Шерлок Холмс и Беззубый Джек

Мы с Шерлоком Холмсом грелись у камина, обсуждая недавнее дело о призраке церкви Святого Варфоломея. Холмс был так благодарен мне за мою активную помощь в столь опасном и непростом деле, что осыпа́л меня комплиментами (во всяком случае, из уст Холмса эти слова можно считать комплиментами):

- Вы удивительно хорошо поработали, мой дорогой друг! Должен сказать, вам всё же удалось перенять у меня основы дедуктивного метода и аналитического мышления. Возможно, вы не самая светлая голова, но непревзойдённый проводник света. Не обладая сами интеллектуальными способностями, некоторые люди способны стимулировать одарённость других.

- Что ж, спасибо, - фыркнул я.

- Однако мне до сих пор кажется парадоксальным тот факт, что вы, несмотря на перенятые у меня методы, до сих пор склонны видеть элемент сверхъестественного в каждом сколько-нибудь необычном деле.

- Но согласитесь, мой друг, даже самая совершенная цепочка умозаключений может завести человека в тупик в том случае, если он встретился с чем-то плохо ему знакомым, или с тем, во что он не верит, но что существует в действительности. А значит, вас тоже нельзя считать непредвзятым.

- Чепуха! – воскликнул чуть уязвлённый Холмс. – В этих историях о призраках, духах и прочих фэйри нет ни грамма логики! Мы живём в двадцатом веке, так давайте же пользоваться научными достижениями нашей эпохи! Призраки не могут разговаривать с живыми, ведь для этого, как минимум, необходимы активный словарный запас и вербальное мышление, но призраки не могут ими обладать, ведь их мозги уже поедают черви. И видеть они ничего не могут, ведь их глаза постигла та же участь… И эмо…

- Они видят духовным зрением, - перебил я.

- «Духовным зрением», Уотсон, серьёзно? А зачем бог дал человеку глаза, если человек может прекрасно видеть и без них? Точнее – мог бы дать, не будь бог абсурдной фантазией, призванной оправдать служебные успехи идиотов. И эмоции призраки тоже чувствовать не могут, - беспощадно продолжал Холмс. - Ведь у ду́хов нет желёз, отвечающих за выделение гормонов. Уж вы-то как доктор должны это понимать.

- Определённо, эмоции призраки испытывать не могут, - не мог не согласиться я.

- Ну а тогда что ими движет? – Холмс встал со стула и прошёлся по комнате, остановившись у окна. - Человек без эмоций всё равно что покойник, а покойник потому и покойник, что лежит покойно, вместо того чтобы разгуливать по мрачным замкам и пугать романтичных девиц. И все эти новомодные спиритические сеансы… Вообще не понимаю, кто ведётся на такие вещи?!

- И всё же, Холмс, наука пока очень далека от истины в конечной инстанции. Многие вещи ещё не открыты, многие вещи так никогда и не будут открыты. Что мы знаем о мире? «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!».

- Кто это сказал?

- Принц Гамлет в одноимённой пьесе Уильяма Шекспира.

- Хм… Может быть и стоит ознакомиться… А, впрочем, мне не до этого.

- Вы же только что раскрыли дело о «призраке», и уже нашли себе новое дело?

- Не совсем так, Уотсон. Это мы раскрыли дело о призраке, и это нам я уже нашёл новое дело, - Холмс отошёл от окна.

- И что же за дело? – полюбопытствовал я.

- Поднимается по ступенькам.

В гостиную вошла наша несравненная миссис Хадсон и доложила:

- К вам посетитель, мистер Холмс.

- Да, я знаю. Это человек богатый, и вполне возможно – знатный. Он пришёл по делу, касающемуся его семьи. А, точно. Это лорд Альфред Уэйк.

- Как вы узнали? – удивился я.

- Не узнал, а увидел, Уотсон. Прошу, миссис Хадсон, пригласите его в гостиную.

В комнату вошёл высокий джентльмен средних лет, одетый подчеркнуто респектабельно (хотя и несколько более консервативно, чем следовало бы ожидать от человека, обладающего вкусом и средствами), и с красивыми ухоженными усами. Взгляд у него было строгий, и вместе с тем – слегка смущённый.

- Лорд Альфред Уэйк, полагаю? – спросил мой друг. – Позвольте представиться, я Шерлок Холмс. А это – мой друг и коллега доктор Уотсон. Я бы мог уверить вас в том, что всё, что вы скажете в этих стенах, в этих стенах и останется, но вам, насколько я знаю, скрывать нечего.

- Простите, что? – только и смог выдавить смущённый лорд. – Что?.. Как?..

- Элементарно, сэр. Я заметил в окно ваш элегантный экипаж, что выдаёт в вас человека состоятельного, и возможно – знатного. Перед тем, как постучать, вы довольно долго простояли на крыльце, словно в сомнениях. Из-за чего может сомневаться богатый человек при обращении к частному детективу? Варианта два: либо дело семейное, либо политическое. Я перебрал в голове все семейные и политические скандалы и происшествия последнего времени, и остановился на деле лорда Альфреда Уэйка. Таинственная пропажа сына, а затем – горничной. Почему я выбрал именно этот вариант? Что ж, тут выстрел наугад, – но в точку. На самом деле, вы могли обратиться по какому-нибудь делу, не освещавшемуся в прессе, но я решил остановиться именно на вашем деле, учитывая состояние ваших брюк.

