Шипы и кровь Амакоры

Тёплая мелодия музыкальной шкатулки залила комнату. В нос ударил резкий запах специй. Давивший тягучий сон отступил, и Кайо открыл глаза.

Что снилось?.. Снова служба?.. Или давно ушедшая за край жена?..

Кайо уже забыл. Город ждёт своего хранителя — сонного и уставшего. Его глаза уставились на шкатулку тупым взором. Мбира — музыка в механической оболочке. Коробка сделана из нескольких слоёв металла. Один из них Иара трогать запретила — уж слишком сильно тот греется. Надо быть осторожнее. Кайо поднял грузик, вращавший шестерни. Теперь тот не касается язычков мбиру. Принц окончательно пробудился.

Аромат специй теперь бьёт сильнее. В животе заурчало. Базарный шум доносился сквозь стеклянную завесу окон. С ним сливается гогот братьев по оружию с нижних этажей. День не обещает быть новым — он обещает быть привычным.

Пальцы сами собой коснулись шрама на правом виске. В виде луны. Родовой знак.

Кайо непроизвольно вздрогнул. Он проснулся один — как и каждое утро последние пять лет. Под сердцем защемило. Просыпаться одному всё ещё непривычно. Вечером, закрывая глаза, он стискивал зубы, вспоминая объятия жены. Столько лет прошло! Но утром Кайо Мафунги надеялся, что сорговой настойки было выпито недостаточно. Что он не положил в кровать девку из дома радости. Ведь точно знал — однажды этот день настанет.

Кайо грузно поднялся с постели. Он облачился в льняную рубаху и коротко помолился. Хлопковые штаны цвета песка затянул поясом потуже. Спину закрыла охристая полукруглая накидка с вышитой золотой нитью оскаленной мордой льва. Символ Высшей Крови. Его, Кайо, символ. Хранитель Ндубары встал и подошёл к двери. Облизнув пересохшие губы, он невольно протянул руку к большому глиняному кувшину с узким горлышком и сделал три глотка.

Издалека донёсся крик птицы-грома. Кайо замер. Дурная примета.

***

Спуск по лестнице возвестил командирам о начале нового дня — ведь по-настоящему он начинался только с пробуждения принца. В офицерской комнате за изящным резным столом сидела главная пара Дома Закона — начальница стражи Селу Железная Стена и её тихий-тихий муж — главный дознаватель Бару Глухая Тень.

— С утречком! — Селу подняла кружку в знак приветствия. Кайо улыбнулся.

— С утра пьёте?.. Там же хладная вода, ведь так? — Хмыкнул принц.

— Не сомневайтесь, Господин! — Громыхнула та в ответ.

— Бару! — Кайо перевёл взгляд на сидящего напротив неё лысого мужика. Старший дознаватель на голову ниже жены, его щит меньше, а изувеченное в детстве лицо донельзя непохоже на благородные черты Селу. — Доброе утро!

Бару молча поднял кружку, переводя взгляд с жены на командира.

— Где Мару?.. — Спросил Хранитель Ндубары.

— Тихий Рог-то?! — Вклинилась Селу. — Знамо где — на девке… Ой. На песчаном цветке. В доме радости. Да простят меня духи! И вы меня простите, Господин. Мне невдомёк эти ваши радости. Да и Мару уж слишком часто в этот дом заглядывает. Вот ведь седая борода! Ему помирать скоро, а всё одно получку на них сливает! Стар как баобаб, а всё туда же!

— Ладно-ладно, не бурчи. Молодняк-то как, не отлёживается поутру?

— Тренируется во дворе! О, они большие молодцы. Не то, что вы, Господин! Наши мальчики встали вместе с зарёй, да я их и погнала после завтрака деревянные мечи точить. До седьмого пота, как меня саму учили. Между нами — малыши нынче больно нежные пошли. Как сейчас помню — мне в детстве батя дал в руки деревянный мечик, я тогда совсем маленькой была. Ещё родовой шрам не получила. И говорит, мол, бейся, пока жрать не захочешь! А эти… Им лет десять как шрамом висок украсили. А дерутся хуже бабы! Хуже меня, Господин! Так и сказала им — вторую порцию цесарки получит тот, кто выбьет меч из моих рук. Так они и бьются как в последний раз! Может, научатся хоть чему-то!

