Шепот

Ахнул перепел вдалеке. Одинокие ветра "бродяжничают", шумя.

Время уже больше десяти вечера. Поздний вечер, галопом появляется ночь. Полночь это когда вечер превращается в ночь? Или это не такая точная наука по впечатлениям...

Издали слышен лай соседского пса. И шепот.

Михаил ничего не делал - цедил вечер. Получилась магия обычная, будничная, но примечательная. Он даже думал записывать несколько строчек в дневнике, чтобы дни не проходили без следа. Не стиралось многое-многое в памяти, о чем временами хочется припомнить.

Раньше он работал психиатром, потом психологом. Недолго. Он уже давно жил один, одинок. Старыми запасами денег.

Мигнула на секунду лампочка. Моргнул Михаил.

Нравилось ведь проводить вечера, не пытаясь уснуть, ничего по большому счету не делая, лишь лениво потягивая впечатления вечера. В компании с закрытым ноутбуком, с закрытой на застёжку записной книжкой. С списком дел на завтра и важной записью: "позвонить завтра риэлтору."

Рядом уже объятья кровати, и тут в одном помещении, в отдалении, включается лампа! Ничего странного, если не считать того, что он не включал.

Если бы он запамятовал и в этом сомневался, ему было бы "по себе". Но Михаил точно знал - лампы он выключал, и поэтому понял - не по себе. Дом на входе разветвлялся: одна планировка шла в жилые комнаты, а другая - в хозблок , тупик с продолговатым окном. Там-то и включена лампочка.

В воздухе летает тень и бутылка кваса. Бутылка вывалилась у будто увидевшей его тени из ладони. Квас разлился по обоям белых оттенков.

Ещё не успев как следует удивиться увиденному, Михаил открывает дверцу встроенного шкафа. На обратной стороне дверцы зеркало. Странное дело - в зеркале не его отражение, а кого-то другого, и вдалеке.

Михаил, не понимая почему, внезапно понял шел туда, и оказался в зимнем поле. Работает грузовик, на стекле - карточка техосмотра за 1997 год.

Михаил пошел дальше. Снег еле хрустит - похоже, мороз средний, не больше. Небо низкое, он чуть ли не стукается об него макушкой. Облака косящие и будто отвязно катятся прямиком за ним. Серый потолок уходит за края леса. Он узнал пейзаж - пару десятков метров от места, где проживает, но ничего больше.

Габаритный транспорт буксует на влажном, промерзшем черноземе.

- Ну, может, я тут ещё пятьдесят пять лет ещё буду выезжать, - кричит шофёр в синтепоновой куртке.

- Не нам, дескать, ещё полторы тысячи километров картофель везти, - отвечает другой мужчина в не полностью одетой синтетической шапке.

После очередного клокотания двигателя из кузова пружиной вылетает мешок отборной картошки. Невзрачные корнеплоды в крапинку вывалились из мешка на уже таявший, но замёрзший снег с пятнами только выпавшего снега.

Он опять в хозблоке. Разлитый квас, его след на обоях виден и в видении, и в яви. Но Михаил вспомнил - он и раньше был там.

На следующий день после брождений или похождений Михаил попытался отыскать объяснение. Но пока не нашел. Единственное, что выплывает из воспоминаний, что время было одиннадцать вечера.

Ему позвонил риэлтор. Или он позвонил риэлтору, как подсказала его же запись в блокноте.

- Вы справитесь с продажей?

- Конечно, если у дома нет забора, я говорю покупателю, что в доме найдется работа, что-то часто надо делать, мастачить мелкий ремонт.

Когда покупатель отъезжает надолго, он находит ему недвижимость с незамерзающим техническим наполнителем батарей.

А если не нравится, что колодец, то говорит, что некоторые неудобства решает электронасос.

"Многообещающе" подумал Михаил.

- А это вы решили продавать дом или дом решил? - вдруг спрашивает риэлтор Ефим.

Ничего не понятно.

- Простите? Что?

Но тут будто и не говорил ничего.

- Я могу пригодиться - заняться этой недвижимостью. У меня даже есть покупатель, и он, надеюсь, приедет в течение часа.

Михаил ждал час. Потом ещё много. Появится ли покупатель?

Потом пришло время, когда уже точно не появится. Тот самый момент, когда ночь уже появилась, но не стала реальностью, только виднеется на горизонте. А вечер пока ещё тянулся бесконечностью.

Михаил сидел в кресле праздно, возможно потому, что мог позволить себе счастливое ничегонеделание. Потому что ощущал усталость, и поэтому плюсов в отдыхе было больше, чем минусов.

На часах 23:01.

- Эй, я покупатель! - кричал нудный голос, речевка чередовалась с стуком.

Михаил повернулся. Откуда несется шум? Шум с каждым выкриком мигрировал. Будто "покупатель" обходит владение витками по 360 градусов. Михаил выглянул в окно, осторожно отодвинув шершавую штору, тканую тугой, сплошной стежкой. Выглянув, не увидел никого!

- Покупатель йаа! - слышится будто фальшивый гам.

Переходя параллельно за прошедшим от одной комнаты к другой, он понял - окна, в которое он сейчас выглядывает, невидимого, но громкого визитёра нет! Точнее, было раньше, но его закрыли стеной много лет назад. Не говоря уже о том, что сейчас ночь-полночь. А на него сейчас косятся золотистые блики и лучи. Значит, максимум вторая часть дня - после полудня.

