Шаман из Рода Человеческого

Надрывая глотку, я поднимал сани из ледяной воды.

Кричал, что есть мочи.

Кричал, чтобы не обращать внимание на судороги в ногах.

Кричал, чтобы не думать о том, что это моя последняя экспедиция.

Меньше минуты назад сани ушли под лёд. А я — вместе с ними.

— Я тяну! — в сани вцепился Лёшка — молодой фельдшер, которого я должен был доставить с лекарствами в отдалённую деревушку. Он скинул шерстяные рукавицы и вцепился голыми пальцами в ледяной металл, чтобы хват был крепче, а потом с рычанием потянул на себя.

Парень с железным характером. Молодой, но непробиваемый.

Он единственный из всего поколения молодых фельдшеров, кто сам вызвался отправиться в охваченную тифом деревню…

Да, тиф. В двадцать первый век.

А чему удивляться, если в отдалённой деревушке, в самой заднице мира, люди слушать ничего не хотели про вакцинацию?

— ХОП! ХОП! ХОП! — взревел я, выжимая свой шестидесятилетний организм до предела. Позвоночнику — кранты. Хотя, какой тут уже позвоночник?

Ездовые собаки рванули вперёд, услышав мою команду, и потащили сани. Надламывая край кромки, царапая лёд, сани водрузились на поверхность замёрзшей реки.

Лёшка с хрипом отодрал от саней примёрзшие руки, морщась от боли содранной кожи. И сразу же распластался по ледяной поверхности, чтобы распределить давление на большую площадь и не провалиться в воду вместе с санями.

Треклятая река. В этом месте я пересекал её уже больше сотни раз и никогда, даже ранней весной, лёд на ней не ломался!

А сейчас?! Припорошенная снегом, река спрятала от меня здоровенную трещину в своём льду.

Не иначе, как шутка местных духов! Шаман предупреждал, что у них специфическое чувство юмора.

Или перепады температуры… так бы трещину объяснил физик. Вот только уже две недели термометр стабильно показывал минус сорок! Лёд не мог разойтись, он должен был только крепнуть!

Хорошо, что Лёшку я успел столкнуть с саней, как только услышал треск льда. Фельдшер остался сухим. Сам довезёт и себя, и антибиотики. Точнее — собаки мои его довезут. Они знали дорогу.

Собаки уже вытянули груз на берег. Но остановились по моей хриплой команде «СТОП!» и сейчас суетливо оглядывались. Я слышал их вой и ловил тревожные взгляды.

Чуяли, мои хорошие, что можем больше не прокатиться вместе…

Да, стая моя. У вас будет новый вожак.

Я глянул на Лёшку. Он двигался к ним. Ползком. Чтобы не надломить лёд снова.

Долго. Но разумно.

Груз спасён, герметичные ящики не пропустят холод и влагу внутрь. А остальное — в руках фельдшера.

Мой черёд выбираться отсюда!

Ноги упирались в дно. Вода — по грудь. Но лучше, чем на глубине. Я расставил руки и подался вперёд, чтобы распластаться по льду и равномерно распределить вес.

Затем оттолкнулся от дна и, когда задняя часть тела чуть поднялась, начал активно двигать ногами, выталкивая себя из воды. Как бы «заплывая» на лёд.

Когда моя грудь полностью оказалась на его поверхности, я поднял туда сначала правую ногу. Чувствительность в ней уже начала притупляться, а вымокшие насквозь штаны и полные ледяной воды ботинки утяжеляли ногу. По ощущениям, будто килограмм на двадцать.

Организм был уже на пределе. Но это временно, нужно только выбраться отсюда и согреться!

Готово! Одну ногу закинул!

Теперь вторая, с ней оказалось легче.

Но на очередном вдохе моё горло взорвалось кашлем, будто колючую проволоку в глотке провернули. На несколько секунд стало невозможно дышать.

Ничего! Прорвусь!

Игнорируя кашель, я забрался на лёд полностью. Лёг, чтобы дать себе передышку и откашляться. Пронзительный ветер обдувал моё тело, лежащее в мокрой одежде.

Расслабляться нельзя. Отсутствие движения — это смерть.

