Шэвен. Мифы Аталии 3

Тихий, болезненный стон разбудил молодого некроманта. Аким не сразу осознал, что стон исходил от него самого. Леденящий холод проник в каждый уголок его тела, причиняя ощутимую боль. Он приоткрыл тяжёлые веки и снова застонал. Начал шевелиться, но движение вызвало спазм.

Сделал глубокий вдох, который обжёг воспалённое горло. Нос заложило, головная боль пульсировала, горло горело. Юноша усилием воли заставил себя подняться и сесть ровно. Осмотрелся.

Сверху пробивался тусклый солнечный свет.

Молодой человек поднял руки наверх и попытался пошевелить пальцами, что, хоть и были в тёплых перчатках, окоченели и почти не слушались его. Наклонившись вперёд, он начал растирать ноги, пытаясь заставить кровь бежать быстрее.

Почувствовав себя капельку лучше, он поднял голову и громко крикнул:

— Мяун!

Его голос пронёсся эхом по помещению. Он замер, прислушиваясь. Ответа не было. Лишь завывания ветра доносились откуда-то сверху.

Акимир сглотнул. Опёрся на руки и немного пододвинулся, откидывая голову на холодную поверхность. События прошлой ночи проносились в голове болезненными воспоминаниями.

Шло сражение. Он пытался помочь Мяуну, когда вдруг услышал знакомую песнь ведьмы. Каждый раз, когда он оказывался на этом кладбище, он слышал её — голос, который звал и увлекал вглубь. В тот момент она наконец нашла его. Аким помнил, как Калабхити сразу отозвалась на этот зов. Меч завибрировал в руке, жаждая власти над ведьмой, её смерти.

Казалось, с каждой секундой голос Калабхити кричал всё сильнее, вытесняя из головы все его мысли и желания. Заполняя только одним — жаждой убивать.

Он не мог, и главное не хотел сопротивляться. Стоило поддаться желаниям меча, всё становилось проще. Сражение переставало быть ужасающим и мучительным. Он двигался на автомате, а внутри уже был кто-то другой. Тот, кто радовался каждому удару.

Аким не помнил, как убил ведьму. Его сознание в тот момент настолько слилось с голосом меча, что он не понимал, что происходит.

Как только её тело рассыпалось в прах, острая боль пронзила шею. Он рухнул на землю. Голова пылала. А мысли растворялись, сознание затягивало в чёрные пучины.

В тот момент Аким настолько испугался, что Калабхити окончательно подчинит его, что бросил меч и начал отползать прочь.

Он двигался к склепу. Часть нежити потеряла контроль, после смерти ведьмы. Они блуждали, неосознанно бросаясь на него, жаждя живой плоти. Он отбивался ногами, пока не добрался до склепа. Там собирался прийти в себя, но, поскользнувшись, провалился в тёмный люк. Дальше была только тьма.

Аким ударил рукой по камням, на которых сидел. Он так больше не мог. После каждого сражения, когда он пользовался мечом, ему казалось, что сходит с ума. Как всё это время его отец справлялся с этим ощущением?

Он медленно поднялся на ноги. Его распирало отчаяние и злость на самого себя: за то, что не может взять меч под контроль. За то, что оказался не тем, кем всё это время себя считал. Что все его мечты о героизме были проклятием.

Он схватил камень и с силой запустил в стену. Потом ещё один. И ещё. Из горла вырывался рык.

Тяжело дыша, он поднял голову.

— Мяун! — крикнул он.

Должны же его искать? Сонах осматривался, но вокруг было темно, он даже не видел, насколько далеко уходило помещение. Наверху был люк, но слишком высоко, чтобы дотянуться до него.

Акимир пнул очередной камень, и тот укатился в сторону, ударившись обо что-то мягкое. В ответ раздался слабый стон.

— Кто здесь? — настороженно спросил юноша. Сердце, что гулко билось в груди от недавней вспышки ярости, начало сбавлять обороты.

Он всматривался в темноту. У него не было ничего подручного, чтобы осветить тёмные углы. Он сделал осторожный шаг. нервы были на пределе. Сонах был готов к тому, что на него нападёт нежить прямо средь бела дня.

