Шёпот Тени. Письмо от Аракиди

Невозможно безболезненно быть с человеком, не умеющим любить,

но так хочется показать ему, что это такое.

– Не подходите к нему, – шушукались в сторонке.

Это они опять побоялись ножа, который болтался на поясе у пацана. Тот шёл, чуть ссутулившись и засунув кулаки в карманы мешковатых штанов. Никто с ним так и не смог найти общего языка. Люди сторонились Стражей, ровно как и аманорикаши. Повезло же пацану оказаться и тем и другим одновременно.

Зейд и не возражал. Быть местным пугалом ему нравилось больше, чем мешком для битья. Мало кто мог похвастаться такой репутацией в неполные четырнадцать. Он поправил чуть сползшую на лоб повязку, сосчитал взглядом ребятню во дворе и пошёл себе дальше, харкнув под ноги. Позади кто-то выдохнул с облегчением. Зейд порывался вернуться и исправить ситуацию, но не стал от неохоты. Не задирали лишний раз и ладно.

Пара дней жёстких тренировок оставили на угловатом тощем теле свой след, каждая мышца ныла от любого движения. Учитель советовал жрать побольше мяса, чтобы меньше напоминать глиста. Иногда пацан поедал его прямо в сыром виде. Иногда демонстративно, на глазах у дворовых мальчишек, приправив свою трапезу выдумкой о том, что это человечье мяско. От скуки и не такое выдумаешь ради искажённых от брезгливости и ужаса лиц. В Крибиторне так не позабавишься. Там приходилось проявлять осторожность.

Дверь в дом была чуть приоткрыта – заходи, кто хочет. Не доходя, Зейд почувствовал хмельной запашок вперемешку с запахом сгнивших очисток. В прихожей валялась обувь, на деревянном полу рисовались высохшие грязные узоры следов. Игато опять ушёл в запой. Пацан клялся сжечь этот дом на помосте вместе со всей его грязью и мусором. Это было проще, чем наводить уборку в этом смердящем гнезде. Запинаясь о всюду разбросанные пустые бутылки, Зейд пробрался на кухню, проплыв мимо висевших на стене кос. У Игато была большая, настоящая, убивавшая людей, а у него – поменьше, учебная. Зубочистка по сравнению с оружием учителя.

Зейд нашёл на кухонном столе недопитую бутылку, бултыхнул остатки и втянул ноздрями крепкий запашок мукато. Он приложился к бутылке, сделав один большой глоток, и тут же сморщился. Тяжёлый горячий ком провалился в желудок как в жерло вулкана. Пацан оставил выпивку в покое и шагнул к печи, заглядывая в замызганный котелок с остатками вчерашнего ужина. Так повелось, что готовить приходилось по очереди с учителем, и дни, когда готовил Зейд, явно были лучше. Он поморщился, утратив аппетит, и потянулся к кувшину. Его начинало тошнить каждый раз, как он возвращался в этот захламлённый грязный дом.

Кто-то тихо постучался в дверь. Зейд шелохнулся, нахмурившись. Подумал, что показалось. Стук повторился, но более настойчиво. Пацану пришлось пробраться через баррикады бутылок к двери. На крыльце стояла девчонка в синей форме – такую носили местные курьеры. Она едва догоняла его по росту. Девчонка чуть посторонилась, отводя тёмные глаза. Через плечо у неё была накинута увесистая сумка, которая едва не перевешивала её тело.

– Чё надо? – поморщил нос Зейд.

Вокруг неё вился запах миндаля. Девчонка собиралась ответить на вопрос, но осеклась, когда пацан, опершись о дверную раму, вдруг откровенно принюхался, шумно втягивая воздух. Совсем как животное.

– Мне нужен Игато. Пришли документы, декларации…– проронила девчонка, сжимая лямку сумки. – Он должен заполнить их, чтобы заказать товар.

Зейд отлип от дверной рамы и шагнул к комнате. Он треснул ногой по запертой двери пару раз. Что-то по ту сторону зашевелилось и промычало. Зейд треснул ещё раз:

– Слышь, к тебе тут пришли. Заполнить эти, дека… декро… декларации, – он постучался снова.

– Погоди, – прохрипело в ответ. – На нервы не действуй, ублюдочный. Дай в себя прийти.

Зейд посмотрел на девчонку.

– Я подожду, – сдержанно ответила та.

– Зайди, – мальчишка кивнул назад.

– Зачем?

– Он сказал зайти.

– Он не говорил этого, – нахмурилась девчонка.

Он ухватил её за руку и сам затащил. Она, охнув, на цыпочках обошла лабиринт из бутылок, неуклюже пошатываясь. На кухне было немного чище. Зейд указал на расшатанный табурет, но девчонка осталась стоять на месте, напряжённо придерживая сумку. С каждой секундой на её лице всё больше проступало отвращение от запахов. В воздухе вились мухи. Пацан приставил к губам кувшин и сделал несколько глотков. Игато не спешил покидать свою вонючую берлогу. Зейд разглядывал девчонку, пока между ними росло молчание. Та пыталась найти себе место, беспомощно топчась в сторонке. У неё заметно подрагивали руки при всей мнимой собранности. Ещё никто так долго не задерживался в доме жнеца.

– Прикол показать? – пацан опёрся рукой о стол.

Девчонка нахмурилась, ничего не ответив, будто вопрос ей послышался. Зейд расценил тишину как согласие.

– Подойди, – сказал он.

Та не сдвинулась с места, вцепившись в лямку сумки. Пацан подошёл сам, ввергнув девчонку в ещё больше замешательство. Она чуть отстранилась назад, пялясь куда-то чуть ниже его носа. Зейд успел зацепиться за её подрагивающий взгляд. Тёмно-карие круглые глаза замерли, и тогда лицо девчонки побледнело от ужаса. Какой иллюзорный кошмар она увидела, пацан не знал, но личико забавно выглядело: из смелого выражения быстро превратилось в беспомощное, как будто сдёрнули маску. Зейд не стал продолжать и ткнул ей пальцем в лоб, развеивая иллюзию. Девчонка отшатнулась назад, выйдя из ступора. Вся её собранность куда-то улетучилась.

– Съедобно пахнешь, – пацан медленно оголил острые зубы в подобии улыбки.

У той задрожали губы. На пороге кухни нарисовался Игато. Весь заспанный, вонючий и лохматый, в одежде, которая уже одеревенела от пропитавшейся в неё грязи и пота.

– Декларации. Заполнить, – нервно отчеканила девчонка, стараясь не морщиться от запахов.

Она дрожащими руками расправилась с застёжками на сумке, выудила несколько листов бумаги и оставила на столе между пустыми бутылками. Игато дотянулся до листков и начеркал что-то на них карандашом, вернул листы девчонке. Её след простыл быстрее, чем Зейд смог моргнуть.

– Что, к соплячке хотел подкатить? – усмехнулся учитель.

Запах миндаля держался в их доме ещё какое-то время, пока не растворился в вони сгнившего мусора.

***

Он нашёл себе новое развлечение между тренировками в Крибиторне: следить за девчонкой, пока та, ничего не подозревая, доставляла письма и другие бумажки, бегая по городу. Она легко запомнилась: невысокая, с тёмными волосами, остриженными чуть выше плеч, рубашка и синяя юбка. Зейд держался на расстоянии. Ему не понадобилось долго времени, чтобы выведать, где она живёт. Девчонка возвращалась домой на верхний ярус Аногарда. Зейд решил, что она как-то относилась к местной элите. Спрашивать он не спешил.

