Шепот

Как-то раз он увидел её в автобусе, она слушала музыку и смотрела в окно, в тот день он был не на машине, так как та находилась в ремонте, он помнит, как та была погружена в свои явно мысли и когда её толкнула в бок сидевшая рядом девушка та опомнилась и вскочила с места тогда автобус резко остановился и она едва не упала, он поймал её. Она поблагодарила и уже следом вышла из автобус, он тогда смотрел, куда она уходит и ещё тогда почему-то он ощутил то, что они ещё встретятся вдвоем. И их встреча таки произошла уже чуть позже, он приходил на съемки эпизода посвященные прокурорам, она была тогда в лифте с ним, и этот прекрасный аромат духов который исходил от неё. И в тот день их познакомили, и позже он узнал о том что она когда-то играла на каягыме и была восходящей звездой, ей предрекали великое будущее, однако она прекратила играть и ушла работать в медиаиндустрии, так странно она же только зажгла сцену и могла бы ещё долго играть.

В Корею быстро пришла весна, она была такой теплой и красивой, всегда когда расцветало вишневое дерево Сеул и другие города в Корее, приобретали красивые краски. И он видел то как многие пары делали фотографии на фоне такой красоты, как студенты и школьники фотографировались тоже. Так однажды он увидел её, их взгляды встретились, и он тогда уже почувствовал то, что та встреча не последняя для них. И ведь действительно так все и произошло, они встретились спустя несколько дней, их познакомил общий знакомый, он давно рассказывал же об одной девушке и собирался познакомить их. Он сам отказывался, потому как было все равно на его знакомую, он то осознавал же, то что тот желает его с кем-то свести она была совершенно другой девушкой, ни такой как всегда, особенная и самое главное от неё веяло теплом, искренностью и живой душой. В этом гнилом и извращенном грязном мире такой чистой душой девушкой сложно выжить будет, и он чувствовал перед собой желания оберегать и защищать её.

Как-то раз он увидел её в автобусе, она слушала музыку и смотрела в окно, в тот день он был не на машине так как та находилась в ремонте, он помнит как та была погружена в свои явно мысли и когда её толкнула в бок сидевшая рядом девушка та опомнилась и вскочила с места тогда автобус резко остановился и она едва не упала, он поймал её. Она поблагодарила и уже следом вышла из автобус, он тогда смотрел, куда она уходит и ещё тогда почему-то он ощутил то, что они ещё встретятся вдвоем. И их встреча таки произошла уже чуть позже, он приходил на съемки эпизода посвященные прокурорам, она была тогда в лифте с ним, и этот прекрасный аромат духов который исходил от неё. И в тот день их познакомили, и позже он узнал о том что она когда-то играла на каягыме и была восходящей звездой, ей предрекали великое будущее, однако она прекратила играть и ушла работать в медиаиндустрии, так странно она же только зажгла сцену и могла бы ещё долго играть.

Со Юн, была потрясающей девушкой и быстро завоевала его внимание, и, узнав от друга то какой она была раньше он принялся искать с ней видео и она действительно была ведь очень потрясающей в игре на каягыме, словно чувствовала струны и так виртуозно двигала своими пальцами, что казалось то что сама она была создана из мелодии. Причину того все же почему она бросила игру на каягыме и поменяла профессию по сей день никому не известно.

— Профессор Чан, была огорчена этому! Она ведь обучала Со Юн, с детства игре на каягыме, она была одна из лучших учениц её! Многие кто дружит с госпожой Чан, известные ведь в игре на каягыме, они восхищались тем насколько же у девочки талант.

— Может, перегорела? Обычно такое бывает! — задумчиво произнес он и, откинувшись на спинку стула добавил. — Я мечтал раньше ведь о другой профессии а затем осознал то хочу стать прокурором!

— Это ты! А у неё почти целая династия музыкантов на игре каягым, трот, пхансори! И она могла же что угодно выбрать но выбрала каягым и талант в игре на этом инструменте ведь у неё обнаружила бабушка и в итоге с юных лет она играла и участвовала в конкурсах! Но и голос у неё шикарный, когда бабушка играла на каягым она пела народные песни! А затем она однажды заявляет, что бросает игру на каягыме и уходит из профессии!

— Семья ругала?

— Да куда там? Они добрые и умные люди! Были опечалены но никогда в жизни не ругали ни за какие проступки. В их семье закон: Никогда не поднимать руку на детей, на супругу и тем более вообще на девушку! С давних времен этот закон у них, так как они уважают желания каждого!

Он пытался разузнать от тех кто знал её, о том почему она бросила так резко карьеру и не продолжила игру на каягыме. Редко кому удается добиться такой успешной карьере, а она же добилась этого. Что ж, видимо была своё решение личное в этом деле, возможно, она когда-нибудь решится рассказать об этом. Она была такой милой, настоящей, впервые он встретил такого светлого человека, может быть раньше не замечал то насколько бывают в мире люди?

— Что ты так ею интересуешься? Неужели сердце ледяного прокурора растопилось из-за одной лишь девушки? — поинтересовался Чон Сок.

Он ничего не ответил, однако хотелось о ней узнать много, то что любит, что не любит, какие её вещи раздражают а какие нет. Хотелось все же знать о ней буквально все, его тянуло ведь к ней сильно и он не чувствовал то что обязан быть рядом всегда с ней рядом. Говорить об этом он не хотел Чон Соку, и впрочем, он и так все ведь понимает все прекрасно. Щелкнув зажигалкой он взглянул на небо.

Он влюбился, и такое чувство было для него не в первой но именно с ней было все же все так иначе, и хотелось узнать то почему такая серьезная девушка бросила такую карьеру? Не могла же она так легко бросить эту карьеру, видимо что-то случилось действительно. О чем она умалчивает и не раскрывает секрет совершено, он вздохнул и посмотрел на небо вновь.

Ещё эти убийства в Сеуле, он переживал за неё, так как убивал девушек с подобным типажом как у неё, причем большинство девушек походили удивительно по типажу Юн Чён, и это пугало сильно его. Он чувствовал страх за неё и тревогу в том числе, больше всего его поразило то что все девушки либо играли на каягыме или комунго, или же бросили игру как она. Что-то тут определенно было странно и очень подозрительно и, достав из упаковки сигарету, он засунул в рот и закурил. Она же ведь тоже бросила карьеру игры на каягыме и выбрала другую профессию.

Щелкнув вновь зажигалкой он закурил сигарету, когда курил, помогало чувствовать себя чуть спокойнее, удивительно но Со Юн, не раздражал аромат никотина которым он пах, хотя все его бывшие девушки всегда злились когда он курил или пах алкоголем но не она. Ведь она была другим человеком, она даже не была его девушкой ещё совершенно, наоборот, у них была стадия дружбы. По крайнее мере она считала его другом, шутливо порой называла даже «сонбэ» и это было мило, она всегда называла его теперь «оппа» но чтобы Со Юн, ему не говорила он готов был всегда слушать её нежный голос и она была всем для него. И она была ведь настоящей и искренней, и она доверяла, ем и верила а ведь он желал быть для неё тем кому она сможет довериться всегда.

И убивали девушек при помощи струн от каягыма, жертв находили в ханбоке, он явно был каким-то фетишистом, или же психом, хотя одно другому не позволяет. Сделав ещё одну затяжку он чувствовал как все внутри сжимается от страха, боялся что с Со Юн, может такое случится, покачав головой он постарался отбросить плохие мысли.

Надо бы поговорить семьями погибших и тем более выяснилось то что Со Юн, прекрасно знала одну из девушек которая играла на каягыме, ту что была одной из пяти жертв психа. И он хотел поговорить с ней об этом, потому что она могла что-то знать, но верилось мало, но он желал все-таки опередить полицию. После всего этого он решил что будет теперь ещё больше оберегать её и не позволит никому причинить ей вред, от одной мысли что этот псих может нацелиться на неё пугало и он старался отгонять от себя эти мысли.

Вернувшись к делу, он решил поехать увидится с одной из семьи, и выяснилось то, что туда приехала Ёнчен, из высшего отдела, к счастью с ней у него было дружба, они прекрасно вдвоем подружились вдвоем.

— Удивлена то, что ты не знал об этом!

— Откуда я мог знать? — буркнул он и добавил. — Я был удивлен тому она играла на каягыме! И она мне об этом не рассказывала совершенно, и особенно не знал то что она бросила все на пике своей карьеры!

— Узнавал наверняка причину?

— Нет! — ответил коротко Джи Хён.

— Поговори с ней, у вас хорошее же общение, друг другу отношения, она доверяет тебе!

— Значит, я не ошибся?

— И в чем ты мог, не ошибся?

— Она доверяет мне? — поинтересовался он и, достав сигарету закурил.

— Доверяет, это заметно! Она не замечает только то как ты пялишься на неё, как жадно так же её пожираешь глазами словно голодный волк или лис!

Джи Хён тяжело вздохнул. Со стороны его чувства были как на ладони: каждый взгляд, полный обожания, каждое движение выдавали мужчину, который по уши влюблен и одержим желанием защитить её от любой скверны этого мира. Он отчаянно хотел, чтобы она узнала о его чувствах, но сейчас их окружал лишь мрак чужих смертей.

Убийца явно был безумен. Его жертвы — молодые женщины, чья жизнь была полна света и планов; одна и вовсе не успела примерить свадебное платье. Тот факт, что всех их находили в традиционных ханбоках, говорил о болезненном ритуале. Преступник словно любовался своим «творением», меняя их облик после смерти и упиваясь собственной властью. Эти дела были самыми загадочными в их практике: и способ расправы, и то, как театрально были оставлены тела.

— Может, он фетишист? — негромко спросила Ён Чен, глядя на дорогу.

— У фетишистов другой почерк, — хмыкнул Джи Хён, крепче сжимая руль. Его костяшки побелели. — Те зациклены на предметах. А этот… он зациклен на образе. Он пытается вернуть что-то из прошлого или создать свой идеал.

Он замолчал, и в голове всплыл образ Со Юн, играющей на каягыме, она была же самым воплощением той самой чистоты и традиций, которые так яростно искал и уничтожал преступник. Страх за неё ледяной иглой прошил сердце. «Я не позволю тебе даже взглянуть в её сторону», — пронеслось в его мыслях, адресованное невидимому врагу.

Ничего нового они не смогли узнать у семьи погибшей, так как те ничего не могли знать, и единственное что они знали это то что их дочь должна была отправиться в тур с ребятами, а в итоге двое её детей теперь остались сиротами а муж вдовцом. А ведь что удивительно, тот убийца убивал девушек, которые либо замужем либо собираются выйти замуж либо же ещё состоят в отношениях. Видимо убийцу это сильно оскорбляло и задевало, и, вспомнив вновь о Со Юн, он сжал руль и вздохнул, если уж он заполучит любовь её и ведь он знал то что ни перед чем не остановиться совершенно.

Теперь они ехали уже туда куда ни одна живая нога не вступит если только это не касается кого-то близкого человека или самого человека. Здание судмедэкспертизы встретило их гробовой тишиной, которую внезапно прервал бодрый ритм k-pop хита, доносившийся прямо из секционного зала. Ён Чен, поправив значок высшего отдела, поморщилась. Стало ясно что Мин, ещё страннее чем он думал, мир людей из этого места отличался от его и Ён Чен, мира. Они жили своей жизнью и для них живые люди были чем-то неожиданным здесь, куда страннее её напарник, тот был уж очень странным человеком.

— Каждый раз, когда я сюда прихожу, мне кажется, что на выходе мне понадобится явно экзорцист или хотя бы крепкий виски, ты же знаешь, что все судмедэксперты немного… с приветом? — прошептала Ён Чен, когда они спускались на цокольный этаж. — Но наша Чхве Мин в этом плане — чемпионка. Так что Джи Хён, ты уверен, что мы не можем просто получить отчет по почте?

— Тебе напомнить, что Мин сжигает отчеты, если ей не нравится шрифт? — хмыкнув сразу же отозвался Джи Хун, толкая тяжелую дверь.

Внутри было стерильно, холодно и весело, Чхве Мин, в ярко - розовых резиновых сапогах поверх защитного костюма, пританцовывала с пинцетом в руках у прозекторского стола. Увидев гостей, она не выключила музыку, а лишь сделала потише и расплылась в пугающе жизнерадостной улыбке.

— О, живые люди! Какая редкость в моем королевстве, — раздался звонкий, почти даже радостный голос Чхве Мин.

Она обернулась, и Джи Хён невольно вздрогнул на лице Мин была маска, но её глаза — огромные, лихорадочно блестящие — светились пугающим энтузиазмом. В руках она держала скальпель, которым только что что-то увлеченно измеряла.

— Слышала у тебя подружка появилась да не абы какая а девушки из медиа индустрии!

Джи Хён замер на полуслове, а Ён Чен заинтересованно вскинула бровь.

— О чем это ты, Мин? — осторожно спросил он.

— Ой, да ладно тебе! До моего подземелья слухи доходят ещё быстрее, чем результаты токсикологии, — Мин игриво ткнула пинцетом в сторону Джи Хёна. — Бедная девочка, она хоть знает, что ты на досуге рассматриваешь фото расчлененки? И что бегаешь за самыми настоящими психами?

— Мин, займись делом, — процедил Джи Хён, чувствуя, как у него начинают гореть уши.

— Ну не ворчи! Хочешь, я ей справку выпишу, что ты психически здоров? Почти. С натяжкой, — она заливисто рассмеялась, и этот смех в окружении трупов прозвучал особенно жутко. — Ладно, раз уж ты такой бука, посмотри на свою «подружку» на столе. Убийца — просто душка, он так аккуратно завязал банты на её ханбоке, что мне даже жалко было их разрезать.

Она внезапно посерьезнела, но в глазах всё еще плясали безумные искорки, он хотел уже было что-то сказать но внезапно появившееся напарник Мин, не дал ему даже и слова сказать. Он словно призрак появился, внезапно коснувшись его плеча и Ёнчен, та тоже не ожидала такого.

— Детки явились сюда? Не страшно ли в загробном нашем мире?

— Еще раз выкинешь нечто подобное, и я тебя точно прикончу! — рявкнула Ёнчен.

— О, это было бы чудесно! — Мин восторженно захлопала в ладоши. — А я вскрою его тело и лично проведу экспертизу!

— Это будет прекрасно дорогая!

Джи Хён молча, наблюдал за этой сценой, эти двое определенно были безумцами, раз так искренне радовались угрозе убийством. В такие моменты он всерьез задумывался: а стоило ли вообще идти на юридический? Работа прокурора и так сводила его с самыми разными психопатами, но эти двое были по-настоящему, неизлечимо двинутыми.