— Так-так, Селу, остановись. — Тихо шепнул ей Бару.

— Простите, Господин! — Осеклась Селу. Она помолчала. — Да, я совсем забыла сказать. Столичный посланник уже в городе. Я узнала его имя, мой Господин, как вы и велели. Он величается Макау Мафунги. Мы встретили его как вас, мой Господин, когда-то. Не обидели гостя, не подумайте! Его разве что по львиным шкурам не везли по главному тракту Ндубары. По правилам, Высшая Кровь ночует здесь, в Доме Закона. А он так не захотел. Макау Мафунги пожелал ночевать в Доме Звёзд. И я вот что подумала…

— Пантерочка моя… — Вновь оборвал бесконечной поток супруги Бару.

— Да, простите, Господин. — Осеклась Селу. — Последнее скажу — на пути драгоценного посланника не было ни одного бедняка, ни одного пустынного цветка… Или песчаного цветка… Как вы там, мужики, называете этих девок?..

— Селу! — Бару уже не сдержал крика.

— Что?! Их давно пора бы к нормальной работе пристрастить! Да я бы хоть сегодня пришла к ним с моими ребятами, да пинком выгнала б в Крайние поля! Там, говорят, последнее время даже работа есть!

— Какая такая работа?.. — Кайо приподнял бровь.

— Да строят что-то. Какие-то мастерские. — Пожала плечами Селу. — Нам бы разобраться, да у моих парней руки не доходят. Лицензию через Дом Закона вы им не одобряли — это я точно знаю. Уж смердит-то как от муравьёв с Крайних полей — я каждого такого гостя за версту чую. Хотя что с них взять, одно слово — Крайние поля! В эти трущобы нас даже громом пистолей не загнать.

— Ладно. Я понял. — Кайо поднял ладонь, обрывая трёп начальницы стражи. — Так ты говоришь, Макау Мафунги заночевал в Доме Звёзд?

— Ну… Не совсем… — Скривилась Селу. — Поначалу да — с помпой прибыл прошлым вечером и объявил, что спать ложится. Да только сон ему, видимо, не пошёл. Столичный посланник встал затемно и ушёл в караван-сарай. Да не абы какой, а в наш главный караван-сарай, что на Золотом базаре. Это против правил, конечно, негоже самому Мафунги в караван-сарай одному лезть. Без охраны, да без слуг! Но я сама об этом узнала вот только что, голубь с весточкой отдышаться, небось, ещё не успел. Слушайте, Господин, вы ж оба Мафунги. Я только сейчас поняла! Это так странно! Макау ведь второй человек из Высшей Крови — после вас, конечно — которого я видела! Скажите, а вы братья? Говорят, что вы братья! Я так и сказала этим трещоткам — братья, только двоюродные! Или я неправа?

— Селу! — Закричал Бару, вскочив из-за стола. Селу осеклась и застыла. Её рот так и остался открытым.

— Мы… — Кайо сглотнул. Продолжить он смог спустя пару мгновений. — Мафунг в мире достаточно для доброй жизни народа. Мы правим строго, но справедливо. Стараемся, по крайней мере. Мы все друг другу братья.

— Я… Я не хотела… — Пробормотала Селу, запинаясь.

— Всё в порядке. — Кайо улыбнулся как мог. — Давайте, допивайте свою воду и приступайте к делам. Бару — проверь темницу. Я должен показать столичному посланнику пленницу. Это не терпит отлагательств.

— А вы, мой Господин? — Сухо бросил в ответ главный дознаватель.

— В Дом Звёзд пойду. — Улыбнулся одними уголками губ Кайо. — Я десять лет был единственным Мафунги в этом городе. Пойду повидаюсь с братом. Мне многое предстоит ему рассказать!

Кайо спустился по каменной винтовой лестнице ещё на один этаж. Пролёт вёл в три направления и в каждой не было дверей — в Доме Закона все свои. Слева — оружейная. Сверкали сабли, узкие клинки и наконечники копий. Справа в обедне пустовали массивные красноцветные столы. Спереди высилась цветущая акация — символ чистоты власти и справедливости закона. Подле неё старик-Мару уже сидел на простецком деревянном стуле, положив задубевшую от утреннего похмелья голову на ладонь. Его глаза не радовали даже крики бившихся на деревянных мечах юнцов ополчения.