Среди множества спёртых, чересчур сладких или чересчур горьких запахов этот лёгкий аромат миндаля находился легко и неуловимым шлейфом скользил по улице, заставляя преследовать. Этого аромата всегда было мало, и чем больше рос голод, тем ближе Зейд становился. А девчонка так и была в неведении, пока тот изучил её привычный маршрут, даже знал, где она покупает закуски и что не любит острые соусы.

Однажды девчонка заметила его: обернувшись, дрогнула и прибавила шаг, отдаляясь от пацана, который приложил большие усилия сделать вид, что их встреча всего лишь случайность и не более. Он не знал только её имени, как и она его.

Зейд не водился с местной ребятнёй. Пока они играли в свои детские тупые игры, он тренировался с настоящим оружием и получал по морде от учителя за малейшую оплошность. Любой Страж забудет водиться с местными мягкотелыми детишками, которые держали в лучшем случае деревянный меч. Это было просто неинтересно.

Но девчонке было.

В своём районе она в свободное время находила компанию для глупых игр. Бегать за кем-то и догонять было интереснее, чем набить кому-нибудь морду, тряхнуть хорошо и повалить на землю. Зейд притаился за старыми ящиками, услышав, что ребятня собирается играть в прятки. Они, тихо шушукаясь, разбежались кто куда. Девчонка побежала в его сторону, нашла ящики и прислонилась к уголку, пока пацан жался с другой стороны. Миндальный запах почти сразу окружил его.

Он подкрался неслышно, как и всегда умел, и уставился на её спину, слыша её чуть сбившееся дыхание. Девчонка не подумала повернуться. Она не глядя шагнула назад. Одной рукой Зейд поймал её за плечи и сразу же заткнул рот свободной ладонью. Девчонка затрепыхалась, тихо пискнув. Пацан оттащил её чуть назад, за дом, чтобы никто их не услышал. Он развернул её к себе, придавив к стене. Девчонка попыталась сбежать, но Зейд вернул её обратно, схватив за дрожащее запястье. От страха она не смогла даже закричать.

– Скажешь своё имя? – спросил пацан.

– Отпусти, – обронила девчонка.

– Имя скажи, а то покусаю, – криво ухмыльнулся тот и щёлкнул зубами.

– Аракиди, – испуганно ответила та, всеми силами пытаясь вырваться.

– А я Зейд, – пацан сжал её руку крепче.

– Что тебе нужно? Отпусти меня.

– Прятаться не умеешь. Показать, где лучше?

Ответа не последовало. У девчонки задрожали и заблестели глаза. Зейд разжал руку, и та выбежала из укрытия, проиграв игру в прятки. Он ещё долго прокручивал этот момент у себя в голове, думая, что этого будет достаточно, вспоминал эти круглые от ужаса тёмные глаза, запах миндаля, всколыхнувшийся у самого носа. Зачем думал о ней, пацан сам не знал.

– Выглядишь, как придурок, – заметил Игато на тренировке.

***

Прошло некоторое время, прежде чем пацан понял, что жутко напугал её тогда. Каждый новый раз, когда он видел Аракиди за работой, она ускоряла шаг и спешила скрыться, а Зейд перестал придавать преследованию случайный вид. Тренировки вдруг перестали его утомлять, брань и подзатыльники от учителя утратили физическую силу. Игато был жесток. Зейд не вступал с ним в перепалку лишний раз, зная, на что этот чёрт способен, если позволить себе лишнего. Даже если дать сдачи было справедливо.

Пока он помнил Аракиди, он мог вынести что угодно от этого урода.

Невыносимым стало только расстояние. Пацан довольствовался тем, что лазил за ней, как призрак, смотрел, как она пугается его снова и снова и убегает. Зейд давно бы её уже догнал, но обычно то, как он мог догнать, мало кому нравилось. Однажды он забрёл в чужой двор, где жгли мусор незнакомые мальчишки, чуть старше на вид. Пацану они не понравились, как и он им. Шпана отложила дела в сторону и сомкнулась вокруг Зейда кольцом:

– Потерялся, звереныш?

Один вцепился в повязку, которую пацан повязывал поверх отросших взъерошенных чёрных волос, важную для него вещь, которую он нёс с собой с самого Аманоре. Шпане этого было не понять. Для них это всего лишь тряпка, которую они стоптали ботинками, а Зейда повалили и отпинали, воспользовавшись его смятением. Кто-то из ребят понял, в чём дело, и подобрал грязную повязку:

– Пойдём, выкинем в пропасть!

Они разбежались кто куда. Зейд вскочил на ноги и, ощерившись, зацепился взглядом за одного из мальчуганов, который затем скрылся за углом. Злоба налилась в руках и ногах. Перед глазами встал туман и такой, что Зейд не чувствовал жара в мышцах от бега. Он расталкивал прохожих, натыкался на кочки и ящики, пихнул кого-то в бок. Люди шарахались от разъярённого аманорикаши, взявшего след. Тот придурок, посмевший дотронуться до него, не знал, что его ждёт. Зейд в мыслях видел, как проворачивает свой охотничий нож в его животе.

Он накинулся на замешкавшегося противника сзади. Мальчуган, заверещав, выронил повязку. Его дружки потерялись между улочек, спасаясь бегством: трусливые предатели. Зейд пнул поваленного на землю обидчика ногой. Тот пополз прочь, уже думая о том, как спасти собственную шкуру. Зейду было плевать. Он желал, чтобы эта тварь сдохла здесь и сейчас. Его дыхание срывалось с губ горячими воздушными клочками, способными воспламенить что угодно вокруг. Вдруг кто-то возник перед ним:

– Возьми.

Зейд крепко сжал руку, протягивающую ему повязку.

– Если хочешь сломать мне руку, то сломай лучше левую, – миндальный запах мигом привёл его в чувства.

Пелена перед глазами рассеялась. Вид на хныкающего избитого мальчугана перекрыла собой Аракиди. Зейд убрал от неё руку и забрал повязку. Девчонка оказалась не такой трусихой, как он думал изначально. Пацан, вернув повязку на голову, замер, как пришибленный, не заметив, что его обидчик слинял. Девчонка поправила на плече лямку сумки, что-то уронив. Они оба синхронно наклонились, едва не столкнувшись лбами.

– Чё это? – Зейд подобрал какой-то листок.

– Это нельзя читать! – девчонка попыталась отнять листок у него.

Пацан нарочно не поддался, ещё и уставился взглядом в строчки из букв. Он выглянул из-за листка на побледневшую Аракиди и загадочно ухмыльнулся.

– Я… – он выдержал паузу. – Не умею читать, вообще-то.

Девчонка отобрала листок, стряхнула с него песчинки и спрятала в сумку.

– Не умеешь читать? – её темные глаза стали больше и круглее от изумления.

– Не умею вообще.

– Как же ты учишься?

– Чтобы уметь убивать, чтение не нужно, – холодно ответил Зейд.

– Но ведь это важно уметь. Тебя могут обмануть так.

– Ненавижу лжецов. Если обманут, я их убью.

Девчонка опешила: он говорил об этом слишком легко и невозмутимо – с такой лёгкостью, с какой она проглатывала книги по вечерам перед сном. Пацан выдвинул из ножен охотничий нож:

– Вот этим ножом. Легко вспарывает кожу. А вот это кровосток – чтобы усилить кровотечение. Если в правильное место воткнуть и… – он почти увлёкся рассказом, как почувствовал, что девчонка от него чуть отстранилась.

