Шиноби, путь познания.

Глава 1 Пробуждение

Сознание возвращалось калейдоскопом образов и звуков, медленно, будто сквозь кисель прорываясь из небытия.

Я открыл глаза, лёжа на твёрдом матрасе, что казался столь привычным и столь чуждым одновременно. Взгляд упёрся в чужой и одновременно такой родной потолок крохотной детской комнатки, а я продолжал лежать, не шевелясь. Лежал и осмысливал происходящее, ведь я не просто попал, а переродился, причём в мире весьма известной мне франшизы. Мир рыбного рулета, Наруто, как его назвал автор оригинала, и запомнили фанаты.

Новые воспоминания подсказывали, что сейчас я должен встать и, выпив стакан воды, отправиться на утреннюю пробежку, а с минуты на минуту меня позовёт мать, но я не торопился подниматься, продолжая сверлить потолок, пребывая в некотором ступоре.

В голове постепенно роилось всё больше и больше мыслей. Вопросы, на часть из которых отвечали новые воспоминания. Переживания, что всё сильнее грызли изнутри с каждой секундой. Скользкий страх, что укоренялся в глубинах сознания.

Казалось бы, ты попал в мир с магией, мир возможностей, что не предлагало твоё прошлое – радуйся. Но всё оказалось не так просто, а эмоции пустились не в пляс, а устроили настоящий шторм, с которым я решил справиться волей и логикой, как давно уже привык, однако давалось это сложнее, чем раньше, намного сложнее. Были тому виной возраст молодого тела или ощущаемая мной энергия внутри – не ясно, но в таком состоянии выходить ни с кем на контакт в новой жизни я точно не собирался, продолжая лежать, собирая мысли в кучу.

А мысли собираться в кучу не торопились, прыгая с одной грани на другую. То всплывали лица родных и близких, что остались там, за гранью, обдавая волной тоски и сожаления. То ощущение нового дара, бегущего по телу, вызывало непередаваемые азарт и нетерпение. То накатывал страх от осознания того, что ждёт этот мир в будущем. То образы тепла и заботы от уже вторых родителей грели сердце.

Хотелось вскочить и закричать, чтобы как-то выпустить эти эмоции, но сознание подсказывало – нельзя. Я в мире шиноби, в деревне этих самых шиноби, где каждый встречный может оказаться либо шпионом, либо контрразведчиком. Это тот самый случай, когда здоровая паранойя – залог здоровья параноика, главное с ней не перебарщивать, иначе тоже можно привлечь ненужное внимание к своей персоне.

Посему, услышав шаги за дверью, я закрыл глаза и притворился спящим.

Дверь приоткрылась, отъехав в сторону, и в комнату вошла мама, иначе я не могу назвать женщину, что в моих новых воспоминаниях столь ласково и трепетно заботится обо мне. Да, она не заменит мне ту, что я утратил, но и чужой точно не будет, чувства, что вызывал её мягкий и тёплый голос об этом более чем явно говорили. – Ясуто, малыш, а не пора ли тебе на твою «великую» утреннюю пробежку? - с улыбкой выделила она слово, намекая на своё отношение к моей скромной программе развития собственного тела.

Я не стал отвечать сразу, а показательно вальяжно перевернулся на левый бок, отворачиваясь от неё и нарочито сонно, стараясь не дать и намёка на бурю эмоций в душе, проворчал. – Мааам, я вчера допоздна тренировал контроль чакры, сегодня ещё немного посплю…

Часть моей новой семьи, мама в этой жизни, невысокая женщина 157 сантиметров ростом, с не самой стройной, но более чем женственной фигурой, длинными волосами, цвета вороного крыла и карими глазами, откликающаяся на короткое имя Юу, без фамилии, коей у нашей семьи просто не было. Она обладала довольно привлекательными на мой взгляд чертами лица, пусть на писанную красавицу и не тянула. Её кожа была слегка смуглой и сложно сказать легкий ли это загар или естественный цвет.

Мама мягко усмехнулась. – Ох, а ведь кое-кто ещё недавно рассказывал мне о важности режима. – заметила она. – Ну ладно, отдыхай, но через пол часа завтрак и опаздывать нельзя! – Ласково сказала она, добавив в слова нотки напускной строгости, и вышла, прикрыв за собой дверь.

