Шерстью наружу

И косматые будут перекликаться один с другим

Исаия 34, 14

– Наш самолёт прибывает в Аканск, столицу республики Вайсан, – раздался над головами в салоне приветливый девичий голос с каким-то нежным, словно мяукающим акцентом. – Гостеприимное обращение создано искусственным интеллектом «Кудай». Добро пожаловать на древнюю, овеянную тысячелетней пылью, священную землю Ал-Вайсана. Аканск сегодня – это Москва завтра, центр идентичности глубинного народа и высокотехнологичных инвестиций…

– Инноваций, – машинально поправил Антон, слушавший краем уха. Соседка Даша сразу прижала палец к губам, изобразив «Тсс!» – она записывала речь робота на смартфон.

– …надежда и опора внутреннего туризма и развития…

– Это нейросеть писала, – с шёпотом склонился он к соседке, – я даже знаю какая. Она у нас отвечает на обращения граждан и пугает мошенников по телефону.

– Антон, ну пожалуйста! – взмолилась Даша, подняв девайс повыше.

– Национальным достоянием Вайсана является внятное цивилизованное ульганство Тридуха, – сладко продолжал ИИ. – Убедительная просьба убрать предметные символы иных вер, воздержаться от сакральных жестов и молений вслух. Огорчение янь-веры стоит от трёхсот тысяч рублей до трёх лет лишения свободы по статье 148 УК РФ.

«Вот… вот! Сейчас начнётся» – Даша жестом предупредила соседа и замерла в ожидании. Хоть бы никто не чихнул, не кашлянул! и чтобы дети не кричали!

Это на дороге не валяется, это только в рейсе Новосибирск-Аканск, перед посадкой, больше нигде. Надо самой сделать запись и выложить, иначе неэксклюзивно.

– Не одобряется публично безнравственно оголять рамена, перси, чресла и лядвеи, иначе как на пляже. Водку, арак и байцзю пить можно, пожалуйста, дорогие гости.

– Йес! А теперь песня, – еле слышно выдохнула Даша.

– Тенгер янь, чулу янь, чараш янь! – пропели детские голоса, а дальше раздался суровый мужской: – Все права на синтетические звуки принадлежат компании «Кудай» и защищены законами РФ.

– Привет. – Даша нахмурилась. – Раньше такого не было. А где перевод?.. Нет, уже не прикольно.

– Пустяки. – Антон принялся успокаивать девушку. – Всего-то региональное тра-ля-ля. Бараний суп и видео печёнки на углях куда лучше украсят блог.

– Ой, не скажите. Тут все точки важны – прелюдия, вход-выход, аудио-видео, как жуётся, иногда звук сытости, как словом запах передать, полная синэстезия. Иначе не фуд-блог, а «мы тут поснимали». Вы же тоже отчёт делать будете, его неполным не примут.

– Мне проще – цифры, текст, гидрометрия и метеорология. Ваш поиск в разы интересней. Я вам завидую.

Попутчик скромничал и сильно принижал значение своей командировки. Если не врал, конечно. С Новосиба, где они делали пересадку и оказались на соседних креслах, Антон Каленцев (ФГУП «РосТехАудит», как значилось в визитке) уже изложил своё краткое резюме.

Он умел себя презентовать – модный, вальяжный, улыбчивый, даже какой-то слегка масленый, лет тридцати с плюсом. Антон походил на «доброго военкома» из мемов, только в штатском. Аккаунтов в сетях у него не было – понятно, госчиновник, им нельзя.

– В новостях это есть, – с деланной скукой тянул он, глядя сквозь иллюминатор на голубые горы, освещённые зарёй, на белые лоскуты облачного пара. – Конкурируют проекты ветрогенераторов и малых ГЭС, «Газпром» и «Росгидро». Ставка – весь регион, на кону много денег.

То есть не только командировочные; возможно, бонусы от интересантов, готовых стать выгодополучателями. Хорошо так ездить! за казённый счёт – да хоть на Кунашир, к медведям, к хоккайдским лягушкам.

Была вакансия там в заповеднике, но её заняли. Надо было вдвоём, а Дашин молчел слишком столичный шейпинг, чтоб на Кунашир. Да и вообще, холод, жара, край земли и никакой доставки суши. Тайфун и цунами.

Но всё равно остров ей снился – по постам из заповедника. Медведь идёт, древний, мохнатый как айн, скрипит – скырлы-скырлы-скырлы, – и скребётся в окно. Все-то люди спят! Все-то звери спят! Одна Даша не спит, мою шерсть прядёт, моё мясо варит. Отдай, Даша, мою ногу.

Брр, лучше милые лягушки. Они уходят на зиму в анабиоз, а ты им поёшь – все-то звери спят, баю-баюшки-баю. Земноводные спят, рукокрылые спят. А весной пробуждаются – ква, мама, ква! За проливом японцы точат зубы и сулят доставку суши.

Обнимешь, к сердцу прижмёшь родных лягушек – и устремишь взор на запад. Там на полглобуса – Россия, дым столбом, звон да лязг, мясом пахнет, что это?.. Все варят и жарят, столы накрывают, фуд-блогеров ждут! Рестораны, кафе, бары, столовые и закусочные, шаурмячные, пельменные – бьют половниками в крышки казанов и взывают: «Кто-нибудь, ну кто-нибудь, запечатлейте на века наше эфемерное искусство, которое живёт минуты!»

Поэтому представлялась она с достоинством, без комплексов:

– Дарья Волынец, премьер-эксперт по кулинарному дизайну. Ставьте лайки и подписывайтесь.