Зейд вернул нож в ножны. Впечатление, которое он оставил на лице девчонки, ввело его в больший ступор.

– Так нельзя, – ответила Аракиди, нахмурившись.

Пацан не нашёлся со словами, дав ей уйти.

«Так нельзя».

«Остановись».

Мало кто этими словами мог его остановить.

Убийца.

Зейд дрогнул и обернулся. Никого рядом не было.

***

Слабый стук в дверь повторился. Зейд узнал его. Он смахнул в котелок нарезанные овощи и шагнул в коридор. Аракиди приволокла какую-то коробку.

– Товар пришел, нужно расписаться, – отрапортовала девчонка.

– Его нет дома, – ответил пацан. – Ушёл на базар за выпивкой.

– Придётся опять ждать, – пожала плечами та.

– Зайди.

Аракиди нерешительно шагнула в коридор. На этот раз здесь было прибрано и опрятно, словно она зашла в другой дом. Девчонка бросила взгляд на стену, где висели орудия. Она оставила сумку и коробку с посылкой на скамье, затем подошла, разглядывая чёрный металл. Её пальцы едва коснулись рукояти, как Зейд перехватил её запястье:

– Не трогай. Оно оставляет ожоги.

Девчонка опасливо кивнула. Пацан почесал затылок и вернулся на кухню. Он положил на доску луковицу и в два счёта измельчил её. Аракиди с глубоким интересом следила за его ловкими движениями.

– Кто тебя так научил? – спросила девчонка.

Зейд остановился на мгновение.

– Мать научила, – буркнул он.

– Здорово. Ты можешь пойти работать в любой трактир с таким талантом.

Пацан ничего не ответил, погрузившись в нарезку овощей.

– А где твои родители? – осторожно спросила Аракиди.

Зейд дрогнул, выронив нож. На пальце выросла полоска пореза. Он сжал руку, пряча кровь.

– Их убили белокровые, – прошипел пацан и одарил девчонку недобрым взглядом, отбивающим желание продолжать допрос.

Аракиди виновато потупилась. Зейд вышел из кухни и в банной комнате промыл порез водой, смыв кровь. Он вернулся и продолжил готовку в полной тишине.

– Прости, – обронила девчонка.

Зейд так и не понял, за что она хотела извиниться. В коридоре скрипнула распахнувшаяся дверь. Пацан по запаху и шороху шагов почувствовал, в каком настроении и состоянии Игато. Он бросил взгляд на Аракиди, пожалев, что впустил её сюда.

– Эй, ублюдочный, – раздалось из коридора. – Что за коробка?

Аракиди вышла в коридор. Пацан не успел её остановить. Девчонка, морщась от хмельного душка, подобралась к посылке и подхватила листок. Поддатый Игато пошатнулся, пытаясь сфокусировать взгляд на буквах.

– Это для меня, милая? – прохрипел мужчина.

– Нужна подпись, – несмело ответила Аракиди, почувствовав неладное.

Тот с усилием расписался в бумажке, чуть не испортив документ неосторожным движением карандаша. Девчонка заторопилась на выход и хотела взять сумку, как вдруг Игато поймал её за руку. Он был слишком силён, чтобы она могла так просто высвободиться.

– Ну куда ты, крошка? Пошли, выпьем, а? – он дрянно улыбнулся.

Ему не понадобилось усилий, чтобы затащить её в свою комнату. Зейд бросился за ним и врезался в захлопнувшуюся дверь. Щёлкнул замок. По ту сторону послышался приглушённый визг. Пацан опешил. Его пригвоздило к полу. Он никогда не вмешивался в дела учителя, стараясь делать вид, что ничего не происходит. Любое вмешательство выходило ему боком. В этот раз было всё иначе. Зейд впервые почувствовал гнев. Он придал ему сил, чтобы выбить дверь и накинуться на пьяного мужика, придавившего визжащую девчонку к полу. Зейд вонзился зубами ему в плечо, и Игато, взревев, оттолкнулся от пола и стряхнул с себя пацана. Зейд ударился спиной об пол и перевернулся:

– Проваливай отсюда! – крикнул он растерянной девчонке.

Аракиди выбежала из комнаты, придерживая разорванную юбку. Игато переключился на пацана:

– Ты, сука, сейчас заплатишь за это.

Зейд ощерился. Он первый накинулся на учителя, который был крупнее и жилистее его. Мощный кулак вошёл ему в рёбра как в масло. Пацан согнулся пополам, давясь воздухом. Удар ногой по голове вышиб из него дух. Зейд повалился и на него посыпались пинки. Пацан стиснул зубы. Боль обожгла его тело, потекла по трещинам костей. Игато оставил его, откупорил бутылку с мукато и приложился к горлышку, жадно глотая напиток. Он набрал в рот побольше алкоголя и выплюнул пацану в отёкшее от побоев лицо:

– Не вырос ещё, щенок.

Зейд выполз из комнаты, нашёл силы встать и обуться. Он сомневался, что сможет добраться до Крибиторна, но больше ему никто не мог помочь. Пацан, согнувшись, шёл медленно, держась за стены домов. Каждый шаг был таким, точно он шагал по раскалённым углям. В глазах плыло и рябило, клонилось в сторону, как гнущееся на ветру дерево. Зейд рухнул на колени, переводя дух. Он прикрыл глаза всего на мгновение, которое обернулось минутами.

– Зейд! – его тряхнули за плечи.

Пацан фыркнул, дрогнув. Миндальный аромат мог бы его исцелить, если бы имел такие свойства. Аракиди склонилась к нему. Её подрагивающие руки осторожно скользнули к его щекам, не давая опустить покрытое ссадинами лицо.

– Не трогай меня, дура! – прорычал Зейд, хлопнув её по руке.

– Дура? – та отстранилась, поджав губы.

Её глаза дрогнули. Пацан опешил.

– Нет… я имел в виду… Я ненавижу прикосновения.

Он вскарабкался по стене, не дав себе снова обмякнуть. По крайней мере, ему не хотелось, чтобы девчонка это видела.

– Тебе нужно к доктору, – с трепетом сказала Аракиди.

– Не нужен мне никто, – прохрипел пацан. – Сам разберусь.

– Ты еле двигаешься. Вдруг что-то сломано?

– Жалеешь меня? – злобно прошипел он. – Думаешь, я такой жалкий и сам не справлюсь?

Аракиди отступила, обжегшись о его слова. Она хотела всего лишь ему помочь. До сих пор напуганная и в потрепанной грязной одежде, она осторожно шла за ним. Зейд не подавал виду, но его ноги едва его держали. Ему приходилось то и дело останавливаться. На окраине Аногарда он, казалось, выбился совсем из сил.

– Иди домой, – бросил он девчонке. – Со мной всё в порядке.

Зейд сделал шаг к мосту и тут же рухнул на колени, будто слова забрали у него последние силы. Его тело согнулось от спазма. Аракиди подбежала к нему и подхватила под руку, помогая встать. Она перекинула его руку через своё плечо и сжала. Зейд нехотя опёрся. Стало легче. Девчонка хоть и была меньше, но стояла крепко. Пацан опасался, что их могли увидеть другие Стражи, он с большой неохотой принял её помощь. Но ему повезло: уже был вечер, и время шло к ужину, никто не гулял по садам Крибиторна, чтобы случайно увидеть, как молодого жнеца тащит на себе хрупкая девчонка.

Холодные воды источника объяли изнывающее от боли тело. Зейд погрузился на глубину и остался там, пока не зажила последняя косточка. Аракиди опустила ладонь в воду, в которой играли пузырьки. Зейд вынырнул рядом.