А я вновь перевернулся на спину и продолжил там, где меня прервали – на попытках успокоить разбушевавшиеся эмоции. Первым делом постарался абстрагироваться от прошлого, дабы сосредоточиться на настоящем и будущем. В конце концов всё происходящее на галлюцинацию похоже не было, а даже если я сейчас в коме и это всё плод моего больного воображения – сейчас и пока не приду в себя именно это моя реальность.

Да только пойди прикажи эмоциям, особенно когда в теле гормональный коктейль ребёнка четырёх лет. Даже взрослое сознание, спокойный характер, выработанная собранность и умение держать себя в руках тут не сильные помощники.

Сохранять внешнее спокойствие выходит, но справиться с эмоциями? – тут уже другой разговор.

Мне было нужно отвлечься и лучшим решением что я нашёл, стал анализ моей новой жизни. А подумать было над чем. Прежде всего ребёнок рос с очень схожим с моим характером, с поправкой на возраст разумеется. Не тем характером, что у меня был в детстве, а тем, каким он стал со временем, под влиянием жизненного опыта.

При этом, судя по его поведению, воспоминаниями моими мальчик не обладал. Как так вышло? Почему сейчас я чувствую, что вспомнил его жизнь, а не он чувствует, что вспомнил мою? Почему не раньше, ведь это очевидная реинкарнация? В голове начала мелькать информация о чакре, что мне известно из канона, ведь в этой жизни до информации я пока не добрался, хоть чакру и чувствовал и даже пытался взять под контроль, называя эти потуги тренировками, а потому мог судить лишь основываясь на тех знаниях, что принёс с собой в этот мир.

Очевидно, знания и личность пришли с душой, душа непосредственно связана с духовной составляющей чакры, так называемой «Инь» составляющей. В голову полезли воспоминания о теориях болезней, связанных с перекосом физической и духовной энергиями в одну или другую сторону, но в этой жизни никаких отклонений за мной не замечали. Наоборот, более развитый относительно своих сверстников ребёнок. Спокойный, вдумчивый, пусть и не самый общительный, но и не асоциальный, даже умудрившийся завести пару приятелей среди сверстников.

Физически от сверстников, во всяком случае гражданских, тоже не отставал, а учитывая, что ещё год назад начал бегать по утрам и делать простенькую зарядку, что подсмотрел у соседа, даже немного превосходил, пусть и совсем незначительно, ведь ребятня тоже весь день не на попе сидит, а носится по улицам и паркам, да играет во что-то, чаще всего активное.

По этим причинам мысли о болезни связанной с перекосом составляющих чакры отбросил за ненадобностью, но взял на заметку, дабы изучить этот вопрос в будущем.

Продолжая анализировать свою новую жизнь, пришёл к выводу, что даже толком не помню в какой момент парнишка решил стать шиноби, но учитывая, что слово «шиноби» и дифирамбы оным в селении звучат чуть ли не на каждом шагу, ничего удивительного в этом нету. Отсюда и попытки тренироваться. Пускай скромные и неуклюжие, но хоть какие-то. Сначала зарядка, вскоре услышал о чакре краем уха и начал пытаться управлять силой, что ощутил в себе, пусть пока попытки эти и ограничивались скромными подёргиваниями потока чакры, насколько я мог судить из воспоминаний.

Очевидно хоть какой-то путь в этой жизни кроме стези шиноби мне не подходит по одной простой причине – мирно или нет, режут тут простых людей на право и на лево или нет, но правит этим миром именно личная сила. Разумеется, тут есть место и власти денег и власти статуса, но против могущества, что способна дать чакра, любые деньги и статус не более чем мясо на разделочной доске. Да и магия – это моя мечта с очень ранних лет.

Размышляя о чакре успокаивался всё больше. Постепенно приходило принятие, с которым засыпали разбушевавшиеся эмоции. Старая мечта стала явью, пусть и с поправкой на опасность и риски.

Я решил углубиться в вопрос чакры сильнее и попытался нащупать ту энергию, что помнил по воспоминаниям и получилось почти сразу. Обратил внимание, что никаких изменений в своей чакре не заметил, несмотря на пробуждение воспоминаний прошлой жизни она ощущалась ровно также, как и в воспоминаниях мальца. Нормально ли то, что я вот так запросто чувствую чакру? Что я даже как-то на неё воздействовать могу? – не совсем ясно, но вспоминаются насмешливые взгляды матери и недовольное ворчание отца, когда эта тема поднималась.

