Шарлотта. Я служу Тьме [2]

I ЧАСТЬ

Я бежала, пряталась от боли,

Обезумев со своей любовью.

© polnalyubvi – Успокой меня

1 447 год с нисхождения Тьмы

***

– Илэр, пора собираться.

Я неохотно оторвалась от книги и посмотрела на Лиму. Девушка с грустной полуулыбкой указала на время на часах. Хм, действительно, я засиделась.

Сборы заняли довольно мало времени. Лима, привыкшая в одиночку ухаживать за илэр, делала всё быстро и чётко. Я ей не мешала, зная, что в такие моменты лучше довериться прислуге.

Наконец, я была готова к выходу. Несколько равнодушно я глянула в зеркало. Мои багровые волосы Лима заплела в несколько кос, которые потом закрепила бриллиантовыми шпильками на голове. На моём лице служанка ярче выделила глаза, компенсируя их обычный натуральный блеск искусственным. Также ей пришлось наложить приличный слой румян, чтобы скрыть бледность. На губы также был нанесён какой-то блестящий гель. Тело же было затянуто в сдержанное белоснежное платье длиною в пол с высоким облегающим воротом, упирающимся мне в подбородок, что заставляло держать голову высоко поднятой.

– Илэр, будем прикалывать? – Лима продемонстрировала мне багровый пион в своих руках. Я кивнула, и девушка сноровисто приколола цветок мне на грудь слева.

Поблагодарив служанку, я шагнула в быстрый переход Шарэ-Ноу.

Надо ли говорить, что в бальной зале я была замечена всеми и сразу?

Долэ в одеяниях белого траурного цвета, появившаяся далеко после начала мероприятия.

Я не особо хотела приходить на праздник Солэй, один из праздников зарождения жизни. Меня никто и не заставлял, не просил, даже и не предлагал. Просто сегодня утром я поняла, что пора прекращать превращаться в растение. На девятый день траура я решила официально выйти в свет.

Завтра последний день положенного траура. От белых одежд можно было избавиться ещё на шестой день, но я решила зачем-то оставить их до конца. А вот любимые мамины багровые пионы…

Я огляделась и с приятным удивлением обнаружила в укромном углу на одном из диванчиков старика О`дура, благодушно наблюдающего за танцующими парами и медленно потягивающего что-то из бокала. Недолго думая, направилась к нему.

Глэм встретил меня улыбкой и прямолинейным довольно жёстким вопросом:

– Что, надоело упиваться жалостью к себе?

Я отвела глаза. Проницательность нашего старожила иногда немного бесила. Тяжело вздохнула… и устроилась рядом с Глэмом на диванчике.

– Я вижу смерть каждый день, – тихо ответила я наконец, – но почему пережить смерть близких всё равно так трудно?..

Старик хмыкнул и неожиданно взял меня за руку.

– Потому что ты из тех, кто ценит жизнь выше искусства Смерти, Шарлотта. Не знаю уж, кто дал тебе такое глупое прозвище как Вестница гибели, но оно тебе совсем не подходит, моя дорогая. Я бы хотел, чтобы ты стала известна как Вестница жизни.

Я тихо хмыкнула. Вестница жизни, как же… Некромантам таких прозвищ не дают. Мы творим в смерти.

– Ты талантливее меня, моя дорогая, – неожиданно продолжил Глэм. – Я теоретик и историк, привык копаться в старье, пытаясь извлечь из него что-то путное. Но этого мало, чтобы двигать науку вперёд. А вот ты одинаково любишь теорию магии и практику с экспериментами. Поэтому у тебя есть все шансы и ресурсы продвинуть наше искусство вперёд, а также изменить отношение к нему. Моя дорогая, я бы очень хотел поработать с тобой, но… возраст уже не тот, скоро и сам отправлюсь в объятия Шисы, – О`дур прикрыл глаза и чуть сжал мою ладонь. – Однако все мои исследования я оставлю тебе, Шарлотта.

Я в шоке уставилась на Долэ. Про скорую смерть он говорил не в первый раз, некроманты его уровня очень хорошо чувствуют такие вещи. А вот слова про исследования…

– Но это же наследство ваших детей и внуков! – невольно воскликнула я.

– М-м-м… – Глэм покачал головой. – Буду рад, если ты возьмёшь кого-то из них к себе в команду, однако сами, в одиночку они с моим, как ты выразилась, «наследством» не справятся. Поэтому в моём завещании первым лицом для передачи всех исследований стоишь ты.

Я невидяще уставилась в пол. С ума сойти…

– Спасибо… – растерянно выдохнула я, даже не зная, как можно благодарить за такой подарок. – Но почему вы решили сообщить мне об этом именно сейчас?..

– Потому что сейчас я вижу, что ты не направишь эти знания во имя Смерти, – Долэ поднялся с дивана и, стоя вполоборота, добавил: – Помни о ценности жизни. До свидания, Шарлотта.

– До встречи, – шепнула я вслед нашему старожилу, всё ещё прибывая в некотором шоке.

Я ещё пару минут посидела на диванчике, переваривая случившийся разговор, потом тряхнула головой и направилась к замеченным ранее столам с напитками и закусками.

Однако на половине пути ко мне подплыла Ванесса, поражая очередным шедевром швейной мысли на своём теле, и молча протянула бокал с вином. Молча – это потому, что уже ранее была послана в бездну со всеми сочувственными речами. Эгоистично, конечно, по отношению к окружающим, но я не хотела слышать ни от кого никаких утешительных слов. Подруга, адекватно воспринимающая мои пожелания, не обиделась и благоразумно заткнулась, больше не заводя разговор на эту тему.

