Шепот забытых историй

Лира Вейл провела пальцем по корешку книги, снимая невидимую пыль. Часы на башне ратуши пробили полночь, и сквозь высокие окна библиотеки вползли полосы лунного света, окрашивая стопки фолиантов в серебро. Она вздохнула. Ещё три часа назад её смена закончилась, но каталогизация новых поступлений — особенно тех, что прибыли из закрытого монастыря в Карпатах — заворожила её, как детектив, где каждая страница хранит секрет.

Девушка не была писанной красавицей, но обладала невероятным обаянием. Ее волосы, цвета осеннего каштана, спадали на спину тяжёлой волной, словно стараясь скрыть её от мира. Пряди выбивались из небрежного пучка, который она поправляла уже третий раз за вечер, но они упрямо возвращались обратно, цепляясь за воротник потёртой кожаной куртки. Лира провела по ним рукой, отгоняя мысли о том, что бабушкина история так и осталась незаконченной — та самая, которую она обещала себе перечитать ещё с детства, но всё откладывала.

Сейчас она стояла в подвале библиотеки, где воздух был пропитан запахом старых страниц и пыли. Её серо-зелёные глаза, такие же усталые, как полки вокруг, блуждали по корешкам книг, пока не остановились на странном фолианте с чёрной обложкой. Книга выделялась среди остальных, будто знала что-то, чего не знали другие. Лира протянула руку, и её пальцы дрогнули, когда она коснулась кожи переплёта. Обложка была тёплой, живой, словно под ней билось сердце.

— Ты наконец пришла, — прошептал шёпот, и Лира вздрогнула, отступая на шаг назад. Её дыхание участилось, а веснушки на носу проступили ярче, когда она инстинктивно сжала книгу в руках, словно это могло защитить её от неведомого. Но вместо защиты книга ответила: её пустые страницы засветились мягким светом, и буквы начали проступать, как следы от слёз.

Лира покачала головой, её длинные волосы рассыпались по плечам, и она машинально заправила их за ухо. Глаза её сузились, когда она попыталась прочесть первые символы. Она всегда знала, что книги хранят больше, чем написано, но чтобы настолько...

Комната закружилась, и Лира упала на колени, чувствуя, как мир растворяется вокруг неё. Её куртка задралась, обнажая простую футболку с выцветшим принтом книжного магазина, куда она часто ходила в юности.

— Наверное, это всё переутомление, — пробормотала она, хотя сама не поверила своим словам. Её голос дрогнул, когда она добавила: — Я просто устала… — попыталась себя успокоить девушка, вставая.

«Том 142, раздел мистики, подкатегория — аномальные артефакты…» — бормотала она, рассматривая стеллаж с которого взяла книгу. Книга, которая привлекла ее внимание, а сейчас была зажата в руке девушки была необычной. Ее странный переплёт — чёрная кожа, испещрённая серебристыми символами, похожими на засохшие корни притягивали и манили. Когда Лира взяла книгу, та была тёплой.

— С каких это пор книги греются? — пробормотала Лира. Обложка обожгла ладонь, но не больно — будто прикоснулась к камню нагретому солнцем. Страницы внутри оказались пустыми. Ни слова, ни пятнышка чернил. Только едва уловимый аромат старого пергамента и… дыма?

— Наверное, брак печати, — сказала она вслух, чтобы прогнать внезапно появившееся чувство тревоги. Но тут буквы на обложке вдруг засветились, оставляя на её пальцах серебряные следы. Лира уронила книгу и попятилась. Она споткнулась о стул, и комната внезапно накренилась. Книги с полок взмыли вверх, как птицы, а пол под ногами превратился в вихрь страниц. Последнее, что она услышала, был шёпот, исходящий отовсюду и ниоткуда: - «Ты наконец пришла».

***

Когда мир перестал вертеться, Лира поняла, что лежит на мраморном полу, упёршись лбом в каменную плиту с вырезанным символом: «перо, пронзающее звезду». Воздух пах озоном и жженой бумагой. Девушка подняла голову и замерла.

Она находилась в зале, где стены были не стенами, а стопками книг, парящих в воздухе. Их корешки светились мягким золотом, а между ними порхали буквы — настоящие, живые, как светлячки. Одна из них, жирная готическая «А», села ей на плечо и тут же исчезла, оставив лёгкое покалывание.