И да поможет его противникам Мунэ. Он был готов их всех встретить и растерзать своими голыми руками. В этот момент, когда ярость била ключом в его крови, ему казалось, что он был способен сам стать зверем или нежитью.

До него донёсся очередной стон. Аким различил в темноте силуэт — кто-то начал шевелиться. Присмотрелся. Человек пытался отползти, но его нижняя часть оставалась неподвижной.

— По-помоги мне, — раздался хриплый голос.

Сонах осторожно подошёл ближе, внимательно вглядываясь в темноту. У человека были связаны руки за спиной, а ноги присыпаны камнями.

Аким опустился на колени, начал разбирать камни с его ног и, приподняв, помог выбраться на свет.

Это был молодой некромант. Его лицо было неестественно белого цвета, губы посинели, а глаза закатывались.

— Ты откуда здесь? — спросил Аким.

Он осторожно довёл парня до места, где сидел прежде. Опустил его и помог облокотиться на стену. Парнишка сжимал губы и морщился от боли.

Сонах огляделся. Приметив острый камень, подхватил его и попытался разрезать камнем толстые верёвки на запястьях парня.

Тот болезненно вскрикнул и сморщился. Аким замер.

— Нож... на поясе нож, — прохрипел человек, громко закашлявшись.

Аким кивнул, нащупал нож и разрезал верёвки. Парень застонал, когда его руки безвольно упали по сторонам. Он сел ровнее и перевёл руки перед собой, кисти безвольно свисали.
Сонах нахмурился и начал растирать их, стараясь вернуть кровообращение. Парень мотал головой от боли и мычал.

— Прекрати, прекрати, — прошептал он.

— Как ты здесь оказался? — спросил Сонах. — Почему ты связан? Не нежить же тебя связала?

Парень издал хрип, реагируя на глупую шутку Акима.

— Как тебя з-зовут? — спросил он. Он придвинул руки перед собой и слабо покачивался. Его глаза закатывались, и было видно, что он усилием воли держал себя в сознании.

— Акимир, — ответил Сонах.

Парень сел ровнее, приоткрыл глаза, посмотрел на Акима и произнёс:

— Что за дурацкое имя для некроманта, — прошептал он.

— Можешь звать меня Мир, — по привычке произнёс Аким и немного погрустнел.

Он вдруг задумался: зачем он вообще просит людей так его звать? Какая разница? Так в детстве его звала мать. Но если его будут называть этим именем — это не воскресит её.

— Литиан, — произнёс парень.

Аким посмотрел на него. Имя показалось знакомым, но он лишь передёрнул плечами — имена повторялись, это было не редкостью. Он всмотрелся в его лицо: ярко-рыжие волосы с красноватым оттенком, бледная кожа.

Сонах начал ходить, осматриваясь и размышляя, как они могли бы забраться наверх. Он осторожно наклонился и начал прощупывать особенно крупные очертания, что выделялись в тени. Нашел несколько тяжёлых могильных плит. После чего подхватил за края, и переворачивая начал двигать их к месту под люком.

Литиан наблюдал за ним.

— Что ты делаешь?

Аким не ответил. Он подхватил нож Литиана, вонзил его в трещину и посмотрел на парня. Он мог бы попытаться затащить его себе на спину.

Догадавшись, о чём думал Аким, Литиан рассмеялся и покачал головой.

— Этот нож и твоего веса-то не выдержит, — он приподнял руку и весьма манерным движением махнул в сторону. — Но будь моим гостем. Я буду ждать здесь.

— Я попробую выбраться и привести помощь, — кивнул ему в ответ Аким.

Он закинул ногу на нож, пытаясь быстро оттолкнуться и зацепиться руками за край отверстия, но стоило ему перенести вес на нож, как тот проскользил по трещине, переворачиваясь. Сонах не успел зацепиться за край входа.

Упав и больно ударившись о могильные плиты, Сонах почувствовал, как шею охватила знакомая боль — та самая, которую он ощущал, когда держал в руках Калабхити. Вслед за этим он услышал её голос. Он скривился и зажал уши ладонями, ведь её даже не было рядом.