— Вы напоминаете мне героев одного старого фильма, — спокойным, почти будничным тоном заявила Ён Чен. — Не помню названия, но там была точно такая же парочка, как вы.

— Про патологоанатомов? — с надеждой и радостью в голосе воскликнула Мин.

— Да нет же! — хмыкнула Ён Чен, забавляясь её реакцией.

— Но знаешь, что самое забавное? В кармане её наряда я нашла записку, и там не рецепт кимчи, Джи Хён, там приглашение на свидание. Кажется, у тебя появился конкурент с очень… специфическим вкусом в одежде а парень серьезный. Посмотри на бумагу, это традиционная рисовая бумага ручной работы. Дорогая, между прочим.

Она поднесла записку почти к самому носу Джи Хёна, запах формалина смешался с едва уловимым, тонким ароматом жасмина, исходящим от бумаги. Затем так же она показала и Ён Чен, та скрестив руки на груди, молча, смотрела на неё, она то привыкла к подобному а он ещё нет.

— Он такой поэт, словно из Чосона в наше время выпал! — проговорил Чжи Гён. — Эх, в моё время парни писали вместо друзей записки их подружкам так как те не могли придумать что писать и сколько же проблем после этого было!

— Ты прав дорогой мой друг — согласилась с ним Мин и добавила. — написал то наш псих «Она звучит так же красиво, как каягым в тишине. Но её песня должна принадлежать только тому, кто умеет слушать», — зачитала Мин театральным шепотом, округлив глаза. — Каков слог, а? Похоже, он помешан на музыке!

— Что-то мне подсказывает что наш псих по истине эстет! И ещё я слышал твоя подружка в прошлом была восходящей звездой игры на каягыме!

— Я не гадалка а лишь судмедэксперт но — Мин сделала паузу и посмотрела на него серьезно и продолжила. — Ты не боишься за неё? Ведь вижу ты влюблен в неё!

— Какой кошмар, Джи Хён, дружище, тебе надо следить за ней а уж тем более любовь — это всего лишь химический процесс, который заканчивается либо свадьбой, либо… ну, нашим столом. Третьего не дано.

— Прекратите этот балаган, — отрезал Джи Хён, чей голос прозвучал как удар хлыста. — У нас труп звезды каягыма. Что вы нашли ещё?

Мин и Чхвэ мгновенно переглянулись, их лица приобрели одинаковое, пугающе синхронное выражение «профессионального экстаза».

— О, мы нашли шедевр, — прошептала Мин, подходя к столу. — Убийца то наш ведь — настоящий эстет. Он не в какой-то там обычный переодел жертву в ханбок. Он завязал узлы «отгорим» так, как это делали в эпоху Чосон. Но самое сладкое не это…

Чхвэ ловко подхватил мысль напарницы, поднося к лицу Джи Хёна прозрачный пакет:

— Внутри, под языком, мы нашли обломок медиатора, и на нем микроскопическая гравировка. Кажется, это инициалы. И нет, господин прокурор, это не инициалы жертвы.

Ён Чен шагнула вперед, внимательно изучая находку.

— Это вызов высшему отделу и главной прокуратуре? — спросила она.

— Хуже, — Пак поправил очки, и его взгляд стал внезапно трезвым и холодным. — Это письмо. Он приглашает нас на концерт, или дает понять то что не остановится!

— Звучит странно все это!

— Понимаешь ли, маньяки по истине гениальны в своём роде люди!

— Они не люди а животные!

— Не надо мне с животными их сравнивать, у меня дома меня ждет кот! — с возмущением сказал Чхвэ.

— Удивительно!

— Что удивительно?

— Что у судмедэксперта есть кот!

— А я что, по-твоему, не человек? — обижено произнес Чхвэ. — Я имею право на жизнь, и мой кот, между прочим, мой самый лучший и преданный друг!

Ён Чен, решила на этом промолчать а вот о другом она все же решила сказать:

— Ладно, не животные, скажу тогда иначе: Они монстры!

— Это другое дело!

— Почему все-таки в этот раз он решил медиатор вложить в рот? Девушки, играющие на каягыме не используют медиатор!

— Видимо наш эстет решил иначе сделать все, видимо решил что нужно добавить изюминку!

— Странно все это!

Засунув руки в карманы, он думал над делом, а ведь действительно раньше такого то и не было, лишь струна на шее и все. Видимо он действительно решил что-то новое явно брать и использовать. А ведь он

Уже на улице он достал сигарету из упаковки и, щелкнув зажигалкой, закурил сигарету, на небо взглянул и размышлял над тем что же ему делать, как дать понять то что она ему не безразлична и у него есть чувства. Он достал телефон и хотел набрать номер девушки, но передумал и сев в машину тронулся с места, уж лучше поехать за ней лично, он ждал её та вышла и оказалась рядом с ним. Все чего он хотел это провести день с ней, самым лучшим он видел прибыть сюда, не предупреждая её совершенно тем самым он сделал все это ведь неожиданно.

— Со Юн, ты хотела бы пообедать со мной? Если ты не занята?

Она улыбнулась ему а затем спокойно произнесла:

— Ты уже здесь и тем более я в любом случае бы не отказала бы тебе!

Он растянулся в улыбке, и она взяла его под руку, чего он совершенно не ожидал но ему из-за этого было приятно. Они вдвоем направились к машине его, через минуту вдвоем сидели внутри машины, он пристегнул ремень её безопасности и лишь потом себя уже пристегнул они тронулись и поехали. Иногда он поглядывал на неё и теперь он понимал что стоит поинтересоваться о прошлом её, разглядывая внимательно и любовался ею. То какой же она была красивой, милой, доброй, с ней рядом было тепло приятно быть рядом.

— Почему ты всё-таки оставила каягым? — спросил Джи Хён.

— Люди постоянно что-то бросают, чтобы найти себя в чем-то другом, — Со Юн сделала паузу, подбирая слова. — У меня наконец-то появилась моя мечта. Каждый сам решает, за чем ему идти, и на этот раз я выбрала свой собственный путь.

— Тебе пророчили славу мировой звезды, — вздохнул Джи Хён. — Ты играла невероятно, и мне искренне жаль. Но ты права: каждый должен сам выбирать свою судьбу.

— Тебя так заинтересовало моё прошлое?

— Да! — ответил он и улыбнулся. — Хочется когда-нибудь в живую услышать твою игру!

— Хорошо! Я только давно не играла совершенно!

Он заметил то какая она была счастлива, хотя он переживал что расстроит своим вопросом и просьбой. На устах появилась улыбка, он был так доволен и счастлив тому что они были вдвоем сейчас и что она согласилась для него сыграть на каягыме.

— Знаешь ты первый кто за такое время спрашивает меня о каягыме!

— Тогда я самый везучий мужчина в этом мире!

Она даже не понимала то что он чувствует к ней, что любит её и смотря на неё он себя из-за такого счастливым, между ними было все самое хорошее, она видела в нём хорошего ведь человека, она не ругалась если он курил сигарету. Она говорила то что ей нравилось, то как он пахнет никотином, и это делало его счастливым по-настоящему.

Он слушал то как она рассказывала как играла на каягыме раньше, ей это нравилось, даже когда он пил и от него пахла алкоголем. Он был вхож в её семью, даже больше младший её брат называл его хёном, что радовало и приносило спокойствие в душу. Ведь младший его уважал и едва ли не молился на него как на бога, он говорил даже то что он для него ведь пример настоящий. Мин Хо, год назад окончил школу, и провали экзамены в университете и это, конечно же, не особо порадовало семью, и он будет вновь сдавать экзамены а пока мальчишка работает и готовится к будущим экзаменам. Его не ругали за то что он не сдал, однако видно было то что семья расстроена было из-за этого. И он знает что отец Союн, копил деньги на новый дом, он мечтал о большом доме дабы дети с внуками могли приходить в гости, и он видел это эту мечту.

— Знаешь, братец твердит всем своим друзьям, что ты для него — лучший хён на свете. Он буквально боготворит тебя, — мягко сказала Со Юн, глядя на Джи Хёна.

Джи Хён едва заметно усмехнулся, в его взгляде промелькнула привычная уверенность.

— Раз уж так, я мог бы на него повлиять. В следующий раз он точно сдаст экзамены. Ему стоит пойти в юриспруденцию, там нужны такие люди.

— Боюсь, он снова всё провалит, — Со Юн со вздохом покачала головой. — Он в этом плане просто сущий кошмар.

— Хочешь, я поговорю с ним? — предложил Джи Хён, и в его голосе прозвучали властные нотки прокурора.

— Прокуратура — это слишком опасно, — Со Юн встревожено сжала пальцы. — А он еще совсем мальчишка. И всё же, оппа, это не для него. Он не такой, как ты. Ты — опасный, ты знаешь этот мир изнутри, а он… он просто глупый ребёнок. Он грезит мечтой стать рок-музыкантом только из-за дедушки, который когда-то был звездой рока.

Джи Хён на мгновение сократил дистанцию между ними, его голос стал ниже:

— Под моим присмотром с ним ничего не случится. Я научу его быть хищником, а не добычей. В этом мире, Со Юн, это единственный способ выжить.

Джи Хён молча изучал её лицо, он был прокурором до мозга костей, и его интуиция и чутье его — подсказывало, что за этим беспокойством о брате скрывается нечто большее. Его всегда мучил один вопрос, на который не давали ответа никакие архивы и статьи в медиа.

— Значит, рок-музыка… — медленно произнес он, не сводя с неё внимательного взгляда. — По крайней мере, это честный жанр. Но почему ты так боишься за него, Со Юн?

Он коснулся её руки и посмотрел на неё внимательно.

— Твоя семья никогда не была против твоего призвания, тебя боготворили, тебе пророчили великое будущее. Тебя не заставляли уходить — ты сама оборвала всё в один день.

Со Юн отвела взгляд, но Джи Хён не позволил ей закрыться.

— Я видел твои старые выступления. Ты не просто играла, ты жила этим. Почему такая яркая звезда, как ты, добровольно предпочла погаснуть в серой медиа-компании? Что заставило тебя бросить каягым на самом пике, когда никто не гнал тебя со сцены?

В кафе повисла тяжелая тишина, Джи Хён ждал. Он знал: чтобы поймать убийцу, который охотится на музыкантов, он должен сначала понять, почему главная цель этого маньяка — сама Со Юн — когда-то предпочла «умереть» как артистка задолго до того, как в городе появился маньяк со струной.

— Оппа, давай не будем поднимать тему о каягыме? — тихо, но твердо произнесла она, наконец, посмотрев ему в глаза. — Когда придет день, я расскажу обо всем, обещаю. Но не сейчас. Договорились?

Джи Хён долго молчал, изучая её лицо. Он видел, как напряжены её плечи и как побледнели костяшки пальцев. Как прокурор, он хотел надавить и вырвать признание прямо здесь, но как мужчина, который начал испытывать к этой девушке нечто большее, чем профессиональный интерес, он решил отступить. На время.

— Хорошо, — он медленно кивнул, и его взгляд немного смягчился. — Я поймаю на слове. Но помни: в моем мире недосказанность часто становится фатальной ошибкой.

— Угрожаешь? — с улыбкой спросила она. — Оппа я работаю в медиа если ты помнишь!

— Я лишь хочу знать все твои секреты Союн! Всего-то!

Он коснулся её ладони и улыбнулся, чувствовал счастливым себя из-за этого, ведь в его жизни была она. Часть его жизни и счастья, он любил её и пускай на данный момент она не знала об этом он понимал что скрывать чувства не сможет и не хочет этого. Он к тому же нравился её семье и младший брат её уважал его сильно и он знал что став мужчиной её он лишь сможет осчастливить и успокоить её семью которые к тому же будут рады явно такому.

Он любил сильно и хотел быть с ней, и ему нравилось проводить время с ней, Джи Хён снова улыбнулся, не сводя с нее глаз, ему чертовски нравилось видеть её такой: настоящей, ворчливой и такой заботливой. о

— Как продвигается дело кстати?

— Интересуешься как репортер?

— Ты меня не за ту оппа принимаешь и ты знаешь мой отдел, начальница против такого!

— Шучу я милая моя Со Юн, я знаю что ты ни такая!

— Оппа шутить так не красиво а то я приму что ты всерьез говоришь такие вещи! — она на него посмотрела серьезно. — А то приму что ты, правда, меня принимаешь за такую!

Он усмехнулся и наклонил голову набок, разглядывал внимательно её, нравилось видеть её такой настоящей и искренней. Со Юн, действительно была совершенно другой, она была все же настоящей и искренней такой какой она была для него всем. Он смотрел на неё и не сводил взгляда, Со Юн, пила свой чай и поглядывала в окно, она была такой счастливой и самое важное это ведь он был причиной этого и он чувствовал это.

Нравилось понимать что он её «оппа» ведь она никого так не называла совершенно, и он это прекрасно знал и она сама говорила что никого прежде так не называла совершенно.

Он разглядывал внимательно её неотрывно все так же,

Та встреча в автобусе, а после и всё, что последовало за ней, действительно казалась ему предначертанной судьбой, он влюбился в неё по уши, без остатка, и ни секунды не жалел о своих чувствах. Джи Хён твердо решил: он добьется её и всегда будет рядом, что бы ни случилось. Со Юн же часто повторяла, что ей неважно, кто он — прокурор, адвокат, или же успешный бизнесмен или обычный офисный работник. Для неё он был просто человеком, которому она доверила свое сердце, проводив её до работы, Джи Хён сразу же направился в прокуратуру. Едва переступив порог кабинета, он вновь с головой погрузился в работу. На его столе лежали папки с делами не только текущими, но и теми, что покрылись пылью: он тщательно изучал преступления пятилетней и даже двадцатилетней давности, пытаясь найти скрытую связь. Джи Хён медленно перелистывал страницы архивных дел его взгляд, обычно холодный и расчетливый, зацепился за старый отчет двадцатилетней давности. В те годы в стенах престижной музыкальной академии произошло громкое убийство молодой учительницы. Её нашли в пустом концертном зале, облаченную в белоснежный ханбок, а жизнь была оборвана тонкой шелковой нитью, самой пугающей и загадочной деталью был предмет, оставленный преступником.

