Шанти, Кора и Рико. Рождественский фестиваль

В Ленинградском зоопарке наступил январь – время, когда снег уже не казался чем-то пугающим, а стал привычным пушистым одеялом. Птицы калао Шанти и Кора вместе со своим другом радужным попугаем Рико, успешно пережившие первые холода и даже подружившиеся с зимой, теперь смотрели на мир с новым любопытством. Особенно попугай ара, чьи тропические страхи сменились неисчерпаемым исследовательским азартом.

— Смотрите-смотрите! – закричал Рико однажды утром, прильнув клювом к самому стеклу вольера. – Наша любимая смотрительница Даша принесла какое-то зеленое колючее дерево! И вешает на него блестящие шары! Это, наверное, такая новая форма обогащенного питания?

— Это ёлка, Рико, – терпеливо объяснила ему Шанти, изучая записки, которые иногда оставляла им Даша. – Люди украшают её к празднику, который называется Рождество. Это время чудес, подарков и… особенных песен.

— Песен?! – Рико взметнулся к потолку вольера, распушив радужные перья. – Песни – это моя стихия! Мы срочно должны устроить свой праздник! Звериный! Нет, пернатый! Нет… вообще всеобщий зоопарковский!

Кора, которая в этот момент выискивала последние осенние желуди, спрятанные про запас в коряге, подняла голову.

— Устроить праздник – это конечно затея хорошая. Но кто будет его организовывать? Готовить угощения? Убирать за всеми? И главное – где взять столько блестящих шаров?

Вопросы были разумными, но Шанти уже загорелась новой идеей и её стратегический ум начал работать с удвоенной скоростью.

— Мы создадим комитет, – заявила она. – Кора, ты отвечаешь за снабжение и логистику. Рико – за культурную программу. А я возглавлю общее планирование. Начнём со сбора информации.

Так пернатая экспедиция тайком выбралась из своего вольера и отправилась в путь по зоопарку. Зоопарк действительно заметно преобразился. На главной аллее стояла огромная ёлка, украшенная гирляндами и игрушками. Белки, уже закончившие свои хлопоты по ревизии своих запасов, с завистью смотрели на шары, принимая их за гигантские орехи с несъедобной, но очень красивой скорлупой. Ежи, вопреки своему обычаю спать до тепла, выглянули из укрытий – запах мандаринов и пряников, доносившийся из служебных помещений, был слишком соблазнительным.

Белый полярный волк Арктик, тоже пребывал в приподнятом настроении. Его вольер украсили гирляндой из серебристого дождика, и он грациозно с достоинством прохаживался по нему.

— Уважаемый хранитель снегов! – обратилась к нему Шанти. – Мы планируем праздничное мероприятие. Что вы знаете о праздниках в это время года?

Арктик остановился, и в его глазах цвета зимнего неба мелькнула искорка.

— В Арктике в это время – полярная ночь. Но есть звёзды. И северное сияние. Оно поёт тихую, холодную песню. Это и есть наш праздник. Найдите свою песню.

— Блестяще! – прошептал Рико. – У нас тоже будет своё северное сияние! Ну… или что-то очень похожее.

План начал обретать форму. Кора, взяв на себя снабжение, отправилась на переговоры.

— Нам нужны блестящие вещи для украшений, – заявила она белке без предисловий. – И съедобные запасы для праздничного стола.

Белка, сидя на ветке, быстренько пересчитала в уме свои запасы.

— Блестящее есть! За гаражом лежит разбитая ёлочная игрушка – много-много осколков. Они сверкают на солнце лучше льда! А из съедобного… могу поделиться сушеными грибами и отборными орешками. Но, – она подняла пушистый хвост, – я хочу участвовать в конкурсе на лучший праздничный венок!

Сделку заключили. Старый ворон с верхушки дуба, услышав суету, спустился ниже.

— Опять что-то затеяли? Опять будет паника в перьях?

— Не паника, а фестиваль! – парировал Рико. – И вам в нём тоже найдётся роль. Вы будете… церемониймейстером, потому что обладаете нужной торжественностью.

Ворон что-то прокаркал, что было сочтено за согласие. Тем временем выяснилась главная проблема. Где взять главное украшение – звёзду для верхушки их импровизированной ёлки, роль которой выполняла старая пушистая сосна, растущая около их вольера.

— Звезду должен сделать тот, кто её видел, – мудро заметила Шанти. – Настоящую, зимнюю.

Все взгляды обратились к вольеру белого полярного волка Арктика. Но просить волка мастерить звезду казалось невежливым. И тогда Рико, вдохновленный воспоминанием о северном сиянии, придумал просто гениальную идею.

— Мы споём её в песне! – объявил он. – Я слышал, как Даша говорила, что в Рождество даже животные могут говорить. А если они могут говорить, то могут и создавать чудеса песней!

Вечером, когда первые огоньки гирлянд зажглись в зоопарке, у вольера пернатых собрался необычный хор. Шанти и Кора выстроили чёткие, флейтовые мелодии. Рико добавил сложные тропические рулады. К ним тихо, словно фоновым гулом, присоединился старый ворон. А потом, с вольера Арктика, полился тот самый низкий, глубокий звук – песнь снежных равнин и ледяных ветров.

И случилось чудо. На самом верху сосны, куда долетали лишь отголоски пернато-волчьей мелодии, иней начал переливаться и сверкать необычным светом. Он не таял, а будто кристаллизовался, образуя сложный, лучистый узор, напоминающий звезду. Она была ледяная, хрупкая и невероятно красивая, переливаясь всеми цветами, которые только могли придумать пернатые друзья и белый волк.