Кое-как дыхание восстановилось и я двинулся вперёд. Полз, замеряя расстояние: треть метра, полметра, метр… второй… третий.

Вот здесь можно было встать, не опасаясь провалиться. Я облокотился на заснеженный лёд. Медленно. Потом опёрся на колени. Поставил ногу.

Усилие!

С трудом я поднял своё тело, ощущаемое тяжёлым, как ледяная глыба. Ноги дрогнули и я пошатнулся…

…но выстоял!

Наперекор ледяной реке, которая попробовала меня поглотить!

Наперекор ограничениям своего тела я…

Тук.

Тук-тук.

Стучало моё сердце.

Тук-тук-тук-тук.

…я рухнул.

Удара тела о лёд не почувствовал.

Открыл глаза, перед которыми всё темнело. Медленнно поднял голову.

Увидел Лёшку. Контуры его тела расплывались. Он что-то кричал, но крики казались отдалёнными, как и завывания моих собак.

Хорошо слышал только одно — бешеные удары моего сердца: оно то колотилось, словно несущийся во весь опор жеребец…

ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК!

…то резко замедлялось, отбивая едва один-два удара в несколько секунд…

Тук-тук-тук…

…чтобы вновь ускориться в несколько раз.

Не выдержало.

Плевать. Исправить это было уже невозможно. Но сдаваться я не собирался.

Я пополз вперёд. К мутному пятну… к Лёшке… к другим, более подвижным мутным пятнам — собакам.

Сам фельдшер двигался навстречу, не то на четвереньках, не то ползком, чтобы не провалиться сквозь лёд. Я уже не разбирал.

С краёв зрения всё гуще накатывала тьма. Даже сердце затихало, стуча дальше и дальше от меня.

А вместе с этим словно отдалялось и само тело. Каждое мгновение я всё больше терял с ним связь.

Уже не было холода. Не чувствовал ни рук, ни ног, ни дёргающейся в кашле груди. Просто наблюдал, как остатки того, что когда-то было мной, ползут вперёд на чистом упрямстве.

Конец. Я чувствовал его приближение.

Но размен меня устраивал: моя жизнь — на две сотни других. Тех, кому угрожал тиф. В той деревушке жили хорошие люди. Простые, но человечные. Не избегающие труда в условиях, в которых изнеженные дети цивилизации даже нужду справить испугаются.

Досадно, что больше я их не встречу.

Не выпью чаю с охотниками, записывая местные легенды для своей научной работы. Не угощу местных ребятишек шоколадом и сгущёнкой с печеньем. Не побеседую со старым шаманом, который давал мне больше всего знаний о своём народе и духах, которые, по поверьям местных, берегли эту землю и людей.

Сам он обожал сигареты. Хоть я и всячески убеждал его, что это дрянное дело. Осуждаемое.

Он только смеялся и говорил, что от смерти всё равно никто не уйдёт.

Вот и я не ушёл.

Я больше не чувствовал ни-че-го. Только мыслил. Только помнил.

А потом всё погасло.

Пробуждение…

ОГОНЬ.

Меня будто подожгли изнутри.

Шар раскалённой магмы в центре груди — вот что я почувствовал. Потоки раскалённой массы хлынули из него, разливаясь по артериям и сосудам. Они проникали в мышцы, наполняли кости. Плавили их и всё, что было внутри меня.

Я — как раскалённый металл. Терял свою структуру, но обретал новую.

Боль быстро стала естественной. Самой частью меня. Я всё равно не мог ни кричать, ни дёргаться. Только воспринимать.

И я воспринимал.

Пробуждение…

Кажется, именно так описывали ад. Только вокруг не было ни хохочущих чертей, ни котлов, в которых они кипятят души грешников. В том числе — мою.

Нет, ничего из этого я не видел. Не слышал. Не чуял.

Был только я и моя трансформация.

Пробуждение…

Заслужил ли я такую участь?

Не мне судить. Главное, что перед самим собой я оставался чист. Жил по совести и за смерть свою не было стыдно.

Адская переплавка не затихала. Не хватало лишь ударов тяжёлого молота, который придал бы мне форму, как первоклассному клинку.

Ха!

С чего я вообще решил, что нужен в качестве меча?