В протоколе осмотра значилось: «Рядом с телом обнаружен костяной медиатор для игры на каягыме. На отполированной поверхности выгравирован редкий цветок — дикая орхидея». Джи Хён нахмурился, вспоминая его недавний разговор с Со Юн, она рассказывала, что в университете, где она училась, это старое убийство было городской легендой. Студенты шепотом передавали историю о «тихом учителе», чья музыка оборвалась на самой высокой ноте. Со Юн говорила об этом с необъяснимой грустью, словно эта давняя трагедия всегда негласно присутствовала в коридорах академии, напоминая о хрупкости жизни музыканта.

Теперь, глядя на современные фото новых жертв, Джи Хён понимал: подражатель или сам убийца из прошлого вернулся, и тот факт, что Со Юн так часто вспоминала об этой истории в годы своей учебы, пугал его больше всего. Словно преступник всё это время был где-то рядом, наблюдая за тем, как расцветает её талант, и выжидая подходящий момент.

Джи Хён, немедленно запросил списки преподавательского состава академии за последние двадцать лет, выяснилось, что госпожа Чан, не просто преподавала в академии двадцать лет назад — она была лучшей подругой той убитой учительницы и первой, кто обнаружил тело в концертном зале. Весь музыкальный мир знал её как строгую, но в тоже время была преданной искусству женщину, Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал пугающе острым. Джи Хён понимал: если эта женщина причастна к возвращению «музыкального палача», то Со Юн находится в эпицентре смертельной игры.

Джи Хён остался в пустом кабинете, погруженный в мертвую тишину и шелест бумаг он не спешил с выводами, предпочитая методично вскрывать пласты прошлого, как скальпелем. Его внимание привлекли старые фотографии с отчетных концертов академии, на снимках двадцатилетней давности госпожа Чан, всегда стояла чуть поодаль, с непроницаемым лицом, в то время как её лучшая подруга — та самая убитая учительница — сияла в центре кадра. Джи Хён заметил странную закономерность: во всех протоколах допросов того времени госпожа Чан, давала на удивление четкие, почти отрепетированные показания. Она детально описывала каждое движение в тот вечер, но ни разу совершенно так и не упомянула о медиаторе с дикой орхидеей, хотя, как первый свидетель, не могла его не заметить. Прокурор нахмурился, сопоставляя факты почему она скрыла эту деталь от следствия тогда? И почему сейчас, спустя столько лет, современный убийца оставляет точно такой же знак? Он открыл свежую папку с анализом звонков и передвижений, но оказалось, что в дни последних убийств госпожа Чан неизменно находилась в своем ведь загородном доме, имея безупречное алиби. Джи Хён чувствовал — это слишком идеально, в деле, где фигурируют шелковые струны и старинные ханбоки, за кулисами всегда стоит «дирижер», чьи руки остаются чистыми. Он откинулся на спинку кресла, чувствуя, как в внутри закипает холодная ярость он понимал: госпожа Чан — это не просто свидетель, она ведь явно убийца или же все же свидетель? Он чувствовал лишь то что его Со Юн, будет оставаться в смертельной опасности, до тех пор пока он не поймает убийцу и это сильно его пугало.

Спустя неделю Джи Хён оказался в маленьком столичном баре под открытым небом и на душе было скверно: ревность — едкая, ядовитая и совершенно неуместная — вновь его заполнила всё его существо. Ему было невыносимо стыдно перед самим собой взрослый мужчина, хладнокровный прокурор, он понимал умом, что это глупо у него не было на это права, ведь они даже не были парой, но чувства не подчинялись логике. Ревность казалась ему ядом, медленно убивающим любовь, и алкоголь стал единственным способом хоть на время усыпить эту бурю он четко помнил свое железное правило: никогда не садиться за руль пьяным. Пошатываясь, он вызвал друга, который без лишних вопросов согласился подвезти его в голове была лишь одна мысль: он должен увидеть Со Юн, он знал, что она не прогонит его, не станет злиться или читать нотации — она просто примет его таким, каким он был сейчас. Преодолевая лестничные пролеты, он заставил себя улыбнуться. Когда дверь открылась, и Со Юн впустила его внутрь, он увидел в её глазах не осуждение, а внимательную, тихую тревогу, она мгновенно поняла всё по его расфокусированному взгляду и тяжёлому дыханию.

— Сколько ты выпил?

— Слишком много, — он расплылся в довольной улыбке. — Со Юн, ты что… злишься на меня?

— Я волнуюсь и места себе не нахожу, а не злюсь! — отрезала она, поймав его расфокусированный взгляд. — Как ты вообще сюда добрался в таком состоянии?

— Не переживай, я не садился за руль, — его лицо вдруг стало непривычно серьезным. — Я же обещал, что пьяным — ни за что. Тем более… — он сделал паузу, заглядывая ей в глаза. — Я ответственный мужчина. Как-никак, я прокурор, не забывай об этом.

— Идем уже, «ответственный мужчина», — вздохнула она. — Тебе нужно проспаться, а завтра я приготовлю тебе похмельный суп.

Она довела его до соседней комнаты он, едва справляясь с пуговицами, снял пиджак затем ботинки как только его голова коснулась подушки, Со Юн заботливо укрыла его пледом и выключила свет. Сон накрыл его мгновенно — сказались и бесконечные дела, и выпитый алкоголь, и, наконец, чувство безопасности рядом с ней. Джи Хён, проспал до самого утра. Открыв глаза, Джи Хён, первым же делом почувствовал аромат завтрака, плывущий с кухни. На губах сама собой появилась улыбка, он осторожно вышел из комнаты и замер в дверях: Со Юн стояла у плиты спиной к нему, и этот домашний, уютный образ заставил его сердце забиться быстрее.

— Проснулся, наконец? — не оборачиваясь, спросила она, словно почувствовала его взгляд затылком.

— Доброе утро, — хрипло отозвался он, виновато улыбнувшись её спине.

Со Юн, наконец, повернулась в руках она держала половник, а на лице читалась тихой и нежной заботы, она внимательно окинула его взглядом — помятого, со взъерошенными волосами, совсем не похожего на грозного прокурора.

— Сначала в ванную, — скомандовала она, указав рукой в сторону коридора. — Умойся, приведи себя в порядок, а потом за стол. Суп уже готов, и остывать он не должен.

Джи Хён послушно кивнул ему чертовски нравилось, как она распоряжается им в своем доме это «умойся и за стол» звучало для него дороже любых признаний.

— Слушаюсь, — негромко ответил он и, прежде чем уйти, еще раз задержал на ней взгляд, запоминая это мирное утро.

Джи Хён вошел в ванную и прикрыл за собой дверь здесь всё было ему знакомо: он бывал в этой квартире достаточно часто, чтобы его рука машинально находила выключатель, а взгляд — полотенце, которое Со Юн всегда оставляла для него. Он плеснул в лицо ледяной водой, пытаясь смыть остатки хмеля и липкий стыд вчерашнего вечера опершись руками о край раковины, Джи Хён поднял глаза и впился взглядом в собственное отражение. Из зеркала на него смотрел человек, которого он едва узнавал где тот холодный, расчетливый прокурор, чье лицо никогда не выдавало эмоций? Перед ним стоял не прокурор а мужчина с покрасневшими глазами и растерянным видом, чей мир теперь вращался вокруг одной Со Юн, «Так больше продолжаться не может», — пронеслось в голове тяжелой, отрезвляющей мыслью. Эта неопределенность, эта ревность, разъедающая его изнутри каждый раз, когда он видел её с кем-то другим, — всё это было следствием его молчания. Он понимал, что должен признаться, должен сказать ей, что она для него — не просто «подзащитная» или подруга, а смысл всего, что он делает. Но не сейчас, не в это утро, пропахшее похмельным супом и домашним уютом, когда он выглядел так жалко. Он хотел, чтобы его признание было достойным её, а не актом отчаяния после пьяной ночи, Джи Хён глубоко выдохнул, потирая лицо ладонями. Он пообещал себе: сначала он доведет дело до конца и уберет петлю, нависшую над её шеей, а потом скажет всё, вытерев лицо, он еще раз взглянул в зеркало — взгляд снова стал острым и решительным. Он вышел из ванной и направился на кухню, где его ждал завтрак и женщина, ради которой он был готов перевернуть этот город. Он уверенно занял своё привычное место за столом после горячего душа и ледяной воды в теле поселилась приятная бодрость, а от вчерашней меланхолии не осталось и следа. Он с аппетитом вдохнул аромат свежего супа, чувствуя, как внутри всё замирает от простого человеческого удовольствия. Ему было чертовски хорошо сидеть так, в залитой солнцем кухне, видеть её напротив — в этом было столько жизни, сколько он не находил ни в одном зале суда. Джи Хён не прятал взгляд и не пытался казаться виноватым, даже напротив, он с интересом наблюдал за тем, как Со Юн ловко расставляет дополнительные закуски, и в его глазах плясали живые, теплые искорки.

— Пахнет просто невероятно, — бодро заметил он, подхватывая палочки. — Кажется, я готов съесть целую кастрюлю.

Со Юн, улыбнулась ему, не было никаких упреков и вопросов, она никогда не злилась на него если он напивался, и приходил к ней. Завтрак проходил в удивительно легкой такой домашней атмосфере, Джи Хён с удовольствием пробовал кимчи, хвалил наваристый её бульон и то и дело шутил о каких-то мелочах, делясь забавными историями из офисной жизни прокуратуры, которые не касались крови и мрака. Он вел себя так, будто они знали друг друга целую вечность, и этот завтрак был самой естественной вещью на свете. Со Юн, поддерживала беседу, улыбаясь его замечаниям она не задавала тяжелых вопросов и не вспоминала его ночной визит, за что он был ей благодарен. Он поймал себя на мысли, что ему безумно нравится просто смотреть на неё в утреннем свете. Каждое её мимолетное движение, то, как она поправляла выбившуюся прядь волос или пододвигала ему тарелку с маринованной редькой, наполняло его необъяснимым восторгом.

— Знаешь, — произнес он, отставляя пустую пиалу и довольно откидываясь на спинку стула, — ради такого утра стоило проснуться. Ты волшебница, Со Юн.

Она подняла на него глаза, и в этом обмене взглядами было столько невысказанного тепла, что слова признания, которые он репетировал в ванной, на мгновение показались лишними. Сейчас им было просто хорошо вдвоем, здесь и сейчас.

Джи Хён отставил пустую пиалу и поднялся из-за стола, чувствуя во всём теле приятную бодрость, Со Юн как раз подошла к раковине, чтобы прибрать посуду, но он не дал ей начать. Он подошел бесшумно и мягко обнял её сзади, сплетая руки на её талии, для них это не было чем-то необычным — это было их привычным жестом, тихим ритуалом, что дарил обоим чувство земли под ногами. Джи Хён притянул её ближе, чувствуя спиной её тепло и вдыхая тонкий, едва уловимый аромат её шампуня и утреннего кофе. Со Юн не вздрогнула и не отстранилась. Напротив, она чуть заметно откинула голову назад, касаясь затылком его плеча, и накрыла его ладони своими. В этом жесте было столько доверия, что у Джи Хёна на мгновение перехватило дыхание. Он уткнулся носом в её макушку, на секунду зажмурившись от переполнявшего его восторга ему было безумно хорошо. Сейчас он не был «суровым прокурором» или «человеком закона», он был просто мужчиной, который нашел свою тихую гавань. Он слегка покачивал её из стороны в сторону, наслаждаясь моментом, и в этой кухонной тишине, залитой солнцем, они казались единственными людьми во всей вселенной.— Спасибо за завтрак, — негромко прошептал он ей в волосы. — Ты даже не представляешь, как мне нужно было это утро. Со Юн лишь крепче сжала его пальцы, и Джи Хён понял: она знает она всё понимает без лишних слов. И пока он держал её так, охраняя её покой, он чувствовал себя по-настоящему сильным.

— Спасибо за завтрак, Со Юн — негромко прошептал он ей в ухо — Ты даже ведь не представляешь, как мне нужно было это утро.

Со Юн лишь крепче сжала его пальцы, и Джи Хён понял: она знает она всё понимает без лишних слов, пока он держал её так, охраняя её покой, он чувствовал себя по-настоящему сильным. С ней он чувствовал счастье и тепло, она была всем для него и с ней он себя все же чувствовал счастье и тепло, самое важное с ней он был другим, настоящим и она его таким ведь видела.

— Вчера что-то случилось? — тихо спросила Со Юн, не оборачиваясь, но накрывая его ладони своими. — Ты всегда пьешь, когда выматываешься на работе, но обычно ты делаешь это со мной, сам же всегда твердишь, что с друзьями или коллегами пить нельзя, что это небезопасно и лишнее.

Джи Хён замер, сильнее прижимая её к себе её проницательность всегда поражала его и он уткнулся подбородком в её плечо, вдыхая родной аромат, Джи Хён, на мгновение закрыл глаза. Врать ей не хотелось, но и признаваться в той жгучей, почти детской ревности, которая погнала его в бар, было неловко.

— Навалилось всё сразу, — глухо отозвался он, стараясь придать голосу уверенности. — Старые дела, эти бесконечные отчеты… В какой-то момент показалось, что стены кабинета давят на меня захотелось просто выйти в город и исчезнуть на час-другой.

Он чуть крепче сжал руки на её талии, словно извиняясь за то, что нарушил их маленькое правило.

— Ты права, с тобой пить лучше спокойнее прости, что заставил волноваться и пришел в таком виде.

— Не извиняйся, оппа! — Со Юн мягко накрыла его ладони своими, не пытаясь выбраться из объятий. — Самое важное, что ты пришел именно ко мне, а не куда-то еще это самое важное! Тем более, ты мог в таком состоянии попасть в беду.

Джи Хён тихо усмехнулся, прижимая её к себе еще крепче Со Юн, в его голосе прозвучала привычная уверенность, смешанная с легкой гордостью:

— Я вообще-то знаю приемы тхэквондо и не только! — напомнил он, и на его губах заиграла живая, теплая улыбка. — Так что за мою безопасность на улице можешь не переживать.

Со Юн обернулась в его руках и посмотрела ему прямо в глаза в этот момент он не был суровым прокурором, он был просто мужчиной, который нашел свой дом в её объятиях.

— И всё же, мастер боевых искусств, — тихо ответила она, улыбаясь в ответ, — обещай, что в следующий раз мы будем пить вместе здесь тебе точно ничего не грозит.

Джи Хён лишь кивнул, уткнувшись носом в её висок ему было безумно хорошо сейчас, на этой солнечной кухне, он чувствовал себя по-настоящему защищенным — не своими навыками боя, а её заботой, которая была сильнее любого оружия.