- Простите, какое отношение мои брюки имеют к пропаже моего сына?

- К пропаже сына – никакого, а вот к пропаже горничной – самое прямое. Полагаю, именно она отвечала за уборку, верно? И замену ей ещё не нашли, иначе к уличной пыли на ваших панталонах и обуви не примешивались бы домашняя пыль и шерсть вашей… вашего терьера. Ну а учитывая то, что дело всё же освещалось в прессе, можно сделать вывод, что скрывать вам особо нечего. Я ведь прав?

- Именно так, мистер Холмс. Что ж, ваша репутация подтверждается.

- Ну да. Особенно, если учесть, что в газетной статье была ваша фотография. Как я и говорил, Уотсон. Я не узнал, а увидел.

Я еле удержался от смеха. Это не ускользнуло от Уэйка.

- Что ж, надеюсь к моему делу вы отнесётесь серьёзнее, - проворчал он. – Признаться, я не очень-то доверяю всяким… эксцентричным личностям, вроде вас, мистер Холмс. Но моя жена настояла на том, чтобы я обратился к вам, она большая поклонница рассказов доктора Уотсона. Особенно ей нравится «Собака Баскервилей»…

- Благодарю, - кивнул я.

- … хотя мне ваши сочинения кажутся невероятно глупыми и надуманными. И если бы я своими глазами не убедился в том, что у мистера Холмса всё же есть какие-никакие… способности…

Холмс пренебрежительно фыркнул.

- … я бы уже развернулся и ушёл. Поймите, мистер Холмс, дело тут очень личное, и я не потерплю шутовских выходок и насмешек, которыми вы так славитесь.

- Уверяю вас, я буду сама деликатность, - процедил Холмс.

- Что ж, в таком случае я приступлю к рассказу.

Холмс поудобнее устроился в кресле, на его лице застыло то выражение, какое бывает у детей, когда им читают сказку на ночь.

- История эта началась год назад, на Рождество - начал лорд Уэйк. – Сначала мы с женой решили, что Чарли – это наш младший сын, ему недавно стукнуло шестнадцать, – просто шалит; несмотря на возраст он так и остался маленьким ребёнком в душе. Видите ли, то тут, то там мы стали находить странные вещи. Вот такие, - Уэйк достал из кармана причудливый предмет.

Присмотревшись повнимательнее, я понял, что передо мной диковинного вида деревянное изделие, отдалённо напоминающее… вставную челюсть! «Челюсть» явно была сделана небрежно, словно бы её вырезал человек, имеющий весьма отдалённое представление о зубном протезировании.

Холмс взял в руки «челюсть» и стал изучать её с помощью лупы. Лорд Уэйк тем временем продолжал рассказ:

- Поначалу такие «челюсти» попадались то в корзине для белья, то в чьей-нибудь постели, то в миске супа. Мы решили, что это чья-то безобидная проказа, подозревали Чарли, ведь происходили эти события всегда в те редкие моменты, когда Чарли приезжал домой на каникулы. Но спустя несколько месяцев проказник начал ещё и разбрасывать предметы в тех местах, где оставлял «челюсти». Не сильно, так, слегка. Через какое-то время почти все члены семьи перестали обращать на эти шалости внимания. Кроме Чарли. Он-то реагировал, напротив, чрезвычайно бурно.

- Он бурно реагировал на собственные же выходки? – удивился я.

- Сам он говорил, что не имеет к этому никакого отношения… И мне почему-то кажется, что верил в собственные слова больше, чем все остальные вместе взятые. Он говорил, что ему является некий… дух по имени Беззубый Джек. Чарли видит Беззубого Джека повсюду: в саду, в тёмных углах, во сне… Нас это беспокоило, мы даже показывали Чарли врачу, но тот не нашёл никаких серьёзных проблем. Сказал, что у юноши просто очень богатое воображение.

- Что этот «дух» «говорил» Чарли? – спросил Холмс.

- В основном – загадывал загадки, и Чарли заставлял всех их отгадывать, но ни на одну из них мы ответа не нашли.

- Интересно… Что-нибудь ещё?

- Да, по словам Чарли, у Беззубого Джека странные шутки, Чарли их не понимает.

- Можете по памяти вспомнить хоть что-нибудь из шуток или загадок?

- Увы, нет. Это ведь полнейшая околесица, как такое запомнить?

- Понятно. Извините, что перебил, продолжайте!

- Сначала чудить стал младший сын, а потом начались проблемы со старшим, Томом.

- Интересно! – с жаром воскликнул Холмс. – Это тот, который пропал?

- Да, мистер Холмс, - холодно кивнул гость. – Это именно тот, который пропал. Всё время, пока он проводил с нами на каникулах, он становился всё более задумчивым и отрешённым. Я старался привести его в чувство, но Том воспринимал в штыки все попытки ему помочь. И в один прекрасный день он по собственной неосторожности уронил китайскую вазу, которую мне подарил мой покойный брат Уильям. Я очень рассердился, и в сердцах наговорил Тому всяких не очень приятных вещей. Том поначалу извинялся, но потом вдруг тоже рассердился, ушёл и заперся в своей спальне.

- А что именно вы сказали Тому?

- Что я сказал Тому, – это только наше с ним дело, мистер Холмс. К тому же – я не помню, что я ему сказал такое, что вызвало столь ужасную обиду.

