Шёлк на лезвии

Для Грема и Шоны Абердинов звонок телефона в пятницу вечером был предвестником самого лучшего времени на свете. Мама, Мери Мартин, с легкой улыбкой говорила в трубку: «Да, Данил, все поняла. Срочный вызов в клинику. Да, я тоже. Передай маме и отцу, чтобы не перегружали детей». А уже через час их машина мчалась по проселочной дороге к старому дому с резными ставнями, где пахло яблоками и порохом.

Род Абердинов был древним и суровым. Мужчины и женщины испокон веков служили в элитных подразделениях. Родители Грема и Шоны, Данил и Мери, стали редким исключением — «дезертирами в белых халатах», как в шутку называл их отец Данила, Ганс. Но когда у знаменитых хирургов срывались все планы из-за срочной операции, дети возвращались в лоно семейной традиции — к деду Гансу и бабушке Софи, которые оба когда-то служили в одном подразделении спецназа.

Ганс и Софи обожали внуков. Они просто не очень понимали, как именно принято выражать эту любовь. Им было чуждо сюсюканье и бесцельные игры. Их язык был языком действия, тактики и взаимовыручки.

Так, обычная прогулка за грибами превращалась в операцию «Лесной рейд» с составлением карты по приметным деревьям и движением «против ветра, дабы противник не учуял запах». А сбор яблок — в учение по штурму высоты: Грем забирался на плечи к деду, а Шона, сидя на плечах у бабушки, должна была «захватить цель» — самое румяное яблоко на верхушке.

Помогали бабушке печь пироги? Поздравляем, вы на курсе молодого бойца «Кухонный фронт».

Однажды Ганс решил научить семилетних Грема и Шону ориентироваться в лесу. Вместо того чтобы просто показать дорогу, он устроил им «побег из вражеского лагеря». Бросил между ними одну карту и компас. «Задача: выйти к точке сбора, условный знак — бабушкин пирог с вишней. Препятствие: вы заблудились и у вас только один источник информации на двоих». Дети тогда пол часа пролежали в кустах, споря, куда же все-таки идти, пока Грем не догадался, что можно залезть на дерево и свериться с картой. Софи, найдя их, только покачала головой: «Неплохо. Но в следующий раз назначайте условные сигналы на случай, если противник перехватит коммуникацию».

Дед вбивал в них простые истины: доверяй только напарнику, прикрывай спину, умей думать и действовать как одно целое. Грем, с его аналитическим складом ума, стал стратегом. Шона, гибкая и стремительная, — его главным тактическим оружием. Они спорили до хрипоты, могли подраться из-за пустяка, но в минуту реальной опасности действовали с пугающей слаженностью.

Ганс самого начала дал им понять: «На моем полигоне вы не брат и сестра. Вы — боевые товарищи. Бухтеть, жаловаться и прощать друг другу слабину не будете. Будете — отвечать мне». Шона и Грем быстро усвоили урок. Их родство стало их главным тактическим преимуществом — они чувствовали настроение друг друга по едва уловимым признакам, предугадывали действия.

Он смотрел, как они в полной тишине общаются одними взглядами, и язвительно хмыкал: «Лучше бы вы так же молча мусор выносили». Но в его глазах читалась скрытая гордость.

Как-то раз дед молча поставил между ними чугунный казан с дымящейся картошкой. «Спойлер — ложка одна». Дед грузно опустился на пень, доставая свой знаменитый складной нож, и начал точить огромный, явно не по делу, гвоздь. «Армейская наука номер один: голодный солдат — злой солдат. Действуйте».

Грем первым сообразил: он резко перевернул котелок, вывалив картошку на стол, и ударил по ней ладонью. Горячая картошка разлетелась на частьи. «Нечестно!» — закричала Шона , но дед уже хохотал, вытирая глаза. «Молодец, внук! Правильно! Ложка была отвлекающим маневром!»

«Ладно, гении. Вот вам одна вилка на двоих — принесите-ка мне банку соленых огурцов с верхней полки». Они переглянулись — Шона тут же вскочил Грему на плечи. «Тренировка на координацию, — хрипло усмехнулся дед, пока они, пошатываясь, двигались к кладовке. — А то по земле ходить и так каждый может».

Апофеозом стала тренировка по прохождению «зараженной территории» — то есть, огорода. Дед уселся на крыльцо с чаем и вручил им по паре лыж, но не двух, а одной трехметровой лыжины на каждого. «Задача: дойти до бани, не наступив на землю. Земля — это лава. А еще она вся заминирована моим будущим урожаем кабачков. Сорвете один цветок — будете отжиматься, пока из него не вырастет новый кабачок».

Именно в этих абсурдных, но наполненных заботой «тренировках» и ковалась их будущая слаженность. Для Грема и Шоны не было большей радости, чем эти летние «каникулы» у деда с бабушкой, где их не просто любили — их готовили к большой жизни, по-своему, со всей суровой нежностью, на которую были способны старые волки спецназа. Они возвращались в город не просто отдохнувшими, а повзрослевшими, с новыми секретами и знанием, что их семья — это самый надежный тыл в мире.

Их нынешняя возня в шумном торговом центре была лишь продолжением этой вечной тренировки. Внешне — обычная ссора брата и сестры.

— Эй, чудовище, верни! Это мое! — Шона с притворной яростью потянулась за кусочком чизкейка, который Грем с привычной ловкостью увёл у неё из-под носа. Но в её глазах плескался не злой, а озорной огонёк. Это была их игра.

— Ты и так всю мою зарплату на этом кафе оставила, — парировал он, но отодвинул тарелку так, чтобы ей было удобнее «атаковать». Его флегматичная улыбка говорила: «Я тебя насквозь вижу».

