Шанс на правильный выбор

Я неохотно открыла глаза под непривычный шум дождя. Ясная ночь, окружавшая замок, была неизменна. Когда-то меня пленял чарующий вид ночного неба усыпанного звёздами величиною с кулак и белоснежной полной луны. Сияние светил было столь сильным, что, гуляя по саду, мне никогда не приходилось брать с собой лампу. Однако эта ночь длилась столь долго, что я начала скучать по солнечным лучам и и нежной голубизне небосвода. Но рассвет никогда не наступал.

Потянувшись, я плотнее закуталась в пуховое одеяло и неохотно поднялась с кровати. Одеяло нисколько не спасало от холода давно ставшего моим верным спутников в этом замке, но я всё равно не оставляла надежды хоть немного согреться. Хотя не согревало даже пламя, разноцветными всполохами горевшее в камине. Мне часто казалось, что огонь здесь живёт своей собственной жизнью и загорается исключительно по своему желанию. Однако в моих покоях он никогда не потухал, за что я была безмерно благодарна. Правда, не думаю, что заметила бы разницу, если бы он погас.

Поморщившись от сквозняка пробежавшего по босым ногам, я уныло посмотрела на, казавшуюся каждое утро далёкой, дверь ванной комнаты и внутренне приготовилась добежать до заветной двери по узорчатому ковру. А потом ещё пару-тройку шагов до самой ванной, только уже по холодному каменному полу.

В этом и были недостатки замковых апартаментов. Слишком много пространства. Большая гостиная, спальня, внушительных размеров ванная комната, кабинет, балкон. И даже если заставить все эти комнаты бесполезными предметами интерьера, места останется столько, что несколько пар спокойно могли бы станцевать вальс.

Добравшись до ванной, я включила воду и, не дожидаясь пока она наполниться, залезла, подставляя тело под горячие струи. Безмерно радовало, что хоть водопровод в этом ужасном сооружении был проведён и откуда-то бралась горячая вода. Впрочем, такие мелочи на фоне общих странностей мало заботили.

Несмотря на то, что горячая ванна была единственным способом отогреться хотя бы на несколько минут, я ненавидела долго находиться в воде, поэтому как можно быстрее покончив со всеми утренними процедурами, подошла к большому резному шкафу. За двойными дверцами с изображением дивных цветов обнаружились тёплые чёрные брюки, свитер с высоким воротником и удлинённая приталенная куртка с подкладкой из овечьей шерсти, рукава и ворот которой украшал тёмный мех, а вокруг пуговиц вилась сложная серебряная вышивка. Там же обнаружились высокие чёрные сапоги, украшенные тем же мехом, что и куртка. Решив не менять одежду, предложенную шкафом, я привычно скинула длинный тёплый халат прямо на пол. Всё равно где бы я его не оставила, утром он вновь будет висеть в ванной.

Перед тем как отправиться в обеденную, я открыла занимавшие всю стену двойные стеклянные двери балкона, который по размерам больше был похож на террасу, и взглянула на небо. Тяжёлые тучи, переходившие от светло-серого до почти чёрного, полностью закрыли звёзды, клубясь и наплывая друг на друга подобно морским волнам. На каменные плиты балкона падали крупные капли и с музыкальным звоном разбивались, создавая давно забытую мелодию дождя, которой аккомпанировали раскаты грома. Я протянула вперёд руку, ловя прозрачные капли, закрыла глаза и сама не заметила как губы расплылись в слабой улыбке. Наконец-то в этом застывшем месте начали происходить изменения.

***

В обеденный зал я шла неспеша, прикидывая, кого из жителей этого крыла могу застать за трапезой. Помимо меня в замке жило ещё шесть человек. По крайней мере это были те, о ком я знала. С учётом габаритов этого строения, я бы не удивилась окажись, что в какой-нибудь другой его части живёт кто-то ещё.

Внутри жила надежда не встретиться ни с кем и спокойно поесть в благословенном одиночестве. Но, к сожалению, обеденный зал и гостиную, в которой почти постоянно кто-то был, разделяла лишь круглая арка, украшенная лепниной в виде причудливых существ, с туловищами животных и головами людей. Чаще всего в гостиной расположившись на диване заседали Филипп, Артур и Элеонора. Филипп был стройным и неплохо сложенным юношей с вечным блеском в голубо-серых глазах и улыбкой, нисходившей с его губ. На фоне Артура, который был выше его на полголовы и в несколько раз шире в плечах, Филипп смотрелся более гибким и подвижным. Он был из тех людей, кто умел создавать шум одним своим присутствием. Если же Филипп всё-таки открывал рот, то начинал флиртовать, шутить и просто много болтать, что сильно контрастировало с вечно хмурым и молчаливым Артуром, мрачный взгляд серо-зелёных глаз которого вечно заставлял Пьеро сжаться ещё больше обычного.