- Что было дальше?

- Случилось это ночью. Мы слышали ужасный грохот в спальне Тома. Я поднялся к его комнате и постучал, но Том мне не ответил. Я решил, что он вымещает злость на мебели, и строго сказал, чтобы он немедленно взял себя в руки. Вскоре после этого грохот прекратился. Я решил, что мое замечание возымело действие, хотя, признаться, и остался в некотором недоумении. Остаток ночи прошёл спокойно. Но на следующий день Том не спустился к завтраку, и сколько мы не пытались достучаться до него, он молчал и из комнаты не выходил. Дверь была заперта. От его двери остался всего один ключ (велеть заказать дубликаты всё как-то руки не доходили), видно было, что парень закрылся изнутри. Мы забеспокоились, позвали конюха, и тот высадил дверь…

- И что же?

- Тома в комнате не было. Всё было перевёрнуто вверх дном. Среди вещей мы нашли ту самую «челюсть», что вы держите в руках. Ключ от комнаты лежал на тумбочке у кровати Тома.

- Тумбочка была единственным предметом, что не пострадал от действия предполагаемого м-м-м… «духа»?

- Нет, ещё шкаф и кровать остались нетронутыми, а вот стол был сломан.

- А окно?

- Окно было закрыто. Впрочем, оно и не открывается полностью, поднимается только нижняя треть, такой крупный человек, как мой сын, пролезть бы не смог.

- Интересно. Это очень интересно, лорд Уэйк. Прошу вас, продолжайте.

- Конечно же, мы тут же обратились в полицию. Полисмены изучили помещение, но не нашли ни единой зацепки. Тома объявили в розыск, но так и не нашли. Моя жена, Лили, умоляла меня обратиться за помощью к легендарному Шерлоку Холмсу, но, как я уже говорил, я не очень-то верю в способности доморощенных сыщиков.

Холмс пропустил замечание мимо ушей.

- А что же она сама не обратилась ко мне? – спокойно спросил он.

- Потому что главный в доме – мужчина, а жена должна слушаться беспрекословно, - лорд Уэйк сказал это так, словно объяснял маленькому ребёнку, что солнце встаёт на востоке.

- Само собой, - примирительно ответил Холмс, хотя при этих словах мой друг несколько недружелюбно прищурился.

- В общем, позавчера при точно таких же обстоятельствах пропала горничная Элизабет Браун. Вот и вся история.

- Вы с мисс Браун тоже поссорились?

- Да, она мне дерзила, я поставил её на место, а она вспылила. Ох уж эта молодёжь!

- Стало быть, мисс Браун очень молода?

- Ей не было ещё и двадцати. Мы наняли её год назад.

- Было? Вы хотите сказать…

- Нет, не хочу. Я надеюсь, что с ней всё в порядке.

- Дверь в комнату горничной тоже была заперта изнутри?

- Да.

- Тоже ночью был грохот?

- Да.

- Выбили вы дверь сразу же, или на следующий день?

- Сразу же. Другие слуги слышали грохот и тут же позвали конюха.

- И мисс Браун уже пропала?

- Само собой, я же о том и говорю!

- В комнате был такой же кавардак?

- Точно такой же.

- Мебель уцелела?

- Нет.

- «Вставная челюсть» тоже была?

- Была.

- Полиция нашла что-нибудь существенное?

- Нет.

- Хорошо. А теперь – важные вопросы. Вы нашли «челюсть» сразу же, как обнаружили пропажу Элизабет?

- Нет, спустя какое-то время. Но в комнате был такой кавардак, что пропустить такой маленький предмет проще простого.

- Понятно. Самый важный вопрос. Насколько Элизабет можно считать привлекательной?

- Да, я бы сказал, что она весьма привлекательна. На что вы намекаете? У вас уже есть какая-то версия?

- Я пока ни на что не намекаю, а строить версии при недостаточном количестве фактов – наиболее вредная привычка в профессии сыщика. Увы, чтобы внести ясность в некоторые важные моменты, мне придётся самому осмотреть комнаты Тома и Элизабет, а также – поговорить с юным Чарли. Это возможно?

- Другого я от вас и не ожидал. Разумеется, даже вы не можете расследовать дело, не выходя из комнаты.

– Это не совсем верно. Некоторые весьма значимые для моей карьеры дела я раскрыл именно не выходя из комнаты. Вспомнить хоть дело об апельсиновых зёрнышках, которое мой друг Уотсон изложил абсолютно точно, хотя и с некоторыми художественными излишествами.

- В целом это правда, хотя я бы не сказал, что «излишества»… – начал я.

- Да, но сейчас явно не такой случай, - перебил меня Холмс. – Вас не затруднит принять нас с доктором Уотсоном, скажем, завтра, в послеполуденное время?

- Не затруднит, - рассеял наши сомнения лорд Уэйк. – Милости прошу. Угостим вас чаем, покажем комнаты Тома и Элизабет (там полный бардак, мы всё оставили как есть, как раз на подобный случай), познакомим вас с юным Чарли, можете изучить наша семейные портреты, поискать тайники за панелями столовой, даже в садовом лабиринте побродить, если угодно. Только что-то мне подсказывает, что ничто из вышеперечисленного не поможет вам в раскрытии этой загадки.