— Это плата за твою медлительность, умник, — огрызнулась она, делая еще одну попытку, на этот раз применив болевой прием на запястье, которому их научил дед.

Он не проронил ни капли своего капучино, лишь слегка повысил голос: «Сдаюсь! Отстань, дикарь!» — но в его глазах читалось не раздражение, а азарт. Это была их игра, их способ всегда быть в тонусе.

Она сделала ещё один выпад, нарочно неуклюжий. Он уклонился с грацией, отточенной годами тренировок по рукопашному бою. Их движения были диалогом, танцем, понятным только двоим.

Именно в этот момент, когда Шона уже почти завладела лакомством, мир вздрогнул.

Сначала — оглушительная, давящая тишина, в которую провалился гул голосов и музыка. Погас свет, а следом — аварийные огни. Торговый центр погрузился в абсолютную, слепящую тьму. Тишину разорвал чей-то испуганный, детский вскрик.

Инстинкты, вбитые дедом, сработали мгновенно. Шона и Грем синхронно вскочили, спина к спине, оценивая обстановку. Никакой паники, только холодная концентрация.

— Авария? — тихо спросила Шона, ее глаза уже привыкали к темноте.

— Слишком тихо для аварии. Генераторы должны были заработать, — так же тихо, аналитически сухо, ответил Грем.

Но то, что случилось потом, не поддавалось никаким логичным объяснениям.

Воздух сгустился, стал тягучим и тяжелым. Он заколебался и... порвался.

Прямо посреди зала, между сверкавшими всего минуту назад витринами, пространство разорвалось по шву. Зияющая, бардовая, как старая рана, щель, из которой повалил густой, обжигающе холодный туман, пахнущий озоном после грозы и пылью древних библиотек.

Из разлома, медленно и неумолимо, выползли тени. Не просто отсутствие света — сгустки живой, движущейся тьмы, от которых стыла кровь.

— Что за черт?.. — выдохнула Шона, принимая боевую стойку.

— Не знаю. Не похоже ни на что из виденного, — голос Бека был ровным, но собранным, как пружина. — Отходим к колонне. Уязвимы на открытом пространстве.

Он схватил сестру за руку не в панике, а четким, отработанным движением, чтобы скоординировать их отход. Они двинулись как одно целое, спиной к спине, глазами выискивая угрозу. В них не было животного страха, только готовность встретить неизвестное, как встречали любое испытание — вместе.

И этот момент, эта слаженность, выработанная годами, перечеркивала всю обыденность их прошлой жизни. Они чувствовали — это только начало.

……….

Они рванули прочь, но тени оказались стремительнее. Сумерки сгустились вокруг, превратившись в плотное, живое кольцо. Воздух стал ледяным, высасывая тепло и волю.

Одна из теней рванулась к Грему — резким, беззвучным броском. Но Шона среагировала раньше. Резкий подсекающий удар по ногам брата — чтобы он рухнул на пол. Рывок вперёд — под лезвие тьмы.

Оно вошло тихо — не холодом, а пустотой. Ощущением вывернутой наизнанку души. Боли не было. Был лишь стремительный упадок сил, и глухой удар об плитку — уже её плечом.

— Шона! — в его голосе прорвалось нечто большее, чем ужас.

Он рванулся к ней, чтобы накрыть собой, но мир под ними внезапно ушёл из-под ног. Не было свечения, не было вспышки — лишь мгновенное, тотальное смещение реальности. Провал. Тёмный вихрь, закрутивший сознание в спираль, и резкий, жёсткий удар о землю.

Воздух ударил в лицо — густой, тяжёлый, пропитанный смрадом гари, крови и разложения. Тишину разрывали глухие стоны и треск пожарищ.

Они лежали на земле, липкой от чёрной, уже подсохшей крови. Первое, что они увидели, открыв глаза — было поле, усеянное трупами. Людей в доспехах и странных, огромных волкоподобных созданий с клыками, торчащими, словно кривые кинжалы. Картина апокалипсиса, написанная кровавыми мазками.Прежде чем Грем успел что-либо сообразить, Шона уже была на ногах. Её движения были отточены и машинальны. Она наклонилась к телу ближайшего солдата, мёртвые пальцы которого всё ещё сжимали рукоять длинного меча. Одним резким движением она разжала их и вооружённая, встала в стойку, прикрывая брата.Именно в этот момент из клубов дыма и тумана появилась группа людей. Сквозь чащу проступили фигуры в изувеченных, но всё ещё величественных доспехах. Их было человек десять. Они медленно шли, озираясь, словно выжившие в аду.

Во главе отряда шёл воин в плаще, сняв шлем и держа его под мышкой. Его лицо было иссечено шрамами, а в глазах стояла усталость тысячелетий. Он поднял руку, показывая, что его люди останавливаются.И тогда он склонился в низком, почтительном поклоне. Остальные рыцари последовали его примеру.

— Приветствуем вас, Избранные, — его голос был хриплым, но твёрдым, как сталь. — Пророчество исполнилось. Мы ждали вашего пришествия, чтобы…Он не договорил. Клинок в руке Шоны дрогнул и остриё меча направилось прямо на него. В её глазах не было ни страха, ни благоговения. Лишь бы ярость и недоверие.

— Где мы? — её голос прозвучал низко и ровно, без единой нотки паники. — Говори. Или твоё пророчество закончится, так и не успев начаться.

………..

Рыцари замерли. Воздух натянулся, как тетива. Застыли не только они — даже дым, клубящийся над полем, словно замедлил свой ход. Острие меча, дрожавшее в руке Шоны, было направлено в яблочко старого воина. В его усталых глазах, однако, не вспыхнуло ни страха, ни гнева. Лишь тень уважения к её реакции и та самая, неизбывная усталость.Он медленно, очень медленно поднял руки, показывая, что безоружен и не представляет угрозы. Его голос, когда он заговорил снова, был спокоен и глух, как погребальный звон.