Элеонора же была последней из нас, кто появилась в замке, но сразу стала неразлучна с этой парочкой. Зеленоглазая обладательница почти белых волос с едва заметным жёлтым отливом, обычно уложенных в пышные завитые локоны, и прекрасных форм в своей любви к противоположному полу ненамного уступала Филиппу. Но в отличии от последнего не казалась столь навязчивой, скорее её характер казался столь же лёгким, как и пузырьки игристого вина в хрустальном бокале.

У меня не было особой причины недолюбливать хоть кого-то из них, но их присутствие рядом меня знатно напрягало. Хотя никто из них не раздражал меня так сильно, как это делала Изабелла. Госпожа Белла, как её прозвали обитатели замка, всегда сохраняла строгий вид и имела просто невероятную тягу к контролю всего и всех. Когда-то она даже пыталась заставить всех есть в одно и тоже время, якобы заботясь о нашем здоровье, но Нора и Филипп красиво увильнули от сего предложения. Мы с Артуром проигнорировали. Пьер, как слабое звено, согласился.

За размышлениями я не заметила, как спустилась по широкой лестнице, застеленной бордовым ковром, в обеденный зал. И стоило мне в него войти, как последняя надежда на одиночество немедленно угасла. За массивным и длинным столом сидел Филипп и неторопливо трапезничал. Его золотистые волосы были распущены и доставали ему до плеч. В сочетании с мягкими чертами лица они делали его внешность чуть женоподобной. Ровно до того момента пока он не собирал волосы в хвост, на его щеках не появлялись очаровательные ямочки, а взгляд не приобретал томные нотки с долей хищности. В такие моменты он становился опасно притягательным.

- Мари! - воскликнул он, улыбаясь. Также кричат слово “Зрители!”, давно ждавшие выступления актёры. Я сделала всё возможное, чтобы не поморщится, поняв, что сбежать уже не смогу. - Я давно тебя не видел.

Он вскочил со своего места, галантно отодвигая стул рядом с собой. Я села, стараясь сделать всё, что бы на моём лице не отразилась вся досада от совместного времяпрепровождения. Филипп тем временем уже схватил колокольчик, стоявший напротив каждого стула, и позвонил.

Двойные двери тут же распахнулись и в обеденный зал вошла кукла. Если не всматриваться, то её вполне можно было принять за миловидную девушку со скромной причёской и равнодушным лицом. В руках она несла поднос с чашечкой чая и тарелкой каши. Кукла приблизилась к столу и неуловимым движением поставила еду передо мной. Наблюдая за ней, я в очередной раз задумалась, как эти существа перемещаются. Под длинной чёрной юбкой нельзя было увидеть ног, но я ни разу не видела, чтобы подол платья колыхался при перемещениях нашей странной прислуги. Не было слышно ни цокота каблучков, ни удара подошвы об каменный пол. Иногда мне казалось, что кукла просто парит над полом, а приносимые ею блюда сами перемещаются на стол.

Эти существа были нашей личной прислугой и, в идеале, находились у каждого в комнате. Они помогали одеваться, выполняли мелкие капризы, заправляли кровати. Куклы редко двигали конечностями, когда на них смотрели, но если и двигались, то удивительно незаметно. Их лица были неподвижны, но глаза казались ужасающе живыми. Мне всегда чудилось, что взгляд этих немигающих глаз неотрывно следит за каждым моим движением. Похожие на живых людей, но ими не являющиеся, они вызывали во мне какое-то глубинное неприятие переходящее в страх. Поэтому, когда я только начала привыкать к жизни в замке, я сделала всё, что бы выставить это создание из моих покоев. По началу кукла пропускала все мои просьбы и уговоры мимо ушей, оставаясь стоять в углу неподвижной статуей. Тогда я попыталась вытащить её насильно, дёргая за руки, но они даже не приподнялись от моих потуг. Как будто я пыталась сдвинуть каменное изваяние. Вынести её у меня тоже не получилось. Тогда, в отчаянии, я выкрикнула, что приказываю ей выйти и никогда не заходить в мои покои, как и всем ей подобным. Услышав слово “приказ”, кукла не меняя сложенного положения рук у себя на животе, поплыла к выходу. Настороженно наблюдая за ней, я застыла, распахнув глаза и боясь что это безучастное создание сейчас развернётся и с всё тем же бесстрастным лицом на меня набросится. От бездушного предмета не может исходить агрессии или злости, но именно эта пустота напрягала. Особенно когда я поняла, что ещё кроме неподвижных складок одежд кажется мне странным. При движении волосы на её голове не шевелились от гулявшего по комнате сквозняка. Даже перемещаясь, она оставалась неподвижной.