Голос продолжал звучать, заглушая слова Литиана. Казалось, прошла вечность, прежде чем Аким поддался зову и смог разобрать её слова. Она говорила о сестре.

Некромант поднял руку, размышляя. Раньше он уже призывал меч — возможно, смог бы сделать это вновь. С Калабхити он мог бы разрушить стену. Вот только как это поможет выбраться?

Нет. Аким опустил руку. Он не был готов вновь ощутить её силу. У него не хватало воли, чтобы сопротивляться мечу. И молодой Сонах был готов это признать. Он не был своим отцом.

Юноша сел, протирая лицо. В голове, вместе с голосом Калабхити, прозвучали нотки голоса Рин. И Аким на мгновение прикрыл глаза, осознавая, что Рин подключилась к его энергии. Он даже не знал, что это было возможно, но он ощущал, что она держала в руках Калабхити и пользовалась его силой.

«Аким. Где ты?» — донёсся в его голове отголосок её голоса.

— Кладбище... склеп... — прошептал Сонах, не зная, слышит ли она его.

Литиан сел ровнее, его взгляд сконцентрировался на шее Сонаха.

— У тебя тату горят светом.

— Я знаю, — отозвался Аким. Он поднялся и опустился на морозный пол рядом с юношей.

— Не пойдёшь за помощью? — Литиан чуть повернул голову и посмотрел на него.

— Надеюсь, что помощь уже идёт, — тихим голосом ответил Аким. Он поднял глаза к потолку и мрачно усмехнулся. — Я сделал, что мог.

Как же он жалок, — думал Аким. Ждал помощи от сестры. Это он должен был защищать её. А в итоге… даже о себе позаботиться не смог.

— Ты был в сражении? — Литиан посмотрел на него с интересом.

Он уже сидел чуть увереннее и мог шевелить руками. Аким слабо кивнул.

— Наверное, это здорово, — прошептал парень, слабо улыбаясь и глядя перед собой. — Не зависеть от приказов, отдаться сражению и эмоциям.

Аким вдруг захохотал, немного истеричнее, чем хотел.

— Ты, похоже, совсем не осознаёшь, что такое сражения, если думаешь, что мы не зависим от приказов.

— Это другие приказы, — покачал головой Литиан. Он поднял руку: на большом пальце сверкало массивное кольцо с зелёным камнем. Несколько секунд он молча смотрел на него, прежде чем продолжить:

— Эти приказы во благо. Когда все просто пытаются выжить. Все некроманты Ордена — герои.

Он опустил руку и повернулся к Акиму.

Сонах только тогда как следует рассмотрел его лицо. На вид ему от силы было двадцать. Аким покачал головой: тот совсем не понимал, о чём говорит.

— Поверь мне, — проговорил Литиан вполголоса, — Лучше оказаться на поле боя, чем жить среди тех, кто видит в тебе врага. Где любое твое движение может вызвать подозрение.

Он ударил рукой по полу. Аким приподнял брови. Литиан сам себе улыбался и мрачно посмеивался. Казалось, его истеричное состояние резонировало с состоянием Акима.

— Но как бы ты себя ни вёл, насколько бы «неопасным» ни пытался казаться... Всё твоё существование уже считается угрозой. И тебя хотят убить… просто потому, что ты есть. Потому что ты родился вторым…

Литиан опустил голову и покачал ею.

— Не слушай меня. Я брежу, — произнёс он.

Аким, нахмурившись, смотрел на него. В голову начали лезть догадки: зелёный камень… Камень дома Тарух. Правящей семьи… Нет. Он мотнул головой, отгоняя глупые мысли. Откуда бы здесь взяться человеку из королевской семьи?

Литиан сидел с опущенной головой, и Акимир вдруг почувствовал желание поделиться своей историей.

— Когда я был ребёнком, я грезил идеей стать некромантом. Всегда думал, что стану героем и моё имя затмит имя отца. Что когда кто-то произнесёт «Сонах», будут говорить обо мне, — он говорил как на духу, не замечая, что Литиан смотрит на него. — Я не понимал и злился. Не понимал, почему отец не обучал меня. Он даже учил мою сестру, защищаться, но не меня. А потом он умер…

Аким замолчал, глядя перед собой. В груди сдавило тяжелым грузом, мешая сделать вдох.

