглостью визгливым срывающимся голосом вскрикнул: "А что?!"

Видимо, выглядел при этом я совсем уж жалко и глупо, потому что рыжий мужчина неожиданно расхохотался, а после, отсмеявшись, пригласил меня присесть на край большого дивана с подушками для сидения, стоявшего перед читальным столом, заваленным разного рода литературой, за которым сидел он сам.

Когда я, оправившись от смущения и немного придя в себя, разместился в уголке, я услышал требовательное и одновременно ехидно-насмешливое:

- Ну что, наш общий знакомый не потрудился нас друг другу представить! Удивительно, насколько в этот век люди забывают о манерах, не правда ли?

И тут же, не дав мне и рта раскрыть, напористым тоном продолжил:

- Манеры могут сообщить о человеке все! Это специально созданный в древние времена социальный маркер - не такая уж условная граница сословий, принадлежность к которым распознается с первого взгляда!

Тут он замолчал и вызывающе уставился на меня.

"Понятно.", - Подумал я. "Мне читает лекции непонятный рыжий здоровяк в банном халате".

- Меня зовут А́дам. - Между тем, как ни в чем не бывало, продолжал мой собеседник. - Адам Сидрофф. Обрати внимание на имя - мои предки были американцами, мигрировавшими в Россию. А по профессии я - правлю миром. Можешь называть меня Императором или, учитывая неформальную обстановку, просто Адамом. А как зовут тебя?

"Понятно." - подумал я опять. "Все ясно. Сваливать отсюда надо, хватит с меня на сегодня специфических знакомств."

По всей видимости, мой собеседник оказался просто сумасшедшим, к которому меня привели ради смеха и потехи; ну что ж, не впервой, тем более, что столь сомнительно начавшийся вечер ничем иным закончиться и не мог.

Я молча поднялся с дивана и, попутно размышляя о том, почему подобные дикие ситуации вечно случаются именно со мной и именно тогда, когда я совершенно к ним не расположен, направился к выходу. Уже распахнув дверь, я услышал в спину тихое и вкрадчивое: "Другого такого шанса больше не будет...". Сам не зная почему, я развернулся и сомнамбулически вернулся к дивану, размашисто плюхнувшись прямо по центру между подушками; подняв взгляд на Адама, я увидел его насмешливо-ироничное лицо.

- Правильный выбор! - заявил он таким тоном, словно к нему ежедневно пачками возвращались с порога. - Ты все равно выглядишь так, будто тебе некуда больше идти.

Идти мне и вправду было особо некуда. Но остался я, разумеется, не из-за этого - похоже, это был вовсе не вопрос выбора и даже не необходимость, а просто нечто... Безразличное что ли? Я остался просто потому, потому что остался. По крайней мере, намного позже я сформулировал это именно так.

- Меня зовут Вася. - Равнодушно пробубнил я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

- Я знаю. - Кивнул он так, как если бы это было написано у меня на лбу. - И я собираюсь предложить тебе сделку.

Он так и выразился - "сделку", и я совершенно неожиданно для самого себя развеселился:

- Ты выражаешься, будто герой идиотского литературного произведения или, может, какой-нибудь инфоцыган, который прямо горит желанием что-то мне впарить. Сделку, черт возьми. Надеюсь, не по продаже моей хаты?

Адам ничуть не обиделся моей резкостью; напротив, казалось, ситуация его забавляет до невозможности:

- Хорошо, что ты сам этого коснулся. Эта сделка касается твоей работы на меня. И эта работа действительно будет связана с литературой, как ты весьма правильно подметил, хоть и будет несколько нестандартной, хе-хе... Оплата любая, какую захочешь, и не только деньги - все возможности Его Императорского Величества к твоим услугам! - Тут он отвесил весьма клоунский поклон и, не выдержав, захохотал так, что чуть не свалился из-за стола.

Происходящее меня по какой-то причине заинтересовало. Я решил принять игру.

- Хорошо, работа так работа. Я хочу... - Принялся я демонстративно загибать пальцы. - Так, первое, это чтоб прекратилась моя чертова мигрень. Второе, чтобы мой сосед-музыкант наконец-то заткнулся, желательно, навсегда. Третье, четвертое и так далее - хочу счастье, бессмертие, бесконечные знания и... Ииии... Да хрен его знает, хватит наверное и этого списка. - Тут я запнулся, но сразу же весьма ехидно добавил: - Надеюсь, для правителя мира это не слишком непосильная плата?

- Вполне приемлемая. - Ничуть не смущаясь, серьезным тоном ответил Адам. - Хотя обычно просят просто денег.

- Ах, черт! - Спохватился я. - Денег, денег еще! Совсем забыл про зарплату при трудоустройстве, надо же...

- Идеальный работник, - Усмехнулся Адам. - Мне такие нужны. Был у меня один парнишка по найму пару веков назад, любил повторять "рублю рубли" каждый раз, когда удавалось кого-нибудь надуть на денюжку. Жаден был до одури. Кончил только плохо совсем - я приказал отрубить бедняге голову топором за попытку проникнуть в императорские покои. Это я к тому, что для меня, как работодателя, на первом месте качественное и, я бы даже сказал, вдохновенно-оригинальное выполнение порученной работы, а все остальное - вторично.