— Вставай, Чтец Душ, — раздался скрипучий голос. Перед ней стоял старик в мантии из пергамента, с лицом, испещрённым текстом: строчки стихов бежали по морщинам, а глаза напоминали старые пергаментные свитки. — Ты долго шла.

— К-куда я попала? — Лира сглотнула ком в горле.

— В Сердце Аль-Кхариса, — старик взмахнул рукой, и книги вокруг сдвинулись, образуя арку. За ней простирался город, построенный из страниц: дома из свитков, мосты из переплётов, а над улицами парили дирижабли в форме раскрытых томов. — Место, где каждая история жива. Или… была жива.

Рядом с Лирой материализовался кот. Но не обычный — его шерсть состояла из миниатюрных страниц, а хвост заканчивался кисточкой, похожей на позолоченную закладку.

— Фолиан, — представился кот, обнюхивая её ботинки. — Ты пахнешь пылью и страхом. Отвратительно.

— Простите, что? — Лира попятилась, но кот заступил ей дорогу.

— Он прав, — кивнул старик. — Ты должна понять быстро. Аль-Кхарис умирает. Кто-то вырывает страницы из Книги Судеб, высасывает магию из историй. Если так продолжится…

— Ничего не останется, — закончил Фолиан, царапая когтем мрамор. — Даже памяти.

— И вы хотите, чтобы я это остановила? — Лира вцепилась в пустую книгу, которая необъяснимым образом оказалась у нее в руках. — Я библиотекарь, а не героиня!

— Ты — Чтец Душ, — старик коснулся её виска, и перед глазами вспыхнули образы: она сама в детстве, читающая под одеялом с фонариком; она, спорящая с профессором о метафорах в «Фаусте»; она, плачущая над разорванной страницей любимого романа. — Ты чувствуешь истории. А это… — он указал на книгу в её руках, — Письменное Пламя. Единственное оружие против Разорителя.

— Но… как? — Лира раскрыла книгу. Страницы больше не были пустыми. Теперь на них плясали символы, похожие на те, что были на обложке.

— Слушай их, — прошелестел Фолиан. — Они знают, что делать.

Из глубины зала донёсся гул — низкий, голодный. Книги на стенах задрожали, а несколько страниц отвалились, рассыпаясь пеплом.

— Он близко, — старик побледнел, его текстовые черты поплыли. — Иди. Найди три Утраченных Главы. Они восстановят защиту Архива.

— А как?.. — начала Лира, но дух-хранитель уже растворялся в воздухе, оставив лишь обрывок фразы: «Следуй за шёпотом…»

Фолиан подпрыгнул, приземлившись ей на плечо. Его страницы-шерсть зашуршали.

— Ну что, библиотекарь? — он фыркнул, задев её ухо кисточкой хвоста. — Готова писать свою историю?

Лира сжала Письменное Пламя. Страницы в нём шевельнулись, обжигая ладонь.

— Нет, — прошептала она. — Но, кажется, придётся.

Гул повторился, на этот раз ближе. Где-то в недрах библиотеки засмеялись — холодно, злобно, этот смех напоминал рвущееся страницы.

— Тогда беги, — Фолиан впился когтями в её плечо. — Или твоя история закончится, не начавшись.

И Лира побежала — сквозь арки из летописей, мимо статуй из слоновой кости, чьи лица менялись при каждом шаге, вниз по лестнице, ступени которой складывались в строчки пророчеств. Позади оставался треск рвущейся бумаги и тень, длиннее самой ночи.

«Ты наконец пришла», — снова прошелестело в её голове.

На этот раз Лира ответила:

— Я здесь.

И мир взорвался светом.

А Лира продолжала бежать не останавливаясь, пока лёгкие не начали гореть, а ноги не превратились в свинцовые гири. Фолиан, вцепившийся когтями в её плечо, то и дело шипел указания: «Налево! Направо! Нет, не туда, глупая, вон к тому арочному проходу с летописью гражданской войны!». Город-библиотека менялся на ходу — улицы из свитков сменялись переулками из газетных вырезок, а над головой проплывали дирижабли-энциклопедии, извергающие облака пыли вместо дыма. Где-то вдали грохотало — будто гигантский переплёт захлопывался, поглощая пространство.

