Шервуд

Утро имело цвет серого лондонского неба, хотя за окном был всего лишь спальный район большого города.

Нора открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, сканируя пространство. В комнате было тихо, но это была не уютная утренняя тишина, а ватная, плотная, в которой глохнут любые звуки. Рядом спал Марк. Он всегда спал, отвернувшись к стене, натянув одеяло до самого подбородка, словно выстраивал баррикаду между собой и миром. И между собой и Норой. Она осторожно села, спустив ноги на прохладный пол. Внутри шевельнулось привычное чувство — смесь тревоги и желания быть полезной.

Сегодня суббота. День, который в нормальных парах начинается с ленивых объятий и планов на будущее. В их паре суббота начиналась с того, что Нора пыталась угадать настроение Марка по дыханию. Она прошла в ванную, стараясь ступать бесшумно. В зеркале отразилась девушка с копной медных волос, которые утром жили своей собственной, анархичной жизнью. Нора пригладила пряди, критически оглядывая себя. Десять килограммов. Та самая «подушка безопасности», которая наросла за последний год. Марк называл это «ты себя запустила», хотя никогда не говорил этого прямо, предпочитая тонкие намеки вроде: «А ты уверена, что тебе нужен этот десерт?». Нора предпочитала думать, что она просто стала занимать больше места в мире, который пытался её сжать. Она натянула объемную футболку, скрывая мягкую линию талии. Ей нравилось быть мягкой. Ей нравилось быть уютной. Но рядом с Марком, который был острым, как скальпель, и сухим, как старая пергаментная бумага, она чувствовала себя бесформенной.

На кухне она включила кофемашину. Запах свежемолотого зерна немного примирил её с реальностью. Она любила ритуалы. Они создавали иллюзию контроля. Если ты варишь кофе, жаришь омлет и сервируешь стол красивыми салфетками — значит, у тебя всё хорошо. Значит, ты взрослая женщина, у которой «стабильные отношения».

На столе лежала книга. «Легенды Ноттингема: Миф и Реальность». Нора провела рукой по обложке. Её дипломная работа буксовала, как машина в грязи, но эта тема — разбойники XII века — была её страстью. Ей нравилась эта эпоха. Жестокая, грязная, но честная.

Если тебя хотели убить — тебя били мечом, а не словами. Если тебя хотели любить — тебя крали или пели баллады. Там не было этого липкого, тягучего психологического насилия, завернутого в фантик «заботы».

Марк вышел через полчаса. Он даже не посмотрел на неё, уткнувшись в планшет.

— Доброе утро, — Нора поставила перед ним чашку. — Я кофе сварила. Эфиопия.

Марк сделал глоток, поморщился и, наконец, поднял на неё глаза. Взгляд у него был прозрачный, ничего не выражающий.

— Спасибо. Какие планы?

Нора глубоко вздохнула. Это был её момент. Она планировала это неделю.

— Я тут подумала... У нас давно не было нормальных выходных. Помнишь, мы говорили про поездку?

Марк напрягся. Он ненавидел сюрпризы.

— Ну?

— Я забронировала домик. Недалеко от Ноттингема. Прямо у границы Шервудского леса. Там красиво, природа, свежий воздух. Мы могли бы погулять, просто побыть вдвоем. Без телефонов, без работы. Как раньше.

Она замолчала, ожидая реакции. «Как раньше» было ложью. Раньше было так же, просто она была слепее.

Марк отложил планшет. Он смотрел на неё с тем выражением лица, которое она ненавидела больше всего — снисходительная усталость взрослого, которому ребенок предлагает поиграть в куличики, когда у него горит квартальный отчет.

— Нора, ты серьезно? Шервудский лес? Мы что, ролевики? Ты будешь бегать с луком, а я изображать дерево?

— Нет, — она почувствовала, как к щекам приливает краска. — Это просто красивое место. Глэмпинг. Там комфортно. Мне нужно для диплома посмотреть локации, а тебе... тебе просто нужно выдохнуть. Ты же сам говорил, что устал от города.

Марк потер переносицу.

— Я говорил, что устал от суеты, а не то, что хочу кормить комаров в лесу. Нора, у меня были планы. Я хотел отоспаться. Поиграть в приставку. Встретиться с парнями в баре.

— Ты можешь поиграть там, — жалко возразила она. — Или мы можем поехать всего на одну ночь. Пожалуйста, Марк. Я уже оплатила бронь.