Так и понеслось время в моих тщетных попытках обуздать энергию, что струилась по телу и вызывала восторг одним своим существованием. Даже мысли о том, что пробуди я воспоминания раньше, а ещё лучше, как некоторые реинкарнаторы, сразу при рождении или даже в утробе, то у меня было бы куда больше времени на освоение этого чуда, не могли омрачить этих эмоций.

Опомниться не успел, а за дверью уже вновь послышались шаги. На этот раз они были тяжелее. Я лишь приподнялся на локтях, как дверь открылась и в ней показался силуэт отца, а до меня донёсся его строгий голос. – Ясуто, мы только тебя ждём! – После чего он присмотрелся ко мне и несколько мягче добавил. – Ты в порядке? – А на его лице заиграло беспокойство. Что было и не удивительно, ведь за последний год я опоздал к завтраку всего один раз, когда на пробежке заигрался с бродячей кошкой. Ругать меня тогда не стали, но вот отец рассказал о важности пунктуальности, заявив, что опоздать, ничуть не лучше, чем нарушить данное слово.

Мне ничего не оставалось, кроме как неловко улыбнувшись неуверенно ответить. – Я в порядке, пап. Просто вчера допоздна контроль чакры тренировал.

Отец нахмурился. – Понятно, в таком случае после ужина у нас состоится серьёзная беседа, а сейчас бегом к столу, умоешься после завтрака. – Не задерживаясь более, отец ушёл, не закрывая дверь.

Отец человеком был непростым. С одной стороны, заботливым и внимательным, а в другой придирчивым и упёртым. Среднего роста гражданский мужчина по местным меркам, скромные 172 сантиметра. Коричневого цвета волосы, крепкое телосложение и довольно простые черты лица. Единственной запоминающейся чертой его внешности были яркие, зелёные глаза, что будто смотрели в душу. Как-то мама рассказывала, что именно яркие глаза отца, да его упёртый взгляд её и покорили. Зовут моего нового отца, чей силуэт уже исчез за дверью, а шаги уверенно удалялись, Тацуо.

Я не стал рисковать усугублением ситуации и решил последовать требованию родителя. Как не посмотри, а реальность диктует свои условия. В этих условиях я нынче четырёхлетний шкет, который слушался родителей, пусть и мог порой упереться в какую-то свою идею, как это было с тренировками в своё время, которые поначалу родители одобрять не хотели, якобы мал ещё.

Уже сидя решил оглядеться. Осмотреть свои покои свежим взглядом. Первым бросился в глаза матрас, на котором я лежал, а вернее футон, как их тут называли. Сразу пришёл к выводу, что как только появится такая возможность – организую себе привычную кровать. Малец может и привык спать на полу, но мне есть с чем сравнивать, и предпочтения мои пока не поменялись.

Перевёл взгляд на низенький столик, что разместил на себе несколько свитков с историей и письменные принадлежности, которые, судя по воспоминаниям, я раньше использовал трижды в неделю, практикуя письмо под приглядом матери, а ныне оставил до лучших времён в академии. Чернила, кстати, родители хотели забрать, но парнишка настоял на обратном, в итоге начав иногда записывать свои великие планы становления шиноби, во всяком случае сам парнишка свои строки таковыми считал, а по факту это скорее забавные грёзы ребёнка о великом будущем.

Вставая с футона мазнул взглядом дальше, пробегая по стенному шкафу, что прятался за закрытыми дверьми, зовущимися сёдзи. Подметил висящие на стене и над дверью амулеты из местного храма, что в своё время развесили родители. Задержал взгляд на полотне, украшающем стену напротив окна, с нарисованным на нём символом Конохи.

Уже подходя к двери, обратил внимание на несколько разбросанных деревянных кунаев – игрушек, что даже для тренировок не сгодятся, но своё мелкий с ними набегать успел. Опустил взгляд на пол, устеленный татами на местный манер.

За счёт своего весьма скромного размера комната не казалась пустой, даже будучи обставленной в столь минималистическом стиле, пусть и не совсем походила на комнату ребёнка.

Уже выходя из комнаты, бросил взгляд на футон и решил убрать его после завтрака, дабы не провоцировать старшее поколение больше чем успел. С футона взгляд плавно поднялся на окно, что располагалось практически напротив двери, вернее на гору, что виднелась вдалеке. Гору, украшаемую лишь одним единственным лицом самого первого хокаге, Сенджу Хаширамы.

Поминая добрым словом предстоящие проблемы, что сулит этот вид из окна, задвинул за собой сёдзи, делая первый шаг в свою новую реальность.