- Ну, это мы ещё посмотрим, - зловеще предрёк Холмс. – Благодарю вас, лорд Уэйк за столь необычное дело. С радостью помогу вам, чем смогу. Что ж, если вам больше нечего мне сказать, тогда мы прощаемся с вами до завтра, у меня есть кое-какие неотложные дела, да и Уотсон занят. Всего доброго!

Мы попрощались с лордом Уэйком, а Холмс прыгал по комнате, в предвкушении потирая руки.

- Ну надо же! – восклицал он. – Таинственное исчезновение! Загадочный призрак! Два безумных брата, строгий отец и прекрасная служанка! Как в «романе»! Понятия не имею, как я раскрою это дело, но раскрою, это точно, не будь я Шерлоком Холмсом! Вам, Уотсон, поездка тоже пойдёт на пользу. Возможно, очередное успешно раскрытое дело о призраках рассеет ваши сомнения относительно возможностей дедуктивного метода.

Около двух часов следующего дня мы уже подъезжали к «Уэйк-холлу», приятному большому современному особняку с ухоженным садом. Лорд Уэйк встретил нас лично, хотя и без большого энтузиазма. Мы выпили чаю и познакомились с леди Уэйк, приятной дамой, что встретила нас гораздо дружелюбнее своего мужа. Она осыпала нас комплиментами, по большей части адресованными моему другу, разумеется.

- Прошу вас, мистер Холмс! Пролейте свет на это ужасное происшествие! Я схожу с ума, пытаясь понять, что же такое приключилось с моим бедным мальчиком! Прошу вас, мистер Холмс! Сделайте хоть что-нибудь.

- Очень может быть, леди Уэйк, что всё разрешиться самым наилучшим образом. Вполне может статься, что с вашим сыном всё в порядке, и где бы он сейчас ни находился, он счастлив.

- В самом деле? Вы так думаете?

- Я пока ни о чём не думаю, слишком мало фактов, я не могу строить здание без фундамента. Но надежда есть.

Леди Уэйк даже расплакалась от переизбытка чувств. Лорд Уэйк старался не показывать своих эмоций, но я готов был поклясться, что и он в тот момент уронил скупую мужскую слезу.

Чарли в тот момент в доме не было, леди Уэйк сказала, что он ещё не вернулся с прогулки, хотя должен быть уже дома. Впрочем, по её словам, Чарли часто задерживается.

После чая мы в сопровождении хозяина поднялись в спальню Тома, что находилась на втором этаже особняка.

Как и сказал лорд Уэйк, в спальне действительно был ужасный кавардак. Книги, спортивные снаряды, предметы быта, даже мебель - всё было разбросано по комнате в совершеннейшем беспорядке. Только кровать, платяной шкаф и тумбочка оставались на своём месте (кровать и тумбочка стояли справа от двери, а шкаф – слева).

Видели бы выражение лица Холмса, когда он вошёл в спальню! Готов поспорить, что Холмс и рождественским подаркам так не радовался, когда был ребёнком! Мой друг открыл платяной шкаф, заглянул туда и спросил у четы Уэйков:

- Что-нибудь из вещей пропало? Ценности, одежда?

- Нет, даже одежда вся на месте, - недоумённо ответил лорд Уэйк.

- Одежда, одежда, - задумчиво проговорил Холмс. – Где-то он прятал запасную одежду…

Холмс обследовал комнату от и до, изучил с помощью лупы абсолютно каждый предмет, что валялся на полу, затем зачем-то начал топать ногой по полу.

- Тайник ищет, - понял я.

- Тайник? – удивился лорд Уэйк. – С чего вдруг ему понадобилось искать тайник?

- Тише! – зашипел Холмс, простукивая очередную половицу.

Раздался глухой звук, Холмс опустился на колени, вытащил досочку и заглянул внутрь.

- Что и требовалось доказать! – воскликнул он, извлекая на свет божий кипу листочков. – Лорд Уэйк, насколько я понимаю, это творчество вашего сына. Чтобы найти его, придётся изучить эти записи.

- Творчество?! – невероятно удивился лорд Уэйк. – Какое у Тома может быть творчество? Я никогда не поощрял подобные порывы!

- Вот поэтому он хранил свои творения в тайнике. Если вы не против, мы посмотрим, что тут.

- Конечно, смотрите! Творчество! Ха! Чего только не придумает нынешняя молодёжь!

Листки были, по больше части, исписаны стихами, посвящёнными некоей Прекрасной Даме. Я не буду приводить здесь эти произведения, скажу только, что они были написаны столь же неумело, сколь и красиво: Тому хорошо удались метафоры и поэтические сравнения, но вот ритм и размер выдержаны не были. Это были первые стихи влюблённого юноши.

Также в тумбочке мы нашли два рисунка, выполненных карандашом. Судя по всему, на них была изображена вышеназванная Прекрасная Дама. Рисунки были выполнены ещё хуже, чем стихи, но в них чувствовалась душа, этого не отнять.

- Посмотрите, лорд Уэйк, на этих рисунках случайно не пропавшая горничная? – спросил Холмс.

- Ну, хм… Сходство, определённо есть, но точно сказать нельзя, слишком уж криво нарисовано. Так, стоп… Не считаете ли вы?..

- Вполне возможно.

- Но как же?!.

- А вот так.

- Но тогда зачем?..