— Стой! — внезапно рявкнул Фолиан. — Видишь тот мост? Он ведёт к Порталу Первой Главы.

Лира замерла. Мост действительно выделялся: его перила были вырезаны из корешков книг, а вместо опор — стопки томов в кожаных переплётах. Но на полпути к другому берегу мост рушился, рассыпаясь в пепел.

— Разоритель уже здесь, — прошептала Лира. — Он уничтожает всё на пути.

— Умница, Шерлок, — фыркнул кот. — Но если ты не против, лучше сосредоточься. Видишь тот фонарь? Его свет — жидкие чернила. Они могут восстановить мост… если ты сумеешь их прочесть.

Лира прищурилась. Фонарь висел на ближайшей арке, его стекло мерцало тёмно-синим. Внутри плавали буквы — живые, извивающиеся, как черви.

— Подойди ближе, — велел Фолиан. — И попроси их. Чернила слушают только тех, кто понимает язык символов.

Лира шагнула вперёд. Её ладонь сжимала Письменное Пламя, и книга вдруг потяжелела, будто чувствуя близость магии. Буквы в фонаре замерли, выстроившись в строчку: «Кто ищет, тот да споёт».

— Это загадка? — Лира нахмурилась. — Или… стих?

Фолиан закатил глаза (что выглядело особенно комично, учитывая, что его зрачки были в форме восклицательных знаков).

— Это пароль, гений. Спой, или мы будем торчать здесь до следующего апокалипсиса.

Лира закусила губу. Спеть? Она не пела даже в душе. Но тут Письменное Пламя раскрылось, и страницы зашелестели, формируя слова прямо в воздухе:

«Слово — мост, строка — опора,

Гласные — ветер, согласные — горы.

Чернила ждут, но не молчи —

Спой историю, что в крови».

— Это же… — Лира ахнула. — Это ритм старинных баллад, которые пела моя бабушка!

Она запела — тихо, срывающимся голосом. Слова Письменного Пламени лились сами собой, а буквы в фонаре вспыхнули, превращаясь в жидкую синеву. Чернила хлынули на мост, срастая трещины, превращая пепел в камень.

— Браво, — хмыкнул Фолиан, когда они ступили на восстановленный мост. — Только, пожалуйста, больше никогда не пой.

Но едва они достигли середины, как мост задрожал. Из пустоты под ними выползла тень — чёрная, маслянистая, с тысячей шипящих ртов.

— Отрывок Разорителя, — прошипел кот. — Быстро! Пиши!

Лира раскрыла Письменное Пламя. Страницы засветились, и она, повинуясь инстинкту, провела пальцем по листу. Буквы выстроились в строчку: «Он слаб против имен».

— Его имя! — крикнула она Фолиану. — Как его зовут?!

— Ты что, не слушала старика? Это - Разоритель!

— Нет, его настоящее имя!

Кот зашипел, его страницы-шерсть встопорщились.

— Ладно, ладно! В старых легендах его звали… Элиас. Элиас Безднарь.

Лира выкрикнула имя, и Письменное Пламя исторгло сноп искр. Тень взвыла, корчась, а затем растаяла, будто её и не было.

— Умно, — Фолиан лизнул лапу. — Но это лишь кусочек его силы. Сам Разоритель куда…

Он не договорил. С противоположного конца моста раздался смех — холодный, как скрип пера по могильной плите. Из тумана выступил человек в плаще, сотканном из обрывков рукописей. Его лицо скрывала маска из пергамента, но глаза… Глаза были пустыми, как вырванные страницы.

— Чтец Душ, — прошелестел он, и Лира узнала голос из своей головы. — Ты пришла забрать то, что принадлежит мне?

— Ты уничтожаешь истории! — Лира шагнула вперёд, сжимая книгу. — Зачем?!

— Истории — тюрьма, — маска скривилась в усмешке. — Они связывают нас прошлым, шепчут: «Ты должен, ты обязана». Но я… я свободен. — Он взмахнул рукой, и мост под ногами Лиры покрылся трещинами. — И ты будешь свободна. Вечным пером в Книге Праха.

Фолиан взвыл, прыгая на Разорителя, но тот рассеялся, как дым, оставив лишь фразу, витавшую в воздухе: «Первая Глава ждёт… в Пустыне Забытых Сюжетов».

