Шевалье из глубинки

Смирнов смотрел немного напряженно, но, вместе с тем, озорно. Видно, задумал товарищу подставу. Я ему не мешал, только недвусмысленно качнул головой в направлении настенных часов. Маяться дурью-то я его не отучу, но хоть пунктуальность взрастить успею.

Петров — его закадычный дружок, такой же старший лейтенант, как раз заканчивал доклад.

- Значица, патруль, в целом, прошел спокойно. Ну, не считая той бабки чокнутой, которая за пирожки заломила, как за креветки итальянские, - парень вздохнул горестно. — А я ей, дуре старой, уже две недели твержу, что никто за такие деньги у нее не возьмет. Ну, кроме нас. Что мы, придурки что ли, с соседнего ларька брать? После него с толчка не слезешь!

Смирнов фыркнул, полураздушено, но смех сдержал. И даже попытался сделать серьезно-скучное лицо:

- Товарищ старший лейтенант, докладывайте по форме.

- Дак я тебе и говорю, это форменный пиз*ец! — обрадовался возможности подшутить Петров. — Сидор, вон, этих пирожков берет каждый раз на троих, и хомячит, пока Злой Волчара не видит. Говорит, зае**л его уже с этими тренировками!

Я нахмурился, а Петров отчаянно покрутил головой из стороны в сторону. Его прикол над товарищем грозил перерасти в страшную казнь. Потому что Волчара, во первых, просто ненавидит матершину в отделении, во вторых — демонически не приемлет пренебрежения тренировками от своих подчиненных, и...

И в третьих, Волчара — это я. И я терпеть не могу слышать свой боевой позывной от этих тупых молокососов.

- Ох и попали вы, товарищ Смирнов… - Петров покачал головой. — А лейтенант Сидоров зря так на вредное наседает.

Тут Смирнов что-то понял. Вероятно, увидел то же, что и я — паническое выражение на лице своего неудачно начавшего шутить товарища. Какое выражение лица, при этом, было у самого Смирнова, мне было не видно.

Я стоял у него за спиной.

- Он у меня за спиной? — в тон моим мыслям, голосом приговоренного к смерти спросил молодой лейтенант.

- Так точно, - рыкнул я ему прямо в ухо. — Смирно!

Парень подскочил, разворачиваясь в воздухе и принимая, по приземлении, стойку. Как и его товарищ. Как и два сотрудника с соседнего отдела за дверью. Но на них я уже внимания не обращал. А на этих обратил. И им от этого было очень… некомфортно.

Смотря на двух молодых парней, буквально полтора назад начавших служить в органах, я устало вздохнул. Ну а чего мне с ними делать, если он — дурни? Сам виноват, когда выбирал себе людей в отдел, зашел к Дементьеву — тащ-полковнику. Напились тогда крепко, в предвкушении молодой крови, прибывающей в отделы с учебы. В участок почти два десятка молодых шло.

И вот, я — старый спецназер, закаленный в боях и потрепанный жизнью расслабился и похвастался начальству, что смогу тигров оперативной работы хоть из двоечников вчерашних сваять.

Полковник, ушлый гад, взял на слабо. Так что студентов мы выбирали, хихикая, по фамилиям. Такой и получился отдел из анекдота: Смирнов, Петров, Сидоров. И я во главе - Волков.

Вспомнив это, я еще раз вздохнул, отчего мои лейтенанты опасливо покосились друг на друга. Дурни, конечно, но это я так — про себя (и вслух). Так-то парни нормальные. Дисциплины им, как и многим остальным, не хватает, да где же ей случиться в двадцать один год? Тут уж только ждать, пока до них дойдет, что работа у нас, оперов, ответственная и опасная. Не могу же я - бывший командир ударного отряда специального назначения ФСБ, доказать этим пацанам, что полицейский в опасности находится даже когда спит! Ведь сам не верю ни секунды…

Я сел на табурет, между двумя парнями и потер лысину. Эх, где моя молодость, где мои кудри? Вот уж по чему я скучаю больше, чем даже по службе в элитной ячейке спецназа. Но сейчас надо воспитывать молодежь, а не предаваться тоске по утраченному. А надо, значит — будем.

- Охренели совсем, - цыкнул я языком, доставая сигареты. — Парни, вот вы как малые дети, ей богу. Я же не просто так вас тут дрючу. Не от садизма природного и уж не для возбуждения, вы мне поверьте. У меня стоит на баб! Пускай уже и шестьдесят.