- Кто знает, что придёт в голову влюблённой молодой паре? А теперь – тумбочка.

Холмс изучил её с той же внимательностью, с какой обследовал всю остальную комнату.

- Это тот самый ключ? – спросил Холмс, указывая на маленький металлический предмет, что лежал на тумбочке.

- Он самый, - подтвердил лорд Уэйк.

- У него нет дубликатов?

- Нет, это единственный экземпляр, я уже говорил вам.

- Вы не против, если я загляну в тумбочку?

- Если это поможет найти моего сына – то, разумеется, заглядывайте.

Холмс выдвинул верхний ящик и засунул руку внутрь. Не найдя ничего полезного, Холмс расплылся в довольной улыбке.

- А теперь давайте осмотрим её спальню, - предложил он.

Слова лорда Уэйка подтвердились: в спальне горничной был точно такой же кавардак, как и в спальне Тома. Из мебели тут были только кровать, стул и умывальный столик. И то, и другое, и третье было разбито вдребезги. Напротив кровати была незапертая дверь, ведущая в небольшой чуланчик. Холмс, разумеется, попросил разрешения заглянуть и туда. Удивительно, но помещавшиеся в чуланчике вёдра, кувшины и прочий хозяйственный скарб чинно стояли на местах, в целости и сохранности, составляя странный контраст с содержимым комнаты.

Холмс почему-то был очень озадачен, хотя дело виделось мне достаточно простым.

Он подобрал с пола деревянную вставную «челюсть», но тут же выкинул её, затем внимание Холмса привлекла упавшая птичья клетка.

- Мисс Браун держала птицу? – спросил он.

- Служанки сказали полиции, держала какую-то маленькую пичугу, - ответил лорд Уэйк. - Но, опять же с их слов, выпустила её на волю несколько недель назад.

- Тогда зачем она оставила клетку?

- Вот чего не знаю – того не знаю.

Быстрый, но тщательный осмотр комнаты показал, что окно, так же, как и в комнате Тома, открыть невозможно, тайников, ни за стенами, ни в полу, не наблюдается, никаких записок или необычных для комнаты служанки предметов (исключая деревянную вставную челюсть и клетку) не имеется. Да, и ключ от комнаты нашёлся на полу, среди черепков и обломков мебели.

Тесная полутемная комнатка прислуги, где и присесть-то было уже не на что, к беседе не располагала, и мы спустились в гостиную, к леди Уэйк.

- Скажите, а Элизабет откуда родом? – продолжил расспросы Холмс.

- Из Лондона. До того, как поступить в услужение, она жила с матерью где-то в Ист-Энде. Она часто её навещала.

- У них с матерью хорошие отношения?

- Господи, почём мне знать? Это всего лишь горничная!

- Как давно в последний раз Элизабет посещала её?

- Не так давно.

- Перед исчезновением Тома?

- Да, незадолго до этого.

- Вы связывались с ней после исчезновения мисс Браун?

- Это сделала полиция.

- Она ничего не видела и не слышала о дочери?

- Нет.

- Сэр Уэйк, нам бы хотелось узнать точный адрес матери мисс Браун.

- Я пошлю дворецкого за документами.

- Большое спасибо.

Лорд Уэйк вышел из спальни.

Словно только того и ожидавший Холмс тут же повернулся к его жене:

- Мне не даёт покоя мысль: неужели Том был так расстроен, что действительно перевернул свою спальню вверх ногами?

- Это вполне возможно, - ответила леди Уэйк. – Мужчины в роду Уэйков всегда отличались эмоциональностью, особенно по молодости. Альфред был точно таким же, когда мы с ним познакомились. Но ни он, ни его мальчики никогда не позволяли себе поднять руку на живое существо, чаще всего вымещали злость именно на предметах мебели. Разумеется, как подобает людям воспитанным, и Альфред, и Том стараются не делать это при слугах и не при посторонних. Альфред даже специально завел для этой цели лабиринт, знаете, чтобы выпустить пар вдали от чужих глаз. Правда, из окон третьего этажа просматриваются некоторые его части…

- А как же Чарли? Он тоже перенял вспыльчивость Уэйков?

- Чарли очень эмоционален, но гнев ему не свойственен. Впрочем, я думаю, что он просто изо всех сил его подавляет. Может быть, из-за этого у него и появились… странности. Врачи решили, что это переутомление и посоветовали ему прервать учёбу в школе; но тут, дома он постоянно ссорится с отцом… Не знаю уж что и делать.

- Разрешите ещё вопрос?.. Что вам кажется самым странным в этих исчезновениях?

- Не сочтите меня слишком помешанной на приличиях, мистер Холмс, но я не могу не думать о том, что решительно вся одежда и Тома, и горничной осталась в их комнатах. И даже бельё – Тома, по крайней мере. Недосчитались только его ночной рубашки. Не в ней же он…

Тут вернулся лорд Уэйк.

- Ах, Лили, опять про эту ночнушку!.. Скорее всего, прачка потеряла её при стирке! Эти молодые служанки вечно что-то теряют!

- Меня волнует всё тот же вопрос, - сказал Холмс, не найдя ничего, похожего на второй тайник. – Если это был побег, почему они не взяли ничего из личных вещей? Из вещей мисс Браун тоже ничего не пропало?