Лира упала на колени, чувствуя, как Письменное Пламя дрожит в её руках.

— Он играет с нами, — прошептала она.

— Нет, — Фолиан тёрся о её щиколотку, оставляя следы из крошечных букв. — Он боится. Потому что ты — та, кто может переписать его конец.

— А если не смогу?

Кот замер, и впервые его голос звучал серьёзно:

— Тогда Аль-Кхарис станет пустой страницей. И твой мир — следом.

Далеко на горизонте, за морем из букв и слов, находились дюны Пустыни Забытых Сюжетов. Лира поднялась, стряхивая пепел с джинсов.

— Тогда веди. Пока он не стёр ещё одну историю.

Кот привел девушку в порт где их ждал корабли из исписанных тетрадных листов. Поднявшись по трапу они оказались на палубе из школьных сочинений. Корабль отчалил от берега и понес своих пассажиров по волнам фраз. Буквенный шторм налетел на судно когда путешественники почти достигли цели. Их корабль швыряло по словесным волнам. Огромные волны грозили разбить его о прибрежные скалы рифм и слогов.

— Сделай что-нибудь! — закричал кот ей в самое ухо.

— Что я могу сделать? — чуть не плача, спросила девушка.

— Открой книгу!

Лира открыла книгу и пальцем написала в ней: «шторм кончился».

Как только слова появились на странице, погода изменилась и на море настал штиль. Корабль спокойно вошел в порт из пергамента и берестяных грамот. Лира и Фалиан сошли на берег. Там их уже ждала повозка из глиняных дощечек с клинописью. Повозка доставила их к краю пустыни и оставила возле камня с выбитыми на нем рунами.

Вокруг все было серым. Песок под ногами Лиры шевелился, будто живой. Дюны в пусыне тоже были серыми и тусклыми, словно пепел, они извивались, формируя обрывки фраз и полустёртых героев. Воздух гудел от таинственных голосов — крики персонажей, чьи истории были забыты, смех, оборванный на полуслове. Фолиан, превратившийся в шарф из страниц («Экономия сил на иллюзии», — буркнул он), обвивал её шею, защищая от песчаных вихрей, что то и дело вырывались из-под земли.

— Это не просто пустыня, — сказал он, когда очередной смерч из слов пронёсся мимо, едва не сбив Лиру с ног. — Здесь оседают сюжеты, которые мир перестал читать.

— Они… чувствуют нас? — Лира прикрыла глаза, ощущая, как истории касаются её кожи — холодные, как страницы старых книг.

— Хуже. Они хотят, чтобы ты забрала их с собой. Они раствориться в ком-то живом.

И тут же, будто в подтверждение, песок у её ног зашевелился, формируя слова: «Забери меня с собой… Я был рыцарем… нет, принцем… или…» Буквы расплывались, теряя смысл.

— Беги! — Фолиан впился когтями в её плечо. — Они высасывают память!

Лира побежала, сжимая Письменное Пламя. Книга раскрылась, и страницы зашептали: *«Песок — это время. Время — это история. Запиши их, пока не поздно»*.

— Как?! — крикнула она, уворачиваясь от вихря, в котором мелькнуло лицо девушки с обложки старого романа.

— Спой снова! — крикнул Фолиан. — Ты же видишь их боль!

И Лира запела — не балладу, а простую колыбельную, которую напевала матери, когда та болела. Песок под ногами замерцал, а обрывки историй потянулись к её голосу, складываясь в крошечные книги.

— Ты… ты создаёшь новые сюжеты? — ахнул Фолиан.

— Я… не знаю…

— Тогда продолжай! Вон там — оазис! Видишь пальмы из перьев?

И правда, вдали мерцал оазис, но вместо воды в его центре возвышалась арка из слоновой кости — Первая Глава. Но к ней уже спешили тени в развевающихся одеждах, сплетённых из папируса. Их лица менялись: то старик, то ребёнок, то воин.

— Стой, Чтец Душ! — прозвучало в унисон дюжиной голосов. — Ты не получишь Главу, пока не подаришь нам свою историю!

Лира замерла. Перед ней стояли Стражи Пустыни — те, кто потерял свои сюжеты.

