Shaman King: Дайте тишины

Глава 1

Вот так всегда

Тьма или же тень? А может, мрак? Да, именно он - мрак царил в огромном тронном зале старого каменного замка. Хотя сейчас он напоминал скорее не замок, а старую развалину, забытую и людьми, и богами. Трон, разрубленный пополам, торчал из каменного пола, как гнилой зуб. Красные ковры, некогда расстеленные по всей длине зала, превратились в обгорелые тряпки, разбросанные среди обломков колонн. Дыры в стенах и крыше впускали порывы холодного ветра, а вместе с ними - запах мокрой земли и дыма от пожаров, что ещё догорали где-то за стенами.

Атмосферу дополняла загробная тишина, но она была мгновенно убита дождём, хлынувшим большими каплями через дыры в потолке. Прогремел раскат грома, и на мгновение зал осветился, явив два силуэта.

Рыцарь в тёмных доспехах стоял на коленях, опираясь обеими руками на меч, воткнутый в каменный пол. Обугленный шлем, что валялся неподалёку, уже не прикрывал голову, и длинные серебристо-белые волосы свисали вниз, слипшись от воды и чего-то более тёмного. Сион Астал. Король Роланда. Человек, взваливший на свои плечи грехи целого континента, сейчас выглядел так, будто эти грехи наконец раздавили его.

Напротив рыцаря, на холодном мраморе, лежал парень лет двадцати. Чёрные волосы вкупе с одеждой того же цвета сливались с темнотой, делая его почти незаметным. Его можно было бы принять за часть разгромленного интерьера, если бы не ярко светящаяся конструкция в каждом из его глаз: пятиконечная синяя звезда, вокруг которой вращались в противоположные стороны два рунических круга. Альфа Стигма - глаза, способные анализировать и копировать любую магию. Проклятие, превращавшее своих носителей в безумных чудовищ. И единственный инструмент, которым этот ленивый, вечно недовольный парень раз за разом спасал мир, не попросив за это даже миски данго.

Под ним расплывалась лужа алой крови. Она уже добралась до обломков трона, впитываясь в древний камень.

Но где-то снаружи зала послышались быстрые шаги, и огромная дверь с тяжёлым скрипом открылась. Свет факелов хлынул в помещение, безжалостно осветив всю картину: кровь, руины, стоящего на коленях короля и неподвижное тело на полу.

В дверях стояла высокая стройная девушка. Светлые волосы, синие глаза, прекрасная фигура - Феррис Эрис выглядела так, будто могла бы пленить любого. Если бы не сбитое дыхание, кровь на лезвии её меча и тот дикий, животный ужас, который медленно заполнял её лицо по мере того, как глаза находили одну деталь за другой. Рыцарь на коленях - облегчение.

Лужа крови и Тело в этой луже -ужас осознания.

Меч упал на мраморный пол с противным лязгом. Её ноги подкосились.

- Райнер! - крик заглушил даже шум дождя.

Она подбежала к нему, упала на колени, приподняла его голову, положила ладонь ему на грудь. Пальцы мгновенно погрузились в густую, тёплую жидкость. Феррис посмотрела на свою руку - алую до самого запястья - и её зрачки расширились. Она моргнула, раз, другой, словно пыталась заставить реальность передумать. Словно если посмотреть ещё раз, кровь окажется просто дождевой водой.

Не оказалась.

Пятиугольные звёзды в глазах Райнера прекратили созерцание дырявого потолка и плавно опустились, взглянув на лицо блондинки. Потом - на тёмного рыцаря. На лице Райнера появилась вымученная улыбка. Та самая, знакомая, невыносимая - улыбка человека, который даже при смерти умудряется выглядеть так, будто прикидывает, нельзя ли как-нибудь откосить от умирания.

Он глубоко вдохнул. Из его уст вырвались слегка хриплые слова:

- Эй, король-трудоголик.

Сион поднял голову. На его лице виднелась глубокая печаль. Пальцы на рукояти меча дрожали. Дождь стекал по его щекам, и нельзя было разобрать, вода это или слёзы.