— Получилось! – ахнула Кора.

— Это не просто звезда, – прошептал Рико, – это наша застывшая песня.

После такого чуда энтузиазм охватил весь зоопарк. Мартышки сплели из сухих лиан и блестящих оберток от конфет гирлянды. Ежи, фыркая, понесли к месту праздника несколько наколотых на иголки сушёных яблок – их вклад в декор. Даже степенные фламинго, узнав о мероприятии, выделили несколько своих розовых перьев для украшения импровизированной сцены – большого тёмного пня.

Но, как и в любой сказке, не обошлось без приключения. За день до намеченного праздника пропали самые главные украшения – те самые блестящие осколки от ёлочного шара, которые белка с таким трудом собирала. На снегу остались лишь мелкие следы и пушистые ворсинки.

— Саботаж! Диверсия! – кричала возмущенная Кора. – Кто мог это сделать?!

Шанти, как настоящий детектив, осмотрела следы.

— Так… Следы мелкие, ворсинки серые… И пахнет… ванилью?

Загадка разрешилась быстро. Виновников пропажи нашли в самом неожиданном месте – в теплом домике для кроликов. Два молодых глупых крольчонка, очарованные ярким блеском осколков, утащили их, чтобы украсить свою норку. Они сидели, окруженные сияющим «сокровищем», и с виноватым видом жевали подаренный кем-то сладкий пряник.

Рико, который первым их обнаружил, вместо гнева рассмеялся.

— Смотрите! Они создали себе своё собственное северное сияние!

Шанти обменялась взглядом с Корой. Потом вздохнула, но сердиться не стала:

— Крольчата, возвращайте наши украшения. А сами приходите на наш праздничный рождественский фестиваль.

Наконец наступил вечер праздника. Даша, закончив работу, уже собиралась уходить домой, как вдруг услышала странные, но удивительно гармоничные звуки, доносившиеся со стороны вольеров её пернатых любимцев. Она пошла на звук и замерла в изумлении.

Пушистая сосна у вольера Шанти, Коры и Рико сияла. Ледяная звезда на макушке переливалась в свете луны. Блестящие гирлянды и розовые перья колыхались на ветру. Под деревом на пне, как на троне, сидел старый ворон, важно объявляя что-то карканьем.

Потом началось представление. Рико, обмотанный в свой разноцветный лоскут, выступил с зимней песней о горячем шоколаде. Он мастерски имитировал звук ломающейся плитки шоколада, бульканье молока и даже тихое шипение взбитых сливок. Мартышки из соседнего вольера устроили акробатический этюд под эту «съедобную» музыку. Даже ежи, проснувшиеся ради такого случая, дружно фыркали в такт, покачивая на иголках яблочными украшениями.

Кульминацией праздничного рождественского фестиваля стал общий хор. Песня, которую они сочинили всем зоопарком. В ней был флейтовый свист птиц-носорогов, переливы попугая ара, карканье ворона, постукивание дятла, тихое фырканье ежей и даже одобрительный вой волка Арктика, доносившийся с его вольера. Это была песня о дружбе, о том, как холод из врага превратился в их друга, о блеске льда и тепле, которое рождается, когда ты не один.

Даша смотрела на всё это, и у неё навернулись слезы. Она незаметно достала телефон и сняла небольшое видео – не для славы, а просто на память об этом маленьком, пернато-пушистом чуде.

Когда последние звуки песни растворились в морозном воздухе, наступила тишина. Но это была не пустая тишина, а тишина наполненная, праздничная.

— Объявляю праздничный рождественский фестиваль закрытым! – каркнул ворон. – Победила… ну, вы сами знаете что.

— Дружба! – хором прорычали, профыркали и пропели все присутствующие.

На следующее утро зоопарк проснулся как обычно. Но кое-что изменилось. На решётке многих вольеров висели маленькие, самодельные венки из хвои и ягод. Белка гордо восседала на ветке, оценивая свою победу в конкурсе венков. Она была его единственной участницей, но это не имело совершенно никакого значения. А у вольера Шанти, Коры и Рико на сосне всё ещё сияла ледяная звезда.

— Знаете, – сказал Рико, грея замерзшие лапки под лампой, – я сначала думал, что главное в любом празднике – это блеск и шум. Но оказалось, что главное – это общий труд и общая песня. Даже если у кого-то вместо голоса одно лишь фырканье.

— Именно, – кивнула Шанти. – Мы не просто устроили праздник для всех. Мы сплели его из того, что у нас есть: из смеха, из дружбы и из песен, которые могут растопить даже лёд.

Кора, составляя мысленно список послепраздничной уборки, всё же улыбнулась.

— А осколки от разбитого шарика белка забрала обратно. Сказала, что на следующий год пригодится. Она его уже планирует.

За окном снова пошел снег, мягко укрывая следы вчерашнего веселья. В зоопарке стояла удивительная тишина. Но это была не холодная зимняя тишина. Это была тёплая, пушистая, праздничная тишина, полная ожидания новых чудес и новых песен. Потому что самый главный источник тепла и радости находится не в гирляндах и не в подарках. Он заключается в умении зажечь искру праздника в сердце другого и найти тех, кто будет зажигать её вместе с тобой. Даже если для этого нужно научить мартышку делать гирлянды, а ворона – вести церемонию.