Шеф Хаоса. Книга 2

Я глянул на ладонь. Кровь ещё текла. Сжал кулак, почувствовал, как жидкость сочится между пальцами. Достаточно, чтобы поджечь. Но чтобы бросить на пятнадцать метров? Кровь не камень. Она разлетится каплями, не долетит, рассеется в воздухе.

Мне нужно было подойти ближе. К тому же просто использовать тот же трюк с кровью из руки уже было нельзя. Противник мог это предвидеть.

Я вытащил нож из ножен, поднёс лезвие ко рту и приоткрыл губы. Секунда. Одна секунда на то, чтобы подготовиться к тому, что сейчас будет больно и мерзко.

Провёл лезвием по кончику языка.

Боль резанула мгновенно — острая, жгучая, будто я коснулся языком раскалённой проволоки. Я стиснул зубы, чтобы не выругаться, и почувствовал, как рот начал наполняться кровью. Тёплая, солоноватая, густая.

Она текла по языку, по нёбу, скапливалась под языком, заполняла пространство между зубами и щекой. Я держал её. Не сглатывал. Не выплёвывал. Просто держал, чувствуя, как объём нарастает с каждой секундой.

Нож в правой руке. Я опустил его к левой ладони — той, что уже была порезана — и провёл лезвием поперёк, по той же линии, что и раньше. Кожа разошлась легко, почти без сопротивления. Рана углубилась, кровь хлынула сильнее, потекла по пальцам, капала на песок у моих ног.

Я сунул нож обратно за пояс, выпрямился и выскочил из-за баррикады.

Левая рука вперёд и резкий взмах над собой. Я активировал магию огня.

Пламя взорвалось перед моей рукой — не направленное, не сфокусированное, а скорее купол или стена огня, которая вырвалась из крови и полыхнула вверх и вширь.

Жёлто-оранжевая завеса, метра два в высоту, три в ширину, яркая, ослепительная. Она горела в воздухе между мной и улицей, между мной и бандитами, заслоняя меня от них, а их от меня.

Выстрел справа. Пуля просвистела где-то в стороне, далеко. Второй выстрел, но я уже не там, где был секунду назад.

Я бежал. Вперёд, к колонне, к магу. Огненная завеса горела в воздухе, но долго это не продлится.

Ноги несли меня по асфальту, дыхание сбилось, сердце колотилось. Пять метров. Десять. Двенадцать. Я видел колонну — круглую, оклеенную рваными афишами, край светлой рубашки торчал из-за неё слева.

Какая у него школа магии? Три самых распространённых — Элементы, Гемомантия, Трансмутация. Трансмутация — изменение материи, создание барьеров, манипуляции с объектами. Меньше заточена под бой, больше под контроль и поддержку. Если он Мутатор, то я могу не бояться прямой атаки.

А вот Гемомантия — усиление тела кровью, была естественным врагом Элементалистов. Если этот маг был Гемомантом, то мог взять мой огонь на себя и просто переждать его, а потом вырвать мне глотку голыми руками.

Так как ориентироваться надо было всегда на худший вариант из возможных, эту теорию и взял за основу. Значит, нужно бить сразу. Бить изо всех сил. Не давать времени среагировать, не давать времени активировать усиление, если оно ещё не активировано.

Я был в трёх метрах от колонны, когда огненная завеса за моей спиной окончательно рухнула на землю. Я услышал укрик справа:

— Там! Он бежит к Павлу!

Выстрел. Пуля ударила в асфальт слева от меня, осколки брызнули в сторону. Я не остановился.

Два метра.

Маг выглянул из-за колонны — лысая голова, широкое лицо, глаза злые, губы сжаты. Он увидел меня. Рука дёрнулась к поясу — там что-то блеснуло, может, нож, может, пистолет.

Я не дал ему вытащить.

Левая рука всё ещё истекала кровью. Я сложил пальцы в горсть и швырнул кровь в мага. Она полетела в воздухе, разбрызгалась каплями.

В тот же момент маг тоже выхватил нож — короткий, складной, лезвие блеснуло в свете горящего «Мерседеса». Он занёс его над своей ладонью и резанул. Быстро. Уверенно. Кровь хлынула, он сжал кулак, собрал горсть и швырнул в меня.

Капли полетели в воздухе. Я ждал огня. Или льда. Или хотя бы какого-то видимого эффекта — свечения, дыма, искр. Ничего. Просто кровь. Тёмная, густая, она летела на меня облаком, и в ней не было ничего, что указывало бы на магию.