- Отлично поработал, вот только… за сверхурочные я не буду платить, так что…

- Хватит… - голос Сиона треснул. Эта повседневная атмосфера, которую Райнер создавал даже сейчас. Шутки, лень, притворная беспечность - убивала хуже любого меча. Потому что за маской клоуна лежал истекающий кровью человек, и все в этом зале это знали. - Прошу…

- Ну что ты, не всё так плохо… - Райнер перевёл взгляд на Феррис. Её кулаки дрожали. На мгновение ему привиделся поднятый кулак - привычный жест, которым она «воспитывала» его за каждую попытку улизнуть от работы. Но это было лишь видение. Воспоминание о тех узах, что он разорвал собственными руками. - Разве не этого ты всегда хотел? Мир без Безумного Демона, без проклятых глаз, без…

- Нет, - Сион отрезал. - Определённо не этого.

- Ну надо же, - Райнер улыбнулся шире, но удержать маску до конца не получилось. Тело отказывало. Улыбка дрогнула и стала тем, чем была на самом деле - гримасой боли. - Такой большой, а всё ещё грезишь…

- Разве с твоей силой… Ты мог бы… - на лице Сиона проступил гнев, горячий и беспомощный, но он тут же погас, как спичка под дождём. Он знал ответ.

- Ты ведь прекрасно знаешь, сколько можно удержать кровавыми руками, - Райнер произнёс это тихо, без упрёка. Как факт. Сион скрипнул зубами и снова уставился в пол. Он был прав. Такими руками можно было удержать всё что угодно, кроме желанного. Но даже так путь, который Райнер выбрал… - Может, в кои-то веки наступит дрянной, кривой, несовершенный мир. Так что вот тебе последнее желание Короля Демонов.

- Райнер… - Феррис выкрикнула его имя, но он продолжил, несмотря на дрожь и боль:

- Сохрани его. Оборви этот круг вместо меня, Сион.

Повисла тишина. Только дождь и хриплое дыхание умирающего.

Такова была правда: сколь бы силён ни был Райнер Лют, прекратить безумие этого мира, вечный цикл героев, демонов и жертв он не мог. Вернее, мог, но цена была слишком высока. Цена, которую он не был готов заплатить, потому что эта цена имела имена и лица. Единственное, что он мог, это убрать с доски самую опасную фигуру. Себя.

- Думаешь, твои действия, Сион всё-таки не сдержался. Его голос эхом прошёлся по залу, подобно удару грома. В отличие от него Райнер был спокоен. Спокойствием человека, который уже всё решил.

- Может быть и нет. Но этот континент наконец-то объединился. Перед лицом угрозы даже упёртый король Гастарка пошёл на уступки. Серьёзно, я опять сделал всю работу. Всё, что тебе осталось продлить мир. Всего-то. Это станет твоим искуплением,

Сион сжал рукоять меча до кожного скрипа. Он был совсем другого мнения. Этот грех нельзя было искупить ничем.

- Ах, и ещё кое-что. Если появится возможность, ну, прям самая маленькая…

Он замолчал на секунду, и в этой паузе было что-то настолько человеческое, настолько детское, что у Сиона перехватило дыхание.

- …создай Королевство Послеобеденного Сна.

Сион закрыл глаза. Его плечи дрогнули.

- Прошу, голос раздался не от него. Сверху. Тёплая капля упала на лицо Райнера. Потом ещё одна. И ещё. Подняв угасающий взгляд, он увидел, пожалуй, самую красивую картину в своей жизни красоту, которую не смог бы передать ни один художник. Феррис плакала. Её слёзы падали на его лицо, горячие, обжигающие, живые. В её глазах отражались и отчаяние, и ярость, и что-то такое, от чего у Райнера перехватило дыхание, хотя дышать ему осталось совсем немного.

- Не надо, Райнер, ты ведь обещал мне, Почему? Почему ты не можешь хотя бы раз сдержать ничтожное обещание? Я, я ведь убью тебя…

Он улыбнулся внутри, но приложил последние силы, чтобы эта улыбка не показалась на лице. Несмотря на заплаканное лицо, она была прекрасна. Намного красивее, чем при первой встрече, когда она смотрела на него с брезгливым превосходством. Сейчас она плакала - и плакала из-за него. Из-за ленивого, бесполезного, вечно ноющего проклятого монстра. Почему-то даже при смерти это делало его чертовски счастливым.

Синие звёзды Альфа Стигмы не отражали эмоций - они просто анализировали, считывали, раскладывали мир на формулы. Но её взгляд, её чувства просачивались куда глубже любого магического анализа.

- Дура, сказал он. И впрямь считал её идиоткой. Ибо она умудрилась полюбить именно его - единственного человека во всём мире, у которого не было будущего

- Пора бы тебе понять, что я никогда не сдерживаю свои обещания…

- Нет! Феррис замотала головой так отчаянно, что золотые локоны хлестнули его по лицу. Будто её слова и впрямь могли что-то изменить. - Хотя бы один проклятый раз не засыпай, Прошу, не засыпай. Только не сейчас. Ты, ты нужен мне…

Но ответа не последовало.