— Ты права не доверять, дитя иного мира. На этом поле доверие умерло раньше последнего солдата. — Его взгляд скользнул по окружавшим их телам, и в нём на мгновение мелькнула бездонная скорбь. — Но клянусь кровью павших здесь, моей собственной кровью и светом двух лун — мы не ваши враги. Мы — те, кто верил. Кто ждал. И кто проиграл эту битву, чтобы вы могли выиграть войну.Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь завесу их шока и недоверия.

— Вы находитесь в Люмеель. Вернее, в том, что от него осталось. Идёт Великая Распря. Война на истребление. Те твари, — он кивнул на трупы волкособов, — это гриморы. Порождения Тьмы из-за Разлома. Мы сражаемся с ними не одну сотню лет. А теперь… теперь мы проигрываем.

Шона не опускала меч. Её пальцы лишь сжали рукоять крепче.

— Нас не интересуют ваши войны, — прошипела она. — Как нам вернуться?

Старый воин печально покачал головой.

— Путь назад закрыт. Разлом работает в одну сторону. Он призвал вас, когда наша нужда стала крайней. В соответствии с Пророчеством. Вы — последняя надежда. Последний щит.

— Мы ничьей последней надеждой не являемся, — холодно парировала Шона.

— Возможно. Но факт остаётся фактом: вы здесь. И останетесь здесь. Один на один с войной, которую не выбирали. Или… — он обвёл взглядом своих бойцов, — вы можете принять нашу помощь. Выслушать. И потом решать.

Грем, молча наблюдавший до этого, медленно поднялся на ноги. Он был бледен, но в его глазах уже не было паники — лишь сосредоточенная ярость и та же настороженность, что и у сестры.

— Ты говоришь, мы в безопасности? — его голос прозвучал хрипло. — Среди… этого?

— Безопаснее, чем здесь, в открытом поле, — ответил воин. — Гриморы возвращаются на поля сражений по ночам, чтобы пожирать павших. Их стаи уже на подходе. Час пирует. Мы должны уходить. Сейчас.

Он снова склонил голову, на этот раз — не в поклоне, а в немой мольбе.

— Последуйте за нами к королю. Выслушайте его. А потом… решайте свою судьбу сами. Ваше право. Но решайте живыми.

Шона и Грем переглянулись. Между ними пронёсся целый вихрь безмолвных вопросов, упрёков, страхов. Они были в ловушке. В абсолютно чужом, враждебном мире. У них не было еды, воды, плана. Была только ярость, инстинкт выживания и друг друга.

Шона медленно, с невероятным усилием воли, опустила меч. Остриё коснулось окровавленной земли.

— Веди, — бросила она коротко, и в этом слове был ледяной призрак доверия, вымученный чистой необходимостью. — Но помни,я слежу за каждым твоим шагом.

Уголки губ старого воина дрогнули в подобии улыбки.

— Предпочитаю длинные истории. За мной, избранные.

Рыцари разомкнули строй, образовав вокруг них живое кольцо из стали и мыщц. И группа, ведомая ветераном, двинулась прочь с поля смерти, унося с собой двух самых невольных и самых яростных солдат, которых только видела эта война.

……………………………………………………

Рыцари, не спускавшие с них бдительных глаз, пояснили, что король Люмееля ждёт гостей и всё им объяснит. Имя монарха — Раерт — звучало гордо и весомо.

Путь к замку пролегал через мрачные, но всё ещё величественные улицы. Шона и Бек шли молча, погружённые в свои мысли, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Напряжение немного спало, сменившись тягостным ожиданием.

У самых ворот, перед массивными дубовыми дверями, украшенными коваными узорами, Шону внезапно отшатнуло от навалившейся на неё тени. Это была не физическая тень, а волна истощения, столь сильная, что её воля, всегда столь жёсткая и контролирующая, наконец-то дрогнула. Инстинкты, обострённые попаданием в новый мир, подсказали ей: здесь и сейчас им с братом ничего не угрожает. Более того, в них нуждаются. Почему — вопрос пока без ответа, но явной опасности нет.

И Шона позволила себе слабину. Её сознание поплыло. Перед тем как погрузиться во тьму, она успела повернуться к Грему и выдохнуть: — Всё в порядке... Я просто усну. Ненадолго. Не пугайся... Не дай мне упасть...

Её тело обмякло, но Грем, всегда быстрый и ловкий, был начеку. Он молниеносно подхватил сестру на руки, не дав ей рухнуть на каменные плиты.

Их у входа уже ждал человек с безупречной осанкой и проницательным взглядом — дворецкий Морис. Главнокомандующий коротко кивнул ему, и, бросив взгляд на спящую Шону, Морис без лишних слов повёл их внутрь замка. Рыцари остались снаружи, их миссия по сопровождению была завершена.

Дворецкий проводил Грема с его ношей в приготовленные для Шоны покои — просторную комнату с высоким сводчатым потолком, где царила торжественная, но мрачная тишина. Аккуратно уложив сестру на кровать, Грем на мгновение задержался, убедившись, что её дыхание ровное, а сон спокоен.

Затем он в сопровождении главнокомандующего направился в тронный зал.

Король Раерт восседал на величественном троне из тёмного дерева и полированного камня. Он и впрямь был похож на грозного льва: могучий, с густой огненно-рыжей гривой волос и такой же бородой, в которых уже пробивалась седина. Его лицо, испещрённое следами былых сражений и грузом власти, дышало силой и непреклонной волей. Лет ему было около сорока четырёх, и каждый из них был прожит не зря.