Когда дверь за ней закрылась, я осела, прижавшись спиной к стене и ещё долгое время боялась, что кукла ослушается и вернётся в мои покои. Однако этого не произошло. Позже я заметила, что все остальные относились к прислуге куда более спокойно. Или просто смирились. Я слышала, что Пьер пытался когда-то выгнать свою куклу-прислужницу, но быстро сдался.

Дождавшись, когда жуткая служанка покинет обеденный зал, я принялась быстро и лаконично поедать свою кашу. Филипп же неторопливо доедал свой бекон, вымазывая его в остатках желтка. Нам не нужно было говорить, что мы хотим съесть. Замок сам знал наши желания и исполнял их. Но откуда бралась эта еда мне было неизвестно. Даже изучив большую, как мне кажется, часть замка, я так и не нашла кухни. Впрочем, в месте, где одежда сама по себе появляется в шкафу, мебель никогда не покрывается пылью, а камины загораются разноцветным пламенем, удивляться отсутствию кухни было глупо.

- Наша дорогая госпожа Белла собирается сегодня вновь провести собрание. На этот раз из-за внезапного изменения погоды, - завёл разговор Филипп, отрезая ещё один кусок яичницы. Было удивительно как за медовыми интонациями и невинным видом ему удавалось скрывать бездонную порцию ехидства и так и не появившуюся на его губах усмешку. - Честно говоря, меня почти восхищает её неиссякаемое упорство. Но в этот раз, думаю, тебе тоже стоит прийти, милая Мари.

Я приподняла бровь в немом вопросе и наконец подняла голову от своей тарелки. Филипп, которому наконец удалось поймать мой взгляд, оживился, продолжая вещать сладким голосом, полным заботы.

- Ты слишком много времени проводишь в одиночестве. Тебе стоит хоть иногда отдыхать со всеми. Хотя, разумеется, отдохнуть у нас получиться только когда строгая Белла в очередной раз удалиться в расстроенных чувствах, - он кокетливо подмигнул, предпочитая полностью игнорировать моё безразличие. Он продолжил смотреть в мои глаза проникновенным взглядом пока мне это не надоело и я не опустила голову вновь уделяя всё своё внимание каше. Филипп продолжил говорить уже более серьёзным тоном. - Но в этот раз и правда может произойти что-то интересное на собрании. Изабелла собирается привести нашего повелителя птиц.

Я заинтересованно подняла голову, успев заметить как Филипп старательно прячет недовольство. Таинственный молодой человек никогда не нравился Филиппу, любившему всеобщее внимание. Однако заметив, что мой интерес к разговору вернулся, златовласый очаровательно улыбнулся.

- Я честно не знаю, как она собирается это сделать. Ведь он ни разу не проявлял интерес к нашим собраниям. Впрочем, вы с ним в этом похожи, дорогая Мари.

В этом мой собеседник был прав. Изабелла довольно часто проводила собрания с тех пор как здесь появилась. К счастью, она поселилась здесь незадолго до Норы, но даже несмотря на столь непродолжительное наше с ней проживание под одной крышей, Белла умудрилась порядком меня достать этими бесполезными встречами. Первую она провела почти сразу как попала сюда. В этом её поддержали Пьер, Филипп и Артур. Тогда она постучалась в мою дверь и весьма вежливо попросила прийти, что бы всем вместе обсудить сложившуюся ситуацию. На собрании после долгого вступления она провозгласила очевидный факт того, что никто не помнит, как попал в замок. Дождавшись одобрительных кивков, она заявила, что нам нужно изучить всё строение. Тогда, глядя на её ликующее и самодовольное лицо, я невольно задалась вопросом правда ли она решила, что никто не додумался до этого раньше? Филипп видимо подумал о том же, поэтому мягко, как неразумному ребёнку, начал объяснять ей в чём проблема подобного предложения.

- Видите ли, милая Изабелла, - услышав подобное обращение девушка состроила недовольное лицо и плотнее сжала и без того тонкие губы, при этом как бы невзначай закрывая пылающие уши каштановыми волосами. Филипп сделал вид, что не заметил этого, но на миг его улыбка стала пренебрежительно-ехидной. - Этот замок полон опасностей. Мы с Артуром как-то попытались выйти из этого крыла и исследовать здание, но столкнулись с живыми доспехами. Если бы не умение Артура обращаться с мечом, то мы бы не выжили.

Изабелла недовольно прикусила нижнюю губу, скрывая страх в глубине своих больших мутно-зелёных глаз с вкраплениями кари. Они были единственным, что сглаживало остроту линий её лица.

- И это самое безобидное из того, что там обитает, - продолжил Филипп, явно наслаждаясь нарастающим ужасом собеседницы. - Тот юноша в чёрном говорил, чем дальше в глубь замка, тем ужаснее твари.

- Юноша в чёрном? - переспросила Белла.

- Он попал сюда первым, - тихо сказал Пьеро, не решавшийся до этого влезать в разговор. - Но он не очень общительный.