Холодное тело обмякло. Проклятая синяя звезда угасла медленно, как догорающая свеча, оставив после себя лишь карие глаза, покрытые пеленой смерти. Безумный Демон пал. Навеки исчезнув из этого мира. Навеки исчезнув из её жизни.

Феррис всё ещё смотрела в его глаза. Всё ещё надеялась. Но с каждой секундой реальность всё больше брала своё, и с каждой ударом сердца его смерть всё сильнее становилась фактом. В какой-то момент огромные капли дождя на её щеках обратились в ручейки. Это был не дождь. Определённо не он. Обнимая тело того, кого она любила, Феррис Эрис просто рыдала от осознания, что тепла её тела недостаточно, чтобы заново согреть человека, ради которого она готова была разрубить весь мир пополам.

А дождь всё шёл. И равнодушно смывал кровь с мраморного пола.

***

Сознание потихоньку прояснялось. Или правильнее было сказать - зарождалось заново? Райнер не был уверен. Он не был уверен ни в чём, кроме того, что мёртвые люди не должны что-либо осознавать, а значит, что-то пошло не так. Как обычно.

Перед ним предстала картина, от которой он, будь у него челюсть, уронил бы её на пол.

Разноцветный вихрь невообразимых размеров вращался с медленной, величественной неотвратимостью. Он был похож на водоворот - но не водяной, а сотканный из тумана, света и чего-то, чему Райнер не мог подобрать слова. Скопления слабого тумана, бледно-белые, ярко-жёлтые, красные, тёмно-фиолетовые дрейфовали к центру, и, оказавшись там, словно растворялись. Не уничтожались, а именно растворялись, как капля чернил в воде, становясь частью чего-то неизмеримо большего.

Однако Райнера быстро отвлекли от созерцания более насущные проблемы. А именно, полное отсутствие ощущений. Ни времени, ни веса, ни температуры, ни запаха, ни боли. Последнее, впрочем, было приятной переменой.

Когда он поднёс руку к лицу, жест чисто рефлекторный, его осенило. Сейчас он сам напоминал человека лишь по форме. Тело было скоплением чёрно-белого тумана, из которого выглядывали две пятиконечные звезды его глаза, его проклятие, единственное, что, судя по всему, пережило смерть вместе с ним.

«Ясно. Значит, то, что я вижу, это что-то вроде потока душ. Туман, сами души. А вихрь…»

Он напряг зрение. Пентальфы засияли ярче, Альфа Стигма работала даже здесь, даже после смерти, потому что, видимо, даже загробный мир не мог заставить эти проклятые глаза выключиться. Формулы, структуры, потоки энергии проступили перед ним, как чертёж, и то, что он увидел, заставило его замереть.

Вихрь был не просто потоком. Он был живым. Осознающим. Каждая душа, попадавшая внутрь, не просто исчезала она возвращалась к чему-то. К источнику. Райнер видел, как тусклые души людей, яркие души воинов и тёмные души демонов одинаково мирно вливались в центр, теряя форму, имена и память, но не исчезая. Они становились частью целого. Целого, которое было настолько огромным, что Альфа Стигма способная расшифровать любую магическую конструкцию в его родном мире - выдавала лишь одно: «Ошибка. Объект превышает допустимый масштаб анализа.»

«Ну здорово. Даже мои глаза сдались. Это что-то вроде бога? Нет. Больше, чем бог. Боги в моём мире были всего лишь могущественными идиотами с манией величия. Это другое. Это сама основа.»

Он смотрел на вихрь с чувством, которое с трудом мог определить. Не страх. Не восхищение. Что-то среднее. Что-то похожее на ощущение человека, который всю жизнь считал себя неплохим пловцом, а потом впервые увидел океан.

И тут его снова осенило на этот раз менее приятно. Он стоял на месте. Просто стоял, неподвижно, в то время как тысячи душ вокруг него плавно дрейфовали к центру вихря. Его не засасывало. Туман других душ обтекал его, как вода обтекает камень в ручье. Он был слишком плотным. Слишком тяжёлым. Слишком другим. Его душа была закалена магией другого мира, обожжена Альфа Стигмой, сплавлена с чем-то древним и тёмным, и поток, предназначенный для обычных душ этого мира, просто не знал, что с ним делать.