После чая Джи Хён окончательно пришел в себя и решил, то что пора приводить себя и вой внешний вид в соответствие со статусом прокурора. Со Юн, заметив помятый пиджак, сразу предложила помощь: она была готова забрать его вещи в стирку и лично всё выгладить, зная, как правильно ухаживать за такой тканью. Однако Джи Хён мягко отказался. Ему в любом случае нужно было заехать к себе домой, чтобы забрать важные документы по делу и переодеться в чистую одежду перед выездом в прокуратуру но прежде чем заняться этим делом, он твердо решил сначала отвезти Со Юн, чтобы лично убедиться, что она добралась до места в полной безопасности.

Высадив Со Юн у здания медиа-центра и дождавшись, пока она скроется за дверями, Джи Хён наконец, направился к себе дома его встретила привычная тишина и идеальный порядок, который сейчас казался слишком холодным после уютного завтрака. Он первым же делом встал под ледяные струи душа, окончательно вымывая из мыслей остатки тяжелого вечера. Выйдя из ванной, он облачился в свежую, идеально выглаженную белую рубашку и новый костюм — его привычные «доспехи» прокурора. Перед самым выходом он заглянул в кабинет. Собрав нужные папки с документами, которые планировал изучить еще вчера, бросил на них последний сосредоточенный взгляд теперь, когда его внешний вид снова был безупречен, вернулась и его фирменная хватка захлопнув дверь квартиры, Джи Хён спустился к машине. Впереди у него был длинный день в прокуратуре, поиски таинственного маньяка со струной и новые загадки из прошлого Со Юн, которые он был полон решимости разгадать. Едва Джи Хён переступил порог прокуратуры, его встретил Чжи Хо, с лукавой усмешкой, тот явно был в курсе вчерашних «подвигов» друга в баре.

— Ну и как ты после вчерашнего? — прищурился он, прислонившись к дверному косяку. — Твоя Со Юн сильно злилась? Наверное, устроила тебе допрос с пристрастием?

Джи Хён, поправляя идеально чистые манжеты рубашки, лишь невозмутимо улыбнулся. В его глазах всё еще читалось тепло того самого утра.

— Совсем нет! Она заботливо уложила меня спать, а утром накормила похмельным супом, — ответил он с нескрываемым удовольствием в голосе.

Коллега удивленно вскинул брови и тяжело вздохнул, в его голосе прозвучала искренняя зависть:

— Повезло тебе с твоей девушкой… принимает тебя любым, даже в таком виде. Моя вот всегда злится, если я хоть немного переберу. Береги её, Джи Хён, такие женщины — редкость.

Джи Хён ничего не ответил, лишь коротко кивнул, соглашаясь с каждым словом он и сам понимал, насколько ему повезло. Теперь, когда его тыл был так надежно прикрыт её заботой, он чувствовал в себе силы свернуть горы и наконец докопаться до истины в деле убийцы, но понимал то что так легко раскрыть дело не сможет.

— Думаю, она просто боится, что ты дел можешь натворить по пьяни! — усмехнулся Джи Хён, подкалывая друга.

— Это да, есть такое! — легко согласился Чжи Хо, закидывая ногу на ногу его взгляд вдруг стал серьезным и испытующим. — Ты когда, кстати, своей ненаглядной скажешь, что любишь её? Хватит уже кругами ходить.

Джи Хён на секунду замер, поправляя папки на столе перед глазами на миг всплыл образ Со Юн в утреннем свете — домашней, заботливой и такой близкой. Он вспомнил свое отражение в зеркале ванной и то твердое решение, которое принял наедине с собой.

— Скоро, — коротко и уверенно отрезал он.

В этом одном слове было всё: и нежелание спугнуть их хрупкое счастье, и его стальная решимость сначала покончить с тенью маньяка, затянувшего струну над её жизнью. Джи Хён понимал, что его признание не должно быть просто словами — оно должно стать обещанием безопасности, которое он обязан выполнить.

Он не планировал сдаваться и тем более она выпустила его в свою жизнь и доверяет ему а это было самым важным, доверие и никакой лжи между ними. И ещё она готовила обеды и приходила к нему, она приносила поесть ему что было поначалу для него неожиданным и не понимал почему она так заботиться о нём а затем он постепенно и медленно начал все понимать и стал лишь больше впускать в свою жизнь и та связь между ними была самой настоящей и крепкой. Когда в кабинете, наконец, воцарилась тишина, Джи Хён достал телефон и набрал номер своей давней подруги Сон Мин она работала детективом в высшем отделе и была известна тем, что могла достать информацию даже из-под земли та ответила на звонок моментально.

— Слушай, можешь проверить бывшую учительницу Со Юн по каягыму? — без лишних предисловий начал он, переходя к делу.

— Как зовут? — коротко бросила Сон Мин, и на заднем фоне послышался стук клавиш: она уже входила в базу данных.

— Чан Мин Чжун она Со Юн учила её игре на каягыме узнай всё, что сможешь, подними все архивы!

На том конце провода раздался понимающий и немного лукавый смешок Сон Мин, слишком хорошо знала своего друга-прокурора.

— Для тебя, мой милый друг, я узнаю всё, — протянула она, а затем её голос стал более личным. — Но ответь на вопрос: это ведь ради своей красотки ты так стараешься? Я ведь слышала, что эта женщина обучала твою ненаглядную игре на каягыме неужели ты всерьез решил перекопать прошлое ради неё?

Джи Хён промолчал, лишь крепче сжал трубку он знал, то что если Сон Мин, возьмется за дело, то вытащит на свет даже те детали, которые Чан Мин Чжун пыталась похоронить десятилетиями. Сон Мин, перезвонила спустя час, и её голос в трубке звучал непривычно серьезно для детектива высшего отдела.

— Слушай, Джи Хён, тут всё гораздо интереснее, чем я думала. Твоя Чан Мин Чжун не просто учительница двадцать лет назад, когда убили ту девушку в академии, она была главным свидетелем обвинения но самое странное не это… — Сон Мин сделала паузу, слышно было, как она перелистывает электронные документы. — Её показания из архива испарились. Физически папка на месте, но страницы с её допросом аккуратно изъяты. Кто-то очень влиятельный «подчистил» дело.

Джи Хён сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев если свидетельские показания исчезли, значит, в них было что-то, что прямо указывало на истинного убийцу — или на саму Мин Чжун.

— Выясни, кто вел то дело и кто имел доступ к архиву в те годы, — холодно приказал он и добавил. — И еще… проверь, где была Чан Мин Чжун в те ночи, когда убивали последних девушек.

— Поняла, прокурор но будь осторожен, — голос Сон Мин, стал тише. — Если кто-то годами хранит эту тайну, твоё копание в архивах не останется незамеченным. И твоя Со Юн может оказаться втянута в это гораздо глубже, чем, кажется.

Джи Хён положил трубку и посмотрел в окно теперь он был уверен: старая учительница не просто обучала Со Юн музыке — она готовила её к чему-то, и теперь стоит начать делать все чтобы защитить её. Он собирался делать все чтобы она была под защитой и всегда все чувствовала счастливой, и защитить её было самым важным по-настоящему для него.

Может, была все же другая причина почему Союн, отказалась от будущего быть известным музыкантом на игре каягым? Он понимал что снова заводить разговор об игре не стоит, с ней ругаться не стоит совершенно. Нужно было поговорить с Союн, о её бывшем по каягым преподавателе, и нужно было подойти осторожно к этому, потому как ему важно было все детали знать.

Вечер окутал город мягкими сумерками, когда Джи Хён заехал за Со Юн, дорога к её дому пролетела незаметно: он был в на редкость потрясающем настроении, много шутил и искренне наслаждался моментом. Оставив за порогом суету прокуратуры и тяжелые папки дел, он мечтал лишь о том, чтобы этот ужин прошел идеально, они были в их маленьком, уютном мире. Оказавшись на кухне, Джи Хён сразу взял на себя роль хозяина вечера он разлил рубиновое вино по бокалам, и тонкий звон стекла наполнил комнату, на сковородке с аппетитным шкварчанием золотились отбивные, а в кастрюле лениво бурлило спагетти, он увлеченно рассказывал ей о событиях дня, жестикулируя и улыбаясь. Идеальный вечер с той кого он любит и желает, сделает счастливой по-настоящему, впрочем, он все это ведь и делает.

— Слушай, а ты сейчас общаешься с той, кто учила тебя играть на каягыме? — как бы невзначай спросил Джи Хён, внимательно наблюдая за её реакцией.

— Уже не особо, — Со Юн была явно удивлена его внезапным интересом. — Я ведь ушла в медиа, времени совсем нет, так что видимся мы крайне редко а что? Почему ты вдруг об этом спрашиваешь?

Джи Хён мягко улыбнулся, стараясь скрыть за этой улыбкой всю свою профессиональную настороженность.

— Просто мне интересно знать всё, что связано с тобой каждая деталь твоей жизни важна для меня.

— А если честно? — Со Юн не сводила с него испытующего взгляда.

Он прекрасно знал она слишком хорошо знала этот его «прокурорский» тон, даже когда он пытался быть нежным.

— Ммм… ты думаешь, что я что-то скрываю от тебя? — вопросом на вопрос ответил Джи Хён, сокращая дистанцию.

Он понимал, что не может сейчас выложить ей всё про Чан и исчезнувшие протоколы и это напугало бы её, а он пообещал себе оберегать её покой. Но её интуиция была слишком острой, и он чувствовал, что простым «любопытством» в этот раз не отделаться. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство, и мягко коснулся кончиками пальцев её подбородка, заставляя смотреть прямо на него в его глазах вспыхнул опасный, но в тоже время притягательный блеск.

— На самом деле, — вкрадчиво прошептал он, склоняясь к самому её уху, — я просто ужасно ревнивый собственник. Хочу убедиться, что в твоем прошлом не осталось никого, кто занимал бы в твоем сердце больше места, чем я. Даже если это просто строгая учительница музыки.

Со Юн почувствовала, как по коже пробежали мурашки, а дыхание на мгновение сбилось. Джи Хён чуть отстранился, любуясь её замешательством, и на его губах заиграла та самая самоуверенная улыбка, перед которой было невозможно устоять.

— Так что не ищи двойное дно там, где есть только мое желание знать о тебе каждую мелочь. Договорились?

Он легонько щелкнул её по носу, переводя серьезный разговор в игру, и Со Юн невольно рассмеялась, хотя в глубине души всё еще чувствовала, что этот «прокурор» искусно ведет свою партию.

— Если бы тебя сейчас услышала Мин Ён, она бы точно заявила, что мы настоящая пара! — Со Юн рассмеялась, пытаясь скрыть смущение за шуткой. — Она и так вечно подкалывает меня, что мы выглядим как влюбленные из старого кино.

Джи Хён не отстранился, его взгляд стал еще более глубоким и пристальным он поймал её ладонь и медленно переплел свои пальцы с её, не давая разорвать этот момент.

— А разве Мин Ён когда-нибудь ошибалась в своих прогнозах? — вкрадчиво спросил он, и в его голосе прозвучал вызов. — Может, стоит прислушаться к её словам, раз уж даже со стороны всё так очевидно? — он улыбнулся и добавил он, понизив голос до шепота, — К тому же, я совсем не против, если нас будут называть парой. А ты?

Он чуть крепче сжал её руку, наблюдая за тем, как на её щеках расцветает румянец, Джи Хён наслаждался этой игрой: сейчас он не хотел быть прокурором, раскрывающим тайны прошлого, он хотел быть единственным мужчиной, о котором она думает. Он заметил то как Со Юн замерла, чувствуя, как сердце предательски ускоряет ритм флирт перестал быть просто шуткой, превращаясь в нечто гораздо более серьезное и манящее. Он видел то что она явно была поражена его словам и видно что она совершенно такого не ожидала с его стороны. Джи Хён, все же понимал, что только что почти открыто признался ей в своих чувствах этот полунамёк повис в тёплом воздухе кухни, но он совершенно не испытывал ни капли неловкости или тревоги. Напротив, глядя на Со Юн, он открыто любовался ею, даже замечал, как её глаза светятся ответным, мягким светом, особенно постоянные совместные их завтраки, обеды и ужины стали для него не просто привычкой, а безмолвным даже их доказательством: они уже давно стали частью жизни друг друга. Эта тихая близость давала ему уверенность — что бы ни случилось, они всё равно будут вместе.

— Знаешь, я связалась недавно с одной из девушек, с которой училась игре на каягыме, — произнесла она, и её голос стал серьёзным. — И кое-что узнала.

Джи Хён сразу подобрался взгляд прокурора в нём вытеснил недавнюю мягкость, хотя он всё ещё не выпускал её ладонь из своей.

— Что именно? — спросил он, внимательно следя за её лицом. — Речь о ком-то из круга госпожи Пак?

— Не совсем, — Со Юн нахмурилась, вспоминая детали разговора. — Она рассказала, что за несколько дней до исчезновения последней жертвы, та получила странную посылку. Там не было письма, только старый, пожелтевший нотный лист с партией, которую мы никогда не изучали официально. Моя подруга говорит, что это та самая «запретная мелодия», о которой шептались в академии ещё двадцать лет назад.

Джи Хён почувствовал, как по спине пробежал холодок тень «музыкального палача» снова возникла между ними, напоминая, что время на исходе.

— Ты ведь не против что я тебе помогаю чуточку?

Он чуть сильнее сжал её ладонь, его взгляд, только что ставший профессионально-острым, снова смягчился и развернул её к себе, сокращая и без того малое расстояние между ними.

— Против? — переспросил Джи Хён, с тихой, искренней усмешкой. — Со Юн, ты даже не представляешь, как сильно ты мне помогаешь. И дело не только в зацепках или этой мелодии.

Он на мгновение замолчал, любуясь тем, как утреннее солнце подчеркивает золотистые искорки в её глазах.

— Ты помогаешь мне оставаться человеком во всем этом мраке. Без тебя я бы просто превратился в сухую машину для допросов. Так что не «чуточку», а очень весомо.

Джи Хён мягко коснулся её щеки, заправляя выбившуюся прядь за ухо в этом жесте было столько нескрываемого обожания, что слова о симпатии, сказанные ранее намеком, теперь казались очевидной истиной. Он был благодарен судьбе за то, что в его сложной и опасной жизни есть она — та, кто знает приемы тхэквондо не хуже него и готова лечить его душевные раны похмельным супом.