Менада. Первая мысль, что пришла в голову. Школа разума. Если его кровь пропитана магией Менады, она подействует, стоит ей только коснуться кожи или попасть внутрь организма. Контроль, внушение, страх — всё, что может сломать волю или заставить тело предать самого себя. Я не могу дать ей коснуться меня.

Однако когда моя горящая кровь столкнулась с его кровью, это спровоцировало целую каннонаду взрывов. Десятки. Сотни. Крошечные вспышки, каждая размером с монету, они полыхали в воздухе между нами, словно кто-то бросил горсть петард.

Звук — резкий, трескучий, как разряд статического электричества, усиленный в сто раз. Воздух наполнился запахом озона — едким, жгучим.

Молния.

Не огонь. Не лёд. Молния. Одна из редчайших магий Элементов. Его кровь была пропитана электричеством, каждая капля — как заряд из шокера. Если бы они коснулись меня, мышцы свело бы судорогой, сердце могло бы остановиться.

Но они не коснулись.

Моё пламя сожрало его кровь в воздухе. Капли вспыхнули, взорвались, превратились в дым и озон. Моя кровь, переродившаяся в ихор, горела мощнее, чем обычная. Куда мощнее. Его магия не дотянулась до меня.

Однако разница между нами все-таки была не так значительна и мое пламя, разметанное вспышками молний, тоже затухло. Вот только у меня был еще один залп в запасе.

Рот всё ещё был полон крови. Язык саднил, кровь продолжала течь, смешиваясь с той, что я держал под языком. Я раздул щёки и плюнул. Не струёй, а веером.

Выдохнул резко, с силой. Кровь вырвалась изо рта широким облаком — сотни мелких капель, они разлетелись в стороны, вверх, вниз, накрыли пространство перед собой, полетели на мага.

Капельки вспыхнули в воздухе, превратились в огненную сеть, которая обхватила его лицо, шею, грудь, руки. Языки пламени схватились за рубашку, за кожу, за волосы — те немногие, что росли по бокам лысины. Огонь полыхнул ярко, жарко, ослепительно.

Маг заорал. Я видел, как его пальцы скрючились, как он схватился за лицо, как кожа на щеках и лбу почернела, начала трескаться.

Запах. Жжёного мяса, палёных волос, расплавленной синтетики. Я почувствовал его даже сквозь озон, что всё ещё висел в воздухе.

Я шагнул вперёд, занёс нож.

Выстрел справа. Пуля просвистела мимо, ударила в колонну позади мага, осколки штукатурки брызнули в стороны. Второй выстрел, ближе — я почувствовал, как воздух дёрнулся у моего уха. Бандиты спохватились. Поняли, что я у их главаря, и начали стрелять.

Я не обернулся.

Повернуться спиной к магу — это куда хуже, чем подставиться под пулю. Особенно к магу с молниями. Один разряд в спину, в сердце, в затылок — и всё кончено. Пули опасны. Но молния — это молния.

К тому же маг всё ещё стоял. Огонь охватывал его голову, плечи, грудь. Рубашка почти полностью обуглилась, кожа на лице потрескалась, из трещин сочилась кровь, смешанная с чем-то жёлтым и липким.

Но руки его двигались.

Он всё ещё держал нож. Поднёс его к порезу на запястье и провёл ещё раз, углубляя рану. Кровь хлынула сильнее. Пальцы дрожали, ладонь наполнялась медленно, но он не останавливался.

Сила воли. У него была сила воли, чтобы продолжать, даже когда тело горело. Левая рука истекала кровью. Я сжал кулак, почувствовал, как она сочится между пальцами.

Маг метнул руку вперёд.

Горсть крови полетела на меня — капли выстроились довольно узким веером, и на этот раз я увидел, как по ним бегут синие разряды. Молния. Он вложил в них всё, что осталось.

Я дёрнулся вправо, попытался увернуться. Большая часть капель пролетела мимо, ударилась в асфальт позади меня. Но не все. Какая-то небольашя часть коснулась моего левого плеча, шеи, края груди.

Удар током. Мгновенный, как будто кто-то дал мне раскалённым прутом прямо по нервам. Мышцы свело судорогой, левая рука дёрнулась, пальцы разжались сами собой.