— Я унаследовал его клинок.

Он широко улыбнулся и рассмеялся.

— Какой же я был идиот. Мечтал о героизме, думал, как круто быть тем, на кого смотрят с восхищением. А стал марионеткой у меч... — Аким осекся и поспешно продолжил говорить другую мысль, — И теперь даже уйти не могу… не прослыв предателем и дезертиром.

Он замолчал, делая судорожный вдох. Больше всего он ненавидел себя за слабость — за то, что хотел разрыдаться. Аким сжал руки в кулаки. Он опустил взгляд, замечая пристальный взгляд на себе. Повернул голову, Литиан смотрел на него более живым взглядом.

— И ты наконец понял его?

— Кого? — спросил Аким, нахмурясь.

— Мне все говорят, что придёт момент, и я начну понимать своего отца. Ты наконец понял, почему он не обучал тебя?

Аким помотал головой.

— Ну… я больше не злюсь на него… теперь… я откровенно ненавижу его, — прошептал он. — Всем своим сердцем.

Аким замолчал. В груди стоял ком. Ему одновременно стало и легче, когда он сказал эти слова, и страшнее.

— Смешно, — произнёс Литиан. — Мне кажется, пройдёт время, а я так и не смогу понять своего отца. Он разрушил моего брата и теперь боится, что тот займёт его место и уничтожит всё, что построил наш дед. Отчасти, Мир, я понимаю тебя.

Аким молчал, опустив голову. Он уже жалел, что сказал эти слова об отце.

Поднял голову. Калабхити была близко.

— Аким! — до него донёсся голос Рин.

Литиан напрягся. Аким подорвался на ноги и бросил ему:

— Моя сестра. — Он подошёл к отверстию в потолке и крикнул: — Здесь! Рин!

В следующее мгновение он увидел взволнованное лицо младшей сестры, выглядывающей в люк. Дарка.

— Аким, — выдохнула она, втянула воздух носом и смахнула слёзы. — Я знала, что мы найдём тебя.

Она почти высунулась к нему вперёд, и, испугавшись, что она упадёт вниз, он забрался на бетонные панели, выставляя руки вверх. В отверстие выглянул Мяун, удерживая Дарку, не давая ей упасть.

— Вытаскивайте его, — раздался раздражённый голос Рин со стороны.

Мяун обернул голову и, слабо улыбнувшись, попросил Дарку отойти. Сам протянул руку Акиму.

— Я здесь не один, — произнёс Сонах. — Он ранен, мне нужна помощь, чтобы вытащить его.

Он ушёл в тень.

Мяун сморщился и зло выдохнул:

— Кто там ещё? Брось его там…

Он замолчал, когда Аким, перекинув руку человека через плечо, вышел на свет, и тот поднял взгляд вверх. Мяун изумлённо смотрел вниз.

— Мяун? Это ты? — спросил Литиан.

Мяун продолжал шокировано смотреть вниз — казалось, он забыл, как говорить.

— Л-л-Литиан?..

— Ты можешь его вытащить? — спросил Аким.

Мяун кивнул и протянул руку вниз. Сонах присел на колени и подставил руки, чтобы Литиан мог на них встать. Наверху его подхватил Мяун, вытаскивая наружу. Он помог ему опуститься на пол склепа.

— Дарка! — Мяун поднял голову к сёстрам, что стояли в стороне. — Вылечи его.

Рин нахмурилась, выставила руку перед сестрой, останавливая её. Покачала головой. Дарка нерешительно замерла, обернувшись к старшей с вопросительным взглядом.

— Сначала вытащи Акима. Мы убедимся, что он не ранен, — холодно произнесла Рин. — И только потом, — добавила она, придавая голосу выразительность и небрежно махнув в сторону Литиана, — если у неё останутся силы и если я захочу, она его вылечит.

Литиан поднял взгляд на Рин. Она стояла у входа, сжимая в руках рукоять знаменитого эспадона Калабхити, который светился тем же светом, что и шея некроманта внизу. У неё была гордая осанка, и она смотрела на него сверху вниз. Литиан усмехнулся. Мало кто осмеливался говорить с ним таким тоном или смотреть так. Он перевёл взгляд на девушку, светившуюся яркой ясной энергией.