Это был запрещенный прием, и она это знала. Марк ненавидел терять деньги. Он скривился, словно съел лимон.

— Ты неисправима. Ты сначала делаешь, а потом думаешь. Ладно. Поедем. Но если там не будет вай-фая или нормального душа, я уеду через час, и ты будешь добираться на попутках.

— Там всё есть, — просияла Нора, игнорируя угрозу. — Спасибо! Ты не пожалеешь.

«Я не пожалею», — повторила она про себя, убирая посуду.

Она убеждала себя, что это победа. Он согласился. Он едет с ней. Значит, ему не все равно. Значит, есть шанс всё исправить. Оживить этот труп отношений гальваническим разрядом совместного досуга.

Сборы заняли два часа. Марк собирался так, словно ехал на каторгу. Он ворчал, швырял вещи в сумку и демонстративно вздыхал каждый раз, когда Нора просила его помочь найти зарядку.

— Ты надела это? — спросил он уже в дверях, кивнув на её любимый объемный свитер. — Мы едем в лес, а не спать.

— Там может быть прохладно, — оправдывалась она.

— Ты выглядишь как капуста. Тебе бы что-то более... по фигуре. Хотя ладно, в лесу только белки оценят.

Они сели в машину. Марк включил музыку — громкую, агрессивную электронику, которая не давала возможности разговаривать. Нора смотрела в окно на проплывающие пейзажи. Город сменялся пригородом, пригороды — полями.

В её сумке лежал томик баллад о Робин Гуде. Она хотела почитать Марку вслух у камина. Глупая, наивная романтика филолога.

Они добрались до места к вечеру. Лес встретил их не сказочным шелестом, а промозглым ветром и сыростью. Глэмпинг оказался набором стильных, но холодных домиков-сфер. Марк первым делом проверил вай-фай.

— Еле тянет, — констатировал он с отвращением. — Отлично. Просто супер.

— Пойдем прогуляемся? — предложила Нора. — Пока не стемнело. Здесь есть тропа к «Дубу-Майору». Говорят, ему тысяча лет.

— Иди, — Марк плюхнулся на кровать, не разуваясь. — Я устал. У меня спина отваливается после твоей машины. Я полежу.

Нора замерла в дверях.

— Марк, мы приехали сюда вместе.

— И что? Это значит, мы должны быть сиамскими близнецами? Иди, подыши, развейся. Тебе полезно ходить, кардио и все такое. А я закажу еду, если тут есть доставка.

Она вышла из домика, аккуратно закрыв дверь. Ей хотелось хлопнуть ею так, чтобы стекла вылетели, но она сдержалась. Лес стоял стеной. Темный, густой, равнодушный. Нора пошла по тропинке, глубже в чащу. Слезы застилали глаза, и она яростно смахивала их рукавом свитера.

— Дура, — шептала она себе под нос. — Какая же ты дура. Ничего не изменится. Никогда.

Она шла долго, не разбирая дороги. Тропинка становилась всё уже, деревья — всё выше. Корни выпирали из земли, как вены старика. В какой-то момент она поняла, что не слышит шума дороги. Не слышит вообще ничего, кроме собственного дыхания и стука сердца.

Сумерки сгущались. Нора остановилась.

— Надо возвращаться, — сказала она вслух, чтобы услышать свой голос. — Иначе он устроит скандал, что я потерялась.

Она достала телефон. Связи не было.

— Класс. Просто супер.

Впереди, среди деревьев, мелькнул огонек. Слабый, дрожащий. Может, это другой домик? Или сторожка лесника?

Нора пошла на свет. Ей казалось, что он близко, но она шла и шла, а огонек словно отдалялся. Воздух стал другим. Плотным. Тяжелым. Он пах не сыростью, а чем-то металлическим. Озоном перед грозой.

Внезапно земля ушла из-под ног. Нора вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь ухватиться за ветку, но пальцы проскользнули по влажной коре. Она падала. Не долго, но достаточно, чтобы испугаться до смерти. Удар. Темнота. И тишина, которая была громче любого крика.

В 2025 году Марк, лежа в теплом домике, раздраженно набирал её номер, чтобы спросить, куда она дела штопор.

В 1194 году в Шервудском лесу кто-то поднял голову, услышав странный звук падения тела в овраг.