- Покупа-тель йа-а-а! - уже кричат чуть поодаль.

Тут послышался шум из подвала. Михаил осторожно пошел на шум. Мелькают старые, полупоблекшие наклейки на апельсины из Марокко, много лет назад кем-то наклеенные на стены.

Вход в подвал шел с веранды. Ручка под почерневшую медь открылась. Одним осязанием рука нашла пыльный выключатель. Контуры одинокой лампы проявились под черным потолком. Но ничего странного в подвале не было. Никаких источников шума. Откуда тогда шум был?

Обратно он осторожно считал ступени, спотыкаясь на каждой и чуть не падая на каждой второй.

На террасе внимание повернулось на две дверцы. За которыми, как он помнил, только полки с банками из-под съеденных консервов, где ничего нет. И больше ничего - шаром покати.

Гул идёт оттуда?!

Михаил открывает за тайну первую полку - как обычно.

А в другой целое помещение, контора что-ли, будто здесь портал. А не кладовка.

В конторе два человека. Разговаривают.

- Да вот, хочу продать дом в поселке. Мне кажется, лучше по знакомству. Знакомая посоветовала Ефима Едвакатова.

- Вы точно решили, что продаете дом? - спросил Ефим.

Причем спрашивает голосом сегодняшнего риэлтора. Да и зовут так же.

Михаил, не глядя на очевидную странность ситуации, уже хотел выпалить ответ, но ответили вместо него.

- Не иначе, тут работы нет, а за ту, что есть, по моим аппетитам немного платят, - ответил мужчина в клетчатой рубашке с изумрудными стежками, - Да, вот мне 44 года, хочу поменять жизнь... к лучшему.

- А здесь ведь можно картофель посадить, птицу завести, поросят. А уедешь в город будешь там много работать, - пытается разочаровать Ефим.

- Не, я решил, - ответил мужчина.

Михаил удивлённо захлопнул рассохшуюся дверь полки. Рядом стукнулся приведенный на ручку неестественно крупный зонт, который видит в первый раз. Не чуя, почему он вышел на крыльцо.

Мимо прошел парень с золотым зубом, а ещё с тележкой с дровами.

Дальше под ногами вытащенная из земли опора для забора. Забор обычный, хлипкий, а опора - будто в километр под землёй. Валяются колья забора, поросшие лишайниками.

"Как можно бродить по собственному двору, будто это не его? Будто в первый раз?! Или не был тут, например, четырнадцать, пятнадцать лет?" задумался Михаил.

Хоть что-то можно найти знакомое?

Появился знакомый сарай из белого силикатного кирпича. Только ярче, новее, будто неточная копия.

Будто отремонтированы за счёт бюджета. Только непонятно, какого именно.

И тут из сарая выходит мужчина лет 54.

- Ох, и долго я его строил! - устало выдохнул он.

- А что вы тут делаете? - рискнул проявить себя Михаил. Но его голос, даже самый громкий, слышен шепотом.

Но тот его даже не заметил.

Ещё несколько шагов. Сараи будто конструируются заново: другая кладка, размер, другой цемент, и будто перемешаны кирпичи.

У сарая копошится дама с некоторой степенью ожирения и некто худой рядом.

- Чё, покупаем, если скинут цену до 400тысяч?! А для этого придумаем, что у нас есть пара вариантов получше и дешевле.

- А ежели у нас есть варианты получше, им не покажется странным, что покупаем именно этот? - задаёт вопрос ребром парень.

- Мне зубы не заговаривай! Потому что у тебя много очень воспоминаний, связанных именно с этой улицей.

- А и правда! - воспользовался памятью (или расчётливостью) худой.

Дама продолжает:

- Ограды не нужно, зачем тут перегородки? Хочу просто гулять на огороде.

Михаил уже привык, что его по ночам не замечают (хотя его это не особо радовало). Дальше самый отшиб участка. И там, где казалось, точно никем никого не встретишь, появляется на "сцене" фигура, похожая на тролля или Шрека в черной, поношенной куртке. А, это для отпугавания пернатых, с облегчением понял он.

Надо ли говорить, что ещё сегодня днём такого тут не было.

Вдруг через невысокий забор перепрыгивает человек.

В руках у него лук и помидоры прямо с грядки.

- За сколько? - спрашивает он кого-то невидимого, фонящим тоном.

- Пятьдесят рублей, - отвечают ему, давая в два раза больше, - И ещё дохлого крота унесете с палисадника.

Тут Михаил оказывается в автомобиле. На заднем сиденье. К нему поворачивается та самая толстая дама. И показывает фото на кнопочном телефоне.

- Этой бабушке мы покупаем ваш дом. И мне за компанию.

Сиденье автомобиля превращается в его любимое кресло. На часах 0:10 ночи.

Михаил задумался. Что же это? Он долго думал, взвешивая варианты. Ни один из которых не вкладывался в реальность. Несколько версий он отмел. Альтернативная реальность? Его ложные мемуары или или парамнезия или конфабуляция, как их ещё называют? Какие-то отдельные чужие воспоминания?

Нет, не подходит.

А что, если этот дом или локация, огород вспомнил, и воспоминания почему-то попали к нему?! Если тут фантастика? Если дом запоминает, стирает или перезаписывает мемуары? А он случайно оказался в волнах памяти?

Утром он проснулся от звонка.

- Вы не забыли, мы договорились, что к вам придет покупатель.

- Я ещё подумаю, хотя бы один день. Одну полночь.

Михаил положил трубку.