«Отлично. Я даже умереть нормально не могу. Застрял между мирами, как посылка, которую забыли на почте.»

Он попытался двинуться безрезультатно. Попытался расслабиться и «отпустить себя», как делали другие души вокруг тело (или то, что от него осталось) отказалось. Альфа Стигма цеплялась за существование с упорством клеща. Она не хотела растворяться. Она не умела растворяться. Она была создана для единственных целей: анализировать, сохранять, помнить, уничтожать. Забвение было ей чуждо.

«Ну и что теперь? Вечность стоять тут и смотреть, как мимо проплывают мертвяки? Это даже хуже, чем дежурство в разведке Роланда. По крайней мере, там давали хлеб.»

Это было странное ощущение. Не взгляд, у вихря не было глаз. Не голос, у него не было рта. Но что-то неизмеримо огромное и неизмеримо спокойное повернулось в его сторону. Как спящий великан, почувствовавший муху на своём носу. Не злость. Не угроза. Просто фиксация. Вселенная заметила аномалию.

И прежде, чем Райнер успел сказать «нет, спасибо, мне и тут хорошо, я подожду следующий рейс», невидимая сила подхватила его и швырнула вниз.

-Вот же, было единственным, что он успел подумать.

Скорость была чудовищной. Если бы у него было тело, его бы размазало по стенкам бытия, как масло по горячей сковородке. Мимо проносились смазанные полосы света чужие реальности, чужие миры, каждый со своими законами, своими войнами, своими идиотами на тронах. Он видел их Альфа Стигмой - мельком, обрывками, и каждый был другим. Другая физика. Другая магия. Другие правила.

Он падал.

Не в вихрь, мимо него. Сквозь него. Через какую-то изнанку реальности, где не было ни верха, ни низа, а было только направление: вперёд. Или вниз. Или внутрь. Слова теряли смысл.

«Я просто хотел поспать. Просто. Поспать. Это что, так много? Я спас ваш дрянной мир, я умер красивой и героической смертью ладно, не очень красивой, я лежал в луже крови и нёс чушь, но всё же. Я заслужил покой. Вечный, тихий, скучный покой. С подушкой. И одеялом. И чтобы никто не будил. Отстаньте от меня, ну пожалуйста!»

Вселенная или что бы это ни было проигнорировала его протест с олимпийским спокойствием.

Удар. Вспышка. Темнота, потом свет, потом снова темнота - на этот раз тёплая и тесная.

А потом боль.

Холодный, резкий воздух ударил по мокрой коже. Лёгкие маленькие, узкие, непривычно тесные обожгло кислородом, который ворвался внутрь с первым вдохом. Звуки обрушились лавиной: писк медицинских мониторов, шуршание ткани, громкие возбуждённые голоса на незнакомом языке.

Райнер попытался открыть глаза. Веки казались свинцовыми.

«Где я? Ад? Рай? Или, что хуже всего опять на работе?»

Он с трудом разлепил глаза. Мир был размытым, акварельным пятном яркого света и цветных клякс. Он попытался поднять руку, чтобы закрыться от слепящей лампы над головой. Перед его лицом проплыла крошечная, розовая, сжатая в кулачок ручка.

Время остановилось.

«Нет. Нет-нет-нет. Пожалуйста, нет. Младенец? Я младенец?»

Паника поднялась внутри холодным, удушающим комом. Он вспомнил своё первое детство. Вспомнил глаза родителей настоящих, прошлых, полные страха. Шёпот за спиной: «Монстр». «Проклятый». «Дьявольское отродье». Он вспомнил, как его отдали в приют магов, потому что боялись держать дома. Как мальчишки на учебном полигоне называли его «глазастым уродом». Как единственные, кто не отшатнулся от него, оказались мёртвый трудоголик на троне и девушка с мечом, которая выражала привязанность исключительно кулаками.

Инстинктивно, по старой привычке солдата, которая не умирает даже после смерти и перерождения, он потянулся внутрь себя. Проверить арсенал.

Альфа Стигма была на месте. Не исчезла. Не ослабла. Она спала в его новой крови, свернувшись, как дракон, древняя, могучая, голодная. Его проклятие, его сила, его крест всё при нём. И он знал: сейчас, в момент стресса, в его младенческих зрачках мерцает алый геометрический узор. Слабо, но различимо для любого, кто посмотрит.