— Мне сказали, ты на девке из дома радости. — Негромко буркнул Кайо, подходя к старому другу.

— Девка действительно была. — Хмыкнул Мару Тихий Рог, не отворачиваясь от новобранцев. — Когда пять лет назад я отговаривал тебя от повышения Селу, причинностью было и подобное соображение.

— Слишком болтливая?.. — Вскинул бровь Кайо.

— Слишком болтливая. — Кивнул тот.

***

Старчески закряхтев, Мару поднялся с насиженного гнёздышка и рявкнул толпе:

— Хэй, цесарки!

Словно сам звук замер средь воздушных потоков. Три десятка тел остановились, три десятка пар глаз вперились взглядами в командира ополчения. Мару продолжил:

— У кого к вечеру не найду ссадин — отправлю в дозор на Крайние поля. Абро, ты за старшего. Нам с Господином нужно проветриться.

Насладившись тишиной, Мару и Кайо обошли акацию и дошли до ворот. Стоявший на карауле Абро стремглав открыл засов и отворил резные двери.

— Почему не поклонился? — Вдруг вперил испытующий взгляд в стражника Кайо. Тот стушевался было и сразу же выпрямился, не зная, что ему делать.

— Всё хорошо, Абро. — Отечески улыбнулся Кайо. — Но моему брату поклонись, когда он придёт. Так положено. Ты меня понял?

Абро сухо кивнул. Усмехнувшись, Кайо покинул Дом Закона, отдаваясь городу целиком.

Ндубара цвела и пахла во всём великолепии трёх холмов. Цесарки и гром-птицы свободно гуляли по мощёной песчаниковым кирпичом улице. Особняки Высоких Родов возвышались тут и там, один другого краше. Журчала прохладная вода в стоках пред каменными стенами дворов. В окружении слуг с опахалами неспешно прогуливались богатые дамы в ярких платьях. Их благородная чёрная кожа блестела, отражая ароматным маслом утренние лучи. Мимо прошла дозорная пара стражников с короткими копьями и деревянными щитами. Они кратко и без подобострастия кивнули Кайо. Тот улыбнулся. Он дорожил и их простодушием, и их верностью. Откуда-то снизу, с базарной площади, подымались запахи специй и отголоски семи наречий.

— Слыхал я, столичная мода предписывает дамам не выходить из дома без носилок. — Хмыкнул Кайо.

— Слава духам, мода не покидает столичных стен. Люблю родные места за милую провинциальность. — Усмехнулся Мару, отставая от Кайо на полшага. Их путь лежал прямиком через Золотой базар.

— Так всё же, что там про Селу и твоих девок караван-сарая?.. — Улыбнулся Кайо во все зубы.

— Да забудь уже! — Старик размашисто хлопнул себя ладонью по бедру. — Ну было! Ну не спорю! Ну что уж теперь!

— Взял бы третью жену. — Пожал плечами Кайо. — Не высыпаешься по ночам, пить стал больше, теперь вот песчаные цветки срываешь в домах радости. Вон, посмотри на красавиц, у них наверняка младшая дочь завалялась неприкаянной.

— Да нет. Я не могу больше так жить. — Усмехнулся Мару. — Не знаю. Просто не могу. Ты молодой ещё, тебе не понять.

— …опять привыкать к новой женщине? — Сухо спросил Кайо. Он уже пожалел, что начал этот разговор. Пять лет без жены — слишком долгий срок, особенно для принца. Ему действительно было не понять Мару.

Тем временем вершина холма с домами-крепостями Высоких Родов сменилась склоном. Запах специй щекотал ноздри всё сильнее, а говорить теперь приходилось всё громче.

— Да! Я ж вёл добропорядочную жизнь. Две жены, три наложницы, как деды завещали! — Всплеснул руками Мару. — И духи не принесли мне ни одного сына.

— Зато теперь у тебя, кажись, полгорода внуков! — Хохотнул Кайо.

— Ага, скажешь тоже! И ещё четверть — правнуки! — Хмыкнул командир ополчения. — Не знаю, устал я от них всех. В родных стенах не спится, в Доме Закона — тоже. Иногда хочется, знаешь…

— …уйти от всех?

— К кому-то.