— Рассказывай всё, что узнала, — добавил он уже серьезнее, но не убирая руки с её плеча. — Каждая деталь о твоей подруге и этой запретной мелодии может стать решающей. Что еще она помнит об этой посылке?

— У тебя есть фото того листа?

— Нет а надо?

— Конечно, нужно, — Джи Хён сразу стал серьезным, и в его взгляде проснулся профессиональный азарт. — В таких делах не бывает «шуток». Любая деталь, которую преступник подбрасывает жертве, — это его почерк, его голос.

Он мягко взял её за руки, заглядывая в глаза.

— Со Юн, пойми: то, что они с Раён приняли за чью-то глупую выходку, на деле могло быть смертным приговором. Убийца упивается своей игрой, он дает жертве шанс «увидеть» свою судьбу заранее. Если этот лист бумаги существовал, он — ключ к его личности.

Джи Хён нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Если фотографии нет, то ладно, однако все же мне нужно, чтобы ты еще раз поговорила с ней пусть попытается вспомнить всё: какого цвета была та бумага, был ли там какой — нибудь специфический запах или, может, какая-то особая пометка в углу? — Он сделал паузу и добавил тише: — Я не хочу пугать твою подругу прокурорским допросом, поэтому лучше, если спросишь ты для неё своя, тебе она доверится больше.

Со Юн кивнула, осознавая всю серьезность его слов приятное утро на кухне окончательно превратилось в оперативный штаб, но присутствие Джи Хёна рядом давало ей странное чувство уверенности.

— Я попробую, — твердо ответила она. — Она помнит, что ноты казались очень старыми, почти антикварными.

— Антикварными? — Джи Хён приподнял бровь, и в его взгляде на мгновение промелькнул профессиональный интерес, смешанный с искренним удивлением. Он сделал небольшой глоток вина, не отрывая глаз от Со Юн.

— Да, она ведь серьезно увлекается подобным! — подтвердила она, помешивая спагетти. — Она тоже работает на телевидении, но на другом канале. Ведет программу, связанную с историей нашей страны.

— Удивительно! — вырвалось у него.

Со Юн обернулась, заинтригованная его тоном.

— Что именно «удивительно», оппа?

— То, что не только ты ушла в мир медиаиндустрии, но и твоя подруга, — он мягко улыбнулся, облокотившись на кухонную стойку и продолжая любоваться ею. — Кажется, этот мир притягивает таланты.

— Половина девчонок ушли туда, даже парни! — Со Юн чуть пожала плечами, и в её голосе проскользнула легкая грусть. — Многие решили на всякий случай выбрать другой путь в жизни. Музыка — это прекрасно, но иногда она требует слишком многого.

Джи Хён молча кивнул он понимал, что за этим «выбором другого пути» часто скрывались страхи и разочарования, о которых не принято говорить вслух. Но сейчас, глядя на то, как она уверенно хозяйничает на кухне, он был благодарен этому выбору — ведь именно он привел её в мир, где их пути в итоге пересеклись.

— Главное, что этот путь привел тебя сюда, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучало столько нежности, что Со Юн на мгновение замерла.

— Ты сама-то… не жалеешь? — тихо спросил Джи Хён, отставляя бокал. — О том, что променяла сцену на объектив камеры и бесконечные медиа-планы?

Со Юн замерла, и на мгновение в кухне воцарилась тишина, нарушаемая только шипением масла на сковороде. Она посмотрела на свои пальцы — те самые, что когда-то летали по струнам, а теперь ловко управлялись с кухонной утварью.

— Иногда, в дождливые вечера, я скучаю по звуку каягыма, — честно призналась она, наконец, подняв на него взгляд. — Но мир медиа дал мне то, чего не могла дать сцена — право быть просто собой, а не идеальным инструментом в чьих-то руках. К тому же, если бы я не ушла в медиа, мы бы вряд ли встретились так, как встретились.

Джи Хён мягко улыбнулся Союн, ему нравилась её честность он подошел ближе, сокращая расстояние, и накрыл её ладонь своей.

— Значит, это был правильный выбор, — утвердительно произнес он. — Потому что я не представляю своей жизни без этих наших ужинов и без тебя.

Со Юн почувствовала, как щеки обдало жаром, и поспешила отвернуться к плите, скрывая смущение.

— Оппа, спагетти сейчас переварятся! — шутливо воскликнула она, пытаясь вернуть вечер в привычное русло. — Неси тарелки, «ответственный мужчина».

Джи Хён рассмеялся, послушно доставая посуду из шкафа он видел, как она старается скрыть волнение, и это лишь добавляло ей очарования в его глазах.

— Но я, оппа, помню, что обещала тебе сыграть когда-нибудь, — негромко произнесла Со Юн, не поднимая глаз от плиты. — Не обещаю, что это будет скоро, но я обязательно сыграю для тебя.

Джи Хён замер с тарелками в руках это признание прозвучало так искренне и весомо, что в воздухе кухни словно натянулась невидимая струна. Он знал, как тяжело ей дается даже мысль о возвращении к инструменту, который она когда-то заперла в кладовке вместе со своими страхами.

— Правда? — переспросил он, и в его голосе прозвучало столько надежды и благоговения, что Со Юн невольно обернулась.

Он смотрел на неё с такой нескрываемой нежностью, что у неё перехватило дыхание для Джи Хёна это обещание значило гораздо больше, чем просто музыкальный вечер. Это был знак её величайшего доверия — она была готова впустить его в ту часть своей души, которую так долго оберегала от всех.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — серьезно добавил он, делая шаг к ней. — Для меня твой каягым — это не просто инструмент, это часть тебя, которую я мечтаю узнать.

Он смотрел на неё с такой нескрываемой нежностью, что у неё перехватило дыхание для Джи Хёна это обещание значило гораздо больше, чем просто музыкальный вечер. Это был знак её величайшего доверия — она была готова впустить его в ту часть своей души, которую так долго оберегала от всех.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — серьезно добавил он, делая шаг к ней. — Для меня твой каягым — это не просто инструмент, это часть тебя, которую я мечтаю узнать.

Со Юн тепло улыбнулась, ему и её явно тронутая то его терпением она видела, что он не давит и не торопит, и именно это давало ей силы верить, что однажды её пальцы снова коснутся шелковых нитей без боли и страха.

— Тогда договорились, — кивнула она, возвращаясь к ужину. — А пока… давай сосредоточимся на спагетти, пока они не превратились в кашу.

Джи Хён рассмеялся, чувствуя, как этот вечер становится всё более значимым теперь у него был еще один повод довести дело до конца — он хотел, чтобы её музыка звучала в мире, где ей больше ничего не угрожает. Со Юн вдруг замерла на мгновение, глядя на его искреннее, полное надежды лицо она приподнявшись на носочках, мимолетно поцеловала его в щеку.

— Правда, — прошептала она, и её дыхание на секунду коснулось его кожи.

Джи Хён застыл этот короткий, почти невесомый жест подействовал на него сильнее, чем любой крепкий напиток. Он почувствовал, как по телу разливается приятное тепло, а сердце предательски пропустило удар на его лице расплылась глуповатая, совершенно не «прокурорская» улыбка, которую он даже не пытался скрыть.

— Ну, всё, теперь у тебя нет шанса забрать свои слова назад, — шутливо, но с нескрываемым торжеством произнес он, слегка коснувшись пальцами того места, где только что были её губы. — У меня отличная память на обещания, закрепленные поцелуем.

Со Юн, смутившись своей внезапной смелости, а он быстро отвернулся к плите, начал уже сосредоточенно раскладывать спагетти по тарелкам.

— Наливай ещё вина, «законник», — сказала она, и добавила затем. — Ужин стынет.

Он послушно подхватил вино, чувствуя себя невероятно окрыленным в этот момент Джи Хён, окончательно понял: ради её спокойствия и этого тихого счастья он готов перевернуть весь Сеул и найти любого преступника, сколько бы лет тот ни скрывался.

***

Ей искренне нравилось проводить с ним время в Джи Хёне она видела не просто мужчину, а ту редкую опору, которой можно доверить самое сокровенное. Он обещал: «Позвони, и я примчусь на помощь», — и в его словах не было фальши. Рядом с ним Со Юн чувствовала себя защищенной, и это чувство покоя стало для неё бесценным, Джи Хён давно стал в её семье своим а младший брат Со Юн буквально боготворил его, считая лучшим «хёном» на свете. Возможно, потому, что их родной старший брат был слишком строгим, а Джи Хён, несмотря на свою грозную репутацию прокурора, открывал для мальчишки совсем другой, захватывающий мир. Недавно он пришел к ней пьяным, уставший и она злиться на него не могла совершенно, потому что он был все для неё совершенно не чужим человеком, она в нём видела хорошего человека с которым могла чувствовать себя счастливой и так же себя чувствовала защищенной.

— Он спрашивал, почему ты бросила каягым? — голос подруги внезапно вырвал Со Юн из раздумий.

— Да… это меня сильно удивило, — призналась она, вспоминая их недавний разговор.

— Думаю, он всерьез тобой заинтересован! — Мин Ён хитро прищурилась.

— С чего ты взяла?

— Подумай сама: зачем прокурору копаться в твоем прошлом? Он оберегает тебя, дарит подарки, а ты рядом с ним просто светишься.

Со Юн не нашлась что ответить, ведь в глубине души понимала: это правда, Джи Хён был для неё особенным, единственным. Она видела, как он искренне переживает из-за этих жутких убийств, как в его глазах вспыхивает неподдельный страх за неё. Из-за того, что маньяк выбирает девушек, связанных с каягымом, Джи Хён буквально не находил себе места. Особенно её тронуло то, что он не стал давить когда она не смогла ответить на вопрос о карьере, он просто пообещал подождать, пока она сама не созреет для правды.

— Он даже видел записи моих старых выступлений… — тихо добавила Со Юн.

— Вот видишь! Он изучает всё, что связано с тобой, — Мин Ён подперла подбородок ладонью. — Его глаза загораются каждый раз, когда ты входишь в комнату. Он светится от счастья.

— Не говори глупостей, он просто хороший друг.

— Можешь твердить что угодно, но я-то вижу: Джи Хён влюблен по уши у меня на такое глаз намётан!

Со Юн не нашла, что возразить, но где-то в глубине души понимала: подруга права. То тепло, которым Джи Хён окружал её, давно вышло за рамки простого дружеского участия. Она опустила взгляд на свое запястье, где поблескивал изящный браслет там были тонкие серебряные фигурки — лис и лисица, застывшие в вечном беге друг за другом. Джи Хён часто дарил ей подарки — иногда значительные, иногда совсем крошечные, — и она принимала их все. Разглядывая холодный металл браслета, она невольно вспомнила тот вечер, когда он впервые надел его ей на руку, тогда она была поражена и даже смущена таким жестом, но не смогла найти в себе сил отказать. Она носила этот браслет, не снимая, как невидимый щит. Иногда голос рассудка шептал ей, что принимать такие дорогие вещи от «просто друга» неправильно, что это рождает обязательства, к которым она, возможно, не готова. Но стоило ей увидеть его взгляд, и все сомнения исчезали. Она не могла оттолкнуть его подарки, потому что за каждым из них стоял он — её Джи Хён, человек, ставший её личной крепостью в мире, где струны каягыма начали приносить смерть.

Он действительно был другим за свою жизнь Со Юн встречала сотни людей — фальшивых, льстивых, одержимых успехом, — но Джи Хён выделялся среди них, как чистая нота в какофонии звуков. Он стал тем единственным человеком, которому она по-настоящему открыла своё сердце, она часто ловила себя на том, что украдкой разглядывает его. Сидя напротив него в уютном кафе или прогуливаясь по вечерним паркам, она изучала каждую черточку его лица. Даже когда она приходила к нему в прокуратуру — в это холодное здание, пропахшее бумагой и суровостью закона, — мир для неё преображался, Со Юн часто приносила ему домашнюю еду, и эти короткие совместные обеды за заваленным делами столом были для неё самыми счастливыми моментами дня. В эти минуты он не был «Злым Кумихо», наводящим ужас на преступный мир для неё он был просто Джи Хёном — мужчиной, чьё присутствие дарило ей чувство абсолютной безопасности. Она смотрела на него и понимала: ради этого человека она готова столкнуться с любыми тенями своего прошлого.

День прошел на удивление легко стоило Со Юн выйти из здания, как она тут же заметила его. Джи Хён стоял у машины и, увидев её, приветливо помахал рукой. На его губах играла та самая тёплая улыбка, которую он приберегал только для неё, а в руках он сжимал пышный букет. Со Юн ускорила шаг и уже через мгновение стояла рядом она приняла цветы, вдыхая их аромат, и внимательно посмотрела на него.

— Ты даришь мне цветы буквально каждый день! — притворно возмутилась она, хотя в глазах плясали искры радости.

— Потому что ты заслуживаешь их каждый день, — с абсолютно довольным видом заявил «Злой Кумихо», и его улыбка стала ещё шире. — Садись в машину я хочу покормить тебя ужином, причём приготовлю его сам!

— Мне нравится твой настрой, — рассмеялась Со Юн, чувствуя, как дневная усталость окончательно отступает.

Джи Хён галантно открыл перед ней дверцу, и в этот момент он казался кем угодно, но только не суровым прокурором, которого боится весь город.

Они поехали домой к ней, по дороге заехали купить продукты, ужины, обеды и завтраки с ним были лучшими для него, они приехали быстро домой к ней, Джи Хён, разложил все на стол они начали разговаривать о том что будут есть и обсуждали бутылку вина, но все ещё не открыли бутылку. У неё позвонил телефон и она сразу же ответила, там звонила ей мать и она быстро ответила на звонок, она услышала плач и всхлипы она пыталась что-то ей сказать но таки смогла.

— Мин Хо… он украл деньги!

Она застыла на мести и сжала кулак, сложно было поверить в это.

— Подожди, что?! — Со Юн замерла, её голос сорвался на крик. — Мама, дыши глубже. Повтори ещё раз: что этот паршивец натворил?

— Деньги… Он забрал всё! — в трубке послышался всхлип. — Оставил только записку: «Простите, мама и папа, брат и сестры, я должен стать легендой рока». И исчез!

Со Юн сжала кулаки так, что побелели костяшки, в глазах вспыхнул опасный огонь, она уже готовила способы убийства брата, и даже боялась представить что происходит сейчас. Нет в семье никто никогда ни ее, ни других детей не били, даже наказания не было, у них была преданность и уважение в семье. Мин Хо, нарушил это и, кажется, призвал кумихо, она разжала кулак и произнесла:

— Я его из-под земли достану и лично уничтожу.