- Трудно судить, - отозвалась леди Уэйк. – Кажется, все личные вещи Элизабет, включая форменное платье, на месте. А своё жалованье она обычно относила матери, бедная девушка бы.. к ней очень привязана.

Тем временем в коридоре послышались стремительные, но какие-то неуверенные шаги, и в дверях появился молодой человек лет шестнадцати, невысокий, с растрёпанными волосами и рассеянным взглядом. Мне показалось, что это очень порядочный и добрый юноша, хотя стоило ему заговорить, как я тут же усомнился в его психическом здоровье.

- Я так и знал, что он придёт. Это самый величайший в мире волшебник!

- Волшебник? – не понял Холмс.

- Верховный чародей, путешественник сквозь пространство и время, победитель людей с других планет! Я Чарли.

- Господа, это наш младший сын. Чарли, милый, это мистер Шерлок Холмс, тот самый детектив из книг Джона Уотсона, и, собственно, Джон Уотсон. Тебе же понравились эти книги?

- Конечно! – воскликнул Чарли. – Как вы прищучили профессора Мориарти, величайший в мире сыщик против величайшего в мире преступника, сражение века, мистер Холмс, не желаете ли отгадать загадку?

- Чарли! – рявкнул лорд Уэйк.

- Загадку? – удивлённо спросил Холмс. – Да, давайте.

- С серьёзной миной идёт джентльмен, тащит за собой тележку с книгами и хромает на три ноги, что это?

- Понятия не имею, - не тратя ни секунды на размышление, ответил Холмс. – Что это?

- Вот, - с удовлетворённым выражением лица топнул ногой Чарли. – Вот и я Беззубому Джеку то же самое сказал, а он всё продолжает спрашивать, что такое: с пятью рогами, без корней, любит рыбу?

- Чарли, прекрати! – строго воскликнул лорд Уэйк.

- Ну, пап, дай сказать!

- Ты как с отцом разговариваешь?!

- А как отец разговаривает с сыном, ты что не понимаешь, что дело важное?

- Твои дурацкие выходки – это важное дело?!

- Альфред, прошу, только не при гостях! – взмолилась леди Уэйк, но её муж уже не мог остановиться.

- Нам надоели все эти сказки о беззубых призраках, волшебниках и людях с других планет! Мистер Холмс ищет Тома, и ты не посмеешь ему мешать, загадывая свои дурацкие загадки! У него важное дело! Или ты не хочешь, чтобы Том нашёлся?

- Хочу, но… - промямли Чарли.

- Тогда – марш в свою комнату!

Чарли всхлипнул и убежал.

Мы с Холмсом, ставшие свидетелем столь неприятной сцены, даже не знали, что и сказать.

- У Чарли очень богатое воображение, - смущённо произнесла леди Уэйк.

- Что ж, лорд Уэйк, - сказал Холмс. - Благодарю вас за помощь. Теперь мы с моим другом Уотсоном хотели бы прогуляться по вашему прекрасному саду и обсудить это дело наедине.

- Конечно, джентльмены, я вас провожу, - ответил лорд Уэйк. – У нас здесь замечательный лабиринт, отличное место для неспешной беседы.

- Ненавижу лабиринты, - пробурчал я, оказавшись у входа. – Помните то дело о серийном убийце из Мейдстона?

- Конечно помню, вы тогда меня еле нашли. Но не волнуйтесь, в этот раз мы не заблудимся, надо просто всегда держаться правой стороны лабиринта, и мы обязательно выйдем. А теперь, доктор Уотсон, что вы думаете о несчастном мальчике?

- Чарли? Я не психиатр, но что-то говорит мне, что у бедняги серьёзное душевное заболевание; не думаю, что он сможет когда-либо вести самостоятельную жизнь. Вполне вероятно, что Беззубый Джек – это вторая личность Чарли, которая время от времени берёт его тело под свой контроль. «Челюсти» вырезал из дерева и подбрасывал именно он. Вероятно, это происходило как раз в те дни, когда он, как сказала леди Уэйк, задерживался на прогулках. Как сегодня, например.

- Да, весьма вероятно.

- Но не думаю, что в исчезновении Тома Уэйка и мисс Браун виновен именно Чарли.

- А что вы думаете об их исчезновении?

- По-моему, всё довольно очевидно, даже сэр Уэйк всё в конечном счёте понял. Юный Том влюбился в прекрасную горничную, она ответила ему взаимностью, но деспотичный отец никогда бы не одобрил их союз, поэтому они сбежали, обставив всё как загадочное исчезновение, чтобы ни у кого не возникло мысли, что они и впрямь сбежали.

- Вполне возможно. Непонятно только, почему они не сбежали одновременно?

- Ясно для чего – для отвода глаз. Мне, правда не совсем понятно, почему из одежды не пропало ничего, кроме ночных рубашек. Не в ночнушках же они сбежали!

- Да, мой дорогой Уотстон, так подумал и я. Вот как мне виделось это дело. Юный Чарли мучается от душевного недуга, его альтер-эго, Беззубый Джек, вытворяет различные проказы, туда и сюда подбрасывая деревянные «вставные челюсти», которые он вырезает, когда задерживается на прогулках. Все члены семьи подозревают Чарли. Старший сын, Том, влюбляется в горничную Элизабет, Элизабет, как вы выразились, отвечает ему взаимностью, но они оба знают, что отец не одобрит их союз, так что они решают сбежать, а чтобы никто не догадался, они решают воспользоваться легендой о Беззубом Джеке, и свалить всё за него. После очередных выходок Чарли они прикарманивают две «челюсти». Элизабет в очередной раз навещает мать, и во время этой поездки в тайне от всех делает дубликаты ключей и покупает не привлекающую внимания одежду, и которые молодые люди прячут в тайниках в своих комнатах...

