Шавасана

– А я, мужики, йогу люблю, – сказал Егорыч, дяденька лет шестидесяти с заскорузлыми, черными от тяжелой работы руками, негнущейся спиной и больными коленями.

– Может, не йогу, а йогиню какую-то? – заржал Петька, самый молодой из сантехников, собравшихся в слесарке. Остальные мужики тоже хмыкнули.

– Э, нет, – покачал Егорыч головой. – Сказал йогу, значит йогу.

– Представляю тебя в позе лотоса! – не унимался Петька. – Сложишься, потом назад не разберешься.

– Ты, когда в позу лотоса садишься, на всякий случай телефон рядом ставь на дозвон к Михайлову, – мужики с радостью продолжили эту тему. – Пусть Михайлов экстренную бригаду к тебе посылает.

– Нет, лотос – это не мое, – ответил Егорыч, ухмыляясь в усы. – Я больше другую позу предпочитаю – шавасана называется.

– Это как? А ну покажи!

– Не та обстановка. Для шавасаны тишина нужна.

Мужики еще парой шуток перебросились насчет поз, но мы эти шутки повторять здесь не будем. Потом кто-то спросил Егорыча:

– И где ж ты этой, как ее, шавасане научился?

– О-о, – протянул Егорыч. – Это длинная история!

– Расскажи, расскажи! – послышалось со всех сторон.

– Ну слушайте.

Дело было лет пятнадцать назад, незадолго до Нового года. Шел я с работы, как всегда после аврала, допоздна возились, устал как собака. Иду, значит, мимо здания, где сейчас магазин секонд-хенд, а раньше фитнес-клуб был. И тут вижу – под стеной сотка застряла, я насчет денег глазастый. Подошел поближе, нагнулся, а там, знаете же, полуподвал – и как-то получилось, что я в окно заглянул.

Егорыч сделал драматическую паузу. Мужики терпеливо ждали продолжения.

– Заглянул я и вижу: девки лежат.

Мужики тут же вопросами Егорыча засыпали:

– Как лежат? Вповалку?

– Голышом?

– Нет не голышом, – ответил он. – В чем-то, кажется, одеты. Рядком лежат аккуратненько, животами кверху, человек двадцать. Лежат и не шевелятся. – Егорыч снова примолк.

– Ну? – нетерпеливо потребовали слушатели.

– Присмотрелся я: они грудями не колыхают – не дышат совсем и даже глазом ни одна не моргнет. Трупы трупами. Верите ль, так мне жутко стало, аж волосы на голове зашевелились.

Один из слушателей перекрестился.

– И я тогда тоже перекрестился! Потом еще смотрел некоторое время на этих баб – ничего не изменилось. Думаю, надо ж что-то делать. Полицию вызвать, что ли. Остановил какого-то мужика, попросил позвонить в полицию. Он мне сначала не поверил, даже носом повел – принюхивался, не попахивает ли от меня перегаром. Ну попахивает, и что? Трупы-то мне не привиделись. Уговорил я его в окно заглянуть. Поворачивается ко мне, а глаза его карие выпучились, как у Филиппа Киркорова. «Лежат?» – спрашиваю, а сам уж боюсь снова в окно смотреть. «Лежат», – отвечает, и побледнел, бедненький – нежные они, интеллигенты. Я даже испугался, что сейчас еще ему придется скорую вызывать. Но ничего, он быстро оклемался, позвонил в полицию. В полиции тоже не сразу поверили насчет горы трупов, но мужик серьезный, убедил их. Там ему сказали дожидаться наряда и пока никого не выпускать из фитнес-центра.

Стали мы у дверей дежурить. То и дело кто-то пытался войти, мы отгоняли, а через некоторое время оттуда толпа померла, так мы еле удержали. В передышку обсуждаем с ним, с мужиком этим, с Валерой, что могло случиться с женщинами. Крови-то не видно! У меня даже идей не было, а Валерка ученый – преподаватель в колледже – догадался:

– Их скорее всего отравили.

– Всех сразу?

– Может в воду яд добавили, может газу напустили.

– Газу напустить и мы умеем, ох ядовитый, – снова встрял в рассказ Егорыча неугомонный Петька.

– Да замолчи ты! – шикнули на него мужики. – Неужели тебе неинтересно, чем дело кончилось?

– Молчу, молчу. Давай, Егорыч, дальше рассказывай.

– Приехал ОМОН с автоматами. Мы их встретили, свои слова подтвердили. Полицейские нам с Валерой, значит, велели снаружи ждать, а сами распахнули дверь фитнес-центра и ворвались внутрь с криком: «Всем стоять не двигаться!». Мы ждем на улице, стоим не дышим. Пять минут, десять. Потом из двери повалил народ – полиция всех отпустила. Вышел сержантик, сказал, что нас капитан вызывает. Мы, значит, тоже вошли. Провели нас в спортзал, там сидит капитан, мужик лет тридцати пяти, брови хмурит, вид делает серьезный, а нос у него – большой такой, мягкий, вроде уточки, – нос подрагивает, будто капитан смех сдерживает. Рядом с ним женщина в обтягивающих штанах – знаете такие, по типу сосиски? Ничего так женщина, сочная. Пялится она на нас и улыбается легонечко так, загадочно.

– Вы в этом зале трупы видели? – строго спрашивает капитан.

– Вроде в этом, – отвечаю – на зал я как-то мало внимания обратил.

– Нет тут никаких трупов, – говорит капитан, только мы и сами видим, что тут трупов нету.

– Были! – горячо воскликнул Валера. – Я своими глазами видел. Даже посчитал! Ровно восемнадцать трупов тут лежало.

– А эта женщина лежала тоже? – капитан кивнул в сторону задастой, пардон фигуристой.

Мы с Валерой пригляделись. Он говорит: – Не могу сказать. А я говорю: – Лежала! Как пить дать лежала! Впереди всех! В первом ряду.

– Очень странно, – снова говорит капитан.

– Пускай признается, куда остальные трупы спрятала, – это я сказал, улыбочками своими меня никакая мадам с толку не собьет!

И тут дамочка давай в голос хохотать. И капитан тоже, значит, посмеивается.

– Были, были трупы! – даже как-то с обидой воскликнул Валера. – Я же еще не сошел с ума.

– И я не сошел с ума! – поддержал я. – Лежали все эти женщины вот тут, – и я стал показывать на полу расположение трупов.

– Вот так лежали? – спросила дамочка и вдруг шлепнулась на желтый коврик, пряменько на спину, ручки разбросала по сторонам, ножки тоже этак вытянула, глазки прикрыла и замерла.

– Так, – растерянно протянули мы с Валерой.

Женщина тут же вскочила.

– Так это в йоге асана такая! Поза трупа называется, шавасана. Мы этой позой каждое занятие заканчиваем. Лежим несколько минут, расслабляемся. Все у нас живы!

Слушатели в слесарке похохотали, но, оказывается, Егорыч еще не закончил свой рассказ.

– Вот и полицейские посмялись над нами, да и отпустили. А я все был под впечатлением. Пришел домой, стал спать ложиться, дай, думаю, тоже шавасану попробую: лег на кровати, руки сложил, глаза закрыл, дышу спокойно и так мне хорошо стало, что я сам не заметил, как уснул. И тут жена меня за руку трогает и всхлипывает: «Лешенька, Лешенька, ты чего, милый?» Я даже не стал сразу глаза открывать: давно моя Дашка меня милым не называла.

Отсмеявшись вместе со всеми, Егорыч сказал:

– Отличная поза шавасана! Всем рекомендую!

– При нашей профессии самая подходящая! – поддержали его мужики.