Рядом с троном, чуть в тени, стоял худощавый мужчина в строгих одеждах кардинала, его бледное, аскетичное лицо было непроницаемым маской.

Повелитель Люмееля внимательно, оценивающе посмотрел на вошедшего юношу, и в зале повисла тяжёлая, многозначительная тишина.

……………………………..

Король встретил Грема суровым, но не лишённым гостеприимства взглядом. В то время как Альфред (так звали главнокомандующего рыцарей, что сопровождал Грема) занял привычное место по правую руку от трона, подтвердив свой статус личного помощника и доверенного лица.

Прежде чем начать разговор, Грем успел заметить одну деталь. Кардинал — священнослужитель — бросил на короля и Альфреда быстрый, но невероятно выразительный взгляд. В нём читалось что-то неприятное: то ли жгучая зависть, то ли глухая ненависть — сложно было понять. Этот взгляд-молния длился всего мгновение, а затем бесследно растворился, сменившись самой милой и лучезарной улыбкой, которая осветила его аскетичноелицо.

— Добро пожаловать в наш дом, юный гость из иного мира, — кардинал обратился к Грему сладковатым, бархатным голосом, полным подобострастия. — Мы несказанно рады видеть тебя живым и невредимым. В тебе и твоей сестре — наша надежда. — Он изящно, почти по-женственному, склонил голову в почтительном поклоне.

Король Раерт, наблюдавший за этой маленькой сценой, добавил своим низким, гулким голосом, похожим на раскаты грома: — И я приветствую тебя, воин. Твоя храбрость не останется незамеченной.

Альфред, уже представившийся ранее, лишь молча, но уважительно кивнул, скрестив руку в латной перчатке на груди в рыцарском приветствии.

В роскошном тронном зале, наполненном тенями от пляшущих факелов, повисла пауза, тяжёлая и многозначительная. Приятные слова кардинала висели в воздухе, но после того мимолётного взгляда Грем не мог избавиться от ощущения ледяной червоточины, скрытой за этой безупречной вежливостью.

……………………..

Грем, собравшись с духом, ответил на приветствие, склонив голову перед королём — уважительно, но без подобострастия.

— Ваше Величество, — произнёс он твёрдо, встречая взгляд монарха.

Когда же его взгляд переметнулся на кардинала, в глазах Грема мелькнула искорка вызова. Он слегка наклонил голову, уже совсем иначе, почти небрежно.

— Ваше Преосвященство, — бросил он с лёгкой, едва уловимой язвительностью в голосе, которая, впрочем, могла сойти за неуверенность юнца.

Кардинал, чьё лицо напоминало маску учтивого смирения, лишь слаще улыбнулся в ответ. — Юный господин, какая честь видеть вас здравствующим. Надеюсь, ваше прибытие не стало для вас слишком тяжким испытанием?

— Испытания только начинаются, как я понимаю, — парировал Грем, и в его тоне проскользнула неподдельная неприязнь, которую он уже и не пытался скрыть.

Впрочем, со стороны вся эта сцена выглядела скорее как забавный юношеский бунт против всего духовного и авторитетного. Уголки губ короля Раерта дрогнули в едва заметной улыбке, смягчив его суровое лицо.

— Прямолинейность — удел молодости и честных сердец, — с лёгкой усмешкой промолвил король, будто делая снисхождение. — Цени её, кардинал. В наших стенах это редкое качество.

Священнослужитель почтительно склонил голову. — Без сомнения, Ваше Величество. Искренность — высший дар. Я лишь молюсь, чтобы сила духа нашего юного гостя не померкла перед лицом тех испытаний, что нам предстоят.

Грем лишь стиснул зубы, понимая, что его грубость была мастерски обращена против него же самого, обернувшись показной похвалой. Эта словесная дуэль была им проиграна, но война только начиналась.

Затем монарх приступил к суровому повествованию.

— Вот уже триста лет наше королевство ведёт бесконечную войну с ордами Тьмы, — его голос, глухой и усталый, эхом разносился под сводами зала. — Долгое время нам удавалось сдерживать натиск. Но… пятьдесят лет назад демоны совершили невозможное. Они нашли временной разлом.

Король сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Используя эту брешь, они собрали в час великого затмения кровь сорока невинных и совершили древний обряд. Ценой этих жертв они вернули к жизни того, кого мы боялись больше всего — Тёмного Лорда Варлока. Тысячу лет назад его удалось запечатать четырём великим героям, каждый из которых владел силой одной из стихий: воды, земли, огня и воздуха. Объединив свои силы, они совершили величайшее заклятие… но и сами бесследно исчезли после этого.

Лицо короля исказила гримаса отвращения.

— Печать представляла собой… живое яйцо, опутанное пульсирующими венами и мышечными связками. Оно дышало, как некий чудовищный организм. Иногда на его поверхности проявлялось всевидящее око, которое следило за нами…

Теперь Варлок свободен. Мир вновь оказался на грани гибели. И лишь древнее пророчество даёт нам надежду. В нём сказано, что двое новых героев будут найдены в ином мире. Призвать их можно лишь в месте, обильно политой кровью сотен рыцарей, павших за будущее и мир. Именно так вы и появились здесь.

……………………………

Грем всё понял и, скрепя сердце, принял своё новое положение. Король подробно объяснил ему ситуацию. Он сказал, что двое из четырёх избранных, носителей стихий, уже живут в Люмееле.

Одна из них — Анна, которую народ прозвал «Водяной феей». Она является капитаном отряда магов королевства.

Тут король сделал важное пояснение. Около тридцати процентов населения Люмееля в той или иной степени владеют магией, но это — не сила стихий. Это могут быть, например, заклинания, призывающие дождь или снежные бури. Или же магия укротителей зверей — умение, помогающее приручать даже самых неконтролируемых монстров.