— Откуда у тебя ясные, Мяун?

Мяун приподнял руку, как бы показывая ему замолчать, и сделал шаг вперёд.

— Поуважительнее, Рин. Перед тобой — второй принц Аталии, Литиан Тарух.

Он встал между ними, глядя Рин в глаза. Арина не считала титул принца достаточной причиной тратить силы сестры на лечение незнакомца. Но удержалась от комментариев.

Дарка провела рукой по груди Мяуна и тихо прошептала, что вылечит принца.

— Вытащи Акима, — произнесла Рин, сжав крепче рукоять Калабхити.

Артефактор, смерив её недовольным взглядом, направился к отверстию, чтобы достать Акима.

— Наконец-то, — выдохнул Аким, выбравшись на поверхность.

Он посмотрел на младшую, затем перевёл взгляд на Рин. В одно мгновение пересёк склеп, выхватил меч из её рук и, не глядя, сунул его в ножны. Ощущение, когда Рин подключалась к его энергии, было странным. Как она вообще смогла это сделать?

Мыслей не было — усталость давила сильнее любых вопросов. Он закинул руку ей на плечо, облокотился и небрежно уронил подбородок ей на макушку. Его брезгливая сестра сморщила нос, ведь Аким был не первой свежести, но отходить не стала.

— Спасибо, Мир, — произнёс Литиан. На этом имени Рин закатила глаза. — Спасибо и тебе, ясная.

— Мир... — прошептала Рин, но у Акима не было сил даже сообщить ей, что это его имя. Он лишь угукнул, продолжая обнимать её.

Дарка быстро вскочила на ноги и бросилась к ним. Она начала внимательно осматривать брата, выискивая, где он был ранен. Но Аким протянул руку и прижал к себе младшую с другой стороны, счастливо вздыхая. Рядом с ними он верил, что сможет справиться со всеми проблемами.

Он посмотрел на Мяуна: тот стоял, скрестив руки, и глядел на Литиана так, словно перед ним стоял провинившийся пятилетний ребёнок, возможно, разбивший его любимую вазу.

— Как вы здесь оказались, ваше высочество? — процедил Мяун.

Молодой человек усмехнулся и потянулся. После лечения ясной он чувствовал себя отлично. Протянул руку Мяуну, чтобы тот помог подняться, и лениво бросил:

— Давай, Мяун, попроще. А то, когда ты так ко мне обращаешься, мне сразу кажется, что ты собираешься сдать меня людям брата, — насмешливо отозвался Литиан, поднимаясь на ноги.

Его взгляд скользнул по ясной.

— Смотрю, ты нашёл себе друзей ещё более странных, чем ты сам. Мстишь отцу? — насмешливо спросил он.

Мяун раздражённо закатил глаза.

— Литиан, как ты здесь оказался? Ты понимаешь, что начнётся во дворце, когда узнают, что ты полуживой валяешься на кладбище?

— Иронично. Не находишь? — насмешливо пожал плечами Литиан. — Помоги мне вернуться во дворец незамеченным.

Артефактор выдохнул, глянул на семью Сонах и махнул им рукой:

— Езжайте домой без меня, я вернусь позже, — произнёс он.

— Но… — Дарка с волнением посмотрела на Мяуна, затем перевела взгляд на принца. С этим человеком явно было не безопасно. Она прижалась к Акиму, не зная, как сказать, что Мяун не должен никуда ехать.

— Вам нужна моя помощь? — спросил Аким.

Дара сморщила нос — ещё меньше ей хотелось, чтобы в опасное место поехал Аким. Они только его нашли. К счастью, восторгом от этой идеи не воспылала и Рин. Она начала толкать брата в спину, заставляя идти, потом потянула за руку сестру.

— Да хрен с ними, — бросила она, — пусть сами разбираются со своими проблемами.

— Разве он не принц? — шепнула Дарка. — Не должна ли ты быть вежливее?

— Мы спасли ему жизнь, он нам должен, — довольно громко ответила Рин.