Я ведь не обагрял руки человеческой кровью. Тогда как клинки режут плоть, не стесняясь.

Пробуждение.

Рёв ветра разорвал тишину.

А истошный вопль его заглушил:

— НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ! НЕ СМЕЙ! — девичий голос сорвался и сменился на хриплые всхлипы.

Я распахнул глаза и смахнул слой снега, залепивший мне веки.

Сумерки. Ветер. Ничего не видно — только порывы снежной бури, кружащие вокруг меня. А в груди — пожар, согревающий моё тело так, что снег мгновенно таял на лице.

И тут перед глазами вспыхнули буквы, будто вырезанные в пространстве светящимися чернилами. Они сияли сквозь несущийся снег:

____

Твой новый Путь начинается здесь.

Мы будем ждать тебя на Вершине.

. . .

Пробуждение завершено.

Культивационный Путь: Шаман.

Уровень 1.

Открыто взаимодействие с миром духов.

Пройдите Шаманское Посвящение, чтобы открыть внутренний информаторий.

____

Эм… что за…

Какой ещё культивационный путь? Какой шаман?! У меня предсмертный бред?!

— Не смей! Братик, родной, не умирай, я заклинаю тебя… Духи неба и земли, оставьте кровь рода моего в мире живых! Заклинаю! Заклинаю! Заклинаю! У меня больше никого не осталось! Только не его! Заклинаю! Либо заберите меня с ним! Я не хочу оставаться одна! НЕ ХОЧУ! — душераздирающая хрипота звучала поблизости. Впереди и левее, в нескольких метрах.

Кто-то умирал.

Нужно помочь, если это было ещё возможно. На севере иначе не выживают. Только плечом к плечу с другим человеком против суровой зимней природы. Даже если ты его не знаешь — помоги. С деталями потом разберёшься.

Таков был мой и личный закон.

Только ничерта не было видно из-за этих надписей! Как их убрать?!

Но они исчезли, стоило об этом подумать.

Отреагировали на мысленную команду? Удобно, но… подозрительно.

Я вскочил с места, но тут же качнулся назад, отягощённый за левую руку. На ней что-то висело мёртвым грузом.

Да чтоб тебя!

Это была рука. Холодная. Она стискивала моё левое запястье, будто моля о помощи или пытаясь удержать.

Я сжал правую руку в кулак, готовый ко всему, но… Тот, кто держал меня за руку, лежал на земле без движения, засыпанный снегом. Можно было разглядеть только контуры его тела.

Лишь бы это оказался не Лёшка…

Я вырвался из хватки. Быстро подскочил к лежащему, сбоку, и с усилием перевернул, надеясь, что он жив.

Но он был бледен как снег. И так же холоден. Пульса никакого.

Мёртв. Но… не Лёшка. Незнакомец. Старик, который годился бы мне в отцы.

Ему уже не помочь. А живым ещё можно было.

Я поспешил на тот голос. Ледяной ветер беспощадно бил в лицо, мешая видеть. На мне было какое-то пальто, вроде старинного тулупа. Потрёпанное, всё в заплатках и с дырой в центре груди.

Но мне было не холодно. Внутренний жар согревал.

Прикрыв лицо руками в варежках, я зашагал по глубокому снегу. Валенки тонули в белом покрове, который доходил до колена. Но плотные штаны и что-то под ними, намотанное на ноги, защищали от мороза и снега.

Одежда чужая.

Где я — непонятно.

Лёшки не видно.

Информационные окна, появляющиеся перед взором.

Будто мой умирающий мозг придумал это всё перед смертью. Но слишком живым я себя чувствовал. Внутренний жар, плотность снега под ногами, сила ветра и уколы снежинок — всё это было настоящим. Настолько, насколько возможно.

Я отогнал мысли. Что бы ни было на самом деле, сейчас не до этого.

Впереди появился свет. Два фиолетовых огонька светили через бурю, как глаза мистического чудовища из древних мифов.

Фонари? Я двинулся к ним, но голос прозвучал с другой стороны, из-под высокой, раскидистой ели:

— Родненький… — всхлипы, полные гаснущего отчаяния. — Братик мой… Дарен, не покидай меня… заклинаю, заклинаю, заклинаю…

Если светит не она, то что это за огоньки?

