Шепот в сердце тишины

Пять метров. Четыре. Три. Каждый шаг по мягкому ковру оперного театра отдавался в ушах Павла гулким ударом сердца. Воронов все так же стоял спиной к залу, поглощенный созерцанием старинного хронометра. Воздух вокруг него казался плотнее, холоднее. Это было поле хищника, и Павел, волк в чужой шкуре, вторгался в него, рискуя всем.

Он остановился рядом, не слишком близко, чтобы не вызвать инстинктивной реакции, но достаточно, чтобы его услышали. Он сделал вид, что тоже рассматривает механизм в витрине.

— Поразительная точность для своей эпохи, — произнес он вполголоса, подражая слегка гнусавому тембру Аркадия Зотова. — Говорят, они могли идти без подзавода целый год.

Воронов не обернулся. Он лишь на долю секунды перестал дышать. Для любого другого это было бы незаметно. Но для Павла, чьи чувства были натянуты как струны, эта пауза была громче выстрела. Он засек чужака.

— Это миф, — ровным, ледяным тоном ответил Воронов, все еще глядя на часы. — Запас хода – не более сорока часов. Но да. Точность феноменальная. Мы что, знакомы?

— Вряд ли, — так же спокойно ответил Павел. — Наши круги редко пересекаются. Но у нас есть общие... знакомые. Например, те, кто оставляет зеленое на ботинке.

И снова тишина. Но на этот раз другая. Не оценивающая, а звенящая. Воронов медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза, холодные, как зимнее небо, впились в Павла. В них не было удивления. В них была мгновенная, сфокусированная угроза. Он не узнал лицо, но он узнал слова.

— Любопытный выбор темы для светской беседы, господин...
— Зотов, — представился Павел, слегка кивнув. — Аркадий Зотов.

— Господин Зотов, — повторил Воронов, и в его голосе прозвучал металл. — Мне кажется, нам стоит обсудить это в более уединенной обстановке. Здесь слишком шумно.

Он плавно, без суеты, развернулся и пошел в сторону бокового коридора, ведущего к старым артистическим уборным. Он не оглядывался. Он был уверен, что Павел последует за ним. Это был приказ, отданный без слов.

Павел пошел следом. Он чувствовал на себе взгляды охранников "Хроноса". Они не видели угрозы, они видели, как два уважаемых господина решили поговорить.

Коридор был узким, отделанным темным деревом. Воронов остановился у двери с табличкой "Маэстро" и, не постучав, вошел внутрь. Гримерка была небольшой. Старое трюмо с пыльными лампами, бархатный диван, тяжелые портьеры на окне. Воронов не стал включать свет. Комнату освещал лишь неон, пробивающийся с улицы.

— У вас одна минута, — сказал Воронов, поворачиваясь. Он стоял так, чтобы отрезать Павлу путь к выходу. — Чтобы объяснить, откуда вы знаете эти слова. И почему я не должен сломать вам шею прямо здесь.

— Потому что я пришел не убивать. А спасать вашу жизнь, — ответил Павел. Он оставался в центре комнаты, на равном удалении от Воронова и от окна. — Хотя "спасать" – неверное слово. Вашу жизнь никто не собирается отнимать.

— Говорите яснее, — процедил Воронов.
— "Helix" играет в долгую. Им не нужен ваш труп. Им нужен ваш пост. Ваше лицо. Ваши воспоминания. Им нужны вы. "Протокол 'Стиратель'". Генетический репликатор. Он не убивает. Он переписывает. Стирает оригинал и заменяет его своей копией.

Павел говорил быстро, выбрасывая информацию порциями. Он видел, как меняется лицо Воронова. Непроницаемая маска треснула. На мгновение на ней проступило чистое, незамутненное недоверие, которое быстро сменилось напряженной работой мысли.

— Откуда вам это известно, Зотов? — он сделал ударение на фамилии. — Вы – офисный клерк из "OmniTect".
— Давайте скажем так: в "OmniTect" есть люди, которые не в восторге от методов "Helix". Мы предпочитаем манипулировать, а не ассимилировать. Это грубо, — Павел полностью вжился в роль циничного корпората. — Ковалев был носителем. Бомбой. Они знали, что вы его заберете. Они рассчитывали, что вы начнете его изучать. И в тот момент, когда вы попытались бы применить антидот, он стал бы триггером. Ключом, запускающим процесс перезаписи.

Воронов молчал. Он обдумывал услышанное. Это было чудовищно, немыслимо, но в этом была извращенная логика "Helix". Их одержимость генетикой. Их тихие, незаметные методы.

