Шёпот Стража

«Умри. Умри. Умри... Прошу тебя, умри!» — молилась всем богам и сразу, наплевав на своего единственного покровителя.

Мышцы спины болели от внезапного напряжения, ветер бил в лицо так, что приходилось щуриться, а звон в голове продолжал усиливаться.

Быстрее, еще быстрее. Я обязана добраться туда сейчас же.

Выращенные всего пару минут назад крылья хрустели при каждом взмахе, но я упрямо продолжала изо всей силы молотить ими воздух над верхушками заснеженных елок.

Неправильно срастила. Плохо.

До конца ледяного мыса, выступающего из горы, оставалась всего пара десятков метров, когда правое крыло хрустнуло в основании в последний раз и переломилось. Магия среагировала мгновенно: регенерация тут же принялась за работу и позволила потерять всего лишь управление, а не сознание. Сугробы начали приближаться с той же скорость, с которой еще пару мгновений назад я неслась вперед. Ветер ударил в висящую за спиной тряпку и боль сначала эхом разошлась по всему телу, а потом и забила отвратительно активным ритмом музыки.

Сгруппировавшись, попыталась безболезненно приземлиться, но что-то пошло не так, и я покатилась кубарем по снегу.

Удар. Тело взорвалось тысячами искр. Удар. Разворот. Каким-то образом в мелькающих красках смогла узнать огромную снежную гору, которая должна была находиться позади. Удар. Тело впечатало в покрытый льдом камень и тьма захлопнула свою пасть.

Неизвестно сколько времени прошло прежде, чем мир обрел красные и оранжевые оттенки и звенящий звук. Но проигнорировав весь калейдоскоп боли, я попыталась встать, опираясь на булыжник. Ноги подвели и небо начало падать, а на меня навалились остальные ощущения. Спина нещадно ныла, кости в крыльях будто дробили изнутри, а к горлу подкатывала тошнота. Но магия уже и так выполняла свою работу: лечила и лечила, забирала боль, сращивала кости слишком чувствительных конечностей и создавала новые слои кожи вместо содранной. Еще немного и все кончится.

Приказывая телу подчиняться, трансформацией убрала бесполезные тряпки сзади и сделала пару шагов — два тяжелейших шага, против желания и воли, только на одном чертовом упрямстве до конца несмотря ни на что выполнять свой долг —, как поняла, что надоедливый звон прекратился. Меня больше никуда не звали. В воздухе повисла напряженная тишина, разрываемая только свистом ветра да стуком собственного галопирующего сердца. Удар, удар, удар. И тишина... тишина... тишина. Она мягко погладила плечи его руками и обняла со спины.

Я расслабилась и упала на колени. Перед глазами вновь взорвались цветные круги.

— Простите, — прошептала, склонившись, но пытаясь изо всех сил сдержать радость. — Простите, — повторила уже со смехом.

Пожалуйста... Пожалуйста! Пусть он окажется действительно мертвым!