- Но ведь в комнате Элизабет не было тайника, - заметил я.

- Ну, комната Элизабет – сама по себе тайник: вряд ли кто-то будет прибираться в её комнате или пересчитывать при стирке её бельё, - заметил Холмс. – Итак, в одну прекрасную ночь Том раскидывает вещи в своей комнате, ждёт, пока все снова не уснут после того грохота, берёт дубликат ключа из тайника, а также – «челюсти» и сменную одежду (ну, в самом деле, не голышом же они убежали; именно этот момент и натолкнул меня на мысль поискать тайники). Том подбрасывает «челюсти» к разбросанным предметам, выходит из комнаты и запирает её, затем тихонько спускается и уходит. Вполне возможно, что вскоре его встречает, так сказать, «сообщник» с экипажем, он-то и помогает Тому скрыться.

- И полиция не нашла его следов?

- Было лето, сухая погода. Вполне возможно, что он и вовсе не оставил следов. Или пешком дошёл до ближайшей железнодорожной станции; не зря же он переменил костюм. Это было давно, так что искать следы юного Тома сейчас совершенно бесполезно. А то, что полиция не нашла тайник – это уж на их совести, вы знаете, как «профессионально» работает нынешняя полиция. Элизабет ждёт два месяца и повторяет всё то, что сделал Том. И да, нынешние погодные условия тоже не очень-то способствуют поиску по следам, так что придётся пользоваться дедукцией.

- Так где же они сейчас?

- Не знаю, Уотсон. Я предполагал, что это могла бы знать мать Элизабет, у девушки с ней самые прекрасные отношения, если верить наблюдательности леди Уэйк. Вот только…

- Только что?

- Вот только что-то здесь не сходится. Во-первых, непонятно, почему Том не захватил, в таком случае, с собой свои рисунки и стихи, ведь он, кажется, дорожил ими. Во-вторых, - непонятно как мисс Браун умудрилась улизнуть незамеченной, раз её комнату открыли сразу же как началась вся эта катавасия Во-тртьих, - сломанная мебель.

- А что с ней не так?

- Кровать Элизабет разломали на маленькие кусочки, причём весьма причудливым образом. Не думается мне, что хрупкая девушка была способна на такое, разве только ей помогли… Но кто?

- Значит, нам следует искать сообщников.

- Логично, мой друг, логично. Я буду искать сообщников в Уэйк-холле, а вас отправляю в Лондон. Начните с дома матери мисс Браун, а там видно будет. Вы уже неплохо овладели моим дедуктивным методом.

- Но Холмс!

- Не спорьте, Уотсон, не спорьте. Чем раньше мы начнём искать, тем быстрее отыщем. Неплохо было бы поговорить с полисменами, что вели это расследование, думаю наш старый знакомый инспектор Лейстред мог бы устроить нам беседу, но этим мы займёмся после. А! Вот и выход из лабиринта!

Мы вышли и направились обратно к дому. И тут же услышали крики леди Уэйк:

- Мистер Холмс! Мистер Холмс! Скорее сюда! Что-то происходит!

- Что случилось?! – крикнул Холмс в ответ.

- Беззубый Джек! Он что-то вытворяет в комнате Чарли! Скорее сюда!

С быстротой молнии мы преодолели расстояние, что оставалось до дома, и побежали за леди С в спальню Чарли.

Даже внизу был слышен ужасный грохот, словно какой-то невообразимый силач в ярости крушил комнату, раскидывая вещи и разламывая мебель. На фоне этого грохота почти не слышны были крики лорда Уэйка, отчаянно колотившего в дверь с этой стороны.

- Скорее Уотсон, помогите мне! – крикнул Холмс, и мы все вместе налегли на дверь.

Выбив её плечами, мы ворвались в спальню Чарли. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что же происходит на самом деле!

Вещи летали по комнате, словно обезумевшая стая птиц, что-то падало, что-то отлетало в сторону, в общем, полнейший первородный хаос, ни больше ни меньше. До сих пор я не могу представить, что за сила могла вызвать подобное, и, наверное, никогда так и не представлю.

Вглядевшись в творившееся в спальне безумие, мы поняли, что Чарли в комнате уже нет, а сила, творившая это безобразие, явно исходит от… платяного шкафа.

- Чарли! – крикнул лорд Уэйк. – Чарли, где ты?

Он бросился в спальню, надеясь хоть как-то помочь сыну, что бы с ним в этот момент ни происходило, но крупного мужчину отбросило в сторону, точно игрушку.

Всех нас охватил ужас, но мы совершенно ничего не могли сделать, только стоять и звать Чарли, в надежде, что он нас услышит.

Что бы ни происходило, кончилось всё совершенно неожиданно. Летавшие по комнате предметы просто рухнули на пол.