– Она правда всё исцеляет? – спросила девчонка.

– Только физические повреждения.

Пацан выбрался из источника, разбрызгивая воду. Влага быстро впиталась в кожу. Зейд посмотрел на Аракиди:

– Не приходи больше в этот дом. Этот ублюдок может сделать с тобой что угодно. Я зарежу этого гниду, если он ещё раз такое сделает, – процедил он.

– Так нельзя, Зейд, – покачала головой та.

– Такие как он не должны жить. Это мусор. Ты должна его ненавидеть и хотеть прикончить. Я просто когда-нибудь убью его, плевать на Кодекс.

Он крепко сжал подрагивающие кулаки и сплюнул под ноги. Жар гнева ещё полыхал в груди. Они с девчонкой дошли до моста и вернулись в Аногард в полной тишине. Аракиди осторожно придерживала низ разорванной юбки: ткань была безнадёжно испорчена.

– Проводишь меня до дома? – осторожно спросила девчонка. – Пожалуйста.

Пацан слегка опешил, но отказывать не стал. По вечерним улицам в рваной одежде спокойно не погуляешь. Всё ещё злой на Игато, Зейд не заметил, как они пришли к плотным деревянным дверям, миновав маленьких двор.

– Вернёшься домой? – обернулась Аракиди.

– Пошатаюсь где-нибудь до утра, – поморщился пацан. – Этот уродец не угомонится, пока не отключится. Чтоб он сдох.

– Может, зайдёшь? У меня достаточно большой дом, я найду для тебя угол.

Зейд с неохотой согласился. Из всех вариантов времяпровождения этот был самым приятным.

– Раньше я жила с бабушкой, но она умерла, – рассказывала Аракиди, зажигая лампы. – Мои родители исследователи, постоянно в разъездах, изучают пустеющие острова и борются за сохранение исчезающих ресурсов и культур, я их почти не вижу, но я привыкла быть одна. Их знания нужны миру.

Они устроились на маленькой кухне, заставленной сплошь и рядом утварью. Аракиди споласкивала чайник, пока Зейд разглядывал кухонные чистые ножи. Он осмотрел каждое лезвие, когда почувствовал на себе тревожный взгляд девчонки.

– У тебя ножи тупые, – пробормотал пацан. – Ими порезаться гораздо легче, чем заточенными.

Девчонка беспомощно пожала плечами. Зейд отыскал в кармане штанов небольшой точильный камень, который всегда держал при себе, и живо управился. Он положил заточенные ножи на место. Его взгляд вдруг упал на книгу, засунутую промеж банок с крупами на полке. Он аккуратно её вытащил и пролистал. На бумаге всюду были непонятные буквы и картинки, от которых свело в желудке.

– Нравится? – спросила Аракиди.

– Такие десерты на базаре продают.

– Их можно самому приготовить, используя эту книгу. Забирай, дарю.

– Я же не умею читать, – нахмурился Зейд.

С тех пор как он стал близко общаться с девчонкой, этот факт вдруг стал его раздражать. На одной из страниц была картинка с жареными вафлями в сиропе. Пацан долго разглядывал её и строчки рядом, пытаясь вникнуть в текст.

– Я могу тебя научить, – отвлекла Аракиди. – Давай научу.

– Не надо, – тот захлопнул книгу, но не спешил ставить на место.

– Я хочу, чтобы ты приготовил мне эти вафли, – хитро улыбнулась девчонка.

Это была странная просьба, но пацан задумался.

В комнате девчонки было полно всяких книг, аккуратно расставленных на полке. У окна стоял стол, заваленный тетрадями и раскрытыми книгами. Миндальный аромат теснился здесь – какой бы предмет Зейд не взял, он пах Аракиди. Пока она наводила порядок в соседней комнатушке и стелила ему постель, он опустился на её заправленную кровать и прилёг, вдыхая запах, запутавшийся в ткани покрывала. Не заметил, как глаза сами сомкнулись.

– Зейд? – его тряхнули за плечо.

Он вздрогнул и сел ровно. Аракиди убрала от него руку. Пацан молча убрался из её комнаты и рухнул в свою постель, в которой долго потом ворочался. Не смог уснуть. Он стал расхаживать от скуки по дому. Аракиди тоже не спала: в её комнате горел свет, но Зейд не стал заходить. За одной дверью он нашёл банную комнату, с трубами и огромным корытом посередине, каких он ещё никогда не видал. Пацан быстро сообразил, как набрать воды, высвободился из одежды и погрузился в наполненное тёплой водой корыто. Дверь вдруг дрогнула, и внутрь зашла девчонка. Она подскочила, взвизгнув, и закрыла глаза ладонями:

– Я думала, ты спишь!

– Не сплю. Хочешь присоединиться?

– Нет! Но в следующий раз говори хотя бы, что ты собираешься мыться. Пожалуйста.

Она выбежала из банной комнаты, вся бордовая от смущения. Дверь снова дрогнула, и в приоткрытую щель девчонка просунула сложенное чистое полотенце. Зейд ухмыльнулся сам себе.

***

Они договорились пару раз в неделю видеться у девчонки. Она уже успела выбрать подходящие книги – самые простые, детские, с нелепыми картинками. Научиться читать было несложно, как заявляла Аракиди, но Зейду чтение не было нужно. Он едва умещался за небольшим письменным столом, будто и стол, и сама возможность читать были чем-то неподходящим для молодого жнеца. Он смотрел в строки и буквы, которые медленно и непокорно обретали для него смысл, пытался читать под чётким руководством Аракиди. Таков был её личный мир: из переплётов книг, утраченных знаний, вымышленных историй, которые никогда ни с кем не произойдут. Она научила его выводить на бумаге простые предложения.

Пацан мог бы разорвать все эти бумажные кипы, перевернуть стол – иногда он представлял это в своём воображение, когда дела совсем не шли. До скрипа зубов упирался глазами в книгу и медленно бормотал под нос по слогам, как пятилетний ребёнок.

– Чё, смешно тебе? – огрызнулся он, отвлекшись от чтения.

– Немного, не каждый день учишь взрослого читать, – не стала кривить душой Аракиди.

– Иди нахрен, – буркнул он и потерял строчку, на которой остановился.

Она осторожно склонилась над столом, совсем близко. Её тонкий палец скользнул по бумаге, очерчивая строчки. Миндальный аромат неосязаемо опустился на плечи, и пацан был вновь готов сидеть за этим тесным маленьким столом и сокрушаться над текстом.

– Это невозможно, – Зейд отодвинул открытую книгу спустя время.

– Если ты не можешь научиться читать, значит, тебе нечем думать, – подстрекнула его девчонка.

Пацан начинал входить в азарт, терять его и черпать извне снова и снова. Когда она подходила к нему близко, для него становилось возможным всё.

– Тогда стой рядом, чтобы я смог читать, будешь подсказывать, – сказал он.

– Не могу, мне тоже нужно кое-чему учиться.

– Зачем?

– Мечтаю поступить в академию, для этого я должна сдать экзамены. Пойду по стопам родителей.

– Так много нужно читать для этого?

– И знать несколько языков. Мало кто может позволить себе лишние знания в нынешнее время.

Разумеется, Зейд не мог вообразить таких масштабов работы.

***

Буквы быстро приелись, как и чтение с письмом. Зейду хватало иметь в учителях Игато, хотя он явно не шёл в сравнение с девчонкой: в последнее время выглядел паршиво, его кожа побледнела и пожелтела, а воняло от него, как от помойки.

