Шепот в зеркале

Шепот в зеркале

Я всегда думал, что зеркала, это просто стекло. Отражение реальности, ничего больше. Но после того случая в старой квартире моей бабушки я понял, что они могут быть чем-то иным. Дверями. Или ловушками.

Бабушка умерла тихо, во сне, в 87 лет. Никто не ожидал, но и не удивился, возраст. Квартира досталась мне как единственному родственнику. Она была в центре города, но старая, с высокими потолками и скрипучим паркетом. Зеркала там были везде: в ванной, в коридоре, даже в спальне, огромное, от пола до потолка, с потемневшей рамой. Бабушка любила их, говорила, что они «хранят воспоминания».

Я переехал через неделю после похорон. Нужно было разобрать вещи, подготовить квартиру к продаже. Первая ночь прошла спокойно. Я лёг поздно, уставший от коробок и пыли. Проснулся от жажды около трёх утра. Пошёл в ванную, включил свет. Зеркало запотело, хотя вода не текла. Я протёр его ладонью, и замер.

В отражении, за моей спиной, была тень. Не моя. Тонкая, сутулая фигура, стоящая в дверном проёме. Я резко обернулся, пусто. Вернулся к зеркалу, тень исчезла. Списал на усталость, нервы после смерти бабушки. Но сон ушёл.

На следующий день я нашёл её дневник в ящике комода. Записи были обычными: рецепты, воспоминания о деде. Но ближе к концу страницы изменились. «Оно смотрит снова. Из зеркала. Не поворачивайся». Я отложил дневник, решив, что бабушка в старости стала параноидальной. Деменция, наверное.

Вечером, за мойкой посуды, я увидел в отражении кухонного окна движение. Словно кто-то прошёл по коридору. Дом был пуст. Я проверил все комнаты, никого. Лёг спать рано, но сон не шёл. Лежал, уставившись в потолок. И услышал шепот. Тихий, как шелест страниц. Из спальни, из большого зеркала.

Я сел. Шепот стал яснее: «Не смотри… не смотри…» Голос был женским, старым, как у бабушки. Но она мертва. Я встал, подошёл ближе. В зеркале моё отражение выглядело нормальным. Но за спиной, в глубине комнаты, что-то шевельнулось. Тень. Я моргнул, и она исчезла.

Утром я позвонил другу, психиатру. Он сказал: «Стресс. Горе. Твой мозг играет шутки». Я согласился. Но вечером шепот вернулся. Теперь он был ближе, из ванной зеркала: «Оно ждёт… повернись…» Я разбил зеркало в ванной. Осколки разлетелись, порезал руку. Кровь капала на пол.

Ночью шепот пришёл из спальни. Громче. «Повернись… посмотри…» Я лёг лицом к стене, не глядя в зеркало. Но чувствовал взгляд. Холодный, пронизывающий. Утром на полу были следы, мокрые, как от босых ног. Они вели от зеркала к моей кровати.

Я решил уехать. Собрал вещи. Но перед уходом заглянул в спальню. В зеркале моё отражение улыбнулось. Я, нет.

Я решил остаться ещё одну ночь. Просто чтобы доказать себе, что всё в голове. Выпил кофе, включил свет во всех комнатах, поставил телефон на запись. Если что-то произойдёт, будет доказательство. Я не верил в привидения. Но верил в усталость и стресс.

Около двух ночи свет в коридоре мигнул. Раз. Два. Я сидел в спальне, спиной к зеркалу. Не хотел смотреть. Телефон лежал на коленях, экран записывал. Шепот вернулся. Теперь он был не из зеркала. Он был в комнате. Тихий, но отчётливый. Как будто кто-то стоял за моей спиной и говорил прямо в ухо:

«Посмотри… посмотри на меня…»

Я не обернулся. Но почувствовал дыхание. Холодное, влажное, на затылке. Запах, старый, как от пыльных вещей в бабушкином шкафу. Смешанный с чем-то металлическим. Кровью? Нет. Ржавчиной. Как будто кто-то давно не дышал, но заставлял себя.

Я схватил телефон. На записи, мой силуэт в кресле. За спиной, пустота. Но в зеркале… зеркало отражало комнату. И в нём я увидел себя. Только не одного.

За моим отражением стояла она. Старая женщина. Лицо бабушки. Но глаза, не её. Белые, без зрачков. Рот открыт в улыбке, слишком широкой. Зубы жёлтые, неровные. Она медленно поднимала руку. Пальцы длинные, суставы вывернуты. Она тянулась ко мне. Но не к моему телу. К отражению.

Я резко встал. Обернулся к зеркалу. Там, только я. Один. Дрожащий. Но в углу стекла что-то мелькнуло. Тень. Быстрая. Как будто кто-то только что ушёл за рамку.

Я схватил молоток, который лежал среди инструментов. Ударил по зеркалу. Один раз. Второй. Осколки посыпались. Стекло хрустнуло. Но шепот не прекратился. Он стал громче. Теперь он шёл из всех осколков на полу.

«Ты разбил дверь… теперь я выйду…»

Я отступил. На полу осколки лежали хаотично. И в каждом, кусочек отражения. Но не моего. В одном, бабушка. В другом, её лицо крупнее. В третьем, рука. Она тянулась из осколка, как будто пыталась вылезти. Пальцы шевелились. Медленно. Как будто стекло было водой.

Я выбежал из комнаты. Закрыл дверь. Сел в коридоре на пол. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется. Телефон всё ещё записывал. Я включил воспроизведение.

На записи, я сижу в кресле. За спиной, пустота. Но в зеркале… зеркало на записи показывало комнату. И в нём, бабушка. Она стояла прямо за мной. Улыбалась. И шептала. Голос был чётким. Слово в слово то, что я слышал.

«Ты разбил дверь… теперь я выйду…»

Я выключил запись. Руки тряслись. Я понял: она не в зеркале. Она в отражении. В каждом отражении, которое я видел. В окнах. В лужах на улице. В зрачках людей, с которыми говорил.

Я уехал той же ночью. Оставил квартиру. Продал её за копейки. Купил в новом доме только матовые стёкла и никаких зеркал. Но иногда, проходя мимо витрины магазина, я вижу в отражении не себя. А её. Она стоит чуть дальше. Улыбается. И шепчет:

«Посмотри… посмотри на меня…»

Я не оборачиваюсь. Но знаю: однажды я моргну. И она будет ближе.