— Я не могу отдать вам свою память, — сказала она, чувствуя, как Письменное Пламя дрожит в руках. — Но… могу подарить вашу.

Она раскрыла книгу, и страницы засветились. Вспомнились слова духа-хранителя: - «Ты чувствуешь истории». Лира прикоснулась к песку, и буквы Пламени потекли вниз, вплетаясь в серые дюны.

— Вспомните! — закричала она. — Ты был рыцарем, который спас королевство… Ты — принцесса, заключившая договор с морем… Вы — легенды, а не пепел!

Пустыня взревела. Песок взметнулся вверх, формируя фигуры: рыцарь на коне из света, девушка с волосами-волнами, старик с посохом, увитым плющом… Стражи застыли, а затем их одежды рассыпались, обнажая людей — живых, смеющихся, плачущих.

— Ты вернула нам имена… — прошептал бывший Страж. — Бери Главу. Но помни: каждая история требует жертвы.

Лира шагнула к арке. Первая Глава оказалась не артефактом, а небольшим зеркалом. В нём она увидела себя — не Лиру, библиотекаря, а Чтеца Душ, с глазами, полными звёзд, и руками, исписанными рунами.

— Это… я?

— Нет, — Фолиан сидел возле зеркала его страницы-шерсть светились. — Это та, кем ты станешь, если выживешь.

Из зеркала потекли чернила, впитываясь в Письменное Пламя. На первой странице вспыхнули слова: «Глава Первая: Тот, кто помнит, становится щитом против забвения».

— Время уходит, — Фолиан подпрыгнул ей на плечо. — Слышишь?

Издалека, за дюнами, донёсся рёв — не песка, а бумаги. Разоритель приближался.

— Куда дальше? — Лира спрятала зеркало в рюкзак.

— Серьёзно? Ты взяла рюкзак в другой мир? — фыркнул кот).

— Океан Метафор. Вторая Глава — в его глубинах, сказал рыцарь.

— А как…

Но Фолиан уже растворялся в воздухе, превращаясь в облако страниц.

— Прыгай! — крикнул он. — Доверься Пламени!

И Лира прыгнула в водоворот страниц.

Лира вынырнула из портала, задыхаясь, будто её протащили сквозь чернильную воронку. Вместо воды вокруг плескались слова — глаголы вспыхивали синими медузами, существительные ныряли в глубину, как киты, а прилагательные цеплялись за неё, липкие, как водоросли. Фолиан, снова в обличье кота, барахтался рядом, его страницы-шерсть намокли, превратившись в газетные вырезки.

— Ты уверена, что это Океан Метафор? — прошипел он, стряхивая с усов «во-первых» и «следовательно». — По-моему, это Океан Грамматического Ада.

— Спасибо за поддержку, — Лира попыталась отмахнуться от метафоры-осьминога, чьи щупальца были сплетены из клише вроде «сердце бешено колотилось» и «холодный пот выступил на лбу». — Куда плыть?

— Туда, где волны пишутся с заглавной буквы, — кот кивнул в сторону горизонта, где вода собиралась в гигантские воронки, формируя слова на древнем языке. — Вторая Глава — в Жерле Лексикона. Но учти: каждая метафора здесь — ловушка. Они оживают, когда чувствуют страх.

— Значит, не будем бояться, — Лира раскрыла Письменное Пламя. Страницы задрожали, и одна из них оторвалась, превратившись в плот из переплётов. — Удобно, — пробормотала она, забираясь на него.

— Не расслабляйся, — Фолиан вцепился когтями в плот. — Смотри!

Из глубин поднялась волна — не вода, а жидкая аллегория. «Она была одинока, как потерянная запятая в середине предложения», — прошептал океан, и Лира почувствовала, как сердце сжимается от тоски.

— Не слушай! — крикнул Фолиан. — Это твоя собственная метафора! Ты думаешь о матери, верно?

Лира кивнула, не в силах говорить. Плот закачался, а волны-слова сомкнулись над головой. Но тут зеркало в её рюкзаке засветилось, и из него вырвались лучи, рассеивая тьму.

— Ты сильнее своих страхов, Чтец Душ, — раздался голос, похожий на голос духа-хранителя. — Слова — не клетка. Они — ключ.