В этот день пацан не хотел себя утруждать чтением и никуда не пошёл, заменив поход к Аракиди на прогулку по лесистым окраинам Аногарда. Девчонка его случайно встретила и увязалась следом. Хотела предложить почитать на свежем воздухе, под лучами летнего солнца, которое выглядывало здесь крайне редко.

– Я думаю, ты уже можешь прочитать ту книгу с рецептами, – сказала Аракиди.

– Вряд ли, – ответил Зейд.

Он выбрал самое большое дерево и с лёгкостью по нему вскарабкался, как паук. Девчонка осталась смотреть снизу, как он вальяжно гнездится между ветвями. Ей с её длинной юбкой и сумкой сюда ни за что не залезть. Аракиди обошла дерево несколько раз, то и дело задирая голову и щурясь на солнце. Пацан не собирался ей помогать.

– Придётся тебе валить домой, никаких дурацких букв, – бросил Зейд.

В ответ он услышал шорох, рядом качнулась ветка. Девчонка, держась за шершавый ствол, осторожно уселась на соседнюю ветвь, подмяв под себя юбку, и опустила рядом сумку. Аракиди посмотрела на пацана, подняв взгляд:

– Думал, я сюда не залезу?

– Ты говорила, что мне нечем думать.

Она достала из сумки небольшую книжку и открыла там, где лежала закладка. Зейд прищурился, пытаясь увидеть текст. Он с трудом смог что-то разобрать и быстро потерял интерес. Они оба сидели в тишине, слушая, как редкий ветер покачивает шуршащие кроны.

– У тебя глаза необычного цвета, совсем как молодой лист дерева, – заметила вдруг девчонка.

Пацан заелозил на месте, пытаясь содрать с коры лишайник. Аракиди посмотрела на него, не услышав ответа. Зейд, нахмурившись, ссутулился и покосился на неё. Они погрязли в недолгом молчании, затем девчонка вдруг прыснула со смеху.

– Чё смешного? – буркнул пацан.

– Ты когда хмуришься, совсем как старик!

– Покусаю сейчас.

Аракиди спряталась за книжкой, изобразив испуг, а сама тихонько тряслась от смеха. Она с трудом заставила себя успокоиться. Зейд увидел рядом с собой паука на ветке, стащил его и незаметно подсадил девчонке на плечо.

– А вообще я не боюсь, – заявила она.

Паук притаился на её плече, перебирая лапками.

– Совсем? – осклабился пацан. – И насекомых тоже?

– Это всего лишь насекомые, они меньше нас, – Аракиди закрыла книгу и сунула её обратно в сумку. – Не будешь читать сегодня, значит?

– Не буду.

– Тогда я пойду.

Девчонка осторожно привстала, держась за ствол дерева. Паук на её плече вдруг зашевелился и пополз по руке. Аракиди вскрикнула, попытавшись стряхнуть его с себя. Подошва её ботинка соскользнула с дерева, и девчонка круто рухнула вниз. Зейд был уверен, что слышал, как у неё хрустнула кость. Ему пришлось спрыгнуть следом. Аракиди попыталась перевернуться и разинула рот, охрипнув от боли. Её лицо стало белее книжного листа. Из уголка её рта скатилась кровавая капля. Аракиди закашлялась.

– Руками можешь шевелить? – склонился над ней пацан.

– Д-да, – прохрипела та.

– Тогда держись.

Он накинул на плечо её сумку и затащил девчонку себе на спину, поёжившись в сплетении дрожащих рук. Её судорожное дыхание обжигало ему шею. Он спешил, ища самый короткий путь до Крибиторна. Им повезло, что они находились на окраине, откуда было совсем недалеко. Зейд ступил на мост:

– Обычных людей нельзя туда водить, – буркнул он.

Но всё равно пошёл.

В разгар тренировок у старших, когда источником могли воспользоваться в любой момент, пацан прокрался между кустарников и деревьев к купели. Пока там было никого. Он осторожно опустил девчонку, и та, опершись о его плечо, встала на здоровую ногу.

– Прыгай, – кивнул Зейд на водную гладь.

– Что? Нет!

– Прыгай, говорю, – он подтащил её к кромке воды.

– Я не умею плавать, Зейд!

Он подхватил её на руки и собирался бросить туда, но девчонка вцепилась в него так, что он чуть ли не задохнулся. Зейд оттолкнулся от края и прыгнул в воду вместе с девчонкой. Она от него отлипла мигом. Оба вынырнули из воды, и Аракиди снова впилась в него, пытаясь удержаться на воде. Мокрая одежда балластом тащила её вниз. Краем глаза Зейд заметил, как пара силуэтов проплыла в купель. Он нырнул и уцепился за ногу девчонки, уволакивая под воду.

Аракиди забилась в панике. Она рвалась вверх, но всеми силами Зейд тащил её ко дну. Он уже мог дышать под водой, невольно вспоминая, что его первое погружение в источник было не менее истеричным. Новичкам никогда не говорили о том, что в нём невозможно утонуть. Это стало традицией. Воздух в лёгких быстро выбился, и девчонке пришлось разинуть рот. Она ожидала наглотаться воды и потерять сознание, а вышло так, что теперь с изумлённой физиономией таращилась на Зейда, зависнув в подводной невесомости. Аракиди осмотрела руки и ноги, пригладила вздыбившуюся под водой юбку. Совсем рядом кто-то нырнул в источник. Зейд выжидал момент: лишние глаза им не были нужны. Про этот источник и так много слухов в городе ходило. Сюда иногда пытались пробраться простые горожане, чтобы вылечиться. Ученикам разрешали гнать чужаков палками и не ограничиваться в проявлении жестокости.

Зейд ощупал себя, не найдя вдруг сумки. Кто-то громко говорил по ту сторону воды, и расплывчатые силуэты наверху затанцевали кляксами, суетливо расхаживая туда-сюда. Аракиди тревожно на него посмотрела, услышав приглушённый водой разговор. Пацан вцепился в её руку и потащил за собой наверх. Они вынырнули. Девчонка, откашлявшись, с ужасом уставилась на Стражей, копающихся в её сумке. Под их ногами валялись разорванная мокрая книга и размокшие карандаши, а денег там уже не было. Зейд впился своей пятернёй Аракиди в мокрые волосы и сжал, заставив ту вскрикнуть от неожиданности:

– Поймал! – прорычал пацан.

Он выволок её из источника. Молодые Стражи, обступившие кромку воды, посторонились, хватаясь каждый за своё оружие. У одного из них по-прежнему в руках была чужая сумка, и отдавать её он не собирался, равнодушно глядя в умоляющие дрожащие глаза девчонки.

– Дери ей волосы!

– Давай ей лицо порежем?

– Тащи её!

Зейд крепко сжал девчонкину дрожащую руку и, не слыша её тихого хныканья, потащил за собой наружу под конвоем старших ребят, решивших разодрать её сумку на лоскуты, а содержимое разделить как трофей. Аракиди закрылась рукой, когда пацан вдруг на неё замахнулся. Мальчишки, окружившие их, зашлись хохотом. Зейду не было смешно, но пришлось притвориться.

– Сам разберусь, идите, – бросил пацан старшим.

– А это не твоя подружка, зверёныш?

Зейд клацнул зубами. Свободной рукой выхватил нож из ножен и без раздумий приставил к шее Аракиди. Она вскрикнула, дёрнувшись. На белой коже проступила алая полоска.

– Их нельзя убивать! Нам влетит! – крикнул один из Стражей.

– Тогда свалите! – огрызнулся пацан.

– Да пошёл ты!

Они разошлись, давая ему скрыться в кустах. Зейд, озираясь по сторонам, прошёл дальше, к самому краю воздушного острова. Аракиди, держась за порез на шее, тащилась за ним, как на привязи: его рука плотно сжимала запястье, не давая высвободиться. Она поджала губы, стараясь не дать слезам проступить. Этот день должен был наслоить на себя столько неприятностей, как снежный ком. Зейд, убрав нож на место, подошёл к краю. По другую сторону серел силуэт Аногарда, упершегося крышами домов в сгустившиеся тучи.

– Держись крепко, – бросил пацан.

Хотя ей не нужно было за него держаться: он держал её всё это время сам. Зейд вытянул свободную руку вперёд, прищурив глаза. В зрачках сверкнул ядовито-зелёный огонёк. Он только недавно освоил мгновенные прыжки, но уже был уверен в своих силах. Пацан оттолкнулся ногами от земли, и силой магны их обоих толкнуло вперёд. Правда, когда он приземлился уже на окраине Аногарда, нечаянно разжал руку, и девчонка повалилась на землю, хорошо обчесав колени. Зейд не сразу сообразил, что совсем не всё было в порядке. Аракиди медленно поднялась и отряхнулась. Она осмотрела себя, потом взглянула на пацана глазами, полными обиды и испуга, по её шее была размазана кровь. Тот поёжился.

– Они порвали мою сумку! – выкрикнула она, роняя крупные выдержанные слёзы. – Там были деньги! И книга!

– Чёрт с этой книгой, – ответил Зейд. – Они могли с тобой чего похуже сделать. Хотела получить от них?

– Не хотела! Теперь у меня нет денег! И книга мне нужна была! Оставь меня! Оставь в покое!

Она убежала домой, не дав ему ничего ответить.

***

Так не могло всё закончиться. Зейд постучался в прикрытую дверь, откуда сквозняк выталкивал хмельной душок, как засидевшегося гостя. Игато едва просох от попойки после рейда, но Зейд знал, что этот запах уже никогда из него не выветрится. Дверь дрогнула, и в проёме застыл желтокожий сутулый урод, прислонившийся к косяку своим истощённым, оголённым по пояс телом. В сгнивших зубах он перекатывал погрызенную зубочистку, которая тут же была выплюнута Зейду в лицо. Он невозмутимо вынес выходку, только дёрнув носом.

– Чё тебе, ублюдочный? – прохрипел Игато.

– Возьми меня в рейд, – решительно ответил пацан.

– Мал ещё, глист, – усмехнулся тот. – Ещё полтора года ждать.

– Мне нужны деньги, – настоял Зейд. – Тебе уже в тягость выходить в рейды, дай мне попробовать.

Игато никогда не баловал его карманными деньгами за так, даже имея целое состояние.

– Никто тебе не заплатит, ублюдочный, а в Крибиторне мне не нужны проблемы.

– Просто дай мне часть своей оплаты, никто не узнает. Мне нужны деньги. Я научусь охотиться на одержимых, плевать, что рано.

Игато согласился с большой неохотой. Даже намекая на свою верность Крибиторну, он без зазрения совести нарушал его же правила. Один раз его уже арестовывали, Зейд так и не узнал, за что, позже внимание куратора распространилось и на него тоже. Они оба рисковали.

Учебное снаряжение не подходило для охоты, и коса была слабоватой, чтобы уничтожать одержимых. Зейд, поправив перчатки на руках и наплечники, снял с крючка на стене своё орудие. Учитель ждал его снаружи, почти сливаясь с красками ночи. Пацан только видел, как потрескивает зелёными молниями металл его косы. Игато докурил сигарету, бросил и притопнул ногой.

– Знаешь, что с тобой станет, если начнёшь часто использовать зрение Тени? – спросил он, закидывая косу на плечо.

– Знаю, – чёрство ответил Зейд.

– Эта хрень жрёт слишком много магны, а ты ещё совсем мелкий для такого.

– Плевать.

Они добрались до ночного Аногарда, больше ни о чём не разговаривая. Игато ловким прыжком взобрался на крышу дома, и пацан устремился за ним. Учитель подступил к краю, втягивая ещё тёплый воздух, поднимавшийся из грязных переулков. Его зрачки загорелись зелёным цветом морэ-магны, отчего взгляд сделался нечеловеческим, пронзающим насквозь. Зейд повторил за ним. Зрение Тени его учили пробуждать с самого начала обучения, но на охоте он должен был использовать его постоянно и в полную силу.

– Поддерживай зрение непрерывным потоком магны. Одержимых сложнее увидеть, чем призраков, – сказал Игато.

Зейд замер на краю крыши. В глазах разрасталась резь, но он продолжал высматривать полупрозрачные силуэты улиц в поисках подозрительных пятен. Игато заметил первого и мгновенно исчез. Зейду пришлось двигаться за ним. Он успел рассмотреть одержимого, чтобы запомнить, как они выглядели в своей пробуждённой форме. Учитель взмахнул косой, и туловище слетело с ног, как отрубленная половинка моркови на разделочной доске. Чёрное пятно, окутавшее тело, расползлось и клочками впиталось в металл косы. Игато предоставил ученику возможность избавиться от расчленённого тела. Зейд воткнул косу в ещё тёплый труп. Морэ-магна мигом его рассыпала.

– Они очень быстро бегают, – прохрипел Игато. – Особенно пробуждённые. Прыжков может не хватить, чтобы такого догнать.

– Аманорикаши бегают быстрее, – хмыкнул пацан.

– Тогда вперёд, ублюдочный, – осклабился тот.

Другой чёрный силуэт шнырял в паре кварталов от них. Зейд взял след и помчался на него, перескакивая с крыши на крышу. Дух охоты вдруг вызвал у него странное ощущение, похожее на восторг. Одержимый не успел уклониться, и ученическая коса со свистом сняла с плеч голову. Игато подоспел, собираясь вмешаться, но ученик уже сам справился, вытаскивая пику косы из горстки пепла. Быстро схватывал.

– А я не ошибся в тебе, – заметил учитель.

И Зейд не ошибся в своих чувствах, вдруг ощутив себя живым и по-настоящему увлечённым. Его глаза ярко полыхали, точно взгляд был способен испепелить весь город. Он нашёл ещё одного одержимого, тщетно уносящего свои ноги от участи. Зейд не стал использовать прыжки, намеренно растянув охоту. Стены домов, фонарные столбы и свет в окнах смазались. Зейд видел только чёрную тень призрака в теле одержимого. Человек вдруг запутался в своих же ногах, рухнул и подскочил. Пика косы вошла в его тело, как в мягкий кусок глины. Пацан провернул оружие, заставив того взреветь. Брызнувшая кровь запахла металлом на его коже. Коса поглотила призрака, рассыпала тело в пыль. Зейд сверлил взглядом тёмное пятно, оставшееся от человека. Игато приземлился рядом и смахнул со своей косы капли крови:

– Смотрю, тебе нравится.

В ответ Зейд сорвался с места, почувствовав ещё одного совсем рядом. Он непоколебимо расправился и с ним. Его взгляд судорожно блуждал, ища новую жертву.

– Теперь самая сложная часть, – сказал Игато, всё это время следовавший за ним.

– Сложного здесь ничего нет, – прошипел Зейд, тряхнув забрызганной кровью косой.

