Шипы розы

Время было уже позднее. Артур сидел у себя на террасе и задумчиво выпивал остывающий напиток. Стояла прекрасная летняя ночь с лёгким и освежающим ветерком. Он всегда любил проводить ночи так — сидя один, пить кофе и смотреть на огни ночного города. Ему было 33 года, высокий и стройный. С чёрными, как уголь, волосами, короткая стрижка, серые глаза, как стекло. Взгляд холодный, как будто человеческие эмоции ему были чужды. Артур жил один, у него не было родственников и близких. Родителей он потерял ещё в детстве, а любовь так и не смог построить из-за загруженного графика на работе. Он не особо любил компанию, говорил по делу, с холодным расчётом. Со стороны напоминал робота, которого создали с определённой целью. А выполнял он её, кстати, прекрасно. Артур — один из лучших детективов. Ещё в 20 лет он устроился работать в правоохранительные органы, в 25 его перевели в отдел по расследованию убийств. Он занимался самыми запутанными делами. Несмотря на то, что он был профессионалом, коллеги от него отстранялись: в нём было что-то загадочное, и порой он распутывал дела так, что некоторые думали, будто он сотрудничает с потусторонними силами. А некоторые считали, что он сам замешан в этих преступлениях.

Вдруг зазвонил телефон. Артур посмотрел на часы — время 2 часа ночи.

— Что случилось? — холодным голосом спросил Артур.

— Убийство. Вы должны приехать, в центральном музее.

Он положил трубку, допил уже порядком остывший кофе залпом, словно пил воду, надел своё пальто, взял перчатки и вышел из дома.

Выйдя из машины, детектив почувствовал тяжёлый запах меди, вперемешку со свинцом, будто воздух был отравлен и каждый вдох отнимал немалое количество лет жизни. Может, поэтому он дышал прерывисто, не набирая много воздуха в лёгкие, и казалось, будто он подолгу задерживает дыхание. Он осмотрел обстановку— город жил своей жизнью, как будто ничего не случилось. Он по привычке припарковался за квартал до места преступления, чтобы пройтись и осмотреться издалека. Несмотря на позднюю ночь, людей на улице было прилично — центр города, народ гуляет и веселится. Артур неспешным шагом шёл по тротуару вдоль дороги, внимательно прислушивался к разговорам прохожих, обращал внимание на каждый шум, сигнал или любой другой звук. Это было свойственно ему — слушать обстановку вокруг на наличие улик или угроз, видеть то, что не видят другие, а потом дома, в одиночестве, подолгу обрабатывать в голове всю эту информацию.

Спустя несколько минут он всё-таки дошёл до здания музея. Остановился, посмотрел на верхние этажи этого огромного здания, мраморного цвета, украшенного красивыми золотыми линиями. Окна были узкие, но очень высокие.

«— Ладно, пошли», — сказал себе под нос и, открыв дверь, вошёл.

— Здравствуйте, детектив.

— Здравствуй, — спокойно ответил Артур.

— Нас вызвал охранник. Вызов был в 1:24, он сообщил в диспетчерскую, что обнаружил мёртвую женщину на втором этаже при обходе. Мы прибыли на место в 1:46, оцепили здание, осмотрели место преступления и тело, сразу же позвонили вам. Ничего не трогали. Тело наверху.

— Позовите охранника, пусть поднимается к телу, я там его опрошу. Если, конечно, ему удобно. Если не хочет видеть тело — я пойму, тогда отдельно поговорим с ним.

— Хорошо, детектив…

Артур поднялся по широкой лестнице, которая, как спираль, вела на верхние этажи.

Поднявшись наверх, он сразу увидел длинный и широкий коридор. Он казался пустым, и от мраморной плитки на полу отражался весь ужас той трагедии, что здесь произошла. В этом пустом коридоре лежала девушка. Он подошёл поближе. На вид 24–26 лет, светлые волосы, одета в униформу уборщицы. Детектив обратил внимание на ногти: обычно девушки в таком возрасте делают маникюр, а у жертвы не было даже лака, подумал он про себя. Руки девушки показались ему крепкими и сильными, было ощущение, что она, возможно, увлекалась единоборствами. Тело лежало на боку, одна рука заложена под голову — со стороны казалось, что она спит. Но нож, торчащий в области сердца, и лужа крови рядом говорили о том, что совершено жестокое убийство.