— Бабушка места себе не находит! — запричитала мать. — Просит, чтобы ты нашла его первой. Если дед узнает об этом раньше отца, он Мин Хо налысо обреет и в монастырь сошлёт грехи замаливать! Ты же знаешь что дед всегда отца и вас потом учил то что деньги это важное и что любой труд это деньги. А Мин Хо, этот глупый мальчишка, он ведь сам не знает что творит!

— Найду, не беспокойся, об этом придётся Тхэ Хёна выдернуть, одной мне все же никак справиться, Минджин, я не буду сообщать, ибо она его в порошок сотрет! Он то хоть явно что-то может придумать!

Повесив трубку, Со Юн сделала резкий вдох, пытаясь унять дрожь ярости, она уже думала над тем как его прикончит.

— Ким Мин Хо…тебе конец молись Будде, дабы я тебя с братом не смогла поймать!

— Что-то серьезное?

Она посмотрела на него он взял её за руку и посмотрел на неё внимательно, этот жест её смог успокоить она смогла почувствовать спокойствие и сказала:

— Этот гаденыш украл сбережения на дом! Сбежал в Сеул за своей призрачной мечтой о рок-сцене. Мне нужно в Инчхон, немедленно!

Джи Хён, хмыкнул но согласился отвести и пояснил дабы она успокоилась все же ни так уж и страшно. У него была кое-какая идея как паршивца заставить вернуть деньги, будет все же сложно но это возможно сделать. Когда она спросила его встрече он успокоил и сказал то что он перенес её на другой день.

Они были уже в машине, где она позвонила брату, и очевидно было то что тот выйдет из себя и узнав об Инчхоне, он ринулся туда. Оставалось туда добраться и поймать беглеца, а дальше уже будет решена его жизнь, потому что она знала дед вполне может сделать так что Мин Хо, окажется в храме в роли монаха, и это минимум что он может сделать. В том чтобы поймать Мин Хо, нужна была помощь Тхэ Хёна, все-таки он был каскадером и у него была своя компания и ребята, а он был быстрым и ловким. Только его реакция и ловкость могли помочь выловить этого юркого беглеца в толпе.

Они приехали достаточно быстро. Выскочив из автобуса, Со Юн сразу рванула в здание аэропорта, а Джи Хён едва поспевал за ней. В терминале Инчхона было не протолкнуться, людской поток гудел, мешая обзору. Со Юн лихорадочно сканировала лица, пока взгляд не зацепился за знакомую макушку. Пока они ехали, мать успела сообщить по телефону, что Мин Хо сбежал не один, а прихватил с собой сына её подруги. Со Юн уже отправила сообщение Вонжону, старшему брату этого друга — тот еще не знал о проделке младшего. Его брат, по крайней мере, ничего не украл, но сам факт побега привел всех в бешенство. Внезапно рядом с Со Юн и Джи Хёном возник Вонжон, его лицо не предвещало ничего хорошего. Рядом с ним семенила Мин А, которая с неподдельным ужасом смотрела на своего парня — она не боялась его самого, она боялась, что он сейчас просто прибьет младшего на месте.

— Убью! — прорычал Вонжон, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы.

— Милый, не стоит! — Мин А схватила его за руку, пытаясь удержать. — Они же еще дети, не понимают, что творят. Им нужно просто всё объяснить, правда, Со Юн?

Со Юн обернулась к ней с ледяным блеском в глазах.

— Знаешь, я своего брата тоже хочу прикончить. Твой хотя бы ничего не взял, а мой вскрыл сейф отца! Выгреб всё до последней воны! Я его уничтожу!

— Слушай, ну не убивать же его прямо здесь! — предприняла последнюю попытку Мин А.

Со Юн лишь горько покачала головой, в ней боролись желание расплакаться от обиды за родителей и жажда немедленной расправы над «великим рокером».

— Ты не понимаешь, — выдохнула она. — Он украл их мечту о новом доме.

Она повернула голову вновь стала искать взглядом брата, и изменилась в лице она сразу же дернула друга за рукав и указала взглядом в сторону, откуда вышли двое парней. У того моментально изменилось выражения лица, Мин А, даже побледнела а Джи Хун, сразу же коснулся её руки.

— Обещай убивать его здесь не будешь хорошо? Мне не нужно видеть тебя в зале суда!

— Обещаю! — ответила она и вздохнула.

Мин Хо в своей новой косухе чувствовал себя королем мира, он поправил темные очки, и поудобнее перехватил чехол с гитарой и уже представлял, как огни Сеула встретят новую рок-легенду. Рядом, сияя от восторга, семенил его верный подельник, Хончжун, они явно были рады что сбежали в Сеул, однако они не думали что их ждет здесь.

— Паршивцы! — этот сдвоенный крик Со Юн и Вонжона прорезал шум аэропорта, словно удар грома.

Мин Хо замер, сердце ушло в пятки, но мозг отказывался верить в происходящее, он медленно, кончиками пальцев, опустил очки на самый кончик носа и посмотрел поверх линз. Перед глазами предстала картина из ночных кошмаров: разъяренный Вонжон, который выглядел как профессиональный киллер, и Со Юн, чей взгляд обещал долгие и мучительные пытки. На секунду Мин Хо застыл, явно надеясь, что это галлюцинация от усталости после перелета. Он даже моргнул пару раз, глядя на перекошенные гневом лица сестры и брата друга. Он на мгновение оцепенел, его лицо исказилось от ужаса, бросив чемодан прямо посреди прохода, он рванул вглубь терминала, прижимая кейс к груди как щит.

— Валим! — взвизгнул он, разворачиваясь на каблуках с такой силой, что едва не вылетел из кроссовок.

— Стоять! — рявкнула Со Юн, бросаясь наперерез.

Мин Хо и Ханчжон рванули с места, выжимая из себя максимум и бросив чемоданы на произвол судьбы. Со Юн и Вонджун не отставали. Наплевать на ошарашенные взгляды туристов и гул терминала — сейчас миром правила только эта охота. Со Юн помнила своё обещание Джи Хёну: «Не убивать брата». Руки чесались нарушить клятву, но она понимала — быстрая смерть станет для этого придурка слишком щедрым подарком.

— Убивают! — вопил Мин Хо на весь аэропорт, распугивая очередь на регистрацию. — Помогите!

Мин Хо, и Хёнджун неслись через зал с грацией испуганных оленей, а следом, подобно разъяренной фурии, летела сама Со Юн, с Вонджуном, оба не планировали сдаваться

— Стой, засранец, пока я тебе голову не открутила прямо здесь! — её голос, казалось, перекрыл даже шум турбин за окном.

— Чокнутая! Садистка! — выкрикнул он, не оборачиваясь.

— Я — чокнутая?! Ах ты, дрянь мелкая! Ты же знаешь, гад, я бегаю быстрее тебя!

— Не поймаешь! — задыхаясь, орал Мин Хо, петляя между стойками.

— Считай до десяти, смертник! — Со Юн рванула на пределе возможностей, сокращая дистанцию.

— Не смей меня трогать! Я — национальное достояние! Я талант! — взвыл он, в прыжке преодолевая ограждение ленты выдачи багажа.

— Кто сказал, что я тебя убью? — прошипела она ему почти в самое ухо, уже протягивая руку к воротнику его куртки. — Сначала я тебя поймаю. А способ казни мы выберем вместе… медленно и со вкусом!

Мин Хо маневрировал между тележками с багажом, как заяц, петляя и выкрикивая что-то о «свободе творчества». Со Юн, она не отставала, её ярость была мощнее любого двигателя.

Сдаваться так легко она и Вонджун, не собирались, так как она была обязана поймать его и спрятать но она знала что ей необходимо будет братца как-то проучить за поступок этот.

А ведь сюда ехал Тхэ Хён, разъярённый и злой, говорил что уже знает что делать с вором, ему не повезло конкретно. Они пронеслись мимо группы иностранцев, едва не сбив с ног эффектную брюнетку. У неё была внешность: глубокий, пронзительный взгляд, точеные черты лица и аура уверенности, которая заставила бы любого остановиться. Со Юн, чудом увернувшись от столкновения, на ходу бросила ей короткое и резкое «Sorry!». Рядом с девушкой стоял высокий статный мужчина с волевым лицом — явно её спутник, который инстинктивно подался вперед, заслоняя её от суматохи. Со Юн даже не успела рассмотреть их как следует, её ярость гнала её дальше.

— Ох, не зря тренер Мин говорила, что я лучшая в беге! — выдохнула она, прибавляя скорость.

— У тебя всегда были лучшие оценки по физре! — гаркнул Вонджун, не отставая. — Эй, гаденыши, стоять! Вы забыли, что я спецназовец? Бегите сколько влезет, конец наступит быстро!

— Живыми не сдадимся, хоть бегайте за нами всю ночь! — рявкнул Мин Хо, перепрыгивая через очередное препятствие.

— Брат, прости меня, но я, правда, хочу быть рокером! — в отчаянии проорал вслед Хончжун, едва поспевая за другом.

— Поймаю — отправлю в ад к Собёлю! — взвизгнула Со Юн, чувствуя, как ярость придает ей сил. — Тебя даже хён твой не спасет! Он велел мне быть нежнее, но моё терпение моё закончилось!

Несмотря на то что Мин Хо обожал своего старшего и обычно трепетал перед ним, сейчас инстинкт самосохранения вытеснил все остальные чувства. Парни заложили крутой вираж и, сделав петлю по залу, снова вылетели к той же группе иностранцев.

Рядом с эффектной брюнеткой и её статным спутником теперь стоял Ёнхун, он впал в настоящий ступор, увидев, как на него несется этот стихийный бедствие. Мин Хо, недолго думая, нырнул Ёнхуну за спину, используя его как живой щит. Бедному парню не повезло стать преградой на пути разъяренной сестры. Хончжун же, тяжело дыша, вцепился в плечо третьего мужчины из их компании. Иностранцы замерли, окончательно перестав понимать, что происходит. В их глазах читался шок: только что мимо них пробежали марафонцы, а теперь эти же люди устраивают потасовку, прячась за их спинами.

— Выходи, пока я добрая и не отлупила тебя прямо здесь! — прошипела Со Юн, делая опасный шаг вперед.

— Не выйду! — выглянув рявкнул Мин Хо.

— И я не выйду! — донеслось из-за плеча третьего мужчины.

— Выходите оба! Иначе эти люди станут свидетелями того, как мы вас убьем!

— Она мне не сестра — сказал Мин Хо указывая на Со Юн. — Видите? Она двинутая, у неё с башкой беды! Из психушки сбежала с этим парнем! — заявил на английском он.

— Что ты там вякнул? — озверела ещё сильнее Со Юн — Не сестра тебе? Ты паршивец, кальмар ты недоделанный, совсем что-ли берега попутал? Не сестра? Следовало было бабулю не слушать и сдать тебя деду! С психушки сбежала? Я тебя сволочь такая пожалела, и поймать лично захотела, а ты меня больной обозвал! Ты меня молить о пощаде должен!

— Выходите пока я не вызвал Чжи Ука!

Она намеренно упомянула имя друга брата, зная прекрасно то что друг брата человек

— Вызывай хоть спецназ! Мы не сдадимся! — взвизгнул Мин Хо, хотя по его дрожащим коленям было видно: угроза попала в цель.

— Выходите оба и не пугайте иностранцев! — гаркнул Вонджун, т добавил следом. — Хончжун, я гораздо хуже, чем Со Юн! Если не хочешь быстрой смерти, лучше выходи сам. Не позорь нас перед гостями!

— Ты злобная, очень злобная сестра! — взвизгнул Мин Хо на английском, вкладывая в слова всю свою обиду. — Почему тебе не принять мою мечту? Ты играла на каягыме и бросила ради репортажей, тебе слова никто в семье не сказал! А я? Я рокером быть хочу!

— Я закончила университет, а ты гаденыш не поступил в университет, провалил экзамены! Так что считаю до трех если не выйдешь то клянусь тебе будет очень худо! Выбирай храм где ты будешь монахом, вымаливать будешь грешки, армия куда отец тебя сошлет явно, или же ты будешь пахать в зале брата. Выбирай!

Оба паренька переглянулись идти в армию они пока что не хотят, а уж тем более им все же не хочется лысыми становится, потому как знали что им это определенно грозит. Рядом с ними стоял уже Гон Хи, он хмуро смотрел на парней, ей нужны были мужские руки дабы если Мин Хо, попытается сбежать был пойман сразу же. Как-никак Гон Хи, работал ведь в полиции и был ловким, никто от него ещё не убежал.

— Пообещай что не будешь бить? — спросил Мин Хо и смотрел как затравленный зверь.

— Отпусти бедного парня для начала! — произнесла она спокойным тоном и добавила. — Уж тогда и поговорим!

— Сначала пообещай что бить меня не будешь! Тогда выйду! — сказал он на английском. — Я знаю ты меня побьешь а потом отец с дедом!

Услышав это она опешила, наглец смел врать и ведь это было не правда, в их семье не было такого и никто никогда не бил детей. И его слова вывели её из себя и она готова уже здесь его линчевать за такое но остановила себя и успокоила.

— Тебя гада никто в семье не бил никогда, так что выходи раз…

— Ты…

— Два…

Видимо Хончжун осознал что дороги назад нет, потому что быть таким не хотел и она в его глазах это видела. Он вышел и извинившись перед ошарашенным иностранцем заявил уже спокойным тоном:

— Ладно, Мин Хо, я лысым быть не хочу и тем более в храме провести остаток жизни! Мне моя жизнь дороже!

Мин Хо, осторожно выглянул, посмотрел на неё и видимо подумав что ничего не будет, и вышел но в туже секунду по аэропорту раздался новый визг, на этот раз уже он был истошным.

— Мне больно! — выл Мин Хо.

— Ах, значит, «бьют» тебя? — прошипела Союн, игнорируя иностранцев ошарашенных и тихий смешок Ёнхуна. — Значит, «из психушки» я сбежала? Сейчас я тебе устрою тебе Мин Хо, сольную партию, и рок-концерт, и паломничество в одном флаконе! — вспомнив что перед ними иностранцы, он улыбнулась приветливо им и произнесла вежливым тоном. — Извините, пожалуйста, я надеюсь, вы отлично проведете время в Корее! Мой друг очень хорошо знает все округи, так что вы отлично сможете провести время! Надеюсь, он вам — она обратилась уже к парню в куртке. — Ничего не порвал и не испачкал, этому гаду — он указала пальцем на ноющего парня. — Стоит научить манерам!