Однако сила любого заклинания напрямую зависит от уровня маны его носителя. Мана — это врождённый дар, она есть у магов с рождения. Её можно увеличивать годами упорного труда, но далеко не всем удаётся развить свой потенциал даже наполовину.

А у носителей стихий мана изначально находится на 50-м уровне или даже выше! Правда, обладать огромной маной — это только полдела. Её ещё нужно суметь обуздать и контролировать. Мощь, которой другие не могут достичь за всю жизнь, им дана от рождения, но чтобы управлять ею, требуется невероятная сила воли.

Затем король продолжил, сообщив, что Грем и Шона являются магами стихий земли и ветра. Кто из них владеет какой стихией — он не знает.

— Это вам предстоит выяснить самим, — заметил король. — Сила сама проявит себя и найдёт своего истинного хозяина.

Он добавил, что Анна, уже постигшая контроль над своей стихией, поможет Грему научиться управлять силой.

— Но помните, — предупредил монарх, — способ применения магии зависит лишь от таланта и воображения мага. Одна и та же стихия в руках разных волшебников может проявляться совершенно уникально.

……..

— Ладно, на сегодня достаточно, тебе нужно отдохнуть, — сказал король Грему.

Они вернулись в замок, и дворецкий Морис проводил юношу в его покои. Грем сразу же захотел увидеть сестру и узнать, как она. Тихо заглянув в её комнату, он увидел, что Шона крепко спит, и с ней всё было хорошо. Решив не беспокоить её и дать как следует выспаться, он, успокоенный, отправился в свою комнату и вскоре сам лёг спать.

---

На улице светила полная луна, и стояла, поздняя ночь. Все в замке уже давно крепко спали, но, похоже, кому-то не спалось. Со стороны внутреннего двора донеслись звуки бегущих шагов — казалось, кто-то проник в замок.

Шона уже проснулась от долгого сна и, услышав шум с улицы, поначалу решила, что это не её дела. Она собиралась просто лежать с закрытыми глазами дальше.

«Кровать тут очень удобная, — лениво подумала она. — Хоть всю жизнь так пролежала бы… Дааа…»

Но потом её сознание пронзила трезвая мысль: «Кровать хоть и удобная, но всё равно отсюда надо валить…»

И, закрыв глаза, она захотела ещё немного поспать.

В её открытое окно кто-то влез. Шона мгновенно отреагировала. Незнакомец был в чёрном одеянии и такой же маске. От него пахло чем-то вроде валерьянки. Но, похоже, он был удивлён не меньше Шоны, увидев кого-то в комнате. Он сразу же рванул к двери и, промчавшись по узким коридорам, быстро пропал из виду.

Шона рефлекторно бросилась за ним — ведь он убегал от неё. Но он был быстр, а она ещё не полностью восстановилась после удара тени, который, похоже, отнял у неё много сил.

Поняв, что проникший очень хорошо знаком с планировкой замка и уже скрылся, Шона решила, что нет смысла его искать, и повернула обратно. Она не помнила дорогу назад, поэтому просто шла наугад.

Одна из дверей в самом светлом и широком коридоре, в котором она успела побывать, была приоткрыта. Она заглянула внутрь.

В роскошной кровати сидела молодая прекрасная женщина лет тридцати с длинными огненно-рыжими локонами. На её руках дремал малыш. Женщина обратилась к нему: — Лука… Ну что, сынок, ещё не хочешь спать? — Нет, мам, ещё одну сказку, и всё, — прошептал ребёнок. — Хорошо, Лука, я расскажу ещё одну, — мягко ответила она и начала рассказывать сыну о рыцаре в огненных доспехах.

Это была увлекательная история, но Шона, чувствуя себя неловко от того, что подслушивает, решила тихо уйти.

—-—————

На пути обратно Шона столкнулась с кардиналом. Он что-то передавал церковному рыцарю и отдавал тихие, но властные приказания. Увидев приближающуюся незнакомую девушку, на его лице мелькнула едва заметная паника, быстро сменившаяся холодной, сдерживаемой яростью.

— Кто вы такая и что вы здесь делаете в такой поздний час? — его голос прозвучал резко, без притворной слащавости.

— Я могла бы задать вам тот же вопрос, — ответила Шона, стараясь казаться невозмутимой, хотя её сердце бешено колотилось. — Но, видимо, церковные дела не терпят отлагательств, даже глубокой ночью?

Она специально сделала вид, что не знает его статуса. Между ними повисло короткое, но напряжённое молчание.

Кардинал оправился от первоначального шока, и его лицо вновь приняло привычное маскообразное выражение. — Прошу прощения, юная леди. Я не узнал в вас одну из... новых гостей замка. Его Высочество упоминал о вашем прибытии. Я Вальтер Базеиль,кардинал, покланяюшийся богу. — Он произнёс это с подчёркнутой вежливостью, но в его глазах читалась настороженность. — Вам не следовало бы бродить по коридорам одной. Это может быть небезопасно.

— Благодарю за предостережение, ваше преосвященства, — Шона сделала легкий, едва уловимый акцент на обращении, давая понять, что это всего лишь формальность.

— Но я уже поняла, что настоящая опасность в этих стенах редко ходит по коридорам. Она предпочитает прятаться за титулами и масками благочестия.

Не дав ему опомниться от такой дерзости, она кивнула и прошла мимо, чувствуя на себе его тяжёлый, ненавидящий взгляд. Эта короткая встреча с незнакомцем в рясе лишь укрепила её подозрения.