Лейтенанты расслабились. Петров несмело улыбнулся, а Смирнов переступил с ноги на ногу. Ах вы мои умницы…

- Смирн-р-рна! — рявкнул я снова.

На этот раз получилось даже лучше, громче. Молодые застыли бледными, почти мраморными статуями самим себе. Я закурил, следя, когда у них глаза на лоб полезут. Не полезли, сдержались ребята.

- Бегом марш на улицу, до трех не считаю, - парни ломанулись прочь, ловко разминувшись в дверном проеме.

Вот! Могут, когда хотят! Как и все из нас, впрочем. Вся суть эффективности человеческой лишь в том, чтобы чего-то по настоящему захотеть. Вот тот же Сидоров — не хочет ограничивать себя во вредных привычках «за просто так». А сейчас, когда паникующие товарищи схватили его за грудки и вставили в свой немногочисленный строй у дверей участка, начал задумываться: «Надо ли оно было есть этот лишний пирожок?»

Не надо было, Витя. Ошибка это была. Я так подумал, но вслух, конечно же, не сказал.

А они, всего скорее, думали о том, как их достал этот бывший спецназовец, которому уже сто лет на пенсию пора. И завидовали, вот прямо сейчас, молодому пополнению других отделов.

- Хочу увидеть спринт, наперегонки! — гаркнул я, покосившись на окна.

Конечно, подобное зрелище было интересно всем нашим коллегам, но выглянуть из-за штор осмелился только Деменьтьев — полковник меня не боялся. Все остальные сидели как мышки.

— Последний прибежавший остается дежурить ночью. И мне насрать!.. — я упредил тупой вопрос из строя. — Что сегодня очередь Чернышевских. Девять кругов вокруг участка.

Сидоров погруснел. Не зря только он до сих пор носил звание лейтенанта - из всей троицы он был самым бестолковым. Вернее, он один был «по настоящему» бестолковым. Тучным, ленивым, глуповатым и ворчливым. Но, несмотря на эти недостатки, парень был по-настоящему добрым. Он вырос в большой семье, был самым старшим и с детства приучился к ответственности за тех, кто младше и, соответственно, слабее. Это его качество отлично балансировало двух настырных, ловких, хитрых и немножко циничных напарников.

Так что я не собирался карать только его.

- Второй прибежавший будет ему помогать, - я улыбнулся с зажатой в зубах сигаретой, наблюдая за вытягивающимися лицами Смирнова и Петрова. - А первый, кто прибежит, поедет в патруль с Ивановскими.

Возражений, даже тусклых, не последовало. Приучились уже за половину года. Знают - Злого Волчару на жалость не взять. Да и вообще, тяжеловато меня как-нибудь «взять». Вон, за волосы уже давно нельзя.

Скомандовав начало забега, я понаблюдал за первыми тремя кругами. Конечно, Петров выигрывал не сильно. В этом забеге победителей не будет. Но и сильно филонить под моим взглядом парни не смели. Бежали почти ровно. И шептались устало, когда думали, что я их не слышу.

- А сам... курит... санитар, лять, леса... - пыхтел завистливо Сидоров.

- И шоколадки со Степановной жрет, я видел... - поддакнул ему Смирнов.

- Тоже мне, спецназовец хренов, - Петров запыхался меньше всех. - Мне кажется, его из ФСБ выперли, потому что он и там всех за**ал... Приходил же к нему тот капитан крутой? Тоже боялся, видно.

- А как... не бояться... когда у него нюх, как у собаки... - простонал Сидоров.

- Рожа еще, как у крокодила, и волос столько же, - фыркнул Петров.

Я оскалился. О да, из-за такого выражения лица меня сослуживцы и прозвали Волчарой. А в участке к позывному добавилось слово «Злой».

- Господа офицеры! - провозгласил я, когда вся троица в очередной раз показалась из-за поворота. - Таблицу умножения помните?

- Так точно, тащ майор! - отрапортовал довольно свежий еще Петров.

- Тогда умножайте все, что я сказал, на три, - одобрительно улыбнулся я.

- Как? И дежурство?!

- Все, господа офицеры, все! Потому что у меня не только собачий нюх и крокодилья рожа, но и слух, как у летучей мыши! Вопросы есть?