— Доказательства, — наконец произнес он.
— Они у меня есть. Полная спецификация протокола. Но я не отдам их вам. Не сейчас.

— Тогда наш разговор окончен.
— Нет. Он только начался, — возразил Павел. — "Helix" знает, что их протокол вскрыт. Они охотятся за мной. И они знают, что я попытаюсь выйти на вас. Они уже здесь, Воронов. В этом зале. Наблюдают.

Это был блеф. Рискованный, но необходимый. Ему нужно было заставить Воронова действовать, а не размышлять.

И блеф сработал. Воронов нахмурился, его взгляд метнулся к двери. Он, как начальник СБ, знал, что абсолютной безопасности не бывает.
— Кто?
— Я не знаю лиц. Но их почерк – тишина. Они не будут стрелять. Они просто подойдут и коснутся. Инъектор в перстне, газовый распылитель в портсигаре. Они могут быть среди гостей. Или среди официантов.

В этот самый момент за дверью послышались шаги и приглушенные голоса.
— ...да, я уверен, что господин Зотов прошел в этот коридор.
Павел замер. Это был голос одного из охранников "Хроноса".

— У вас проблемы, Зотов, — тихо сказал Воронов, и в его руке, словно из воздуха, появился тонкий, похожий на стилет нож.
— Не у меня. У нас, — быстро ответил Павел. — Они нашли настоящего Зотова. Или просто решили проверить мою личность. Сейчас дверь откроется, и нас либо попытаются взять тихо, либо просто убьют обоих, чтобы скрыть концы.

Дверная ручка начала медленно поворачиваться.

— Окно, — бросил Воронов.
Это был не вопрос, а приказ. Они действовали синхронно, как будто тренировались вместе годами. Воронов рванул тяжелую портьеру. За окном была пожарная лестница, уходящая вниз, в темноту переулка. До нее было метра полтора.

Дверь распахнулась. На пороге стояли два охранника "Хроноса" и неприметный человек в костюме, которого Павел раньше не видел. Его глаза были холодными и пустыми. "Helix".

— Господин Воронов, господин Зотов, просим прощения за беспокойство, — произнес человек "Helix" вкрадчивым голосом. — Небольшая проверка безопасности.

Павел не стал ждать. Он бросил в их сторону тяжелое кресло, стоявшее у трюмо, и в тот же миг, пока они инстинктивно уклонялись, прыгнул. Он ударился о перила пожарной лестницы, больно ободрав ребра, но удержался.

Воронов последовал за ним через секунду. Его прыжок был легче, точнее. Хищник.

Сзади раздались крики и выстрел. Но не из импульсной винтовки. А сухой, тихий хлопок пистолета с глушителем. Охранники "Хроноса" были для "Helix" лишь расходным материалом.

Они неслись вниз по шатким ступеням, перепрыгивая через пролеты. Внизу, в переулке, их уже ждали. Две темные фигуры вышли из тени.

— Сюда! — рявкнул Воронов.

Он свернул на узкий карниз, идущий вдоль стены. Павел последовал за ним, прижимаясь к холодному кирпичу. Внизу мелькнули вспышки выстрелов.

Они пробежали по карнизу до конца и спрыгнули на крышу пристройки. Оттуда – в другой переулок, темный и заваленный мусором. Они бежали молча, погружаясь в лабиринт старого города. Через десять минут бешеной гонки, сменив несколько дворов и переулков, Воронов остановился, прислушиваясь. Погони не было слышно.

— Они не будут поднимать шум, — сказал он, тяжело дыша. — Потеряли нас. На время.
Он повернулся к Павлу. Теперь они были одни в темном, вонючем переулке. Два врага, только что спасшие друг другу жизнь.

— Ты не Зотов, — констатировал Воронов.
— Нет.
— Кто ты?
— Тот, у кого есть доказательства. И тот, кто хочет остановить "Helix" не меньше вашего, — ответил Павел.

Воронов смотрел на него долго, изучающе.
— Завтра. Полдень. Станция монорельса "Западный терминал". Платформа "Б". На тебе должен быть красный шарф. Если я увижу хоть что-то подозрительное, хоть один намек на засаду, я убью тебя, даже не подойдя. Принесешь чип.

Он развернулся и, не сказав больше ни слова, растворился в темноте.

Павел остался один. Он прислонился к стене, чувствуя, как по ребрам расползается горячая боль. Он выжил. Он передал предупреждение. И он получил приглашение на следующую встречу. Встречу, которая с равной вероятностью могла оказаться как началом союза, так и смертельной ловушкой.