Шона, шагая по узким коридорам, обдумывала дальнейшие действия. В голове стремительно складывался план на все возможные варианты развития событий: «Если есть шанс вернуться домой — нужно воспользоваться им. Если нет — придётся жить по здешним правилам. Ну а если кто-то попытается нам навредить… мы ответим. Жёстко».

Наконец она добралась до своей комнаты и у двери столкнулась с братом. Тот с беспокойным видом вышел из её покоев.

— Шона! — он сразу же бросился к ней. — Когда ты проснулась? Куда ушла? Как ты себя чувствуешь? Что вообще происходит?

— Тихо, тихо, — устало улыбнулась она. — Вдохни сначала. Я проснулась, потому что услышала шум. Решила посмотреть, что происходит.

— Какой ещё шум? Ты должна была сразу найти меня! — в его голосе звучали и испуг, и упрёк. — Ты же едва держалась на ногах!

— Я сама справлюсь, — ответила она, но смягчилась, видя его искреннюю тревогу. — Ладно, прости. Не хотела волновать. Зайди, расскажу, что увидела. Думаю, тебе стоит это знать.

Она открыла дверь в комнату, и Грем, всё ещё хмурый, но уже более спокойный, последовал за ней. У них и правда было о чём поговорить.

Шона сначала подумывала рассказать брату, что к ней в комнату пробрался какой-то человек в чёрном, но потом решила не говорить. Она знала: он будет безумно волноваться и станет её опекать.

Вместо этого она ловко перевела тему и сама начала допрашивать Грема:

— Итак, Грем, — она присела на край кровати, уставясь на него с наигранным любопытством. — Что случилось, пока я спала? Ты выглядишь так, будто тебя прогнали через все круги ада и заставили выучить наизусть местный этикет.

Грем вздохнул, проводя рукой по лицу. Ему явно не хотелось снова переживать всё это, но скрывать от сестры тоже было нельзя.

— Всё было... странно. Меня отвели к королю. Тот старец, что нас спас — его зовут Альфред Рейхарт, он герцог и главный советник короля. А ещё там был кардинал... — Грем поморщился. — Мне этот тип сразу не понравился. Смотрит как голодный удав на кролика.

— Кардинал? — Шона приподняла бровь, но не стала раскрывать свои догадки. — Ну и? О чём говорили?

— Говорили, что мы... маги, избранные. Что у нас есть силы стихий. Ты и я. — Он выпалил это залпом, следя за её реакцией. — Земли и ветра. И что есть какое-то пророчество... Нас якобы ждали. Потом король сказал, что тебе нужно отдыхать, а мне — готовиться к тренировкам. Какая-то Анна, «Водяная фея», будет нас учить.

Шона слушала, не перебивая. Её мозг уже анализировал информацию, сопоставляя её с тем, что она увидела сама. — Маги... Стихии... — она протянула слова, словно пробуя их на вкус. — Звучит как плохой фэнтези-сериал. И что, ты поверил?

— Не знаю, во что верить! — взорвался Грем. — Они говорят, что мы — последняя надежда против какого-то Варлока, что мы не можем вернуться домой... Что это мы должны спасти их мир! Это же бред!

— Бред? — Шона усмехнулась, но в её глазах не было веселья. — А что, если нет? Что, если это единственный способ выжить и найти ответы? Может, стоит поиграть по их правилам... пока не придумаем своих.

Она посмотрела на брата, и в её взгляде читалась уже не усталость, а холодная, собранная решимость.

---

Комната Грема находилась на другом, «рыцарском» крыле замка. В покоях было всё необходимое: ванная комната с теплой водой, которая, похоже, работала на магической энергии какого-то сияющего камня, и гардеробная, заполненная одеждой. Кстати, здешние наряды выглядели точь-в-точь как в исторических фильмах — камзолы, платья, дублеты и плащи.

Наутро Шону проводили к королю Раерту. Она вошла в тронный зал с прямой спиной и оценивающим взглядом, без тени подобострастия.

Король, восседавший на троне, встретил её спокойным, но изучающим взглядом. — Я рад видеть тебя на ногах, дитя. Надеюсь, ты хорошо отдохнула? — начал он с традиционной учтивости.

Шона не стала церемониться. — Отдохнула. Спасибо за заботу. Ваш дворецкий, Морис, очень внимателен. А теперь давайте перейдём к делу. Вы что, и вправду считаете, что мы с братом — какие-то «избранные»? — её тон был прямолинеен, даже слегка грубоват.

Король Раерт слегка откинулся на спинку трона, и в его глазах заплясали искорки любопытства. — Прямота — это то, чего мне часто не хватает в этих стенах. Что ж, отвечу тем же. Да, я считаю. Не я один. Древнее пророчество...

— Пророчества меня мало волнуют, — перебила его Шона. — Меня волнуют факты. Нас выдернули из нашего мира, на нас напали какие-то твари, а теперь вы пытаетесь сделать из нас солдат в своей войне. У меня есть вопросы. Много. И я хочу на них ответы. Без красивых слов и туманных намёков.

Раерт нахмурился, но не от гнева, а от удивления. С ним так ещё никто не разговаривал. — Ты требуешь ответов? Хорошо. Спрашивай.

— Отлично. Вопрос первый: каков реальный план? Что вы будете делать, если мы окажемся не теми, кого вы ждали? Собираетесь запереть в башне? Или просто выбросите за ворота на съедение этим...варгам?

…………….

---

Шона сыпала вопросами, как из пулемёта, и король, явно сбитый с толку такой прямолинейностью, растерянно подносил руку ко лбу, не зная, на какой вопрос ответить первым.

— Погоди, дитя, дай мне собраться с мыслями... — попытался успокоить её Раерт.