«— Она знала убийцу, по крайней мере не была удивлена, увидев его», — сказал шёпотом Артур.

— Хочу побыстрее увидеть все отчёты. Сделайте фото всего, что видите, и тоже с утра принесите мне всё, что даже вам кажется ненужным, незначительным. Узнайте личность убитой: если есть родственники или любой, кто её знает — адреса и имена. Я поговорю с ними сам. И записи с камер возьмите.

После того как детектив закончил свою речь, он ещё полчаса ходил по месту преступления, потом зашёл в каждый кабинет и каждую комнату этого здания, осматривал и записывал в блокнот. Положил блокнот в карман. На часах было 4:55. Пора идти в кабинет, подумал он и неспешным шагом вышел на улицу. Уже было утро, воздух был чистым и приятным, после полного вдоха по телу бежали мурашки — то ли от небольшого утреннего холодка, то ли от ужаса совершённого поступка. По дороге в участок он прихватил с собой стакан горячего кофе и неспешным шагом отправился дальше выполнять свою работу.

Детектив вошёл в свой кабинет. Стены были тёмно-серого цвета, на них не было ни картин, ни узоров — просто голые стены. Лишь на одной из них висела белая доска, на которой магнитами были прикреплены фотографии и фломастером отмечены важные заметки. Прямо возле этой доски стоял обычный офисный стол. На столе был творческий беспорядок, как сам он иногда это называл, компьютер и кактус. Более ничего примечательного в его кабинете не было. Артур отличался способностью адаптироваться к любым условиям окружающей среды, но в этот раз казалось, что его кабинет принял форму своего хозяина. Он подошёл к столу, сел, достал блокнот из кармана пальто и принялся его читать. Читая свои заметки, Артур полностью терял связь с реальностью, и во многом из-за этого коллеги считали его странным. Он не замечал, как кто-то заходил, выходил и даже если заговаривал с ним. В своей голове он строил другую реальность из мотивов, глупости, ошибок и, конечно же, сожалений. Он создавал миры, в которых бродил в поисках улик и зацепок, чтобы понять, как думает преступник. Такие долгие и постоянные путешествия оставляют свой отпечаток в душе каждого, и Артур не был исключением. Порой он не понимал границы добра и зла. За свою жизнь он видел преступления, которые можно назвать благими. Например, одно дело, которое он расследовал, было показательным…

Тогда был убит взрослый мужчина тупым ударом по голове. Жена призналась сразу, что она убила мужа. Он постоянно пил и избивал её, а иногда и детям доставалось. Старший сын, 15 лет, и младшая дочь, 9 лет, были испуганы, глаза их бегали — что бы ни было, но видеть насилие даже взрослым тяжко, а тут детская психика.

Артуру было нетрудно понять, что женщина врала и взяла на себя убийство, и единственное логичное объяснение было в том, что она прикрывала, скорее всего, своего ребёнка. И правда, удар нанёс сын, и от этого и скончался покойный.

После того как он это узнал, он также подолгу сидел в кабинете и читал свои заметки. Его мучили сомнения: разве плохо, когда один человек уходит, чтобы трое других начали жить? Чему он должен подчиняться? Законам человеческих чувств или буквам, написанным людьми для установления порядка? Он пытался не отходить от буквы закона и семье помочь.

Всё-таки решил убедить мать, что детям без неё будет тяжко и с таким грузом ей будет сложно дальше жить, а детям нужна мама — и здоровая. Он сделал всё возможное, чтобы убийство было признано неумышленным ввиду самообороны, и его экспертное мнение очень помогло. Мальчик получил условный срок и в общем провёл в изоляторе полгода.

Вот такие дела всегда его тревожили, когда наказание и разгадка тайны не приносили удовольствия, а причиняли боль.

В дверь постучали — это пришёл охранник.

— Входите.