Я почувствовал, как ноги подкосились, как тело начало падать. Сердце пропустило удар, потом другой, потом заколотилось хаотично, будто пыталось выпрыгнуть из груди. Дыхание сбилось. В глазах потемнело. Судороги прошлись по спине, по ногам, по рукам.

Но я не упал.

Меня снова спас ихор. Моя переродившаяся кровь сопротивлялась чужой мане. Не идеально. Не полностью. Но достаточно, чтобы я не потерял сознание, не остался лежать беспомощным на земле. Электричество прошло сквозь меня, обожгло нервы, но не убило. Не парализовало.

Я выбросил руку вперёд, направил её на мага, и параллельно толкнул ману.

Не просто активировал магию огня. Толкнул энергию внутри руки, направил поток маны к ране, к порезу на ладони, заставил её двигаться туда, к выходу. Ихор — это кровь и мана, неотделимые друг от друга. Если я направлю избыток маны к ране, кровь последует за ней.

И она последовала.

Кровь вырвалась из раны непрерывным потоком, как из шланга, как из разорванной артерии под давлением. Струя крови полетела вперёд, тёмная, густая, и я активировал магию огня в тот же момент.

Струя вспыхнула мгновенно, превратилась в огненный поток, как из огнемёта. Жёлто-оранжевое пламя, яркое, ослепительное, оно полыхало в воздухе, держалось, не гасло. Я чувствовал жар на лице. Обжигающий, как будто я стоял у открытой печи.

Струя ударила в мага. И он вспыхнул.

Мгновенно, как спичка. Огонь охватил его целиком — с головы до ног, он полыхнул так ярко, что я зажмурился на секунду. Рубашка обуглилась и рассыпалась, кожа почернела, волосы на голове вспыхнули и исчезли. Он даже не успел закричать. Рот открылся, но звук не вышел — только хрип, короткий и хриплый.

Потом он упал.

Вперёд, лицом вниз, ударился о асфальт с глухим стуком. Тело дёрнулось один раз, потом замерло. Огонь продолжал гореть — на спине, на руках, на ногах. Запах жжёного мяса усилился, стал невыносимым.

Я опустил руку. Поток крови прекратился. Струя пламени погасла. Ладонь горела болью от ожога и раны, будто бы вывернутой изнутри наружу. Из нее обильно текла кровь. Я сжал кулак через боль, прижал ладонь к груди.

Маг мёртв.

Я стоял над его телом, дышал тяжело, неровно. Сердце колотилось, в ушах гудело. Руки дрожали — не от страха, от усталости, от того, что я потерял слишком много крови за последние две минуты.

Выстрел справа.

Пуля ударила в асфальт в метре от меня. Я дёрнул головой в сторону звука.

Второй выстрел.

Боль ударила в левое бедро — резкая, жгучая, как будто кто-то воткнул в ногу раскалённый гвоздь. Нога подкосилась, колено согнулось само собой. Я дёрнулся, чуть не упал, но удержался.

Глянул вниз. Тёмное пятно расползалось по штанам, чуть выше колена. Кровь. Пуля прошла навылет, так как пятна вроде как было два, но не было времени проверять.

Я зашипел сквозь зубы, поднял левую руку — ту, что всё ещё истекала кровью, — и направил её на бандитов. Толкнул ману к ране. Кровь вырвалась потоком, вспыхнула пламенем.

Огненная струя полетела в их сторону, не целясь, просто накрывая пространство перед собой. Я не ждал, попаду ли. Просто дал им понять, что ещё могу драться.

Развернулся и побежал.

Нога болела, каждый шаг отдавался острой болью в бедре, но я не остановился. Три метра до баррикады. Пять до двери. Я пролетел мимо мешков с песком, ворвался в тамбур, схватил зонтик Купола Флио, что лежал на полу у стены. Рукоять холодная, гладкая. Я сжал её, развернулся к входной двери и захлопнул её.

Засов дёрнул вправо, металл лязгнул. Потом второй засов, внизу. Потом цепочку.

Выстрел снаружи. Пуля ударила в дверь, металл звякнул, но не пробился. Ещё выстрел. Ещё один.

Я влил ману в кровь, уже обильно покрывавшую рукоятку зонтика. Артефакт дёрнулся, засветился тусклым красным светом. Купол активировался. Зона безразличия начала расширяться от меня, накрывая дверь, тамбур, улицу снаружи.

Выстрелы продолжались. Четыре. Пять. Шесть. Потом тишина.

