Шепот у колодца

Лёва заигрался у друга — они строили грандиозный замок из конструктора, придумывали к нему целую страну с драконами и рыцарями. Часы промелькнули незаметно, и, когда мальчик взглянул на циферблат, стрелки показывали без десяти восемь. Уже стемнело.

— Мне домой пора, — сказал Лёва, собирая рюкзак.

— Давай я тебя провожу? — предложил друг.

— Да нет, тут недалеко, через парк и две улицы. Я быстро! — отмахнулся Лёва и выбежал за дверь.

Вечер окутал город плотным покрывалом темноты. Фонари в парке мигали, то вспыхивая тусклым жёлтым светом, то гаснув на несколько секунд. Деревья, искривлённые и старые, тянули ветви над дорожкой, словно хотели схватить запоздалого путника. Лёве стало не по себе, но он упрямо шёл вперёд, считая шаги и стараясь не думать о том, что вокруг слишком тихо — даже сверчки замолкли.

Вдруг за спиной раздалось шуршание. Лёва обернулся — никого. Только листья кружились на ветру. Он ускорил шаг. Шуршание повторилось, теперь ближе, будто кто‑то крался следом, едва касаясь земли. Мальчик побежал. Дорожка виляла между деревьями, фонари всё реже пробивали тьму.

— Не спеши так, — прошипел голос прямо над ухом.

Лёва вскрикнул и замер. Перед ним, перегородив путь, стоял монстр. Высоченный, с кожей цвета гнилых листьев, в складках которой мерцала какая‑то слизь. Глаза — два красных уголька — горели голодным огнём. Длинные пальцы с крючковатыми когтями подрагивали, будто предвкушая добычу.

— Куда торопишься, мальчик? — прошипел монстр, и из пасти вырвалось облачко ледяного пара. — Ты как раз вовремя. Мне как раз не хватало… ужина.

— Отпустите меня! — прошептал Лёва, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Монстр расхохотался — звук напоминал скрежет камня о камень.

— О, нет. Ты пойдёшь со мной. И не просто пойдёшь — ты приведёшь мне других детей. Тех, кто гуляет допоздна, кто не слушается родителей, кто любит играть в тёмных парках. Ты будешь моим проводником.

Он схватил Лёву за руку ледяной хваткой. Пальцы монстра были липкими и холодными, как лягушачья кожа.

— Если попытаешься обмануть или сбежать, — прошипел он, наклоняясь к самому уху, — я найду тебя. Ночью, в твоей комнате. Ты услышишь моё дыхание за спиной, почувствуешь когти на плече…

Лёва дрожал, но кивнул. Что ещё оставалось?

Монстр повёл его вглубь парка, к старому колодцу, заросшему плющом. Колодец был не простой — из него доносились приглушённые всхлипы и шёпот.

— Вот твоё задание, — прохрипел монстр. — Завтра ты найдёшь мне двоих. Тех, кто останется на улице после заката. Приведёшь их сюда. Или… — он оскалился, — станешь первым блюдом на моём столе.

Он толкнул Лёву к тропинке, ведущей из парка.

— Иди. И помни: я слежу.

Мальчик бросился бежать. Он мчался, не разбирая дороги, пока не увидел огни домов, а потом — знакомый подъезд. Захлопнув за собой дверь, он прижался к ней спиной и долго стоял, переводя дух.

Всю ночь Лёва не мог уснуть. В голове крутились слова монстра, а за окном то и дело слышались шорохи. На следующий день он старался не выходить из дома, но к вечеру голод и жажда выгнали его на улицу. Он шёл по тротуару, стараясь держаться освещённых мест, и вдруг почувствовал, что за ним снова следят.

Оглянувшись, он увидел красные угольки глаз в тени деревьев. Монстр был здесь.

— Ты не выполнил задание, — прошипел тот, выходя на свет. — Никого не привёл. Значит, ты сам станешь угощением.

Лёва хотел закричать, но голос пропал. Ноги подкосились. Монстр приблизился, схватил его за плечи и потянул в темноту. Мальчик попытался вырваться, но хватка была железной.

С тех пор Лёву никто не видел. По вечерам дети во дворе шепчутся, что иногда у старого колодца в парке слышны тихие всхлипы, а в ветвях деревьев мелькают два красных огонька. И теперь никто не задерживается на улице после заката — все помнят историю мальчика, который не смог обмануть монстра.