Охранник был слегка напуган, детектив сразу заметил в его глазах страх, неуверенность. Но это было нормой для невиновного человека.

— Садитесь и рассказывайте всё, что вы помните и знаете, — успокаивающим, почти дружеским тоном сказал Артур.

— Понимаете… Я, я давно там работаю… Это была обычная смена. Ничего я не видел и не слышал.

— Ты не переживай, — начал детектив очень спокойно. — Это обычная процедура. Ты расскажи сначала, был ли с ней знаком, может, имя своё она говорила?

Охранник посмотрел в пол и нервно чесал пальцы — каждая клетка его организма была в волнении и страхе. Артур видел всю эту картину и предполагал, что этот молодой человек просто обычный добряк, простой и наивный. По манере одеваться, причёске и общему впечатлению он походил на добряка и весельчака. Но он что-то скрывал — может, безобидное, но это могло помочь делу.

— Да… я спросил её имя сразу же. Но она сказала: Кристи. Я уточнил: имя ли это твоё?! Она сказала: «Называй меня так». Я был не настойчив… — он, рассказывая, вроде как начинал улыбаться, но потом резко останавливался, и на лице появлялась грусть.

— Понимаете, я живу с бабушкой, ей 82 года. Я ей помогаю, не могу её оставить одну. Вот и работаю охранником в музее. Обычно уборщицы там взрослые женщины, я был удивлён, увидев красивую молодую девушку на такой-то работе. Она правда не показалась мне из тех, кто боится тяжёлого труда, она как-то по шутке хлопнула меня по плечу… Я не подал виду, но рука у неё тяжёлая. Мне не было больно… Просто хотел сказать вам: я иногда читаю детективные книжки, вот пытаюсь мелочи вам сказать — может, поможет, — охранник полностью расслабился и как будто бы забыл, где находится и по какому делу он тут.

Складывалось ощущение, что он сидит в кругу анонимных алкоголиков и рассказывает о своей жизни: то улыбнётся, то загрустит — и продолжает говорить.

Детектив встал на ноги, взял из шкафчика своего стола теннисный мячик и начал подкидывать его, словно гипнотизируя собеседника, и стал ходить спокойным шагом по кабинету.

— Ты продолжай, рассказывай любую мелочь. Я вижу, ты наблюдательный — это очень хорошая способность. Мне повезло иметь такого свидетеля.

После этих слов охранник как бы воодушевился, но слово «свидетель» вернуло его к реальности — он снова с грустью начал говорить:

— Понимаете, я очень привязался к ней. Мы не так много говорили, но те минуты, которые провели, общаясь, были прекрасны. Она очень милая и добрая. Она сказала, что я слишком добрый для этого мира и мной могут пользоваться другие для своей выгоды, предложила меньше доверять окружающим.

Артур задумался. Она была неплохо физически подготовлена, хорошо разбиралась в людях, хотя охранника прочитать было несложным делом. Но в то же время она желала ему добра, раз предупреждала, что он может быть целью влияния других людей. Не был ли он сам объектом её влияния? Не похоже…

Несмотря на свои мысли, детектив одним ухом слушал рассказ охранника. Но ничего толкового больше охранник не рассказывал — видно было, что он был под впечатлением от знакомства с ней, а ещё, скорее всего, был обделён общением с молодыми девушками. В обычной жизни к таким не подходят, а он сам был слишком самокритичен для первого шага, а может, был неудачный первый шаг. Но это не важно, подумал он…

Артур обладал уникальным даром — слушать, думать и видеть одновременно разные вещи и при этом анализировать поступающую информацию. Но была и обратная сторона этой медали. Он анализировал почти всё, даже ненужную информацию, что отнимало силы, но не давало взамен ровным счётом ничего.

Детектив заметил, что охранник, закончив рассказ, смотрел ему в глаза и ждал указаний или вопросов.

— Ты иди лучше домой, и мы с тобой поговорим позже. Ты перевари случившееся и, может, вспомнишь ещё что-то.

— Да, конечно, детектив. Я, если вспомню, то расскажу, сразу же приду.

Охранник вышел. