Шалость — не радость

Какая глупость! Как все глупо вышло! Нет, не глупо, а ужасно! все ужасно! невозможно даже! За что? За что он так? Если бы я только могла, я бы все исправила, это так легко сделать… Как же легко все исправить, и как же легко все испортить до точки невозврата. Я столько оправданий придумала, но мою совесть не угомонить. Горе мне! Как мне теперь жить? И зачем он так? Что хотел этим доказать? Что хотел своим поступком сказать? Что мы неправы? Я это знаю. Я это очень хорошо знаю, особенно теперь, и даже тогда, еще до того, как он свою глупость сделал, о которой я сегодня узнала — я и тогда это знала, и Юля тоже знала. Тогда зачем? Он хотел, чтобы мы страдали? Хотел проучить нас своим поступком? Но зачем так жестоко? Зачем так больно? Зачем так бесповоротно?

Говорят, что для того, чтобы восторжествовало зло, нужно, чтобы хорошие люди бездействовали. Хотела бы я, чтобы это относилось ко мне, но нет: все, что нужно — это чтобы хороший человек был окружен плохими людьми. Если две плохие девочки стали причиной такого зла, то страшно представить, на что способны другие, ведь наше зло случилось от незнания, от недальновидности наших поступков, от разврата, от самой настоящей глупости, оно не было умышленным, но насколько же оно жестоко.

Не могу писать. Хотела написать все, что случилось: от начала и до конца, ничего не скрывая, но не могу: руки дрожат, голова гудит, в глазах все плывет из-за слез. Не хочу, чтобы мое нынешнее чувство вины и ужаса, которые я сейчас испытываю, исказили каким-либо образом правду, а именно правду я написать хочу, без приукрашиваний и преувеличений, чтобы разобраться, как так все вышло? У меня все это в голове есть; так легко, что запутано. Но я напишу. Я обязательно все напишу! Видит Бог…

К чему я про Бога-то? Да не верующая я, а если бы и была бы, то какое право имела бы теперь господа Бога просить, молить, клясться именем Его? Это все совесть моя говорит, все хочется прощения получить, но прощения не получишь, уже никак не получишь. А как хочется прощения просить! Отсюда и Бог, потому что только через него одного и можно невозможное прощение теперь получить. Но нет! У кого у кого, а у Него прощения просить не буду! Даже если бы прямо сейчас самое яркое, самое неотразимое, самое невероятное чудо свершилось бы передо мной — такое, что уже никак нельзя не поверить в Его существование, я бы все равно прощения не просила бы. Если бы Бог был, он бы не допустил этого ужаса, он бы предостерег, видение послал бы в конце концов! А может, и посылал... Может, я как тот тонущий, который все спасение Божьего ждет, и в этом ожидании своем погибает; рядом с ним проплывают люди, руку помощи протягивают, а он, гордый!, им “Не нужно мне ваше спасение! Меня Бог спасет!”, так и погибает. Может, я, как и он, на Бога сейчас ропщу, что он спасение мне не посла, а он как раз послал, как этому тонущему послал всех этих людей. Но и тут разница есть. Какая разница? Не знаю, я запуталась.

Я все напишу утром, на свежую голову, а сейчас не могу. Сейчас хочу только плакать и страдать.