С тех пор Изабелла занималась ровно двумя делами: разыскивала юношу в чёрном и искала что-то в библиотеке. Самой маленькой библиотеке замка, насколько мне известно, но единственной в жилом крыле. Ещё она постоянно устраивала собрания, на которых я очень скоро перестала появляться. Тогда госпожа Белла вновь постучалась в мои апартаменты. Я не стала приглашать её в свои покои, а просто устало смотрела на неё лишь слегка приоткрыв дверь.

- Не красиво держать гостей на пороге, - недовольно поджав губы заявила Изабелла. Я кивнула, соглашаясь с её словами, и вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Увидев это, Белла ещё плотнее сжала губы, демонстрируя всю глубину своего недовольства, возникавшего всякий раз, когда что-то происходило вопреки её желаниям. Я лишь усмехнулась про себя. В моих покоях не было ничего интересного, но пускать эту особу туда мне абсолютно не хотелось.

- Все уже собрались, а Вы не идёте, - я кивнула, подтверждая очевидный факт. - Может Вы и считаете наши встречи бесполезными, но Вы и сами не вносите никакого вклада! Никогда не принимаете участие в обсуждениях, молчите и сидите в своей комнате дни на пролёт, пока я пытаюсь найти хоть какое-то решение!

На этом момента она драматично вздохнула, как-будто на её хрупких острых плечах лежала забота обо всех печалях мира. Однако я не оценила её игру в одинокую спасительницу и просто закрыла дверь перед её носом, на всякий случай заперев её на ключ. Вместо бессмысленных разговоров с Изабеллой я предпочитала вернуться в свой кабинет и дополнить карты замка.

- Неужели госпожа Белла нашла его покои? Мы ведь до сих пор не знаем, где он живёт, - вырвал меня из моих мыслей голос Филиппа. Кажется, он уже какое-то время рассуждал о Изабелле и её собраниях, но заметив, что я его не слушаю, Филипп слегка изменил интонации в голосе, добавив в них разных эмоций и чуть громче произнося начало предложения. После живой, но ровной речи, такие перемены невольно заставляли к нему прислушаться. Однако мой интерес быстро вернулся к еде. Не было ни малейшего желания говорить, что мне прекрасно известно, где живёт Юноша в чёрном. Иначе пришлось бы рассказывать, что узнала я об этом, когда тащила раненого молодого человека в его покои.

Наконец расправившись с едой я встала, собираясь покинуть зал, но Филипп явно не собирался так быстро меня отпускать.

- Постой, Мари, - он поспешно схватил меня за запястье и тут же вернул на лицо свою обворожительную улыбку. - Может задержишься? Ты здесь дольше меня и Артура, но даже Пьер о тебе ничего не знает. Давай, наконец, познакомимся поближе. Наверное, невероятно тяжело постоянно быть одной, да ещё и в подобном месте, - он проникновенно заглянул мне в глаза всем своим видом выражая понимание и желание поддержать. Его большой палец мягко и успокаивающе поглаживал мою ладонь. Он явно хотел продолжить в том же духе, но я скептически выгнула бровь, вырвала руку и быстрым шагом покинула обеденный зал, не обращая внимание на кашель за своей спиной.

Когда Филипп только появился, я не могла не восхититься его обаятельностью. Он умел располагать к себе людей, окутывая их своим очарованием, как паук, сплетающий кокон вокруг жертвы. На самом деле, сначала я тоже оказалась в его паутине, но, в силу своей не любви к общению, оставалась в стороне. Но была ещё одна причина, заставлявшая держаться от него подальше. Как бы он не лучился заботой и теплом, глаза Филиппа оставались пустыми. Вскоре я поняла, что предчувствие меня не обмануло.

Филиппу было важно, чтобы его любили и восхваляли. Однако когда люди начинали смотреть на него с теплотой, в поведении златовласого красавца появлялась надменность или даже пренебрежение. Его дружелюбие не исчезало окончательно, но становилось очевидно наигранным. С теми, кто был слабее или глупее, как Пьеро и Изабелла, Филипп обращался как с игрушками. С теми, кто мог дать достойный отпор, он вёл себя как старый, закадычный друг, злословя за спиной. Что касалось отношений с девушками, то они были для него не более, чем способом в очередной раз убедиться в собственной неотразимости.

Поняв это, я старалась избегать его, пытаясь не показывать всю глубину своей неприязни при встрече. Филипп же продолжал попытки со мной сблизиться при каждой возможности.

Вернувшись в свои покои я стремительно прошла в кабинет. Большое помещение с внушительны окном и письменным столом изначально было почти пустым. Но вскоре полки стали заполняться разными предметами и книгами, а на столе возникало всё больше бумаг. Я подошла к ним, намереваясь продолжить свои неумелые чертежи замка, дополнив их найденной до сна новой комнатой.