Шёпот мёртвых

Тени. Я вижу их с детства. Привыкла, что мёртвые вечно просят об одолжениях. Обычно я игнорирую их шёпот или делаю вид, что не замечаю ледяного дыхания в спину. Но когда приходит она — всё меняется.

Девушка плывёт к моей кровати. Бледная, полупрозрачная фигура колышется, словно чернила, растворяющиеся в воде. Она смотрит на меня пустыми, полными тоски глазами. Шевелит губами, но звука нет. Вот уже целый месяц она не даёт мне спать.

— Ну хорошо, — резко сажусь в постели, оборачиваясь к призраку. — Чего ты хочешь? Она тянет руку и касается моего локона. Фантомный холод прошивает кожу до костей. — Только не это… — шепчу я, понимая, что будет дальше. Призрак подходит вплотную и шагает, в меня. Холод заполняет каждую клеточку тела, вытесняя моё собственное тепло. Мир перед глазами моргнул. Обрывки её воспоминаний начинают мелькать, как старая киноплёнка. Вся жизнь — размытые, выцветшие пятна.

...Мужчина с серебристыми глазами и светло-русыми волосами... Он везде. В каждом кадре. Он смотрит на неё из-под светлых ресниц, и от этого взгляда можно растаять. Он красив той пугающей, идеальной красотой, которой не бывает у живых. Он целует её руку, и я чувствую её любовь — чужую, но такую сильную, что перехватывает дыхание...

Я трясу головой, пытаясь вышвырнуть её из сознания. Меня начинает тошнить — побочный эффект присутствия чужака.

— Ты умерла давно! — рычу я в пустоту комнаты. — И он, скорее всего, тоже. Тебе не здесь его искать нужно! Призрак злится. Внутричерепное давление скачет, голова кружится. Я сгибаюсь пополам, и меня выворачивает на ковёр. — Прекрасно, — вытираю рот рукавом пижамы. — Не тебе же это убирать. Слабость накатывает волнами. Нужно выгнать её, поставить блок. Но девушка цепляется за моё сознание, как за якорь. «Мне нужно предупредить его», — чужой голос звучит прямо в мозгу, вибрируя в висках. Моё тело больше мне не принадлежит. Ноги сами делают шаг к двери.

— Эй! Я не одета! — пытаюсь сопротивляться, но мышцы не слушаются. Я выхожу из квартиры, даже не заперев дверь. Прямо в домашней одежде и накинутом на плечи пуховике.

Осень в самом разгаре. Мелкий дождь вперемешку со снегом превратил город в серую слякоть. Я — лишь наблюдатель в собственном теле. Сажусь в метро, делаю переход, еду ещё три остановки. Люди косятся на мой странный вид, но ей всё равно. Выйдя из душного вагона, я чувствую, как морозный ветер пробирает до костей через тонкую ткань штанов.

Мы идём через сквер к элитным высоткам. Они вырастают из земли, уходя шпилями в свинцовые тучи. — Зачем мы здесь? — мысленно кричу я. «Пожалуйста. После я уйду навсегда». Ох, как же я надеюсь. Зубы начинают стучать от холода. Мы заходим на подземную парковку. Стерильная чистота, запах бетона и дорогие, хищные машины, спящие в полумраке. В дальнем конце вижу лифт. Мои руки нажимают кнопку вызова. Дверцы бесшумно разъезжаются. — И что дальше, умница? — язвлю я, глядя на панель управления. — Тут нужен ключ-карта. Призрак поднимает мою руку и прикладывает ладонь к считывателю. Резкая боль пронзает пальцы. Запахло озоном и паленой кожей. — Ау! — вскрикиваю я, но лифт мелодично пикает, и кнопка пентхауса загорается сама собой. — Я вообще-то и умереть могу! Ответа нет.

Лифт взмывает вверх, закладывая уши. Двери открываются прямо в квартиру. Я осторожно выхожу в гостиную. Лишь стук моих промокших кед нарушает тишину. Здесь пахнет холодом и мрамором. Мебели почти нет: диван, пара кресел, огромное панорамное окно с видом на Кремль. И статуи. Десятки бюстов расставлены по всему пространству. Я всматриваюсь в черты лица гипсовых женщин — это одна и та же девушка. Печальный взгляд, прямые волосы, тонкая изящная шея. — Она так похожа на тебя… — шепчу я, и моя рука сама тянется к мраморной щеке. Из глаз брызнули непрошенные слёзы. Я смахнула их ладонью. Это не мои слёзы. Это её боль.

— Кто мог знать её? — недоумеваю я. — Прошло столько лет...

Наше немое общение прерывает порыв ветра. В следующую секунду ледяные пальцы сжимают моё горло, вдавливая в стену. Воздух в лёгких заканчивается мгновенно. Я инстинктивно бью нападающего по руке и поднимаю взгляд. Серебристые глаза. Те самые. Как такое может быть? От шока я перестаю сопротивляться, руки безвольно повисают вдоль тела. Он жив. Или... не совсем. В его глазах проскальзывает удивление. Он чувствует её? Или его смутило моё бездействие? Он медленно разжимает пальцы, но не отходит. Я сползаю по стене, закашливаюсь, хватаясь за горло. — Кто ты? — его голос похож на треск льда. Низкий, опасный. Я выставляю ладонь вперёд, прося тайм-аут. Он делает шаг назад, но продолжает нависать надо мной, скрестив руки на груди. Он смотрит на меня не как на гостью, а как на ошибку в системе, которую нужно устранить. Обессилев, я на четвереньках доползаю до дивана. Забираюсь на него и сажусь, чтобы перевести дух. Пять минут тишины. Он не двигается. Я чувствую на себе его тяжелый, не моргающий взгляд. Наконец, прочистив горло, я поднимаю глаза и хрипло произношу: — У меня послание от Надежды.