Шанс на спасение

У меня простая работа. Четыре раза в неделю меня привозят в центр космических исследований. Лифт поднимает нас на последний этаж, где сменщик зачитывает краткую сводку за день и сдаёт дежурство. Не глядя, ставлю цифровую подпись и вхожу в маленький кабинет, где меня оставляют наедине с небом. Там я, затаив дыхание, всю ночь буду слушать голос космоса. С надеждой, что мёртвую тишину наконец-то сменит зов жизни. Ждать я умею, многому научился за годы после аварии. Иначе никак, прозябать в тихой комнатке в санатории это точно не для меня.

Мои напарники обычно просто запускают приборы-сканеры, а в конце дежурства включают анализаторы и если нужно прослушивают интересные сигналы. Чаще всего их немного и увы, совсем не то, чего мы ждём. Лично я предпочитаю поставить рядом большой старый термос с душистым чаем. Наполняю кабинет ароматом имбиря и облепихи, надеваю наушники и с удовольствием, не отрываясь, слушаю голос пустоты. У меня очень тонкий слух. За это коллеги меня прозвали Большой Ух. Помню, был когда-то такой старый мультик. Ну а что, мне это даже нравится.

В школе я, как и многие, мечтал стать космонавтом. Провожал с космодрома каждый фотонолёт. Представлял, как однажды и я, сидя в кресле командира, скажу традиционное: «Поехали!». С нетерпением ждал окончания школы, чтобы поступить в высшую школу космонавтики. Годы шли. Медлительные фотонолёты сменились на более быстрые «прыгуны». Звёзды стали доступней. Для многих, но не для меня. Я сел в кресло, звякнул и ожил передатчик. Руководитель смены весело спросил:

- Ну как ты, Большой Ух? Приступил уже?

- Почти, скоро начну.

- Ну давай, удачи.

- Спасибо. Тот, кто ждёт, получит помощь.

- Помощь придёт. - Традиционно ответил руководитель и отключился.

Я нажал кнопку на термосе, налил чай. Взял чашку и с наслаждением отхлебнул обжигающий напиток. Теперь пора. Я надел наушники и в это мгновение Земля перестала для меня существовать. Песни, переговоры наблюдателей орбитальных станций. Запросы с грузовых и пассажирских кораблей. Тоненький писк маячков. Привычный и родной голос ближнего космоса. Я немного послушал спор между технарями, которые собирали на спутнике очередной жилой корпус и пальцем сдвинул ползунок сканера. Шум жизни сменился на холодную тишину звёзд.

В школу космонавтов я пытался поступить дважды. В первый раз неудачно - провалил тест на устойчивость к перегрузкам. А вот Костян, мой одноклассник, блестяще прошёл все испытания и стал потом одним из первых штурманов, отправившихся за пределы Солнечной системы. Я же после годовых тренировок снова подал документы. На это раз почти получилось. Вмешался лишь случай. Сбой в программе роботакси, катастрофа, после которой жизнь пошла совершенно по-другому.

Из восьми исследовательских экспедиций на Землю вернулось пять. На поиски трёх пропавших, отправили несколько «прыгунов». Ещё один ждал на Земле.

Тогда я уже лежал в госпитале, мне делали очередную операцию. Как потом оказалось, бесполезную. Нервы не восстанавливались, организм отвергал любое вмешательство. Увы, я попал в несчастливую статистику. И вот, спустя годы, нужно было учиться жить заново. Я не стал космонавтом, но однажды меня порекомендовали в центр космических исследований.

Фотонолёты в своё время стали смелым прорывом. Но была и оборотная сторона триумфа, в случае поломки двигателей, корабль мог годами бороздить просторы космоса, с тихо угасавшим экипажем на борту. Их ждали годы борьбы за жизнь. Серьёзный ремонт был невозможен, но люди могли позвать. На каждом фотонолёте в обязательном порядке устанавливали передатчик. Настроить его на нужный канал и правильно сориентировать в условиях дальнего космоса, было очень сложно. Все понимали маловероятно, что сигнал дойдёт до принимающей станции, но всё хоть и крошечный, но шанс был. И отбрасывать его не стали. Нам же оставалось слушать и надеяться на возвращение первых экспедиций романтиков космоса.

Я вспоминал наши споры с Костяном. Ох и горячими мы были, жаждали подвигов любой ценой. Что ж, надеюсь, хотя бы у него получилось. Ушёл Костян, сгинул, хочется верить, не зря. Во время последнего сеанса связи он пообещал мне, что обязательно узнает у братьев по разуму об их медицине. Спасибо, друг, а я жду тебя и надеюсь на лучшее. Стрелки часов отмотали несколько кругов. Я уже начал уставать и собрался снять наушники, включив ненадолго прибор на режим сканирования. И вдруг, вот оно! Тихий зов, датчик приёма еле слышно пискнул. Я торопливо активировал резервную запись. Вскочил, связался с руководителем и закричал:

- Есть, есть сигнал, это позывные с «Триады». Они живы и возвращаются. Сейчас перешлю запись с координатами.

Я отослал данные. Выдохнул, снял чёрные очки и вытер мокрые глаза. Наконец-то! Один есть. Если спасательная операция пройдёт благополучно, Костян вернётся. Я уже не смогу его увидеть, но с удовольствием услышу почти забытый за много лет голос. И возможно, остальные две экспедиции тоже вернутся. Я исполнил мечту и нашёл любимую работу. И я знаю, что это не зря. У каждого должен быть шанс на спасение.