— Мысли? У вас было целых триста лет, чтобы их собрать! — парировала Шона. — Или вы надеялись, что мы просто скажем «ага» и пойдём умирать за ваш мир, даже не задав ни одного вопроса?

В этот момент из-за спины короля раздался маслянистый, спокойный голос кардинала: — Уважаемая... , — он намеренно сделал паузу, давая понять, что не знает, как её называть, и это звучало как уничижительный ярлык. — Прошу вас, вспомните, пред кем вы стоите. Его Величество король Раерт заслуживает если не благоговения, то хотя бы базового уважения. Ваш тон...

Шона резко обернулась к нему, и её глаза вспыхнули холодным огнём. — А вы кто такой, чтобы делать мне замечания? — её голос прозвучал ледяно и презрительно.

— Священник? Советник? Шептун в тени трона? Я разговариваю с человеком, который заявил права на наши жизни. И пока он не даст мне внятных ответов, я не вижу причин опускаться до церемонных поклонов. Особенно перед теми, кто прячется за чужими спинами и титулами.

Кардинал замер с открытым ртом, его лицо побледнело от ярости, тщательно скрываемой под маской смирения. В зале повисла гробовая тишина. Даже король смотрел на Шону с новым, смешанным чувством ужаса и восхищения.

— Ну что, Ваше Величество, — Шона вновь повернулась к королю, будто кардинала и не существовало. — Начнём с самого простого: что вы знаете о том, как мы сюда попали? И почему именно мы?

…….

Напряжение в зале сменилось тяжёлой, но уважительной тишиной. Шона и король смотрели друг на друга уже не как на оппонентов, а как на людей, оказавшихся в безвыходной ситуации.

— Вы правы, — тихо произнёс Раерт,сломав молчание. — У меня нет права рисковать вашими жизнями. Нет права требовать от вас жертв ради мира, который вам незнаком. — Он с горькой усмешкой покачал головой. — Корона — тяжёлая ноша. Она заставляет принимать решения, которые отбирают сон. Решение призвать вас... было отчаянным шагом отчаяния, а не расчёта. И да, я несу ответственность за каждую жизнь в Люмееле. И за ваши — тоже. Но я не в силах гарантировать вашу безопасность. Всё, что я могу предложить... это честность и союзничество.

Шона изучала его лицо, ищущее малейшую фальшь. — Честность — это уже начало, — ответила она, и её голос потерял прежнюю агрессию. — Но союзничество должно быть взаимным. Мы не пешки на вашей доске. Мы — люди со своей волей. И если нам предстоит сражаться, мы должны знать всё. Без недомолвок. Без иллюзий.

— Согласен, — кивнул король. — Никаких тайн. Только правда, какой бы горькой она ни была.

В этот момент тяжёлую дверь тронного зала отворили, и на пороге появился Грем. Он выглядел отдохнувшим, но настороженным. Его появление словно разрядило оставшуюся напряжённость.

— Ваше Величество, — вежливо кивнул он королю, затем сестре. — Кардинал. Я не помешаю?

— Вовсе нет, — лицо Раерта смягчилось. — Мы как раз закончили.

— Отлично, — Грем облегчённо улыбнулся. — А то я уже проголодался.

Король поднялся с трона. — Тогда что же мы ждём? — он сделал широкий жест рукой, приглашая всех последовать за ним. — Присоединяйтесь ко мне за завтраком. Продолжим беседу в более неформальной обстановке. Дворецкий Морис, пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы к столу подали лучшее, что есть на нашей кухне.

Все направились к выходу, и атмосфера в зале стала заметно легче. Кардинал, до сих пор молчавший и наблюдавший со стороны, с недовольным видом последовал за всеми, стараясь скрыть раздражение.

Грем был не против поиграть в героев. В его глазах это был интересный опыт, но он не представлял всей опасности ситуации. Поскольку брат всё же решил помочь и не оставаться в стороне (ведь король уже сказал, что те, кто напал на них до того, как они оказались в Люмееле, были посланниками Лорда), это означало, что их ищет тот, перед кем они сейчас — ничтожные букашки, которых он с лёгкостью раздавит. Нужно тренироваться и становиться сильнее, параллельно ища варианты вернуться обратно.

Шона не стала спорить и тоже приняла это предложение... Грем вышел из обеденного зала первым, и Шона, перед тем как встать из-за стола и уйти, обратилась к королю:

— При всём уважении, Вы ведь понимаете, что хотя Вы и король Люмееля, мы не ваши подчинённые и вольны делать то, что считаем правильным? И не подчиняться вашим приказам мы тоже имеем право. Раз брат решил помочь, я буду на его стороне. Но если хоть кончик его волоса окажется в опасности по вашей вине... Вы почувствуете на себе весь гнев Абердин.

Король внимательно выслушал её, не перебивая. В его глазах читалось не возмущение, а скорее уважение.

— Ваша преданность брату делает вам честь, — спокойно ответил он. — Я не требую подчинения. Я прошу союзничества. И даю слово, что сделаю всё возможное, чтобы защитить вас обоих. Но помните: на войне невозможно гарантировать полную безопасность. Мы все в опасности.

— Это я и сама отлично понимаю, но есть разница между неизбежным риском и чьей-то халатностью. Я просто предупредила.

С этими словами она развернулась и вышла из зала, оставив короля в раздумьях.

Позже они направились на тренировочный плац с Альфредом, где Анна как раз проводила занятия с рыцарями. Плац представлял собой огромный, вымощенный каменными плитами двор под открытым небом. Воздух звенел от звона клинков, отрывистых команд Анны и тяжёлого дыхания воинов в доспехах, оттачивающих боевые приёмы. Солнце слепило, отражаясь от полированной стали.