– Что нового? – подала я первой голос. Несс усмехнулась и завела привычный разговор о новостях тёмного двора.

Так мы и стояли чуть в стороне, ведя нашу обычную беседу и наблюдая за развлечениями тёмных. Окружающие поначалу косились, шушукались, кивая на меня, но поступенно я перестала привлекать столько внимания. Кроме Несс подойти ко мне больше никто не рискнул.

– Слушай, – нахмурилась я, оглядывая зал и пересчитывая собравшихся Долиэ. Насчитала пятерых помимо нас. – А где Ноэль?

– Ну он же не знал, что ты придёшь, – пожимает плечами Ванесса. – Я его звала развеяться, но он ответил, что без тебя ему на балу делать нечего. Наверное, засел или у себя в кабинете, или в лаборатории.

Я вдруг неожиданно задумалась об одной вещи, которая почему-то до этого меня не заботила…

– Несс, – осторожно начала я, – скажи, а ты… не злишься на меня?..

Тёмная эльфийка взглянула недоумённо. Аккуратные чёрные бровки нахмурились на точёном лобике.

– За то, что мы с Ноэлем… гм… вместе?

Теперь Несс уставилась на меня округлившимися глазами.

– Злиться? На тебя? Шарлотта Аари, тебя что, русалка дохлая покусала, что ты такой бред несёшь?! Да я искренне рада за вас обоих! Великая Тьма, да я за ваши отношения больше переживала, чем за свои за последние лет двадцать!

– Но ты же была влюблена в Ноэля когда-то, – тихо напомнила я.

– Ключевое слово «была», Лотти. Я не умею любить без взаимности, мне нужен ответный огонь. Поэтому чувство к Ноэлю давно угасло. Он стал для меня просто хорошим другом. И я счастлива, что спустя столько лет одиночества этот хороший друг смог снова кого-то полюбить. А то, что этот «кто-то» – ты, радует меня ещё больше. Это же так здорово –осознавать, что двое твоих близких нашли вместе своё счастье!

Я внутренне выдохнула. Конечно, я не сомневалась в адекватности Несс, но иногда лучше прямо решить волнительный вопрос, чем дёргаться лишний раз.

Ну а раз Ванесса продолжает быть адекватной тёмной, можно обсудить с ней ещё кое-что…

– Несс, я не думала, что однажды скажу это, но… Меня пугают мои чувства к нему. Я осознала-то, что действительно люблю Ноэля, совсем недавно. И было бы логично, находись я сейчас в поре влюблённости, розовых мечтаний и тому подобных глупостей, сама понимаешь. Но… ничего этого нет. Я просто поняла, что в череде моих жизненных приоритетов произошло одно, но глобальное изменение. Он стал моим главным приоритетом. Ноэль, ты понимаешь? Как это вообще могло произойти? Я же эгоистка до мозга костей. Но теперь я просыпаюсь с мыслью: «Что с ним? Ага, он жив, здоров, настроение в норме». Несс, я не шучу, первое, что я делаю после пробуждения – это тянусь к нему по ментальной связи…

Я перевела дыхание, в лёгкой панике глядя на подругу. Та как-то покровительственно улыбнулась и чуть приобняла меня.

– Лотти, а что ты хотела? Ты же сама рассказывала мне про якоря для некромантов. Логично, что вас может вытянуть в случае чего только, как ты выражаешься, главный жизненный приоритет.

– Да, конечно… Но я и думать не могла, что полюблю кого-то настолько, что не смогу жить без него, – слова дались нелегко, но я их всё равно выдавила, причём больше даже для себя, чем для Ванессы. – В какой-то момент в том бою с высшим демоном я почти уверилась в… – горло сдавило, но я вытолкнула: – Смерти Ноэля. И, вспоминая свои чувства, я могу тебе чётко сказать: я уйду за ним, случись такое. И уйду не как некромант, а без возврата. Мне не нужна жизнь без него и даже не-жизнь в смерти. И именно это, Несс, меня пугает. Как можно жить, чётко осознавая такие вещи? Не пафосно говорить в лицо любимому, мол, жить без тебя не могу. Не эфемерно клясться об этом в храмах, не страстно шептать в постели или героически кидаться на меч, подставляясь вместо него. Как жить, холодно и ясно осознавая, что без него жизни нет? И… я боюсь этой мысли, Несс. Я боюсь такой любви.

Я наконец подняла опущенный до этого взгляд на Ванессу. Та задумчиво кусала нижнюю губу, глядя в пустоту. Но вот она тяжело вздыхает и тихо произносит:

– Я думаю, это нормально – бояться таких чувств. К тому же, ты ещё так молода, Лотти, ты так мало пожила и испытала… На твоём месте, я поговорила бы об этом напрямую с Ноэлем. Мне кажется, тебе станет легче, когда ты поймёшь и его чувства. Я, конечно, могу тебе сейчас понарассказывать, что и Ноэль любит тебя больше жизни, и всё в подобном роде, но… Во-первых, кто я такая, чтобы лезть в ваши отношения, а во-вторых, ты мне всё равно не поверишь, и это правильно, потому что я не Ноэль, я не могу знать до конца, что творится в его сердце. Поговори с ним, Лотти.

– Так и сказать: «Я боюсь мысли, что умру без тебя»? – недоверчиво усмехнулась я.

– Почему бы и нет, – усмехнулась в ответ Ванесса и отсалютовала мне бокалом.