Когда я снова повернулся к ним, то уже ничего не увидел. Только снегопад, закруженный в вихрях бури.

____

Получен духовный опыт: 1.

Получите ещё 49/50 духовного опыта, чтобы перейти на второй уровень Пути Шамана.

____

Снова это окно! Что за духовный опыт?! Будут пояснения?!

____

Пройдите Шаманское Посвящение, чтобы открыть внутренний информаторий.

____

Ясно. Никаких пояснений, пока я не пройду посвящение. Где? Как? Кто будет меня посвящать?

Тишина. За ручку никто не поведёт.

Да и не нуждаюсь, сам справлюсь. Всегда справлялся.

Сообщение исчезло так же, как и прошлое — после мысленного приказа.

Духовный опыт… Я получил его, когда посмотрел на те огни в буре.

Мысль про «глаза мистического чудовища» всколыхнула нервы. Но я замотал головой, отгоняя дурные мысли, и двинулся к ели.

Невысокая фигурка девушки сидела под ветвями, которые защищали её от ветра. Она была укутана в несколько слоёв одежды. Голову покрывал платок из плотной шерсти.

Губы бледные. Лицо было местами красным, местами белёсым, с маленькими кристаллами подмёрзших слёз. Её глаза напоминали частицы летнего неба. Такие же ярко-голубые. Особенно на контрасте с краснотой от плача. Девушка с болью смотрела вниз — на свои колени.

Головой на них лежал парень. Совсем ещё молодой, с первой тёмной бородкой. Без движения. На его лбу красовалась здоровенная ссадина. Через ссадину проходила длинная резаная рана, спускавшаяся на переносицу парня и ниже — на губы. Ему повезло. Пара сантиметров в сторону и он бы потерял глаз.

Всё его лицо было покрыто подмёрзшей кровью. Одетая в варежку рука девушки ласково гладила его по щеке, будто это помогало ему прийти в себя.

Ни ссадина, ни рана не выглядели смертельно. Хуже было внизу. Штанина паренька, ниже колена, была насквозь пропитана тёмным. Очевидно — кровью.

Пятно было широким, покрытым заледеневшей коркой. И я был готов поставить любые деньги, что кровотечение продолжалось: не было никаких следов перевязки.

— У него в ноге ранение! — перекричал я вой ветра и отодвинул в сторону одну из широких ветвей, чтобы девушка увидела моё лицо.

Она встрепенулась. Дёрнулась назад, будто пытаясь отскочить, и ударилась затылком о древесный ствол, но даже не моргнула. Её широко распахнутые глаза уставились на меня, не двигаясь. Будто я был не человеком, а каким-то опасным зверем, рядом с которым нельзя шевелиться.

Да так, что спустя пару секунд я и сам подумал: может, у меня с лицом что-то не так?

— Времени мало. Он умрёт от потери крови, если мы сейчас же не перевяжем рану, — рассудил я, указав на ногу парня. Девушка не шевелилась. Только её рука скользнула куда-то за спину…, а потом резко метнула что-то мне в лицо.

Я увернулся в последний момент. Рядом с моей головой пролетело что-то крутящееся.

Девка швырнула в меня метательный нож?!

— Духом лесным! Духом речным! Духом горным! Духом небесным и земным! Заклинаю тебя — изыди, нечистая сила! Возвращайся в мир мертвецов и оставь жизнь живым! Заклинаю! Заклинаю! Заклинаю! — сорванным голосом она протараторила какой-то заговор, прикрыв руками брата и прижав его к себе.

Совсем сбрендила, дура?!

Тьфу!

Но лучше заговор, чем ещё одна железка в голову.

— Ты… — начал я и звук застыл в моём горле. В груди что-то заворочалось. Сжалось. Я… не смог сделать вдох. Лёгкие отказались втягивать кислород.

Даже жар внутри поутих.

Будто слова девчонки действительно на меня повлияли…

Но всего на миг. После чего я сделал долгий, глубокий вдох, который распалил внутренний огонь вновь.

Девушка замерла, не отводя от меня глаз. Испуганная, она была похожа на загнанного оленёнка.

