Шипы

— Не сильно-то изменились условия, — пробормотала Симона, лежа на кровати Немаллы.

Она уже полчаса от нечего делать разглядывала все в его комнате, начиная с орнамента балдахина и коллекции склянок у изножья кровати и заканчивая стоящим у трюмо растением. Сон, естественно, не шел, когда за дверью (а, точнее, за двумя) сидел хозяин всей этой красоты и шил очередное платье для своей гостьи.

Там было куда интереснее, и Сима не чувствовала совсем никакой усталости. Наоборот, в ней бурлила энергия, подстегиваемая любопытством и желанием преодолеть очередной необъяснимый запрет.

— Конечно, здесь умирать со скуки немного спокойнее, — продолжала размышлять она вслух, — но что толку мне быть здесь, если еще не так поздно, и я могла бы помочь ему хотя бы с выбором ткани?

С этими словами девушка села на кровати и скрестила руки на груди. Ее хмурое выражение лица отражало крепнущую решимость.

— Да в чем, собственно, дело? — с вызовом бросила она в воздух, вставая, и глянула на свое отражение в зеркале, зная, что то безоговорочно ее поддержит. Сейчас она уже не обращала внимания на паутину тянущихся по нему трещинок. Вся эта чушь со внешностью — не более, чем предрассудки, и Номе пора бы оставить их в прошлом, принимая себя таким, какой он есть. — Почему мне нельзя оставаться с ним рядом, если за окном ночь? Уж не съест же он меня! — Симона посмеялась над своей шуткой, но, впрочем, под конец — не слишком уверенно. — Ерунда, — отмахнулась она и упрямо зашагала к убежищу ночного ткача, тут же наталкиваясь на запертую дверь.

— Так и знала! — зарычала она и уперла руки в бока. — И когда только успел? Я даже не слышала поворота ключа.

Бегло осмотрев покои еще раз и немного подумав о том, чем бы открыть дверь, Симона решила все-таки отказаться от варварских способов, и просто постучала в дверь, но погромче.

— Немалла, я не могу уснуть! Пусти меня к себе!

В ответ ей была тишина, сколько бы она ни прислушивалась.

— Немалла! — но и в этот раз никто не ответил.

— Ты что там, сам уснул, что ли? — губы искривились в усмешке, но следом память подкинула ей весьма неловкий момент, где около часа назад, стоя на ее месте, Немалла отчётливо дал ей понять, как именно он может спать. Улыбка стерлась с ее лица, и Сима на минуту задумалась о деталях.

Это каждый раз новые «женщины»? Или у рогатого есть «дама сердца»?..

За этими размышлениями девушка не заметила, как за дверью послышались шаги, и в следующее мгновение в проходе появилась высокая фигура синего демона.

— О, Немалла, — проговорила она слегка удивленно.

На нее смотрел затуманенный и довольно-таки раздраженный взгляд желтых глаз.

Полчаса назад Немалла, скрипя зубами, кое-как согласился разрешить ей остаться — принимая во внимание то немаловажное обстоятельство, что прошлой ночью «кто-то» был в ее покоях и касался ее против воли. Он вполне себе догадывался, кто, но несколько оттягивал момент разборок. К тому же, присутствие Симы весь день и весь вечер несколько спутали его планы… и — что уж там говорить, — чувства. И теперь, совершенно не отдавая себе отчет в том, насколько рискованно было для нее находиться уже даже здесь — в его спальне, эта неугомонная девчонка рвалась в самые его лапы, будто совсем не понимала, кто перед ней.

— Тебе что-то нужно? — с иронией произнес он.

— Да! Твоя компания, — без обиняков заявила дева и юркнула в узкий проем между ним и дверным косяком, скрываясь за его спиной.

Немалла только сильнее сжал косяк, оставляя на каменной стене следы от острых когтей.

— Я запретил тебе заходить сюда, — процедил он, оборачиваясь и порядочно закипая.

Но светлая грива волос уже скрылась за второй дверью, и он метнулся туда вслед за ней.

— Ты еще даже не начал? — разочарованно протянула Симона, осматриваясь в поисках приготовленного куска ткани или хотя бы бумажных выкроек. — Ну, в целом, и хорошо, — тут же нашлась она и прошла мимо него к стойке с рулонами ткани. — Давай-ка посмотрим…

— Остановись, — выдохнул он, перехватывая ее руку, уже протянутую к одному из образцов тончайшего шелка.