– Непременно загляну.

– Автор путеводителя по региональным кухням.

– О!..

Книга ещё писалась, но ведь она была! значит, автор.

Они мило провели время в полёте, но прозвучало «Мы готовимся к посадке». Пришла пора расстаться, разъехавшись в разные гостиница Аканска.

* * *

На улице парил сухой прозрачный июнь. Трудно представить, что ещё совсем недавно, в апреле, на каменных склонах за рекой Аканой шёл горнолыжный сезон, а авиалинии надрывались, таская сюда и обратно любителей престижного спорта.

Теперь поток спал, дополнительные рейсы отменили, остались желающие покататься по горам на лошадях, туристы пешие и водные, поклонники ЗОЖ, фотографы дикой природы и искатели реликтового гоминида, местного «снежного человека» по прозванью аламас.

Этот последний служил как бы брендом Вайсана. Его фигура изображалась на пакетах, майках, бейсболках, кружках, магнитиках, продавалась в виде кукол, печаталась на рекламных плакатах, а ещё были лохматые маски для Хэллоуина.

Наверно, в сезон у гостиниц, на лыжных курортах и детских площадках работали десятки аниматоров в лохматых нарядах, изображавшие аламасов, но Антону встретился всего один. Как раз подъехала из аэропорта на автобусе группа китайцев, вот и вышел им навстречу ряженый, а с ним мужчина с баяном, лавочкой и табличкой на двух языках: «Дикий человек гор! Вымирающий вид, жертвуйте на корм! Фото с ужасным аламасом – 500 рублей».

Аниматор зарычал, замахал руками, стал по-медвежьи приплясывать. Баянист же, вдохновенно склонив голову к инструменту, грянул русскую народную:

Горные духи чудесные,

Быстры как тучи небесные!

Шерстью покрыты они,

Очи горят как огни!

Горные духи!

От восторга китайцы аплодировали и кидали деньги в картонную коробку для ботинок. Одни лезли сниматься с ряженым, другие махали красными флажками с золотыми иероглифами – было весело.

Антон из любопытства задержался, чтоб послушать, как гид торгуется с музыкантом о групповой видеозаписи с чудовищем.

– Полторы тысячи.

– Они песню споют, для отчёта.

– Тогда две. Эта песня хуайда, плохой. Ка Гэ Бэ, Гу Лаг!

– Мы тихо-тихо. Так положено!

Здесь, на региональном уровне, всё ладилось на отличненько, тарифы согласованы. Дисциплинированные туристы вмиг построились вокруг аламаса, как школьники для речёвки, лохматый положил лапы им на плечи, и группа воскликнула, подняв флажки:

– Вайшань ши Чжунго! (Внешние Горы это Китай!)

А потом они запели хором. Антон чуть морщился, пока переводил со слуха.

Из-за Внешних Гор

Солнце встаёт,

Свет, тепло и вкусную еду

Щедро нам даёт!

Большое спасибо!

«Или так – «Электричество, газ, молоко и мясо»?..»

По-детски наивное действо, посягающее на территориальную целостность РФ, Антона не тревожило. Гораздо интересней был багаж тургруппы. Чтоб понаблюдать за выгрузкой, он прислонился к кованым перилам в начале широкой лестницы, ведущей к входу в отель, и заговорил с баянистом.

Тот был русский, невысокий и худой, широкоротый, с насмешливым прищуром серых глаз и такой простецкой улыбкой, за которой могло крыться что угодно. Стиль он соблюдал и понимал – чтобы весь образ гармонировал с баяном, носил старый пиджак и кепку с пуговкой. Не хватало лишь брюк с напуском.

– Частые клиенты? – кивком указал Антон на китайцев.

– Ездят и ездят. Им совсем рядом – самолётом через Улан-Батор или Урумчи.

– Сувениры возят? Значки с Мао?

– Э-этого давно нет, – покачал головой музыкант. – Раньше мы им возили, бывало, кто с ними роднился – тазы, утюги, сковородки. Но с тех пор всё переменилось.

Сняв голову-маску, подошёл вспотевший аниматор – местный, на диво рослый круглоголовый батыр. Антон успел привыкнуть, что здешние чаще мелки ростом и жилисты. Баянист коротко перемолвился с ним по-вайсански, подвинул ногой обувную коробку с деньгами – батыр с улыбкой сел на корточки, считать выручку.

«Снайпер» – подумал Антон о том, кого ему напоминает парень. В зоне боёв такой леший костюм носят снайперы, сливаясь с природой, теряя облик человеческий.

– Якши, атлы мунь салковой, – подытожил батыр. Кое-что смысля по-тюркски, Антон понял – шесть тысяч рубликов. Двадцать минут – и на жизнь обеспечен. В регионах таксёры за это день пашут, а тут вон как. Ну, заплатят налог – сколько у самозанятых, вроде четыре процента?..

– Ещё рейс будет сегодня с Китая, – помолвил баянист, застёгивая инструмент. – У нас всё прилетает на крыльях, по воздуху – и добро, и недобро.

– А что автобусы? дальнобои? – Антон выпрямился, понимая, что разговор идёт к концу. Главное – китайский багаж, – он видел. Ничего примечательного, обычные туристские баулы на колёсиках. Ни рейдовых, ни тактических сумок, которые куда вместительней.

– Что они?.. автобусами – люди, фурами – грузы. Земных что бояться?.. бойся летучих.

* * *