— Ты либо сошла с ума, либо с кем-то меня перепутала. Я хочу помочь твоему брату, — ровным голосом произнёс я. — Он может умереть от потери крови, а я могу это предотвратить. Но только в том случае, если ты перестанешь считать меня нечистой силой и кидаться ножами.

— Ты умер! — её лицо исказилось от напряжения и попытки спрятать страх. — Твою грудь насквозь пробили копьём! У тебя не билось сердце!

А… вот как… Перепугалась. Это многое объясняло.

— Сейчас бьётся, — я положил ладонь на грудь. — Можешь проверить. Но сначала давай спасём твоего брата от смерти, а потом обсудим детали моего выживания, договорились?

Девушка поджала губы. В её глазах читалась внутренняя борьба, которая только пожирала наше время.

— Ты хочешь чтобы твой брат выжил или нет?! — я подался вперёд и зашёл под ветви, строго смотря на неё. — Если да, то не будем тратить драгоценные секунды. Если нет — я пойду по своим делам.

Молчала. Смотрела, со всё тем же выражением.

Тут меня осенило. По логике вещей, я был вовсе не в своём теле. Что если…

— Это я его так покромсал? — я указал на её брата.

Секунда. Вторая. Третья.

Девушка отрицательно мотнула головой, не прекращая на меня смотреть.

— Тогда прекращай мяться. Я тебе не враг, — сказал я и сделал последний шаг, вплотную. Девушка прижала брата ещё сильнее, защищая его, как мать защищала бы младенца на руках. — Не боись, говорю. Лучше скажи, где ещё у него могут быть раны и есть ли они у тебя.

— Нет, — быстро сказала она. Так понял, на оба вопроса.

— Смотри, сейчас я порву его штанину и осмотрю рану. А потом мы остановим кровь и сделаем перевязку, — я сел на корточки. — Всё это я проговариваю, чтобы ты не трепетала за своего братца, когда я буду это делать. Могу я рассчитывать на тебя?

Снова тишина.

— Только ногу, — произнесла она. Даже сквозь её плотную одежду было видно, что она она напряжена всем телом.

Я кивнул и стянул свои варежки. Потянулся к штанине раненого. Вцепился пальцами в плотную ткань и потянул в стороны, но она отказалась поддаваться, зараза такая.

Тогда схватился поосновательнее, подсел ближе, и потянул в обе стороны, чувствуя как ткань впивается в мою кожу.

Да что у меня с руками-то?! Почему они такие слабые?!

— У тебя ещё ножей нет? — я поднял на неё взгляд. Кажется, она чуть успокоилась. Пусть и продолжала бдительно сверлить меня взглядом. — Надо разрезать ткань.

Пауза. Её взгляд на мгновение дрогнул, но она ответила:

— Был бы — я бы сразу метнула.

— А у твоего брата?

— Нет, — холодно процедила девушка.

Вот кто ходит в лес без ножа?

Я вздохнул. Походу, придётся рвать штанину зубами. Хотя замёрзшая ткань очень плотная. Был риск ничего не добиться, кроме сломанного зуба.

Искать уже брошенный нож — это бессмысленно. Он уже утонул в снегу и был припорошен свежевыпавшим.

Может, нож или шило были у того трупа, который держал мою руку, когда я очнулся?

— Сейчас вернусь, — бросил я и встал, под взглядом девицы. — Только не атакуй меня в спину. Иначе твой брат точно умрёт.

Не отворачиваясь от настороженной девицы, я вышел из-под ели. Только снаружи развернулся, чтобы пойти к телу, как услышал её голос:

— Стой! Вернись!

Я заглянул обратно и увидел аккуратный разрез на штанине паренька, идущий до самого колена.

Девушка сидела и продолжала невозмутимо следить за мной, держа руки на лице брата. Будто разрез появился сам собой.

Значит, нож у неё всё-таки был. В рукаве припрятала?

Я вернулся к ране, но краем глаза присматривал за хитрой девкой, на всякий случай.

Под штаниной был ещё один слой ткани. Что-то вроде старинных русских онучей — полосок ткани, которыми обертывали ноги до колен. Всё в крови. Я размотал верхнюю часть. В нос ударил металлический запах свежей раны.

Она была там, где я и предполагал — под коленом, с задней стороны.