Она силой потащила его, тот пытался вырваться но не вышло, Вонджу схватил иначе все же своего брата. Но удивительно он вырвался и вопя побежал, однако она не стала за ним бежать, и Мин Хо, наивный дурачок явно думал что теперь он сможет сбежать но у самой судьбы были свои правила.

В этот момент из-за массивной колонны, словно в замедленной съемке, материализовалась высокая фигура, Тхэ Хён, даже не запыхавшись после своей тренировки, возник прямо перед носом у Мин Хо, парень попытался даже затормозить, подошвы его кед противно взвизгнули по глянцевому полу, но инерция сделала своё дело. Тхэ Хён ленивым, но все же отточенным движением каскадёра перехватил руку брата и заломил её за спину, одновременно прижимая его к холодному стеклу витрины. Кейс с гитарой с глухим стуком ударился о пол.

— Привет, «рок-звезда», — холодным шепотом произнес Тхэ Хён прямо ему в ухо. — Слышал, ты решил сменить имидж на монастырский? Дед уже бритву точит.

— Отпусти! Вы губите во мне легенду! — завыл Мин Хо, пытаясь вырваться, но хватка старшего была железной.

— Я тебя в асфальт закатаю! — гремела она. — Сбежала из дурдома, да?! Не сестра?! Ты у меня сейчас заговоришь на языке жестов, когда я тебе челюсть на затылок переставлю!

Подоспевшая Со Юн остановилась в шаге от них, тяжело дыша, она медленно поправила растрепавшиеся волосы и заглянула брату в глаза — в её взгляде Мин Хо прочитал свой приговор.

— Легенду, значит? — Со Юн резким, отработанным движением выхватила из кармана его куртки толстую пачку денег, перетянутую аптечной резинкой. — Ты решил, что мечта отца — это цена твоего паршивого соло?

— Сестра… — пролепетал он, глядя на неё снизу вверх.

— О, теперь я тебе сестра? Что, осознал, наконец, что твоя смерть пришла? — Она буквально испепеляла его взглядом.

Мин Хо взвыл, наконец-то осознав весь масштаб катастрофы, сдался и теперь уже группа «захвата» потащила сопротивляющихся парней к выходу, где их уже поджидали Джи Хён и Мин А. Если прокурор Джи Хён выглядел пугающе спокойным, Мин А же наоборот, заметно, нервничала — она явно не хотела, семейной ссоры с примирением насилия, но знала что в семье подруги и парня насилия в семье не было. Мин Хо с какой-то надеждой посмотрел на прокурора, наивно полагая, что тот станет на защиту закона и спасет его, но Джи Хён лишь одарил его ледяной усмешкой.

сестры. Но прокурор лишь одарил «рокеров» насмешливым и холодным взглядом.

— Милый… может, не так грубо? — тихо спросила Мин А, коснувшись плеча Вонджуна. — Я понимаю, что они сбежали и брат Со Юн украл деньги… Но, может, чуть понежнее?

— Ничего, милая, — подал голос Вонджун, — Я отправлю их к своему другу, там их быстро уму-разуму научат! Клянусь тебе, бить их не будут.

Джи Хён, посмотрел на него так что заметно стало то что у Мин Хо по спине явно пробежал мороз, и он издал тихий стон. А ведь он не всегда может быть добрым и хорошим, Мин Хо, явно забыл что хён не какой-то там обычный человек а прокурор. Из кармана Мин Хо, что-то выпала опустившись Вонджун, увидел конверт а там та сумма которая была, она уже хотела ударить брата но Джи Хён, взял её за руку и покачала головой она вздохнула и кивнула ему в ответ.

— Думаю, их нужно чуточку действительно проучить, — добавил Джи Хён, поправляя рукав пиджака. — За кражу денег им грозит статья, обоим дико повезло, что ваш отец не написал заявление. Со Юн, ты успокойся, я не хочу видеть тебя такой расстроенной, тем более ты уже набегалась! Поедем домой поужинаем и выпьем вино договорились?

— Хорошо, оппа, — выдохнула Со Юн, чувствуя, как гнев, наконец, отступает.

Она бросила взгляд на притихших «рокеров», теперь, когда деньги были возвращены, а судьба их передана в руки Джи Хёна и Вонджуна, их ждало нечто похуже криков — дисциплина, от которой не убежишь. Мин Хо, почувствовав, что хватка Тхэ Хёна на секунду ослабла из-за проезжающей мимо громоздкой тележки с багажом, резко дернулся. Он извернулся всем телом и, выскользнув из куртки, которая осталась в руках брата, припустил по терминалу в одних футболке и джинсах.

— Стоять, мелкий паразит! — рявкнул Тхэ Хён, но толпа туристов мгновенно перекрыла ему обзор.

Со Юн поняла: если он сейчас скроется за эскалатором, ищи его потом свищи по всему Сеулу, она замерла на месте и, приложив ладони ко рту, крикнула на весь аэропорт:

— Мин Хо! Гитара падает!

Этот наивный дурачок, для которого инструмент был дороже чести, на автомате затормозил и резко обернулся с испуганным лицом:

— Где?!

В ту же секунду Со Юн, не теряя ни мгновения, сорвала с ноги тяжелую кеду и с разворота, как заправский дискобол, запустила её в брата. Обувь прочертила в воздухе идеальную дугу и прилетела Мин Хо точно в переносицу. Глаза Мин Хо, закатились, взмахнул своими руками и, издав невнятный звук, плашмя рухнул на пол терминала. Тишина в радиусе десяти метров стала практически осязаемой. Джи Хён, наблюдавший за этой сценой со стороны, медленно поднял брови и едва заметно усмехнулся. Мин А прикрыла рот ладонью, переводя взгляд с лежащего на полу Мин Хо на Со Юн, которая теперь стояла на одной ноге, тяжело дыша и победно глядя на поверженного брата.

— Со Юн… — выдохнула Мин А. — Ты его не убила?

Она уже собиралась вприпрыжку на одной ноге пойти за своей обувью, но сильная рука Джи Хёна мягко, но уверенно перехватила её за запястье, Со Юн замерла, почувствовав его тепло, и обернулась. Он смотрел на неё с такой обезоруживающей нежностью, что вся её недавняя ярость мгновенно испарилась.

— Ты чего? — растерянно спросила она, хлопая ресницами.

— Со Юн, я принесу твою кеду сам, — тихо сказал Джи Хён.

Он бережно подвел её к ближайшему чемодану и, настояв, усадил сверху, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, не воительницу, которая только что «выключила» человека одним броском ботинка.

— Я твой оппа и обязан тебе помогать, — добавил он с легкой улыбкой, от которой у Со Юн потеплело в груди.

Джи Хён не спеша подошел к лежащему без чувств Мин Хо, совершенно игнорируя даже стонущего брата Со Юн, он аккуратно подобрал кеду и вернулся к Со Юн, прямо здесь, среди суеты аэропорта и под любопытными взглядами прохожих, он опустился на одно колено и лично помог ей обуться. Со Юн не сводила с него взгляда, этот мужчина, обычно такой строгий и непоколебимый, сейчас был воплощением нежности и ласки. Он ворвался в её жизнь так неожиданно, перевернув всё вверх дном, но именно рядом с ним она впервые за долгое время чувствовала себя в абсолютной безопасности. Со Юн до конца не понимала, что это — зарождающаяся любовь или просто бесконечное доверие, но её сердце предательски ускоряло ритм.

Джи Хён, завязав шнурки, поднял на неё глаза. Он всегда был вежлив и учтив, и каждый раз, когда он обещал, что с ним она будет под защитой, его слова не расходились с делом.

— Ну вот, теперь ты в порядке, — тихо произнес он, не выпуская её ладонь из своей. — Больше не нужно бегать я рядом.

Со Юн лишь слабо кивнула, чувствуя, как невидимая стена, которую она строила годами, дает трещину под его теплым взглядом.

— Оппа… спасибо, — прошептала она.

В это время Тхэ Хён и Вонджун уже скрылись за дверями терминала, унося «легенду рока» в сторону парковки. Прокурор аккуратно поднял Со Юн с чемодана, придерживая за талию.

— Что будем делать?

— Проучим их, они будут пахать на работе! К счастью деньги не потрачены и конверт у меня! Я пересчитал все, так что вернем твоему отцу и не беспокойся об этом договорились?

— Что я делала бы без твоей помощи оппа?

— Наделали бы глупостей!

Уже через секунду они были в машинах, Вонджун и Тхэ Хён, согласились то что его план по перевоспитанию парней, и он ведь прав действительно. Она вздохнула и посмотрела на ночной Сеул, этот паршивец едва не испортил себе жизнь и к тому же друга в ту же яму не утащил. Они вернулись домой к ней и он предложил выпить вина, дабы немного поднять себе настроение она пила вино и смотрела на то как он готовит ужин. Она решила помочь ему с готовкой и начала резать овощи для салата, было заметно то что Джи Хён, был очень спокойным.

— Сегодня был потрясающий день Союн! Никогда не видел тебя в таком состоянии!

— И не увидишь больше оппа!

Союн знала если бы с ним не поехал тогда Джи Хён, то определенно было бы что-то другое и вряд-тли Мин Хо с Хёнджуном смогли бы сейчас драить зал Тхэ Хёна и быть личным для Джи Хёна, курьером дабы разносить бумаги по кабинетам. Это правильно и разумно, она все же понимала, таким образом, они смогут проучить мелкого за то что он сделал и тоже время и Хёнджун, с ним за одно будет выполнять все.

В последнее время не узнавала саму себя, её чувства к Джи Хёну, стали глубже, особенно после того, как он виртуозно разрядил обстановку в её семье он не просто успокоил её родителей, а взял на себя роль строгого наставника для её младшего брата, Джи Хён прямо пообещал родным, что Мин Хо, наконец, узнает вкус тяжелого труда и поймет, как на самом деле сложно зарабатывать деньги. Младший брат был, мягко говоря, не в восторге от такой перспективы, но ведь против объединенного гнева отца, деда и старшего брата пойти не решился. Ему пришлось умолкнуть и с понурой головой принять поражение под тяжелым, прокурорским взглядом Джи Хёна, наблюдая за этой сценой, Со Юн чувствовала странную смесь благодарности и трепета он защищал её интересы и покой её семьи так естественно, будто он уже давно был её частью.

Тхэ Хён отставил чашку с кофе и внимательно посмотрел на сестру через стол в уютном полумраке городского кафе, под негромкий гул голосов других посетителей, его слова прозвучали особенно веско. Пойти в кафе с братом было делом важным, тем более нужно было поговорить о младшем брате который натворил дел в прошлый раз, но к счастью тот конверт вернулся к родителям, младший не успел потратить деньги, и они все остались.

По крайнее мере теперь все в порядке и никаких проблем не будет, семья доверяла Джи Хёну, они знали прекрасно что он сможет проучить Мин Хо, и научить его настоящей жизни при помощи работы.

— Знаешь, Со Юн… А ведь он тебе чертовски подходит.

— Кто? — переспросила она, стараясь скрыть за чашкой внезапно вспыхнувшие щеки.

— Джи Хён, — отрезал брат, и в его голосе послышалось искреннее уважение. — Он настоящий мужчина. Видела бы ты, как он вчера осадил Мин Хо. Не поддался на его нытье, не стал сюсюкать. Он понимает, что такое ответственность, и родителям он очень нравится. Дед вообще в восторге. Думаю, из вас вышла бы прекрасная пара.

— И ты туда же? — Со Юн фыркнула, нервно помешивая ложечкой уже остывший напиток.

— Признай это, — Тхэ Хён подался вперед, понизив свой голос, чтобы их не услышали за соседними столиками. — У вас уже давно далеко не просто дружба. Со стороны слишком заметно, как вы друг на друга смотрите. Это видно в каждом его жесте, в том, как он тебя опекает и как ты расцветаешь рядом с ним.

Со Юн замолчала, не находя слов для возражения она вспомнила их вчерашний ужин, его теплые объятия на кухне и тот мимолетный поцелуй в щеку. Брат был прав: прятаться за словом «друзья» становилось всё сложнее, да и нужно ли, если рядом с Джи Хёном она впервые за долгие годы почувствовала себя в абсолютной безопасности?

— Он хороший человек, Со Юн. И он единственный, кто заставил тебя забыть о страхах прошлого, — добавил Тхэ Хён, смягчившись и накрыв её ладонь своей.

— Тхэ Хён, он прокурор, у него опасная работа, — Со Юн попыталась найти хоть какой-то логичный аргумент, глядя на отражение огней кафе в темной поверхности стола. — А я… я просто пытаюсь жить спокойно после того, как бросила всё.

— Именно поэтому он тебе и нужен, — отрезал брат, пододвигая к ней тарелку с десертом. — Ты пытаешься спрятаться от мира, а он — тот, кто этот мир контролирует. Он не даст тебе снова закрыться в своей ракушке. И да, работа опасная, но ты видела, как он смотрит на тебя? Он скорее сам под пулю встанет, чем позволит волоску упасть с твоей головы.

Со Юн невольно улыбнулась, вспоминая, как Джи Хён собственнически обнимал её на кухне сегодня утром.

— И всё же, Мин Хо его теперь до смерти боится, — перевела она тему, пытаясь скрыть смущение.

— И правильно делает! — Тхэ Хён усмехнулся, в его глазах блеснуло одобрение. — Нашему мелкому «рокеру» давно нужен был такой хён, который не будет потакать его капризам. Джи Хён сделал то, что у нас с отцом не получалось годами — заставил его взяться за голову.

— Это верно и он явно сможет достучаться до него!

Тот замолчал на секунду, внимательно вглядываясь в лицо сестры.

— Со Юн, жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страхи перед прошлым. Если ты чувствуешь, что с ним тебе тепло — не отталкивай его. Таких мужчин, как Ким Джи Хён, во второй раз судьба не подбрасывает.

Со Юн не успела ответить, как тишину кофейни прорезал резкий рингтон телефона Тхэ Хёна. Брат бросил взгляд на экран и закатил глаза, страдальчески вздохнув. Стало ясно кто звонит, он покачала головой и сказал:

— Опять наш «великий рокер» на связи!

Из динамика тут же посыпался возмущенный и едва ли не плачущий голос Мин Хо:

— Хён! Это просто невыносимо! Ты должен поговорить с отцом или с этим… Кимом! Он заставил меня сегодня в шесть утра разгружать коробки в архиве прокуратуры! Говорит, что это «курс молодого бойца» и «приучение к дисциплине». У меня руки болят, я гитару держать не смогу! Хён, скажи ему, что я творческая личность, а не грузчик!