Они подошли к словно сотканной из множества валунов сторожке, символически отделявшей богачей от бедняков. Столь древнючей, что, как говорят, построенной ещё до Великой Засухи. Высыпавшийся из неё коренастый мужичок дёргано поклонился высокому начальству. Мару кивнул, а Кайо даже не удостоил взглядом.

За ней дорога выровнялась, а впереди замаячили бесконечные торговые ряды.

Мешанина из красноватого, бежевого и оранжевого оттенка теперь застилала горизонт. Всё заполонили зелёные, жёлтые и белые навесы, сновавшие туда-сюда ослы и верблюды, обгоняющие ветер мальчишки и улитками бредущие с мешками на спинах слуги. Тут и там орали на семи наречиях торговцы в пышных просторных балахонах — они дополняли речь всплесками усеянных перстнями ладоней. Всё смешалось на базаре — какофония, сводящие с ума запахи и бешенство скорости. Золотой базар славился этим на всю Ндубару.

— Скажите, Господин Кайо, почему же вы так не любите лошадей?.. — Язвительно буркнул Мару себе под нос. — Мне, старику, только и делать, что ножками-ножками через всё это пробираться!

— Чтоб всех бандитов распугать заранее?! Увольте! — Улыбнулся в ответ Кайо.

Они подошли к стене из кораллового дерева. Пышнозадая красавица в узорчатой плотной ткани на голое тело им улыбнулась.

— Ай да Мару! Тебя, кажись, тут запомнили! Надо б запретить строить караван-сараи с домами радости так близко к Дому Закона. — Подколол друга Кайо.

— Так они ж тогда разорятся! — Захохотал Мару в ответ.

***

Их беседу оборвал гул –далёкий и протяжный. То был боевой буйволиный рог. Спустя миг уши заслышали стук подкованных копыт. Вскорости из глубин расступающейся толпы ко взору Кайо высыпала тройка лошадей — величественная, в нарядной сбруе, с пышными гривами. И со всадниками в парадном облачении на них. Прежде всех выступала благороднейшая из лошадей с бронзовокожим лидером на спине. Иная хребет бы сломала, да только командир гарнизона нарочно выписал себе достойнейшую из породы дальнего края. Разодетый, высоченный, плечистый, помпезный. С пистолем за поясом — символом Высокого Рода.

— У Ндару всегда была эта его любовь к эпатажу, не находишь? — Хмыкнул Кайо. Мару пожал плечами.

Лидер тройки натянул поводья перед Кайо и замешкался. Его кустистые брови нахмурились, а глаза сфокусировались на властелине Ндубары.

— Господин Мафунги. — Раскатисто проговорил Ндару.

— Командир гарнизона. — Поприветствовал его по форме Кайо.

Ндару замешкался, не зная, как ему себя вести. После чего всё же лихо спрыгнул с коня прямиком в базарную грязь и преклонил колено пред носителем Высшей Крови.

— Встань, Ндару. — Кайо выплюнул что полагалось ему по титулу. — Я велю тебе молвить терзающую твой ум мысль.

— Я, Ндару Каменный Бивень из рода Камари, принужден передать послание Хранителю Ндубары послание. Владычица Дома Звёзд Ндубары, да наполнят духи её уста словом, просит аудиенции у носителя священной Высшей Крови.

— Кажется, у меня голова закружилась. — Пробурчал под нос Мару. Спешившийся всадник смерил его презрительным взглядом, но промолчал.

— Просьба Владычицы Дома Звёзд будет удовлетворена. — В груди Кайо будто что-то надломилось. Он вспомнил протяжный крик птицы-гром ранним утром. — Ндару Каменный Бивень, я требую услышать смысл послания.

— Нижайше умоляю простить меня. — Начальник гарнизона опустился на второе колено, а его взгляд прильнул к грязной пыльной базарной мощёной дороге. — Я связан обещанием Владычице. Я вынужден молчать, да смилуется ваша длань Господина.

— Ты прощён, Ндару Каменный Бивень из рода Камари. Поднимись. — Кайо незаметно сглотнул подступивший к горлу комок. — Возвратись к Госпоже с радостной вестью. Я принял её приглашение и удостою её честью лицезреть меня.

***

Дом Звёзд — величественная обсерватория, высящаяся на втором из трёх холмов Старой Ндубары. К нему можно было дойти по широкой дуге, но быстрее всего было идти напрямик, через Золотой базар — место покупок и место наслаждений сиятельных господ.