- Никак нет!

Строенный ответ был полон, пожалуй, облегчения. Всего лишь в три раза более суровое наказание за то, что в глаза, почитай, назвал Злого Волчару уродом и деспотом, и по лысине моей прошелся? Да за такое надо выпить! Уверен, кто-нибудь из этих попытается... Залететь, что ли, ночью на работу?

Оставив бойцов выполнять наказание над самими себя и выбросив потушенный бычок, я зашел обратно в участок. В то, что юноши могут начать филонить, думая, что я их не вижу, не верилось. Не могут. Они же хотят жить.

Зашел в кадры, где застал только начальницу отдела - Марину Степановну. Мудрая и кроткая женщина, годилась бы мне в дочки, но рассуждает не хуже моей, уже покойной, матушки. И власть в этом участке у нее, пожалуй, даже основательнее моей будет.

- Марина Степановна, - я улыбнулся приветливо и получил в ответ такую же улыбку. - Как там с Сидоровым дела? С младшим моим.

- А уже все готово, Дмитрий Владимирович, - она открыла верхний ящик своего стола. - Вот, сегодня назначен был. Товарищ старший лейтенант Сидоров. Не долго друзья над ним потешались - месяца не прошло. А уж какое вы ему резюме написали... В управлении задумались и капитана сразу бы давать.

- Всему свое время, - я улыбнулся. - Хотя я не обманывал. Хороший мальчишка.

- Да они все хорошие, - Степановна вздохнула, мельком глянув в окно. - А вы их гоняете все, да гоняете...

- Всему свое время, - повторяю. - Это как игра. Я выставил им правила в первый же день. Если бы не нарушали, могли бы и вовсе без дежурств и физкультуры обойтись. Но они совершают ошибки.

- Но они же молоды...

- Поэтому пускай совершают ошибки и дальше. И учатся на них. А когда научатся на этих, я дам им новые. И так до тех пор, пока они не станут лучше меня. А уж эти-то тигрята станут. Я в них верю.

- И чего вас Злым Волчарой только прозвали? - усмехнулась женщина. - Вам бы больше подошло «Мудрый».

- Не перехваливайте! - я хохотнул. - А приказ оставьте у себя. И погоны. Завтра вручу, поутру. Сегодня они немножечко наказаны.

Марина только рукой махнула, закрыв ящик и отпуская меня, наконец, с работы. И хорошо. Теперь — бассейн! Воду я обожаю, пожалуй, даже больше, чем гонять нерадивых молокососов.

Загляну еще в банк, по дороге, закину немножко. Не то, чтобы я не мог сделать это в банкомате рядом с домом, просто хочется проехаться. Тем более, что банк этот в моей зоне ответственности. Буду считать это внеплановым обходом.

Когда уезжал, невезучая троица пыхтела двадцатый круг. Заткнулся даже Петров, костеря меня, вероятно, только про себя. Ну, будет им. В участке и с душевой порядок - наладили только недавно. Помоются, переоденутся, да заступят на дежурство. А я завтра все бумаги на это дело подпишу. Хотя стоит готовиться к звонку Чернышева - его же ребят мои придут сменять.

Думая об этом, да о том и сем, я неспешно доехал до банка. Вышел, вдыхая уникальный, с детства знакомый воздух. Мы с этим зданием ровесники, ведь заложили его через месяц, как я родился. Шестьдесят лет сюда хожу... Ну, почти. И маленьким тут был, с родителями, и молодым, с девушкой, и сам детей приводил, да даже внуков! А теперь, вот, один хожу. Все разъехались из душной и дорогой Москвы, оставив старого Волчару охранять не менее старые кости.

Хотя волнуют меня последние дела. Есть подозрение, что где-то неподалеку появилась активная ячейка какой-то странной секты. Крупной и старой, как я понял. Что-то там про Вселенную. То ли «Разрушители Вселенной», то ли «Спасители»...

- ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!

Неожиданный крик заставил меня вздрогнуть. Я взял билетик на кассу не думая, и тихо ждал своей очереди, когда в центре помещения оказался мужчина с безумными глазами и оружием в руке.

Пулемет - явный самопал, подделка легендарного УЗИ. Сам грабитель выглядел необычно - поначалу я подумал, будто ему под сорок, и он морил себя голодом несколько недель. Но, всмотревшись, я осознал, что оружием размахивал юноша - ровесник моих бегающих тигрят. Только абсолютно седой.