Закончив тренировку, Анна, увидев подошедших Альфреда, Грема и Шону, быстра направилась к ним. Её лицо, серьёзное во время инструктажа, озарилось лёгкой, открытой улыбкой.

— Альфред, гости! Рада вас видеть. Надеюсь, не заставила себя ждать?

— Всё в порядке, Анна, — кивнул герцог. — Передаю их в твои опытные руки. Удачи. — С этими словами он развернулся и ушёл, его мощная фигура скрылась в арке, ведущей в замок.

— Ну что, — Анна обвела взглядом Грема и Шону, — пойдёмте в тренировочный зал. Здесь нам будет спокойнее.

Она провела их в просторное помещение на первом этаже рыцарского крыла. Зал поражал своими размерами. Его стены, пол и высокий сводчатый потолок были сложены из странного, матово-серого камня, испещрённого мерцающими прожилками.

— Стены здесь из особого камня, — пояснила Анна, проводя ладонью по прохладной поверхности. — Он поглощает и рассеивает магическую энергию. Ни одна заклинание, какой бы мощи оно ни было, не сможет выйти за пределы этих стен. Именно поэтому мы будем тренироваться здесь. Ваша сила пока нестабильна и слишком велика, чтобы экспериментировать с ней где-либо ещё. Вам нужно научиться её контролировать, прежде чем применять.

Грем с интересом оглядывал зал.

— Выглядит солидно. Значит, тут можно не бояться что-нибудь случайно поджечь или взорвать?

— Именно так, — улыбнулась Анна. — Здесь вы в безопасности. И все вокруг — тоже. Ну что, готовы начать?

…………..

Тренировку начали с медитации — первого и самого важного шага для выявления их стихии. Анна терпеливо объяснила, что нужно прислушаться к себе, к внутреннему ритму, почувствовать поток энергии, который должен самопроизвольно проявиться.

Но проходил час за часом. Уже почти пять часов Грем и Шона сидели в полной тишине с закрытыми глазами, а в зале не происходило ровным счётом ничего. Грем начинал ёрзать, его терпение подходило к концу. Шона сидела недвижимо, но по едва заметному напряжению на лице было ясно, что и её вера в успех тает.

Анна же лишь молча наблюдала, её спокойный взгляд был полон терпеливого ожидания. Она знала, что сила такого масштаба не может не проявиться.

И в тот момент, когда Грем уже готов был сорваться с места от отчаяния, что-то изменилось. Анна резко выпрямилась, ее глаза расширились. Она почувствовала это раньше всех — мощный, дремлющий до сих пор поток энергии, который вдруг прорвался наружу.

Шона и Грем одновременно вздрогнули и открыли глаза. То, что они увидели, заставило их остолбенеть.

Пространство между ними было заполнено плотной, крутящейся стеной воды, созданной Анной за долю секунды. А по разные стороны от неё бушевали их пробудившиеся стихии.

Шона сидела в центре легкого вихря. Её окружали светящиеся, почти невидимые прозрачные нити воздуха, которые искрились и пели тонким, едва слышным свистом. Её волосы колыхались, словно от невидимого бриза.

Грем же оказался в эпицентре миниатюрной, но яростной песчаной бури. Песок и мелкие камешки кружились вокруг него, поднимаясь от пола и образуя высокий, шуршащий столб. Его лицо выражало восхищение и шок.

— Не двигайтесь! — раздался спокойный, но властный голос Анны. Она стояла, удерживая водяной барьер, и смотрела на них с нескрываемым изумлением и восхищением. — Просто оставайтесь на месте и постарайтесь успокоиться. Дышите глубже. Ваша сила реагирует на ваши эмоции!

— Ч-что это?! — выкрикнул Грем, едва перекрывая шум своей бури.

— Это вы, — ответила Анна, и на её губах появилась счастливая улыбка. — Вернее, ваши стихии. Шона — Воздух. Грем— Земля. Теперь всё стало ясно. И теперь я понимаю, почему король был так уверен. Такая мощь... она не появляется просто так.

………………..

День выдался долгим и изматывающим. Успокоить пробудившиеся силы удалось лишь спустя несколько часов напряжённой работы. Несмотря на усталость, Анна выглядела невероятно довольной.

— На сегодня хватит, — сказала она, и в её голосе звучала лёгкая усталость, смешанная с гордостью. — Вы старались на славу. Вы, должно быть, сильно устали. Идите отдыхать, продолжим завтра.

Грем и Шона молча кивнули. Они и правда были измотаны до предела. Выбравшись из тренировочного зала, они медленно побрели по пустынному вечернему коридору, освещённому трепещущим светом факелов.

— Ну что, как впечатления? — первым нарушил молчание Грем, с трудом скрывая азарт. — Честно, это же прикольно! Мы, как настоящие маги! Да, мы тут не по своей воле, но раз уж это случилось... почему бы не помочь? Мне пока что нравится.

Шона шла рядом, задумчиво глядя под ноги. После недолгой паузы она тихо ответила:

— Ладно, хорошо. Я с тобой согласна. Поможем.

Но потом она остановилась и посмотрела на брата с серьёзным выражением лица.

— Но слушай, Грем... Не доверяй тому священнику, кардиналу. Он какой-то... не такой. Что-то в нём меня настораживает.

— Да ты права, — сразу же согласился Грем, его весёлое настроение тут же сменилось настороженностью. — Он мне тоже с первой минуты не понравился. Ты тоже будь осторожна, Шона.

Дойдя до развилки коридоров, где их пути расходились — в рыцарское и гостевое крылья, — они молча обменялись понимающими взглядами.

— Спокойной ночи, — сказала Шона.

— Спокойной, — кивнул Грем.

И они разошлись, каждый в свою сторону, унося с собой груз новых знаний, усталость и растущее чувство, что приключение только начинается.