«Сейчас они увидят, подумал Райнер, сжимаясь в комок. Посмотрят мне в глаза. Увидят что-то не то. И начнут кричать. И потом клетка. Эксперименты. Или просто выбросят, как сломанную игрушку. Как в прошлый раз.»

Чьи-то руки подхватили его. Большие, сильные, но невероятно осторожные. Его завернули в мягкую сухую ткань. Райнер напрягся всем своим крошечным телом, ожидая крика ужаса, отвращения, удара.

Вместо этого раздался голос. Женский. Тихий. Хриплый от усталости. Но настолько тёплый, что Райнер на мгновение забыл, как дышать.

- Посмотри на него, дорогой. Он открыл глазки.

- Ого! мужской голос, полный искреннего, почти детского восторга. -Ты видела? У него такой осмысленный взгляд! И цвет какой необычный, глубокий цвет. Как старое вино или закат.

Мир немного сфокусировался. Над ним склонились два лица. Женщина с мокрыми от пота волосами, прилипшими ко лбу, и улыбкой, от которой хотелось жить. Мужчина в очках, который смотрел на него так, словно Райнер был самой важной вещью во вселенной.

Никакого страха. Ни капли отвращения. Они видели его глаза. Видели то самое мерцание, от которого в прошлой жизни люди шарахались, как от чумного. Но эти двое видели только своего ребёнка.

- Привет, малыш, прошептала мать, касаясь кончиком пальца его щеки. - Мы так тебя ждали. Добро пожаловать.

Что-то сломалось внутри Райнера. Не кость и не магия. Что-то более глубокое. Та стена, которую он строил вокруг себя годами слой за слоем, предательство за предательством, треснула. И через трещину хлынуло тепло. Чужое, незаслуженное, безусловное тепло, от которого Альфа Стигма в его глазах дрогнула и замерцала мягче не алым предупреждением, а тёплым, медным отблеском. Как камин зимним вечером.

Одинокий Демон древняя сущность, дремавшая в глубине его души так давно, что Райнер уже забыл, была ли она вообще отдельной от него, лениво шевельнулась. Обычно она просыпалась от злости, боли или страха. Но сейчас, Демон не зарычал. Он замер. Прислушался к чему-то. И медленно, неуверенно свернулся обратно.

«Они не боятся, подумал Райнер. Мысль была такой чужой, такой невозможной, что он мысленно повторил её дважды, чтобы убедиться. Они рады мне. Просто так. Не за силу. Не за глаза. Не потому, что я полезен. А просто потому, что я есть.»

Его кулачки разжались. Он не заметил, когда сжал их.

- Как мы его назовём? - тихо спросил отец, поправляя очки. - Мы думали об имени Райнер, в честь дедушки, но глядя на него сейчас, мне кажется, это имя слишком тяжёлое для такого крохи. Ему нужно что-то лёгкое. Что-то, с чего всё начинается.

«Райнер», эхом отозвалось в его голове. Вселенная определённо издевалась.

Мать посмотрела в его глаза тёмные, глубокие, с медленно угасающим алым мерцанием. Она молчала долго. А потом улыбнулась.

- Сэй. Его зовут Сэй.

- Сэй? Как звезда? Или как святой?

- Как тишина. Абсолютное спокойствие. Пусть его жизнь будет мирной. Пусть ему не придётся бороться.

«Сэй. Тишина.»

Это было иронично. Это было жестоко. И это было идеально. Безумный Демон, Король Демонов, проклятый носитель Альфа Стигмы, человек, чья жизнь была непрекращающимся кошмаром из крови, предательства и войны, получил имя, означающее абсолютный покой. Райнер Лют остался там, в разрушенном замке, в луже собственной крови, в объятиях плачущей девушки. Здесь родился Сэй Амане.

Он зевнул. Широко, беззубо, сладко.

«Бл*дь, я ведь просто хотел поспать, а в итоге, как всегда, куча проблем: умер, подцепил какую-то космическую пересадку, переродился и открыл глаза в непонятном месте. Ладно. Сэй так Сэй. Принимаю. Но с одним условием: никаких войн. Никаких героев. Никаких проклятых циклов и пророчеств. Я буду спать, есть и быть самым бесполезным младенцем в истории. А разобраться во всём этом бреде только после отдыха.»

И под тихий шёпот двух людей, которые зачем-то решили его любить, Сэй Амане бывший Райнер Лют, бывший Безумный Демон, бывший спаситель мира, а ныне совершенно обычный новорождённый принял единственно верное решение.

Он заснул.