– А сможешь ли ты убить кого-нибудь беспомощного и неподвижного?

Пацан одарил учителя непонимающим взглядом. Чутье привело их к дому, в котором прятался одержимый.

– Есть одержимые в спящей стадии. Те люди ещё в своём уме. Что бы они тебе ни говорили, кем бы они тебе ни были – ты ДОЛЖЕН их убить.

Зейд не ощутил в его словах веса и силы. Он бесстрашно ворвался в дом, как разбойник, в прибранный чистый дом. Он нашёл свою жертву в одной из комнат, забившуюся в угол и пытавшуюся что-то ему сказать сквозь рыдание. Зрение Тени застилало их лица туманной вуалью. Для жнеца все они оставались безликими болванчиками, от которых всего лишь нужно было избавляться, как от мусора. Зейд надвигался на одержимого, видя только невысокий силуэт. Этой девчонке некуда было бежать. Острие вошло в её грудь, пришив к стене, и тогда пацан вдруг опешил, стоило всмотреться в лицо. Аракиди смотрела на него округлившимися от ужаса глазами, пытаясь зажать растущее на груди красное пятно. Зейд отшатнулся назад, выронив косу.

Убей.

Убей.

Убей.

Злобный шёпот извне давил на него. Пацан тряхнул головой, хватаясь за косу. Девчонка, корчившаяся на полу, оказалась вовсе не Аракиди, но Зейд не мог перестать видеть её отпечатавшийся образ.

– Чего встал? – прошипел Игато. – Прикончи её, это ведь несложно.

Пацан посмотрел на него, потом на девчонку, сжавшуюся от боли. Она совсем не была похожа на Аракиди, только ростом. Игато ждал и наслаждался растерянностью ученика, так беспечно бросавшегося словами. Ошибка была в том, что он решил посмотреть ей в глаза, и Тень наделил обезличенную куклу нужной внешностью. Зейд не запомнил, как расправился с этой девчонкой. Коса вдруг стала неподъемной, и пацан рухнул на пол.

Ты должен её убить.

«Я не могу так больше, она умирает».

Убей.

«Она почти не дышит, а мне нужно идти дальше».

Убей.

Маленькие руки сжали охотничий нож, и лезвие вошло в сердце Скари.

Зейд распахнул глаза, сел и согнулся от спазма. Его стошнило прямо под ноги Игато. Тот чертыхнулся и пихнул его носком ботинка в бок, окончательно вытрезвив. Забытое воспоминание обрушилось на мальчишку всей той тяжестью, с которой он пережил те ужасные дни в Аманоре.

Сестра.

У него была сестра – как он мог забыть?

Клеймо Тени, закреплённое в Крибиторне, вызвало нарушение памяти.

Игато, хмыкнув, вложил ему в ладонь увесистый мешочек, пока ученик пытался прийти в себя. Зейд не чувствовал в онемевших пальцах ничего. Игато оставил его, взяв курс на трактир. Его можно было не ждать ближайшие несколько дней.

***

Зейд волок косу за собой, пытаясь сориентироваться на улице. В голову непрерывно лезли паршивые мысли и воспоминания. Пацан замер у запертой двери, не зная, откроется ли она в ответ на стук. Начинало моросить. Он постучался, уже особо не надеясь ни на что, не заметил, как дверь дрогнула, выпуская свет и тёплый воздух, пропитанный запахом миндаля.

– Зейд? Ты что здесь делаешь? – спросила Аракиди, обескураженная его визитом.

Её шея была покрыта бинтом.

– Можно войду? – продрогшим голосом спросил пацан.

Девчонка кивнула и посторонилась, пуская его в дом вместе с орудием. Аракиди внимательно его осмотрела, прижавшись спиной к стене. Ужас от вида запачканного снаряжения на нем взобрался от пяток к сердцу. Зейд протянул ей какой-то мешочек:

– Возьми. Купишь себе книги и всё, что ты там хотела.

– Где ты взял их?

– Ты знаешь, откуда жнецы берут деньги.

– Я не могу их принять.

Зейд, поджав губы, оставил мешочек на полке прихожей. Он собирался уйти, как вдруг его ноги подкосились. Он согнулся на полу, корчась от нового спазма. Аракиди склонилась над ним:

– Пойдём, умоешься, – она осторожно подхватила его под руку, помогая встать.

У него не было сил сопротивляться, он позволил ей отвести себя в банную комнату и снять запачканное снаряжение. Аракиди намочила в тазике край полотенца и осторожно вытерла с его рук засохшие грязь с кровью. Зейд почти не двигался, не чувствуя никаких прикосновений, он дрожащими руками зачерпнул чистую тёплую воду и ополоснул лицо.

– Тебе нужно отдохнуть, – проронила Аракиди.

Он только кивнул. На немеющих ногах дошёл до кровати в небольшой гостевой комнатушке, в которой спал прошлый раз. Зейд не мог уснуть, буравя взглядом темноту. Он поднялся и прокрался к комнате Аракиди. Она не спала допоздна, нависнув над открытыми книгами, которых как будто стало больше с тех пор, как пацан к ней заходил в последний раз. Девчонка обернулась, услышав его осторожные тихие шаги, хотя Зейд и не пытался красться. Она не стала ничего говорить, вернувшись к книгам, когда он прилёг на её заправленную кровать. Оранжевый тёплый свет дрожал в лампе, разбрасывая по стенам танцующие тени под тихий шелест страниц. Зейд смотрел на тени, на силуэт Аракиди, сидевшей за столом, и тихо прижимал к себе её подушку, пропахшую миндалём. Здесь всегда пахло так, будто всё будет хорошо.

Аракиди могла стать одержимой в любой момент.

Пацан отвернулся к стене, зажмурив глаза, не услышал, как Аракиди подошла и тихо присела на край кровати. Он дрогнул, почувствовав тепло её ладони на щеке.

– Жар, – обеспокоенно сказала она. – У меня были лекарства, кажется.

Она хотела встать, но Зейд поймал её ладонь и вернул себе на щёку.

– Не надо никаких лекарств, – глухо пробормотал он, утыкаясь лицом в смятую подушку.

Аракиди чувствовала, как едва ощутимо вздрагивает его тело. Когда он уснул и чуть повернулся, она заметила на подушке пару мокрых пятен.

***

Зейд проснулся резко, словно луч заглянувшего в комнату солнца его обжёг. Постель, в которой он лежал, оказалась слишком мягкой. Он перевернулся, почувствовав что-то в руке. Пацан развернул сложенный вчетверо лист и медленно сел, пытаясь проснуться. Он хмуро уткнулся сонным взглядом в аккуратно выведенные на бумаге буквы и несколько раз прошёлся по строкам. Аракиди определённо верила в него, оставляя эту записку. Зейд не был уверен, что понял всё.

Девчонка ушла на подработку, оставив его здесь. Попросила спрятать ключ под камнем снаружи, если придётся уйти. Пацан подобрался с кровати, окинув комнату взглядом. Беспорядок на столе никуда не делся с вечера. Зейд провалился в слишком глубокий сон, что не услышал, как Аракиди ушла. Она оставила его снаряжение на полочке в прихожей, коса была поставлена в угол – непонятно, как девчонка её смогла поднять, не получив ожогов.

Пацан заглянул на кухню в поисках воды, аппетит у него пропал ещё вчера. В кувшине нашлась свежая, ещё прохладная вода. Зейд опрокинул в себя половину, точно неделю провёл в пустыне. Он вытер подбородок, наткнувшись взглядом на книгу, оставленную между банками круп и специй. Пацан достал её, пролистал и остался на странице с картинкой жареной вафли. Прочитать рецепт вдруг оказалось несложно, как и остальные, что были в этой книге. И намного легче чем то, чем его мучила Аракиди.