Лира выхватила зеркало. В нём отражалась не она, а бабушка — живая, улыбающаяся, с книгой на коленях. «Ты всегда умела читать между строк», — прошептала она, и Лира поняла.

— Это не мои метафоры, — сказала она, сжимая зеркало. — Это - мои истории. И я решаю, что с ними делать.

Она засунула зеркало обратно в рюкзак, а перед ее глазами появились слова: «Она была сильна, как корни дуба. Она была смела, как первая строчка романа». Волна застыла, а затем рассыпалась на буквы, которые упали в океан, образуя мост.

— Ух ты, — Фолиан прищурился. — Ты переписала метафору.

— Я… я не знала, что так можно.

— Потому что ты ещё не до конца поверила, что ты Чтец Душ.

Далее их путь лежал через рифы из оксюмронов («горячий снег», «шумная тишина»), которые пытались запутать, и ураган из риторических вопросов, едва не сбросивший их в пучину. Но Лира, вспоминая библиотечные каталоги, систематизировала хаос, превращая вопросы в утверждения.

Когда они достигли Жерла Лексикона, Лира увидела Вторую Главу: гигантский том, парящий над воронкой, его страницы перелистывались сами собой, втягивая слова из океана. Но между ней и артефактом стояла женщина в платье из перьев и чернил. Её лицо напоминало книжную иллюстрацию, а глаза были пустыми, как страницы в дешёвом блокноте.

— Кто ты? — спросила Лира.

— Я — то, что осталось от Второй Главы, — её голос звучал, как шелест газет. — Разоритель высасывает из меня смысл. Спаси… но сперва ответь: что тяжелее — слово или молчание?

Лира замерла. Письменное Пламя в её руках шевельнулось, подсказывая: «Молчание — это не пустота. Это всё, что не было сказано».

— Слово тяжелее, — сказала она. — Потому что молчание — это выбор. А слово — ответственность.

Женщина улыбнулась, и её платье рассыпалось в стаю метафорических птиц.

— Ты права. Бери Главу. Но помни: Разоритель уже знает, где ты. Он идёт за тобой, а не за артефактами.

И тут океан вскипел. Из глубин поднялась рука — чёрная, словно напечатанная типографской краской, с пальцами, оканчивающимися перьями.

— Лира Вейл, — прошипел Разоритель. — Ты думаешь, зеркало показало твоё «я»? Нет. Оно показало то, чем ты можешь стать. Если выживешь.

— Тогда я выберу своё «я» сама! — Лира схватила Вторую Главу, и та впиталась в Письменное Пламя, добавляя новые символы на страницы.

— Беги! — крикнул Фолиан, превращаясь в щит из пергамента. — Жерло! Спускайся в Жерло!

Лира прыгнула в воронку, а за спиной раздавался смех Разорителя:

— Ты не убежишь от меня, Чтец Душ!

Лира вылетела из Жерла Лексикона, словно выплюнутая гигантской печатной машиной. Вокруг неё вихрились страницы — тысячи, миллионы, — каждая с написанным концом истории. Башня Эпилогов возвышалась над миром Аль-Кххарис, её шпиль терялся в облаках из аллегорий, а стены состояли из бесконечных дверей — каждая вела в финал чьей-то жизни. Фолиан, снова кот, лежал на полу, его страницы-шерсть дымились.

— Ты в порядке? — Лира помогла ему встать.

— Великолепно, если не считать, что мои лёгкие теперь состоят из пунктуации, — он фыркнул, выпуская облачко точек с запятыми. — Слушай внимательно. Чтобы активировать Третью Главу, нужно…

Но тут стены башни задрожали. Двери начали захлопываться одна за другой, а из-под ног Лии поползли тени — чёрные, липкие, с шёпотом: «Закончи нас… закончи всё…».

— Он здесь, — прошептала Лира. — Разоритель пришёл раньше.

— Потому что он знает, что Третья Глава — это - ты, — Фолиан вцепился в её рукав. — Ты — связь между мирами. Твои воспоминания, твои истории — ключ к Письменному Пламени.

— Но как…

— Беги! — крикнул кот, прыгая в сторону лестницы, ведущей вверх. — Наверху — Зал Последней Страницы. Там решится всё.