Симона непонимающе воззрилась на него.

— Но почему? — воскликнула она, до слез возмущенная этой несправедливостью. — Я всего лишь хочу помочь! Хочу побыть рядом!

— Именно в этом и проблема, — наклоняясь к ней ближе и сверкая глазами, почти прошептал он. Но, несмотря на то, что она явно ждала от него продолжения, он не стал ничего объяснять и, отпустив ее руку, ушел в другой угол.

Наблюдая, как он нервными движениями берет бутылку со стола и наливает в бокал очередную порцию вина — далеко не первую за этот вечер, — Симона тоже пыталась себя успокоить.

— Может уже объяснишь, наконец? — дрожащим голосом проговорила она его широкой спине.

Немалла жадно допил вино, шумно выдохнул и молча принялся наполнять бокал снова. Симона терпеливо ждала, давая ему шанс рассказать все прежде, чем она устроит скандал. Она не хотела этого. Но тоже была на пределе.

Хозяин замка осушил и этот бокал и, замерев на пару мгновений, поднес бутылку прямо ко рту.

— Ты издеваешься? — Симона подошла к нему и потянула за рукав, останавливая поток его пьянства.

Несколько безумно долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза, пока Немалла вдруг не пошатнулся и не сел на пол своей мастерской. От удивления Сима даже охнула, но ее попытка его удержать не увенчалась успехом.

— Господи, да ты совсем упился, — проговорила она, склоняясь над ним и оценивая его состояние. Взгляд Немаллы никак не мог сфокусироваться. Вместо этого он часто моргал и пошатывался.

— Тебе нужно лечь спать, — решительно заключила девушка, но попытка поднять его, потянув за руки, так же ни к чему не привела. — Боже, какой ты тяжелый! — прокряхтела она в то время, как Нома почему-то начал смеяться.

Глядя на него во все глаза, Сима поражалась представшему ей зрелищу. Мало того, что Немалла был пьян, так еще и смеялся!

— Я пойду, если ты ляжешь со мной, — проговорил он с улыбкой, удивительно долго сохраняя на ней прямой взгляд.

— Хорошо, — не чуя подвоха, легко согласилась Симона.

Но это и отрезвило его.

— Нет. Всё. Хватит! — поднимаясь и опасно пошатываясь, воскликнул он. — Уходи! Тебе нельзя здесь оставаться. Слышишь? — она напряглась от его вернувшейся серьезности. — Симона, уходи в свои покои! — властно повторил он. — Сейчас же!

Что-то внутри нее будто потянуло ее на выход. Почти не разбирая дороги, она шла прочь из покоев Немаллы, чувствуя, как из глаз льются слезы, а в голове бьется мысль: «Почему? Почему?». Подойдя к главным дверям, она толкнула их и побежала к себе — в небольшую комнатку, где не было никого, но все же кто-то все время был, и потому ей совсем не хотелось в нее возвращаться. Но разве у нее был выбор?

Ноги вдруг перестали бежать, и Сима осела на пол посреди пустого коридора с высокими сводами, и полностью отдалась плачу.

«Почему?.. Почему?..»

А в это время в и так уже разбитые зеркала летела бутылка за бутылкой, бокал за бокалом.

Он не знал, что делать с этими чувствами. Что делать с нею. С собой. Так не могло больше продолжаться.

Он слишком опасен, чтобы быть с ней. Слишком мерзок, чтобы быть принятым ею. Это наваждение должно пройти.

Только как?

Как?..

И вдруг в глазах Немаллы появилась кристальная ясность.

Он должен уехать.

И пусть Симона останется с Ним. Пусть. Так будет лучше. Он же, Немалла, не тронет ее. Не станет поступать так с ней. Пугать ее. А Альтэр с этих пор может действовать открыто. Во всяком случае, для нее это будет лучше, чем то, чтобы однажды ночью оказаться растерзанной им самим…

С этими мыслями он отправился писать указы для слуг, и отголоски плача, раздававшиеся по коридорам, доходили и до него. Но это не поколебало его волю.

Рано или поздно, ей пришлось бы столкнуться с шипами их пресловутой «дружбы»…