Мешочек с деньгами по-прежнему лежал на месте нетронутым. Зейд не стал его забирать: у него осталась часть с того, что ему заплатил Игато. Тот не особо разбирался, сколько нужно платить за такой смелый выход, и просто сунул ученику остаток своих карманных денег. Щедрый остаток, как посчитал Зейд. Он обулся и взял книгу с собой, ключ оставил ровно там, где попросила Аракиди. Пацан надеялся добраться до базара и обратно раньше, чем она успеет вернуться.

Люди толпились и толкались у набитых свежим товаром лавок, которые скоропостижно пустели. Зейд шнырял между ними, всюду наталкиваясь на людей. Кто-то останавливался даже и поворачивал голову, пялясь на аманорикаши. Базары пацан терпеть не мог. Он постарался сосредоточиться на том, что ему нужно было купить, и ещё раз открыл книгу.

– Мы не продаём вафельницы, – пожал плечами торговец.

Зейд шагнул к соседней палатке и, подозвав другого торговца, ткнул на это слово в книге. Тот мотнул головой. Пацан обошёл весь базар, пока наконец-то не нашёл в одной лавке посуды нужную вещицу. Дело оставалось за ингредиентами. Пока торговец взвешивал муку, Зейд, шелохнувшись, вдруг уловил миндальный запах, немного резкий, чем обычно, и слишком отчётливый, будто Аракиди стояла совсем рядом. Его взгляд упал на ящик с маленькими пузырьками, которые всё это время пацан принимал за пузырьки с парфюмом. На этикетках было написано, что это экстракт для добавления в пищу. Зейд осторожно достал пузырек с запахом миндаля. Дополнительный ингредиент, которого не было в изначальном рецепте.

Аракиди, наклонившись, осторожно приподняла камень: ключ и правда лежал там. Значит, Зейд смог прочесть записку. Рабочая смена прошла для девушки незаметно. Она успела устать от вопросов и чужого любопытства. Действительно: откуда у такой тихони вдруг порез на шее и ожоги на ладонях? Она редко посещала неблагополучные районы, в которые обычно посылали мальчишек и то крупных. Тот день, когда ей пришлось доставить жнецу декларации, был чистой случайностью: этой бумаги не должно было быть в её сумке попросту, её дали девушке по ошибке. Аракиди возилась с чуть заевшим замком. Весь день её руки дрожали, то и дело поправляя на шее бинты.

Она должна была сказать Зейду, что их дружба невозможна с этого дня. Рядом с ним она чувствовала, что может на него положиться, но одновременно ее не покидало ощущение, будто что-то обязательно произойдет. И в последнее время все эти происшествия уже перестали казаться случайными. Он будто был овеян неосязаемой разрушительной силой, которая начинала затрагивать и девушку тоже. Жнецы и правда были прокляты, как молвили люди. Самые жестокие из Стражей, и Аракиди в этом сама убедилась. Обречённые на безумие, как бы им этого ни хотелось избежать. Девушка глубоко вздохнула, убрав руки от непокорного замка.

– Давай открою.

Она обернулась. Зейд опустил на землю набитый чем-то мешок и шагнул к двери.

– Не нужно было косу трогать, – пробормотал он, пытаясь провернуть ключ.

Механизм не поддавался – наверное, из-за молодого жнеца, как подумала Аракиди.

«Жнецы – руки самой Смерти. Рядом с ними невозможно благополучие».

Пацан щёлкнул зубами. Не спрашивая, он приложил ладонь к замку. Что-то вспыхнуло зелёным светом. От замка осталась крошащаяся дыра. Зейд толкнул дверь и по-хозяйски заволок туда мешок. Аракиди оторопело уставилась на него, стараясь подобрать слова. Грубить аманорикаши она боялась.

– Теперь я не смогу закрыть дверь ночью, – глухо проронила она, заходя следом.

Ожоги на её ладонях засаднили, стоило сжать пальцы.

– Если кто-то зайдёт, то выйду я, – самоуверенно ухмыльнулся Зейд.

Он положил мешок на кухонный стол, который расчистил от горки кружек и тарелок.

– Ты не можешь оставаться здесь, Зейд, – осмелилась сказать Аракиди.

Её сил не хватило, чтобы признаться, что она чувствует себя неспокойно рядом с ним. Вряд ли он воспринял её слова всерьёз. Пацан вдруг вытащил из мешка новую вафельницу, муку и лоток яиц, со дна вытряхнул маленький пузырёк с чем-то. Аракиди почувствовала запах миндаля, похожий на тот, что она использовала в качестве парфюма.

– Я прочитал рецепт, – сказал Зейд. – И дополнил его кое-каким ингредиентом. Даже записал в той книге рядом с рецептом.

Переживания вдруг улетучились. Аракиди стало стыдно, что она так легко доверилась слухам. Никто из тех людей не знал Зейда так близко, как она. Он возился с вафельницей у растопленной печи, и Аракиди видела в нём простого мальчишку, будто в её прихожей не было никакой косы и мешочка с деньгами, заработанными за убийство.

Зейд добавил в тесто несколько капель экстракта. Первые вафли у него сгорели, но он не отчаялся. С этой штуковиной пацан впервые имел дело, вскоре ему удалось приловчиться. Аракиди сделала медовый сироп, а потом попробовала первую вафлю с необычным миндальным вкусом, что ей захотелось добавки. Таких вафель нигде не продавали.

– Получилось вкусно, – сказала девушка. – Я бы ела такое каждый день.

Тот попробовал своё творение. На вкус оказалось гораздо лучше того, что продавали на базаре. Аракиди пришлось разрешить ему остаться у себя: никто не знал, кому взбредёт посреди ночи открыть продырявленную дверь. Зейд пристроился в прихожей, усевшись на полу у стенки, хотя девушка не возражала, если бы он остался в гостевой комнатушке. С замком договорились разобраться на следующий день.

***

Зейд проснулся от стука в незапертую дверь и подорвался с места. В окна пробивался рассвет. Пацан подкрался к двери, почувствовав присутствие учителя. Судя по всему, он искал его намеренно.

– Собирайся в Крибиторн, ублюдочный, – прохрипел Игато.

– Зачем? – нахмурился тот, глядя на его пожелтевшую морду.

– Так сказали.

– Я должен остаться починить замок.

– У тебя час на сборы, – поставил перед фактом учитель и ушёл.

Аракиди проснулась, услышав их разговор, и осторожно выглянула из комнаты:

– В чём дело?

– В Крибиторн нужно идти. Я быстро схожу на базар, может, найду кого, кто замками торгует, – спохватился Зейд.

– Я сама этим займусь. Лучше иди, иначе достанется.

Пацан наспех надел снаряжение, думая о том, что его ждёт очередная внеплановая тренировка. Иногда их кучкой выгоняли на Край, устраивая схожие с реальными тренировочные бои. Зейд ненавидел такое, особенно когда ему нужно было работать в команде, где самым старшим бойцом была Аммалиса, альфа-ангелор. Пацан её терпеть не мог за зазнайство, навязчивую помощь и привычку учить всех подряд.

– Меня могут оставить там на какое-то время, – сказал он, забирая косу.

Аракиди попрощалась с ним, не подумав, что он исчезнет из её жизни на достаточно долгий период.