Лира бежала, перепрыгивая через ступени, которые превращались в прах под её ногами. Письменное Пламя в её руках пульсировало, а зеркало в рюкзаке светилось всё ярче. Двери вокруг открывались, выпуская призраков незавершённых историй: рыцарей без мечей, принцесс без королевств, авторов со связанными руками.

— Вы не одни! — крикнула Лира, и Пламя исторгло лучи, вплетая обрывки судеб в новые сюжеты.

— Мило, — раздался голос Разорителя. Он стоял на верхней ступени, его маска из пергамента треснула, обнажая человеческий глаз знакомого серо-зеленого цвет. — Но ты слишком поздно.

— Кто ты? — Лира подняла Пламя. — Почему у тебя глаз…

— Потому что мы — одно целое, — он сорвал маску. Под ней оказалось лицо, словно слепленное из её собственных черт, но искажённое болью. — Я — та часть тебя, что отказалась от власти Чтеца Душ. Та, что боялась ответственности. Я сбежал в Аль-Кхарис, чтобы уничтожить истории… чтобы стереть тебя.

— Нет, — Лира покачала головой. — Ты — не я. Я бы никогда…

— Никогда не бросила бы библиотеку? Не предала бы мир? — Разоритель рассмеялся. — А как ты думаешь, почему твоя бабушка исчезла? Она тоже была Чтецом. И её поглотила Третья Глава.

Лира застыла. Воспоминания всплыли: бабушка, читающая у камина, её внезапное исчезновение… письмо, которое надеялись найти после ее исчезновения, надеясь получить объяснения или хотя бы записку, но так ничего и не нашли.

— Ты лжёшь.

— Спроси у Фолиана. Он был её спутником, прежде чем стать твоим.

Лира обернулась. Кот сидел, опустив голову, его страницы-шерсть поблекли.

— Это правда, — прошептал он. — Она вошла в Зал Последней Страницы… и не вернулась. Пламя потребовало её душу в обмен на спасение мира.

— Но… почему я? — голос Лии дрожал.

— Потому что только Чтец, который выберет стать щитом, а не мечом, может победить Разорителя, — Фолиан подпрыгнул, превращаясь в свиток. — Помнишь, что сказала Вторая Глава? - «Слово тяжелее молчания». Ты должна принять свою судьбу… но не как обязанность, а как дар.

Разоритель зарычал, и стены башни рухнули, обнажая Зал Последней Страницы — гигантский круг из света, в центре которого парила Третья Глава: зеркальный шар, внутри которого бушевала буря из слов.

— Ты не возьмёшь её! — Разоритель бросился вперёд, но Лира оказалась быстрее.

Она прыгнула в шар, и мир растворился. Внутри её встретили голоса — тысячи историй, которые она когда-либо читала, и те, что ещё не были написаны.

— Ты готова, Чтец Душ? — прошептал шар.

— Нет, — Лира улыбнулась сквозь слёзы. — Но я научусь.

Она раскрыла Письменное Пламя и позволила ему влиться в шар. Страницы её жизни пронеслись перед глазами: мать, бабушка, Фолиан, даже Разоритель — все были частью одной истории.

— Я выбираю «помнить», — сказала она. — Не стирать, не бежать… помнить.

Шар взорвался светом.

***

Лира очнулась в своей библиотеке. Часы на стене показывали полночь, а на столе лежала книга в чёрном переплёте. На первой странице стояла надпись: *«Спасибо, внучка. Ты всё сделала правильно. Бабушка»*.

— Фолиан? — позвала она.

— Здесь, — кот спрыгнул с полки, его шерсть снова была белоснежной. — Он… исчез. Не умер, но… перестал быть угрозой. Ты переписала его конец.

— А бабушка?

— Она теперь часть Пламени. Но она всегда была рядом.

Лира провела пальцем по корешкам книг. Всё казалось таким же… и другим.

— Что теперь?

— Теперь ты — Хранитель Аль-Кхариса. Но это не значит, что ты должна остаться здесь.

— Почему?

— Потому что истории нужны везде, — Фолиан подмигнул. — Кстати, твой электронный журнал… он тоже часть магии.

Лира засмеялась. Она знала, что вернётся в Аль-Кхарис. Но не сегодня. Сегодня она просто библиотекарь. С тайной.

И с котом, который пишет сценарии в её голове.