Мы с другом ворвались в спальню и тут же бросились к шкафу…

Друзья мои, я понимаю, что то, что я вынужден буду, дабы не отступить от истины, сообщить вам, вы воспримите как шутку, или бред опиомана, либо даже как издевку над вами, моими читателями и почитателями таланта моего друга. Уверяю вас, что какими бы странными не показались вам нижеследующие строки, они, возможно субъективно, но описывают лишь голые факты, чудесные и странные, свидетелями которых стали не только ваш покорный слуга, но также лорд и леди Уэйк, которых никто не рискнет заподозрить в чем-либо нереспектабельном, а также поклонник холодной логики, непримиримый противник всяческих суеверий и домыслов Шерлок Холмс.

Итак, мы бросились к таинственному шкафу – обычному гардеробу, который превратился на наших глазах в источник чудовищной, демонической энергии. Не успели мы с другом ничего предпринять, как леди Уэйк с отчаянным криком распахнула створки. Мы ожидали увидеть ряды курток и пальто, жуткого монстра или дьявольскую машину, но вовсе не то, что открылось нам…

Внутренность шкафа превратилась как бы в окно в пространство, наполненное лучезарным эфиром. Прекрасная девушка в чёрном одеянии странного покроя с добротой и нежностью смотрела на нас, паря в сиреневом сиянии, а рядом с ней летел Чарли. И девушка была поразительно похожа на Прекрасную Даму с рисунка Тома!

- Не бойтесь, - сказала девушка. – Они теперь счастливы.

И сразу же после этих слов створки шкафа сами собой затворились.

Разумеется, мы тут же снова их открыли, но не увидели ничего, кроме висевшей на плечиках одежды.

Был уже поздний вечер, когда, оказав первую помощь потрясенным родителям и препоручив их заботам семейного врача, мы с Холмсом вернулись к себе, на Бейкер-стрит. В камине горел огонь, в бокалах янтарем светилось сосудорасширяющее средство (прописанное мною для успокоения нервов), и наша скромная гостиная казалась нам такой восхитительно материальной. Впрочем, к шкафам и чуланам лично я абсолютного доверия теперь не испытывал.

- Как я и сказал, Холмс, элемент сверхъестественного никогда нельзя сбрасывать со счетов. К сожалению, мы ещё слишком многого не знаем о мире.

- Что ж, доктор Уотсон, теперь я склонен с вами согласиться, но лишь отчасти.

- Как это – отчасти?! – воскликнул я.

- А вот так, - улыбнулся Холмс. – То, что мы увидели, и впрямь нельзя объяснить теми понятиями, коими оперирует нынешняя наука, но я до сих пор твёрд во мнении, что ничего сверхъестественного не произошло. Я не очень-то хорошо разбираюсь в астрономии, но готов покляться, что наша Вселенная – далеко не единственная, и вполне возможно, что Вселенные могут друг с другом соприкасаться. О чём-то подобном говорил Чарли.

- Значит, он догадывался о чём-то?

- Возможно, но я до сих пор убеждён, что никакого Беззубого Джека не существует и никогда не существовало, разве только в воображении Чарли.

- Но разбросанные вещи! «Челюсти», что мы находили в местах происшествий!

- Их подбрасывал Чарли. Помните, как сказал лорд Уэйк? Он не уверен, что нашёл челюсти сразу же при первом осмотре. Вполне возможно, Чарли подбрасывал их позже. Знаете, что объединяет все три случая исчезновения этих несчастных детей? Все три случая произошли после ссор со старшими. В спальне мисс Браун мы нашли сломанную птичью клетку, и лорд Уэйк сказал, что девушка выпустила птицу.

- Что вы хотите этим сказать?

- Что Элизабет не выносила неволи, даже в тех случаях, когда в неволе оказывалось совершенно иное, но всё же живое существо. Вероятно, в какой-то момент она больше не смогла терпеть, как ей сказалось, страдание другого существа, сравнивая птицу с собой… Вполне возможно, Элизабет наконец нашла своё счастье, вылетела из клетки нашего мира… Но помочь ей могло только существо из иного. К слову, я думаю, что дверью в иной мир послужила в её случае дверь в чулан.

- А как же Том, его рисунок и стихи?

- Тут уж я не могу ничего сказать. Вполне возможно, что влюблён он был не в мисс Браун, а в это самое Существо из иного мира. Согласитесь, Прекрасная Дама на его рисунке была очень похожа и на Элизабет, но на то Существо – гораздо больше, верно?

- Верно.

- К тому же, не думаю, что горничная будет у кого-то ассоциироваться с «дамой», во всяком случае не в наше суровое деспотичное время, когда одним достаётся всё, а другим – дырка от бублика. Нет, я уверен, что Существо являлось Тому и раньше, возможно – в те моменты, когда ему нужен был собеседник, тот, кто мог бы его понять и услышать. И она появлялась. Что касается Чарли, – то, возможно, не весь его бред можно считать действительно бредом.

- Уж не о том ли вы говорите, что считаете себя «величайшим в мире волшебником»?

- Конечно нет. Но он точно сказал что-то о путешествиях между мирами. А впрочем, это действительно мог быть бред сумасшедшего… Но даже сумасшедшим нужны люди, которые могли бы их понять. И Существа ближе Прекрасной Дамы не было ни у кого из троих. Вполне возможно, что я не солгал леди Уэйк, и дети действительно счастливы там, где они сейчас есть, хотя… В чём тут можно быть уверенным?

- В том, что никакого Беззубого Джека не существует.