- На землю! Все! Быстро! - адреналин и безумие плескались в его глазах двумя беспокойными океанами. - И деньги! Деньги! И заткнулись все!

Заплакал ребенок. Девочка. Конечно же девочка. И, конечно, именно сегодня ее мама, видимо, решила, что будет лучше забрать дочурку из садика пораньше и успеть в банк до очередей. И зачем молодым женщинам вообще ходить по банкам в эпоху мобильного интернета, транзакций и вот этой вот всей модной истерии?

Наверное затем, чтобы попадать в неприятности.

- Заткнулась нахрен! - завизжал на девочку безумец и навел оружие. - И считаю до...

- Нет! - я вскочил, доставая пистолет и выстреливая в воздух.

У человека с оружием есть особые инстинкты. Если бы преступник только-только подобрал ствол, своим действием я бы спровоцировал его на выстрел. Неожиданность вкупе с опасностью и вседозволенностью в одной руке творят, порой, невообразимые вещи.

Но парень явно собирал свою игрушку сам, а потому не стал тратить пули на ребенка, а быстро перевел оружие на меня.

Чего я почти не ожидал, так это того, что он сразу начнет стрелять.

Я бросился на пол. Да, я думал, что грабитель окажется более нервным и будет пытаться разобраться, кто, как и зачем выстрелил в воздух. Они всегда так делают. Неосознанно пытаются контролировать ситуацию даже в мелочах.

Но этот парень, начав стрелять, породил хаос. Люди закричали, бросились кто куда, но странному седому юноше уже было не до них. Он убивал меня. И стрелял на поражение.

Я кувырнулся, скрипя зубами от боли. Плечо задело, одна пуля чиркнула по спине, да и сама спина была явно не в восторге от таких резких движений. Но я был жив. И грабитель тоже это понял. И перевел ствол обратно на кричащую девочку.

- Стой! - выдохнул я, стреляя еще три раза в воздух и беря низкий старт.

Я мог убить его выстрелом в голову. Пускай и старый, я так давно в этой жизни держу пистолет, что смог бы, пожалуй, сделать это даже глухой, с одним глазом. Но тогда его пальцы сведет судорога, и может случиться непоправимое.

Он не стал стрелять в девочку, я успел. Успел стать живой мишенью, в которую вонзались пули одна за другой. Меня швырнуло в бок, но я видел. Видел, как снесенные моими выстрелами люстры стали падать на пол. И как седого парня насмерть раздавила одна из них.

А потом я больше ничего не видел...

*****

Майора Константина Николаевича Волкова - заслуженного сотрудника полиции и бывшего сотрудника подразделения специального назначения федеральной службы безопасности, похоронили с почестями. Он ушел из жизни, защищая гражданских, обезвредив с наградного пистолета опасного преступника - члена секты «Разрушителей Вселенной».

Лейтенанты Петров, Смирнов и Сидоров, на его могиле, поклялись следовать его наставлениям до самого конца. Смерть майора поразила их. Настолько, что, с ее момента они стали образцовыми служителями закона, теми, кого хотел в них видеть отставной боец спецназа.

Петров Юрий Николаевич, вскоре, пошел по стопам своего наставника, уйдя в ФСБ и дослужившись в нем до звания генерал-полковника. С боевого крещения и до самого конца он, в память о суровом и мудром наставнике, носил позывной «Волчонок».

Смирнов Павел Игоревич дослужился до звания майора в полиции, а после ушел в политику и стал депутатом. В его лице и партия и народ нашли верного друга и принципиального борца за справедливость, пропагандирующего здоровый образ жизни.

Сидоров Виктор Викторович остался работать в участке, в котором познакомился со Злым Волчарой. К сорока шести годам он получил звание полковника вместе с ответственностью за весь участок. И по сей день в этом месте сохраняются самые высокие требования к новобранцам, а крутой нрав Виктора Викторовича уже стал легендарным среди выпускников полицейских академий.

Все трое юношей, уже ставших зрелыми мужчинами, поддерживают связь и иногда собираются вместе, дабы обсудить, помечтать и вспомнить. И каждый из них, на последнем собрании, упомянул длинноволосого юношу со знакомым оскалом, курившего где-то неподалеку.

Но это - уже совсем другая история.