Тхэ Хён даже не пытался скрыть злорадную улыбку, поглядывая на Со Юн.

— Послушай, «личность», — спокойно перебил он брата. — Джи Хён делает из тебя человека. Если ты не можешь поднять коробку с бумагами, то как ты собираешься таскать усилители на концертах? И вообще, радуйся, что он не отправил тебя мыть полы в следственном изоляторе.

— Хён, ты предатель! — взвизгнул Мин Хо. — Вы все на его стороне! Со Юн там рядом? Дай ей трубку, пусть она приструнит своего прокурора, он её одну слушается!

Тхэ Хён усмехнулся и, не разрывая звонка, посмотрел на сестру:

— Слышала? Он умоляет тебя о пощаде и говорит, что только ты можешь укротить своего кумихо!

Со Юн не выдержала и тихо рассмеялась, представляя сонного Мин Хо среди пыльных папок. Она покачала базой, давая понять, что спасать брата не собирается.

— Скажи ему, что после работы его ждет похмельный суп, если он хорошо справится, — шепнула она брату.

— Слышал? — Тхэ Хён вернулся к трубке. — Работай, давай и не смей позорить фамилию перед Джи Хёном, вечером увидимся. — он сбросил вызов и подмигнул сестре: — А ведь Мин Хо прав. Джи Хён действительно слушается только тебя. И это еще один повод задуматься над моими словами.

— Вы все твердите мне, что он мне подходит, — Со Юн вздохнула и устало прислонилась к спинке стула, рассматривая дно своей чашки. — Мама, папа, дедушка, а теперь еще и ты. Вы сговорились?

Тхэ Хён усмехнулся, глядя на сестру с теплотой.

— Мы не сговаривались так как со стороны это выглядит так правильно, и к тому же пойми кто угодно это заметит, ты ведь сама видишь: он не просто прокурор, который заставляет Мин Хо, работать. Он человек, который встал между тобой и всем тем кошмаром, что творится в городе. — он замолчал на секунду, а потом добавил уже серьезнее: — Знаешь, почему мы так говорим? Потому что Ким Джи Хён — единственный, кто не боится твоих теней. Он не просит тебя забыть о каягыме, он ждет, когда ты сама захочешь на нем сыграть. И он защищает тебя не потому, что это его работа, а потому что ты — его мир. Разве это не то, что ты всегда искала?

Со Юн промолчала, но в голове снова всплыл образ Джи Хёна на её кухне, его надежные руки и тот уверенный взгляд, от которого становилось спокойно. Она понимала, что брат прав, и отрицать очевидное с каждым днем становилось всё труднее, Со Юн, только уже собиралась что-то сказать, как телефон её на столе завибрировал она взглянула на экран и невольно улыбнулась это было сообщение от него. Внутри была фотография: Мин Хо, взъерошенный, с пыльным пятном на щеке, обреченно пересчитывал папки в огромном стеллаже архива. На заднем плане в расфокусировке виднелась знакомая фигура прокурора, который, судя по всему, внимательно следил за процессом.

Подпись гласила: «Твой брат делает успехи еще пара таких смен, и он будет готов к по-настоящему серьезным делам. Не переживай, я кормлю его!»

Тхэ Хён заглянул в её телефон и расхохотался.

— Видишь? Он даже в разгар рабочего дня находит время, чтобы отчитаться перед тобой о «пленнике». Это ли не забота?

Со Юн покачала головой, чувствуя, как внутри разливается тепло и быстро набрала ответ: «Оппа, не будь с ним слишком строг, он всё-таки музыкант. И спасибо, что присматриваешь за ним»

— Ну что, признаешь теперь? — Тхэ Хён лукаво прищурился, допивая свой кофе. — Он ведь уже наполовину член нашей семьи, осталось только тебе сделать шаг навстречу.

Со Юн лишь мельком взглянула на экран, где высветилось новое уведомление о новом сообщении, но отвечать не стала. Она специально отложила телефон экраном вниз, стараясь сохранить на лице маску безразличия, хотя кончики пальцев едва заметно подрагивали.

— Опять игнорируешь очевидное? — Тхэ Хён заметил этот жест и понимающе усмехнулся. — Ты можешь не отвечать ему сейчас, но ты не сможешь вечно убегать от того, что чувствуешь.

Со Юн сделала вид, что была очень увлечена остатками своего десерта ей не хотелось то признаваться даже брату, что это молчание — не холодность, а попытка лишь обуздать собственное сердце, которое начинало биться слишком быстро каждый раз, когда на экране всплывало имя Джи Хёна, она знала: стоит ей написать хотя бы одно слово, и эта невидимая нить между ними натянется до предела.

— Я просто не хочу его отвлекать от «воспитательного процесса», — наконец буркнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мин Хо полезно побыть в строгости.

Тхэ Хён лишь покачал главой, допивая свой кофе он видел её насквозь, Со Юн могла молчать сколько угодно, но её взгляд, ставший вдруг мечтательным и мягким, выдавал её с головой.

— Ладно, — брат поднялся, потянувшись за счетом. — Игнорируй, если тебе так спокойнее. Но помни: прокурор Ким не из тех, кто сдается после первого безответного сообщения он найдет способ заставить тебя заговорить.

Со Юн промолчала, чувствуя, вновь как внутри все разливается странная смесь тревоги и предвкушения и она же знала, что брат прав: Джи Хён обязательно появится снова, и его присутствие в её жизни станет ещё более неоспоримым.

Со Юн решила не спорить с братом — она знала, что Тхэ Хён не отступится, а времени на пустые разговоры не осталось. Обед закончился, и пора было возвращаться в офис. В медиа-холдинге её ждал завал: нужно было согласовать графики, подготовить оборудование и просмотреть сценарии. В ближайшее время ей предстояла командировка на Чеджу, это был глоток свежего воздуха — репортаж о знаменитых хэнё, «морских женщинах» или, как их часто называли, корейских русалках. После бесконечных криминальных сводок, фотографий с мест преступлений и тяжелых взглядов Джи Хёна, пахнущих порохом и законом, эта поездка казалась спасением море, традиции и мирные легенды острова должны были помочь ей, наконец, выдохнуть.

Весь остаток дня она провела в суете, стараясь не смотреть на телефон. Но мысль о том, как Джи Хён отреагирует на её внезапный отъезд на остров, нет-нет да и проскальзывала в голове. Он ведь привык контролировать каждый её шаг ради её же безопасности.

— Чеджу… — прошептала она, глядя на карту острова на мониторе. — Там маньяков со струнами точно нет. Только соль и ветер.

Она надеялась, что эта дистанция поможет ей разобраться в себе и немного остудить тот пожар, который Джи Хён разжег в её сердце своими завтраками и объятиями. Но она все же понимала прекрасно что он все равно может отправиться за ней туда, и она даже не будет против такого совершенно.

Со Юн поймала себя на мысли, что даже если уедет на край света, Джи Хён найдет повод оказаться рядом и, к своему собственному удивлению, она поймала себя на том, что совсем не против этого мысль о том, что он может внезапно появиться на Чеджу, заставляла её сердце биться чаще, а на губах сама собой появлялась улыбка. Она уже привыкла к его незримой опеке, к его тяжелым, но в тоже время надежным шагам за спиной остров Чеджу с его холодным ветром и шумным морем казался идеальным местом для них двоих, вдали от душных архивов и кровавых улик Сеула. Она знала: для человека, которого прозвали «Злым Кумихо», расстояние в несколько сотен километров — это лишь вопрос пары часов и если он приедет, она встретит его не как прокурора, а как мужчину, без которого её будни уже казались пресными и бесцветными.

Ей хотелось чтобы все было в порядке, но она понимала что с ним всегда тепло и уютно, он тот человек с которым она чувствует тепло и уют. Со Юн, видела и чувствовала всю его заботу, и отвечала ему на всю эту заботу ответной заботе, по телу бегали мурашки лишь от одного дыхания а из-за его прикосновения все внутри сжимается. Джи Хён, был все же очень хорошим, заботливым, он делал все чтобы она была счастлива и под защитой, и она прекрасно видела этот огонь в его глазах. Он всегда интересовался то какая она, и даже за неё волнуется, она видела в нём того кому можно доверять свои секреты, и даже саму свою жизнь. Удивительно но он появился неожиданно в её жизни и с того самого дня он теперь с ней постоянно рядом, просит писать ему и сообщать где она и с кем, ведь жизнь в Корее, была очень опасной особенно сейчас когда девушек убивает маньяк и тем более тех кто играет или когда-то относился к игре на каягым. От одной мысли становится не по себе совершенно, потому что все выглядело пугающе и вопрос Джи Хёна, о преподавателе Чан, было странным и немного зловеще пугающим но она все же решила узнать то что просил он. Пока что подруга была в длительной командировке в Китае, так как там шли съемки и это был шанс для неё поучиться у китайских коллег то как снимать нужно репортажи. Но не стала писать её о том что попросил Джи Хён, стоит немного подождать с этим, тем более она в ближайшее время собиралась вернуться в Корею, а значит, она сможет с ней об этом поговорить.

Спустя неделю Со Юн, с утра начала собираться, и решила что нужно обо всем рассказать Джи Хёну, глупо не рассказывать ему обо всем, она зажала телефон между плечом и ухом, продолжая собирать рабочие документы. Она знала, что этот разговор не будет простым, но скрывать поездку было бы нечестно.

— Поездка на Чеджу? — голос Джи Хёна в трубке мгновенно стал сосредоточенным, прокурорский тон прорезался сам собой.

— Да! Репортаж о ныряльщицах хэнё. Давно пора сменить обстановку, — бодро ответила она.

— Одна поедешь? — в его вопросе послышалось явное недовольство.

— С оператором поеду, оппа! Это же работа.

В трубке повисла короткая пауза, Со Юн почти видела, как он хмурится, прокручивая в голове список опасностей острова.

— Может, мне с тобой поехать? — предложил он, и в его голосе проскользнула та самая собственническая нотка, от которой у неё потеплело внутри.

— Нет, не стоит, — мягко, но уверенно возразила она. — У тебя прокуратура, завалы дел. И Мин Хо! Оставишь его без надзора — он решит, что ему всё прощено, и снова забросит свои коробки ради гитары. Кто будет делать из него человека, если не ты?

Джи Хён тяжело вздохнул. Аргумент про Мин Хо был сокрушительным.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — проворчал он, но Со Юн почувствовала, что он улыбается. — Береги себя там. И телефон всегда держи под рукой. Если что-то пойдет не так…

— Я знаю, оппа. Ты примчишься и спасешь меня, — закончила она за него, чувствуя, что это — чистая правда.

Когда Со Юн вместе с оператором подошла к стойке регистрации, она меньше всего ожидала увидеть там знакомые лица. Однако Джи Хён стоял там, небрежно прислонившись к колонне, и выглядел так, будто контролирует весь терминал. Рядом с ним, с самым несчастным видом на свете, стоял Мин Хо, обвешанный тяжелыми сумками — судя по всему, прокурор не давал ему расслабляться ни на минуту.

— Оппа? Вы что тут делаете? — Со Юн замерла, удивленно хлопая глазами.

— Сопровождаю ценный груз, — невозмутимо ответил Джи Хён, кивнув на хмурого брата. — Мин Хо как раз жаловался, что ему не хватает физической нагрузки, вот я и решил, что прогулка до аэропорта с багажом пойдет ему на пользу. А заодно решил лично убедиться, что ты благополучно сядешь в самолет.

Мин Хо только жалобно шмыгнул носом, не смея перечить «хёну» под его тяжелым взглядом.

— Ты ведь сказал, что не придешь, — Со Юн подошла ближе, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этой нелепой, но такой искренней заботы.

— Я сказал, что не полечу, а не то, что не приду, — Джи Хён мягко улыбнулся и, проигнорировав присутствие оператора и брата, поправил воротник её пальто. — Под моим надзором Мин Хо даже не подумает, что ему всё прощено. Мы будем работать весь уикенд, так что лети спокойно.

Он наклонился к её уху и тише добавил:

— Но если на Чеджу кто-то посмотрит на тебя дольше трех секунд — просто скажи, что твой парень прокурор и очень не любит лишнюю работу.

Со Юн покраснела, но не отстранилась она посмотрела на измученного Мин Хо, потом на уверенного Джи Хёна и поняла, что эта сцена — самое лучшее напутствие перед дорогой.

Джи Хён проигнорировал ворчание Мин Хо и любопытный взгляд оператора он сделал шаг вперед и уверенно обнял Со Юн, притягивая её к себе. Это не было быстрым дружеским объятием — он обхватил её крепко, по-хозяйски, давая понять всем окружающим вокруг и особенно ей самой, под чьей защитой она находится. Со Юн на мгновение замерла от такой публичной нежности, но тут же расслабилась, уткнувшись носом в его плечо. От него пахло дорогим парфюмом и тем самым спокойствием, которого ей так не хватало в суматохе дел.

— Будь осторожна, — негромко произнес Джи Хён, ей прямо в макушку, игнорируя страдальческий вздох брата за спиной. — Я буду считать часы до твоего возвращения. И не смей отключать телефон, даже если будешь на дне моря с этими своими русалками.

Мин Хо, стоявший рядом с горой сумок, закатил глаза так сильно, что едва не потерял равновесие.

— Хён, ты её задушишь! И вообще, мы тут как декорации стоим!

Джи Хён даже не обернулся, лишь чуть сильнее сжал Со Юн в объятиях, прежде чем медленно отпустить. В его глазах в этот момент не было «Злого Кумихо» — только нескрываемая тоска из-за предстоящей разлуки.

— Иди, — мягко подтолкнул он её к зоне досмотра и усмехнулся. — А мы с этим «рокером» пойдем изучать вторую часть архива у него сегодня по плану генеральная уборка в моем кабинете.

Со Юн помахала им рукой, чувствуя, как сердце наполняется теплом глядя на то, как Джи Хён властно кладет руку на плечо поникшего Мин Хо и ведет его к выходу, и в этот момент она окончательно поняла: этот мужчина стал для неё всем. Возможно, ей стоит ещё все же над этим подумать но внутри она чувствовала что он был все же для неё самым важным ведь человеком. Он пришел сюда дабы проводить её и показать что Мин Хо, действительно теперь под постоянным его контролем и теперь пока не выучит урок что он обязан все же понимать что такое деньги и какой это труд зарабатывать их.