Шами Метеор

Иногда утро в лесничестве начиналось с грохота. Машину кто не так поставил, патроны проверял… Но сейчас… Асмаловский как раз заваривал чай, когда земля вздрогнула, а вдалеке, за лесом, взметнулся столб чёрного дыма. Егерь выронил кружку, схватил бинокль и выбежал на крыльцо. Сомнений не было — где-то в чаще, километрах в пяти, что-то упало. Самолёт?

— Егор! — заорал Николай Иваныч в рацию. — Тревога! Падение воздушного судна! Бери аптечку, огнетушители, выезжаем!

Через десять минут «Нива» уже неслась по лесной дороге, подпрыгивая на корнях и ухабах. Асмаловский сидел за рулём, стиснув зубы, Егор на пассажирском судорожно сжимал рацию, пытаясь вызвать спасателей. Сигнал пропадал, лес глушил.

Дым становился всё ближе. Когда они наконец добрались до места, картина открылась жуткая. Небольшой частный самолёт, без опознавательных знаков, врезался в верхушки сосен и рухнул на землю, пропахав поляну. Фюзеляж был разорван, крылья оторваны, повсюду валялись обломки. Горело не сильно — видимо, топливо вытекло при ударе, но пожара не случилось.

— Есть выжившие? — крикнул Асмаловский, перебегая от дерева к дереву.

Егеря обыскали всё вокруг. Пилотская кабина была смята в лепёшку, внутри — два тела, без признаков жизни. Больше никого. Ни пассажиров, ни документов, ни груза, ничего, кроме обломков и… странного звука.

— Слышишь? — остановился Егор.

Где-то среди искореженного металла раздавалось тонкое, жалобное блеяние. Мужчины бросились на звук и нашли. За перевёрнутым креслом, в клетке из толстых прутьев, сидел козлёнок. Маленький, с длинными, почти как у зайца, ушами, круглой мордочкой и шкурой белого цвета, густо усеянной коричневыми пятнами, как у далматинца. Детеныш дрожал, смотрел на людей огромными испуганными глазами и жалобно блеял.

— Живой! — Егор уже подбирался к клетке, пытаясь открыть дверцу. — Крепкая, зараза… Клещами надо.

Асмаловский огляделся, нашёл обломок трубы, и через минуту они вдвоём взломали клетку. Козлёнок выбрался, шатаясь на нетвёрдых ногах, и сразу ткнулся мордочкой в ногу Асмаловского, будто ища защиты.

— Тихо, тихо, — бормотал егерь, ощупывая его на предмет повреждений. — Цел, вроде. Только испуган. Откуда ты тут взялся, чудо пятнистое?

— Самолёт без опознавательных, — мрачно заметил Егор. — Контрабанда, наверное. Животных везли. Интересно, где остальные?

Егеря обошли место крушения ещё раз, но других клеток не нашли. Только этот козлёнок. И два мёртвых пилота, которых уже накрыли чехлами, дожидаясь приезда следственной группы.

— Забираем его, — решил Асмаловский. — Не оставлять же здесь. Пустышкин разберётся, что за порода.

Через два часа егеря уже были на ферме у Василия. Пустышкин, увидев козлёнка, присвистнул и долго разглядывал его со всех сторон, почёсывая затылок.

— Ну, Николай Иваныч, — сказал он наконец, — мне часто таких зверей понавозят… нутрий, оленей, выдр, а теперь вот это. Это же кипрская шами!

— Кто? — не понял Асмаловский.

— Шами. Кипрская порода коз. Редкая, очень редкая. Я только в журналах видел. Шерсть белая с коричневыми пятнами, уши длинные, морда круглая, характер спокойный. Их на Кипре разводят, в основном для молока. А этот — чистокровный, судя по окрасу. И клеймо вон, на ухе, видишь?

Асмаловский присмотрелся — на правом ухе козлёнка действительно была маленькая татуировка, какие ставят заводчики племенным животным.

— Контрабанда, — кивнул Егор. — Значит, везли нелегально. Из Кипра, скорее всего.

— А кто вез? — спросил Пустышкин.

— Пилоты мёртвые. Документов при них не нашли. Самолёт без номеров. Следы ведут на юг, но это всё, что мы знаем. Полиция разбирается…

— И как его назовём? — улыбнулся Пустышкин, глядя на козлёнка, который уже освоился, пил молоко из миски и довольно помахивал хвостиком.

— Метеор, — неожиданно предложил Асмаловский. — С неба упал. Как метеорит. Только живой.

— Метеор, — повторил Пустышкин. — Хорошее имя. Будешь Метеором, козлик.

Козлёнок, услышав своё имя, поднял голову, посмотрел на людей своими желтыми глазами и коротко, одобрительно блекнул.

— Нравится, — засмеялся Егор.

Метеор быстро освоился на ферме. Козлик оказался удивительно умным и контактным — бегал за Пустышкиным хвостиком, играл с козлятами, но больше всего привязался к Биббе и Боббе, двум ручным оленихам. Самки приняли его в своё общество, и Метеор часами лежал рядом с ними, греясь на солнышке. Странный ушастый козел и ручные оленихи образовали трио.

Асмаловский тем временем занимался своей работой. Приехали следователи, опознали пилотов — те оказались гражданами одной из ближневосточных стран, давно в розыске за контрабанду. После рассказа о козленке с Кипра выяснилось, что и самолёт летел с Кипра, вёз груз редких животных для частного зоопарка в Подмосковье. Кроме козлёнка, на борту были ещё клетки, но они, видимо, разбились при падении… Метеор выжил чудом.

— Кипрские бандиты, — резюмировал Асмаловский, рассказывая Пустышкину новости. — Перевозили контрабанду, нелегально, без документов. Самолёт старый, пилоты — уголовники. Никто их искать не будет, разве что заказчик, но он, скорее всего, тоже в розыске.

— А Метеор? — спросил Пустышкин.

— А Метеор теперь твой. По закону, если хозяин не объявится в течение полугода, животное переходит в собственность нашедшего. Но он не объявится — кому охота светиться с контрабандой?

Так Метеор остался на ферме насовсем. Он вырос в красивого, статного козла с длинной, шелковистой шерстью, покрытой идеальными коричневыми пятнами. Уши у него были такие длинные, что иногда, когда он бежал, они развевались, как флаги. Характер у Метеора был золотой — он никого не бодал, со всеми дружил, а особенно любил, когда его гладили по голове и чесали за ушами.

Иногда, глядя на него, Асмаловский вспоминал тот день — грохот, дым, жалобное блеяние среди обломков. И думал: «Вот ведь как бывает. Из такой беды — такое счастье». И гладил Метеора по пятнистой спине.

— Метеор, — говорил егерь. — С неба упал. Теперь на земле живёт. И хорошо живёт.

Козёл согласно кивал и продолжал жевать сено. А за окном гулял ветер, шумел лес, и где-то там, за горизонтом, лежал далёкий Кипр, о котором Метеор, наверное, ничего не помнил. Да и не нужно ему было помнить. У него теперь был свой дом. И свои люди. И своё имя — Метеор, упавший с неба.