— Где ты поселил моего брата?.. — Неожиданно спросил Кайо после долгого молчания. Встреча с командиром гарнизона выветрила из головы всякую утреннюю благость.

— Тебе же сказали — в Доме Звёзд. — Ответил тот. — Он сам так захотел. Всё твердил про зелёный голос и красную пыль. Ума не приложу, что всё это значит. Я не придал этому большого значения.

— Жаль. — Сквозь зубы процедил Кайо. — Ладно, прости. Так что за зелёный голос? Слухи не врут?

Мару покачал головой.

— Высшая Кровь ищет их по всей Амакоре. Держава погрязла в этой истории. Я всё радовался, что нас она пока обходила стороной…

— Я поговорю со своим братом. — Перебил его Кайо. — Нам хватает своих проблем. Мы только оправились от засухи. В степях не смолкает звон дикарских сабель. У нас сейчас слишком много беженцев, а Крайние поля переполнены нищими. Не хватало ещё солдат на прикорм ставить и жертвенные стоки человеческой кровью наполнять.

— Мне казалось, ты… Ждал этой встречи?.. — Тихо проговорил Мару, зная, что заденет за живое.

— Ждал?! — Вскинулся Кайо. — Ждал как встречи с медоедом! Я… Я… Тебе не понять. Просто не понять.

— Так объясни наконец!

Кайо вскинулся, будто ужаленный.

— Я!.. Аргх! Всё — послушай внимательно — всё должно было быть не так. Пять лет я возрождал Ндубару во имя Амакоры! Пять долгих лет, как прибыл сюда с женой, я пытался зачать с ней сына! Я не брал наложниц, не брал других жён. Ни строчки не писал в столицу! Ни единого слуги не взял с собой в этот забытый край! Здесь, в Ндубаре должна была начаться моя новая жизнь, настоящая жизнь, жизнь мужа и отца, Хранителя и Господина. Я жил по правилам, нет — по Закону! Город расцветал день ото дня! И всё — ради этого дня. Я ждал, что однажды в Ндубару прибудет посланник Высшей Крови. Пять лет я надеялся, я мечтал об этом! Он бы увидел прекрасный мир — цветущие поля, мой особняк, наполненный детским смехом, порядок на улицах и степняков в кандалах на невольничьем рынке. Мой брат — кем бы он ни был — увидел бы это и сказал: «Высшая Кровь довольна тобой». Он собрал бы налог кровью, забрав степняков куда подальше. Он собрал бы дань золотом, дабы столица спала спокойно. Он бы поставил в Ндубару нового Мафунги. А я… А я…

— …уехал бы домой. — Пробормотал Мару.

— Не смей меня попрекать! — Снова не сдержался Кайо. — Не вздумай! Те пять лет закончились засухой, смертью моей… Уходом моей жены за край. Когда её отравили, я перевернул Крайние поля, я своими собственными руками заполнил жертвенные стоки кровью. Молчи — я не стыжусь этого. Я сделал то, что должен был. Этот город отнял у меня жену и мечту, он запер меня на окраине Амакоры и продолжил гнить, наплевав на все мои старания. С тех пор прошли пять долгих лет. И, видят духи, они дались мне нелегко. Полгода я не притрагивался к мясу. Покуда Иара не сварганила мне шкатулку, я видел во сне жену. Мой разум покинули мечты о доме. С тех пор я жажду только одного — мести. И даже эти грёзы, как видно, останутся несбыточными. Ведь Высшая Кровь принесла мне брата сейчас — не пять лет назад. Сейчас! Сейчас, ты понимаешь меня?! Скажи, ты достаточно удовлетворён ответом?!

Мару промолчал.

Они подошли к вратам Дома Звёзд.

***

Сидевший на вершине дозорной башни красноглазый послушник Дома Звёзд опустил подзорную трубу. Издалека он завидел Хранителя Ндубары и хорошо знакомого ему по попойкам командира ополчения. Спустившись, он начал крутить по часовой стрелке ручку с внутренней стороны врат Дома Звёзд. Кайо и Мару остановили перепалку, заслышав лязг металла и щелчки шестерней — раздвижные металлические листы расходились с почти божественным ритмом. Недоступные простым смертным чудеса краснозвёздной магии каждый раз показывают пришлецам обсерватории-крепости свою силу. Пробормотав обережное заклинание, Мару зашёл первым, дабы, в случае чего, навлечь гнев духов на себя. Кайо фыркнул и ступил следом. Красноглазый послушник не поклонился господам — ему подобные ритуалы ни к чему.