Узкое, чуть вытянутое отверстие, из которого вытекал тёмно-красный ручеёк. И это было хорошо: тёмная кровь идёт из вены. Давление там не очень сильное и времени на остановку кровотечения больше.

Была бы кровь была ярко-алой — это говорило бы о задетой артерии, где очень сильное кровяное давление и, соответственно, быстрая кровопотеря. А это необходимость немедленно наложить жгут, на фоне уменьшения шансов на выживание.

Так что, парню повезло.

Но мне рана не нравилась. Когда я присмотрелся, то на долю секунды увидел вокруг неё едва заметное, почти прозрачное поле багрового оттенка.

Внутри заворочалось стихийное желание промыть эту рану или выжечь её.

Поле сразу исчезло. Я быстро проморгался, но оно так и не появилось.

Показалось. Видимо, слишком много нагрузки на психику за один день, вот и…

____

Получен духовный опыт: 2.

Получите ещё 47/50 духовного опыта, чтобы перейти на второй уровень Пути Шамана.

____

…или не показалось.

В любом случае, поле я больше не видел.

— Чем его ранили? — спросил я и приложил руку к ране. Тёплая кровь просочилась между пальцами. Я усилил нажим. Кровотечение должно было остановиться через пару минут.

Девушка взглянула на меня с подозрением.

— Копьём, — холодно ответила девица. — Тем самым, которым пронзили тебя.

— Рана совсем свежая, — тут я инстинктивно навострился. — Те, кто это сделал, ещё рядом?

— Нет, ушли сразу же, — она злобно взглянула в метель. — Они практики. Им плевать на снег, бурю и холод. Их проклятая сила позволяет преодолевать километры за минуты. Они не вернутся.

Понятия не имел, кто такие «практики».

После того, как подлатаю подранка, надо будет её основательно распросить.

— Меня чуть не убили, твоего брата ранили. Мы с ним собратья по несчастью, выходит, — я вздохнул.

— Не смей примазываться к моему брату, беловолосое чудовище! — прошипела она с неожиданной злобой. — Это всё случилось из-за тебя, демонический выродок! Всё из-за тебя!

Я пристально посмотрел ей в глаза. Она мне. Поджала губы. Фыркнула. Отвернулась, краем глазом следя за мной. Мой спокойный, но твёрдый голос прервал тяжёлую тишину:

— Твой брат умирает. Я могу понять твой страх и злобу, которую этот страх порождает. Но вместо того, чтобы выплёвывать оскорбления, лучше помоги мне спасти своего родного человека или хотя бы не мешай. Об остальном поговорим позже. А если язык слишком горяч, то поешь снега. Он не вкусный, но ты остынешь.

Она нахмурилась. Её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то ещё. Но промолчала.

Хорошо. Это лучше, чем бессмысленная ругань.

Я сосредоточился на ране.

У меня не было медицинского образования, только опыт первой помощи. В тайге неоднократно приходилось помогать товарищам по научным экспедициям или самому себе. Порой эти знания спасали чью-то жизнь.

Вот только ни через минуту, ни через две, ни через три кровотечение не останавливалось. Хотя уже должно было.

— Кровь не останавливается. Придётся делать тампон и перевязку, — коротко сказал я.

— Не поможет, — голос девушки дрогнул. Глаза застыли, став похожими на стекло. — Копьё, которым его проткнули, должно быть, зачаровано рунами, — каждое её новое слово дрожало всё обречённее. — Проклятые выродки из рода Асура наносят их на свои клинки. Кровь не остановится сама по себе.

Она задрожала всем телом. Не то от холода, не то от паники, не то от всего сразу.

Ага…

Руны… и демоны…

Что же — это мой профиль, как этнографа. Я всю жизнь изучал быт и культуру людей, живущих вдали от привычной цивилизации: коренных народов Сибири, племен Африки и Полинезии.

Во что они только люди там не верили! В основном — в духов, но и демонов тоже.

А что, если то багровое поле вокруг раны, которое я видел, и было вызвано рунами, о которых упомянула девица?

Да, это магия. Антинаучно.

Но уже ничего не казалось мне невозможным.