Голоса снаружи — приглушённые, злые.

— Слушай, какого хрена мы тут вообще делаем?

— Павел сдох, на хрен нам это всё…

— Да пошло оно, валим отсюда, мне надо руку перевязать…

Шаги. Удаляющиеся. Потом тишина.

Я прислушался. Ничего. Ни выстрелов, ни голосов, ни шагов. Только треск догорающего «Мерседеса» где-то вдалеке.

Они ушли. Бросили своего босса, бросили обожжённых товарищей, что корчились на земле, и просто свалили.

Я выдохнул, оперся спиной о дверь и медленно сполз вниз, пока не сел на пол. Нога пульсировала болью, ладонь горела, голова кружилась.

Глянул на бедро. Штаны промокли насквозь, кровь текла, но не сильно. Не артерия. К тому же слишком неглубоко, чтобы пуля задела кость. Это было отлично, но в любом случае, мне нужно было остановить кровь.

Я подождал ещё минуту, прислушиваясь. Тишина. Потом встал — медленно, с трудом, опираясь на стену, — и прошёл в жилую зону. Аптечка лежала на столе, я открыл её, вытащил бинты, перекись, пластырь.

Сел на диван, стянул штаны. Как и думал, рана — сквозная, чуть выше колена, с внешней стороны бедра. Пуля вошла и вышла, не задев кость. Повезло. Я пролил перекись на рану, зашипел от боли, промокнул кровь марлей и начал перематывать. Туго, слой за слоем, пока кровь не перестала просачиваться сквозь ткань.

Потом ладонь. Рана глубокая, до кости, но уже почти не кровоточила. Похоже, уже было банально нечем. Я промыл её, наложил несколько слоёв марли, закрепил пластырем. Пальцы двигались с трудом, но двигались.

Всё это заняло минуты две, может, три.

Я вернулся в тамбур, взяв с собой зонтик и стул. Поставил стул, сел на него, держа рукоять артефакта в правой руке. Купол работал, но радиус был слишком широким — двадцать пять метров. Мне не нужно накрывать всю улицу, мне нужно накрыть только ресторан. Я сосредоточился, попытался уменьшить зону действия. Артефакт дёрнулся, свечение на наконечнике потускнело. Радиус сжался. Отлично.

Я прислушался. Сирены. Вдалеке, но приближаются.

Кряхтя, встал, опираясь на спинку, заглянул в глазок.

Полиция. Пожарные. Скорая. Кто-то из жильцов всё-таки позвонил, и они едут сразу все. Нога не выдержала нагрузки и подкосилась, заставив меня сесть обратно на стул. Пришлось ориентироваться по звукам.

Я сжал рукоять зонтика и приготовился ждать.

Сирены приблизились, стали громче. Я слышал, как машины тормозят на дороге, как хлопают двери, как кто-то кричит команды. Шаги, много шагов. Голоса — резкие, профессиональные.

— Пожар под контролем! Тащите рукав!

— Скорая, сюда! Двое обожжённых, один труп!

— Оцепляем территорию, никого не пускать!

Я не двинулся. Просто сидел на стуле, держал зонтик и слушал.

Они работали быстро. Тушили остатки огня на машине и деревьях, грузили обожжённых на носилки, накрывали труп мага брезентом. Кто-то из ментов ходил по улице, осматривал гильзы, обломки стекла, следы крови. Кто-то фотографировал. Кто-то разговаривал по рации, вызывал эвакуатор для сгоревшего «Мерседеса».

Ни разу никто не подошёл к двери ресторана. Ни разу никто не постучал, не спросил, есть ли кто внутри. Купол работал. Им было всё равно. Ресторан просто не существовал для них.

Прошёл час. Потом полтора. Периодически я подпитывал зонтик, благо, много крови ему не требовалось, достаточно было и того, что просачивается через бинты.

Однако к концу второго часа уже начала кружиться голова и в глазах темнело от истощения. Слабость навалилась на плечи, как мешок с песком. Я потерял слишком много крови за последние два часа — сначала в бою, потом через рану в бедре, потом на подпитку артефакта. Организм работал на пределе.

Но это всё равно было ничем по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы Купол не сработал.

Наконец машины завелись, начали уезжать. Я прислушался. Один мотор. Второй. Третий. Потом тишина.

Они уехали. Я выдохнул, опустил зонтик и закрыл глаза на секунду. Закончилось. На этот раз.