Внутренний двор Дома Звёзд всё так же потрясал смесью высокой магии и алых простецких накидок на гладких чёрных телах учеников. Те не заметили ритуала открытия врат — ничто не омрачало их степенные разговоры о звёздах. Их босые ноги и красные глаза редко покидали пределы обсерватории.

Чернокаменная крепость Дома Звёзд заставила Кайо и Мару унять всякие чувства, что уступили место благоговению. Семь дорог соединялись в семиугольник с массивной обсерваторной башней в центре. В углах же — дозорные чадящие башенки. А каждая из них — то инженерная мастерская, то кузня, то литейная. В них послушники изготавливают то, что доносит до них Голос Красной звезды. И дело их столь благолепно, что красноглазые служители удостаивают пришлецов разве что мимолётными взглядами. И звёздный язык их бесед — инородное Амакоре наречие Красной звезды.

— Мерзость. — Сухо бросил Мару. — На могилах и то веселее.

— Они твой любимый самострел изготовили на башне твоего особняка. — Шепнул ему Кайо. — Прояви уважение.

— Сказал человек, чьим сном правит волшебная шкатулка. — Язвительно ответил тот.

— Зато по бабам не хожу. — Парировал Кайо.

— Мальчики! — Их уши пронзил сдержанный старческий голосок. Милейшая хрупкая старушка в просторной накидке бордового цвета стояла пред дверьми в башню-обсерваторию поджав губы, глядя на них как на препирающихся послушников. Кайо и Мару встали как вкопанные. — Подойдите.

Они подошли.

— Я просила милого Ндару прислать мне лишь тебя одного. — Молвила та, глядя на Кайо.

— Простите, Ишари… — Тот потупил взор. — Мару меня… Охраняет.

— Как будто тебе нужна защита, мальчик мой. — Покачала та головой. Принц не нашёл, что ей ответить. Ишари развернулась — двери открылись перед ней словно сами по себе — и направилась в полумрак глубин обсерватории. — Я всё же попрошу твоего друга остаться за дверьми святого места.

Кайо перевёл недоумевающий взгляд на Мару. Тот пожал плечами и просто кивнул. Принц Высшей Крови тяжело вздохнул и понуро поплёлся следом.

— Послушай, мальчик мой, присядь. — Ишари провела Кайо вдоль семиугольно выполненного зала для медитаций к месту для наставников. — Прости, у нас тут нет ни скамей, ни стульев. Но тебе правда нужно сесть.

— Что-то случилось?.. — Тут же вскинулся Кайо. В груди предательски защемило предчувствием беды.

— Присядь, пожалуйста, присядь. — Проговорила Ишари. — А я останусь стоять.

Кайо послушно сел.

— Первая плохая новость — мы поймали зелёного. Слухи не врали — они действительно появились в Амакоре. И, ты должен понять, мне тяжело это говорить. В Ндубаре они тоже есть. Наш пленник Лута — мальчик из Крайних полей. Волосы зеленеть у него начали в отрочестве, поэтому он стригся налысо. Поэтому мы опознали его не сразу. Я всё не хотела тебе говорить — у тебя и так предостаточно забот. Мы думали допросить его своими силами — он не опасен, это просто бедный заблудший отрок.

— Хорошо. С этим я справлюсь. — Кивнул Кайо, выдохнув. Он ждал чего-то ужасного, но с этим действительно можно справиться. Не первая и не последняя проблема старого-доброго града Ндубары.

— Вторая плохая новость. — Ишари остановилась. Её голос надломился. — Твой брат… Посланник Высшей Крови… Макау Мафунги… Он проспал у нас всего несколько часов. Но это тебе уже должны были доложить — я послала голубя в Дом Закона. С тем, что Макау ушёл в Золотой базар ещё до рассвета.

— Что с ним?.. — Дрогнувшим голосом спросил Кайо.

— Его нашли на верхнем этаже дома радости. В караван-сарае. То… То, что от него осталось.

Кайо опустил голову вниз. И закрыл глаза. В них предательски защипало.