— Если перевязка не остановит кровь, то хотя бы замедлит кровотечение, — объяснил я, не став спорить. — Дай нож. Мне потребуется сделать обрезки ткани. С твоего платка — тоже.

— Бери весь! — она сорвала с головы платок и бросила на снег рядом со мной. Освободилась длинная коса её русых волос. Затем девушка замерла, в сомнениях. Однако лишь на миг, после чего кинула на платок то, что я посчитал ножом. — Но если обманешь, то мой дух будет преследовать тебя до конца времён!

Я проигнорировал её угрозу. Быстро взял платок и «нож» — мелкий кусок старого металла, грубо обточенный на манер метательного ножа; вместо рукояти — просто необточенное железо.

Как она такое метать умудряется?

Теме не менее, он был острым. Заточен неплохо.

В одно быстрое движение я отсёк от шерстяного платка кусок и сложил в несколько раз. Потом отрезал от полов своего тулупа полоску ткани. Сложенный кусок платка наложил на рану и сильно прижал. Он мгновенно напитался кровью. Затем я замотал импровизированный тампон полоской ткани вокруг ноги парня и завязал.

Нет… ненадёжно, так повязка слетит.

Срезал ещё несколько полос и укрепил повязку с других сторон. Выглядело всё ещё не очень крепко, но гораздо лучше чем было. Затем убедил девицу переложить парня на подложку из опавших ветвей, а его ноги поднять и опереть на ствол ели, чтобы рана была выше уровня сердца.

Это помогло. Кровотечение стало заметно меньше. Но не останавливалось полностью, кровь на ноге будто отказывалась сворачиваться. Притом с раной на лице таких проблем не было. Значит, дело было не в генетических заболеваниях.

Действительно магия? Либо копьё было смазано специфическим ядом, который ухудшал свёртываемость крови — антикоагулянтом. У некоторых змей такой был.

В любом случае ждать дальше опасно. И так парень потерял уже слишком много крови.

Так что я решил-таки затянуть жгут.

— Ты упомянула руны. Как убрать их воздействие? — спросил я, снимая пояс со своего тулупа.

— Никак, — руки девицы мелко подрагивали. — Это мог сделать только шаман — мой дедушка. Но он… — она тут же развернулась на меня с перекошенным от страха и злости лицом. — Ты и его забыл?!

— Я забыл всё. У меня в голове нет даже собственного имени, — признался я. — Видимо, какая-то часть меня действительно умерла, когда я получил копьём в грудь, — я стал затягивать жгут чуть выше раны паренька.

— Дедушку убили у нас на глазах! — она сверкнула глазами. — Прямо перед тем, как засадить копьё тебе в грудь!

Стоп.

Я затянул жгут, крепко завязал и взглянул на девицу.

— Тот старик, который лежит в нескольких метрах отсюда — это шаман?!

— Старик?! — она скривилась. — Дедушка спас твою жизнь, неблагодарный…

— Заканчивай истерику, — оборвал её я. — Потом всё мне расскажешь.

Она громко пыхтела, смотря на меня так, будто это я убил её деда и ранил брата. Но важным было другое: шаман — это почти всегда целитель своего племени. У мёртвого старика могло быть средство, которое поможет с остановкой кровотечения!

— Сейчас вернусь. Постарайся согреть брата и согреться сама, — я бросил «нож» ей под ноги и вышел из-под ели.

Я шагнул в метель и быстрым шагом двинулся к мёртвому шаману. Мой внутренний жар пока согревал, но я уже начал чувствовать холод.

Старика я нашёл, едва не споткнувшись об него. Его вновь засыпало снегом. А в метели было практически невозможно рассмотреть даже то, что было под ногами.

Я быстро стал обшаривать его руками, одновременно сбивая с него снежный покров.

На короткий момент ощутил себя мародёром. Скверное чувство. Духи, с которыми этот шаман общался, этого бы не одобрили. Но разве я мог рисковать человеческой жизнью?

Нет. Ни в коем слу…

Мои жилы будто заледенели. Не от холода. А от того, что я увидел перед собой.

Следы. Отпечатки лап, которые можно было принять за собачьи. Их начало засыпать снегом, но тот, кто их оставил, проходил здесь меньше минуты назад.

Волки.

Они пришли на запах крови.