- Понятно, - Ухмыльнулся я. - Типичный русский работодатель. Может имя у тебя и американское, но менталитет точно наш. Так это, сколько будешь платить?

- А сколько ты хочешь?

- Миллион долларов! - Заявил я, чуть было не прибавив "наличными".

- Хорошо, пусть миллион. - Равнодушно ответил Адам, которому этот торг, похоже, уже немного наскучил. - Но перед началом нашего, кхм, сотрудничества, я проведу небольшой ритуал, если ты не против. Просто совместное чаепитие, не пугайся.

С этими словами он поднялся из-за стола и подошел к одной из бронзовых греческих статуэток - видимо, она изображала какого-то тогдашнего божка - и легким и привычным движением покрутил ее голову. Заиграла приятная ненавязчивая мелодия, и в стене прямо напротив стола открылись две незамеченные мной маленькие дверцы - что-то вроде скрытого в стене мини-бара, только вместо полагающегося спиртного я увидел множество расставленных разноцветных коробочек с иероглифами. Схватив одну из них чрезмерно торопливым движением, будто пытаясь прихлопнуть мышь, он спешно прикрыл дверцы чайного бара и повернулся ко мне:

- Вынужден ненадолго тебя покинуть, не скучай! - И, не дав мне времени ответить, второпях вышел из комнаты.

В это время я продолжал сидеть на диване и, уставившись в стену, в очередной раз размышлял о том, какого черта я тут делаю. Мое внимание привлекла весьма оригинальная обстановка комнаты, на которую я до этого времени особо внимания не обращал: многочисленные статуэтки различных греческих божков и героев, из которых я узнал лишь Орфея благодаря мелкому голубю, клюющего его в традиционную печень, Деметру с небольшой лирой в руках и Апполона, обвитого симпатичными разноцветными вьюнками; какие-то фантастические изображения полулюдей-полунасекомых на стенах; портреты индейцев с трубками в зубах, нарисованные так нелепо, будто художник из-за лени просто делал репродукции кадров с советских фильмов; особо выделялась полностью черная фреска, занимающая половину стены и изображающая пытающегося взлететь дракона, пронзенного копьем.

В общем, обстановочка была весьма специфическая, и я, задумавшись о том, что даже при наличии психических расстройств неплохие средства на подобный ремонт у Адама явно имеются, пропустил его совершенно бесшумное возвращение в комнату.

- А вот и чай! - Звонким голосом возвестил он о своем приходе. - Я позволил себе добавить в него немного хорошего бренди и кое-что еще - для вкуса.

- Спасибо. - Ответил я, вздрогнув. - И незачем было так орать. Я и так замечательно слышу твой топот.

- Разумеется, ты слышишь. Но эти настенные изображения имеют определенные свойства и могут, скажем так, захватывать человеческое внимание ипритягивать его к себе против воли владельца; этот процесс я и прервал. Но ты пей, пей. Вот и печенюшки. - Сказал Адам, положив рядом со мной синий пакет с надписью "овсяное".

Размышляя, как бы половчее ему ответить, я отхлебнул из кружки, и чуть было не выплюнул обратно - напиток был отвратительным. Я никогда не пробовал различных китайских чаев до этого, возможно, изыск и состоял в причудливой комбинации вкуса прелой листвы, запаха давно не стиранного белья, железистого привкуса крови и какой-то особой, гниловатой сладости - но понять, как от такого можно получить удовольствие, я не смог при всем желании. Адам внимательно наблюдал за мной; встретившись с ним взглядом, я вдруг понял, что он едва сдерживает смех.

- Твой чай великолепен, - Сказал я, глядя ему прямо в глаза. - Не знаю, что ты в него добавил, но искренне надеюсь, что это был не конский навоз.

- Мои вкусы не настолько специфичны, как у известного героя, - Улыбнувшись, ответил Адам. И продолжил, уже серьезным тоном:

- Теперь ты мой. Но перед тем, как все случится, ты узнаешь кое-что еще - у нас осталось время, несколько минут, может, две-три или около того. Это касается твоих обязанностей: ты начнешь записывать все, что увидишь и услышишь; ты будешь держать это в тайне ото всех, пока я не решу иначе, и, самое важное, тебе придется стать одним из нас, что означает соблюдение горы писаных-неписаных законов и прочей дряни. Ты поймёшь мои слова позже. Но прежде, чем все произойдет, запомни главное, что следует знать: что бы ни случилось - не останавливайся!

Произнеся эту последнюю фразу, Адам с невероятной для человека скоростью нагнулся ко мне и вцепился зубами мне в горло.

Я успел заметить только ехидное выражение его лица и расширившиеся от безумия зрачки - казалось, в них не осталось ничего человеческого, и потом меня захлестнула волна какой-то космической силы тошноты, вибрирующими волнами прошедшей от места укуса по всему моему телу. Я и подумать не мог, что такое бывает - тошнота почти физически ощутимая, тошнота не чувство, а объект; тошнота, превосходящая все. Мое тело обмякло, и я еще успел подумать совсем уж идиотскую мысль "Хорошо, что я на диване и не могу упасть", как Адам оторвал свое лицо от моей шеи. Окружающее начало спиралью закручиваться внутрь себя; я понял, что теряю сознание, и последнее, что я успел заметить - это полное отсутствие крови на его губах.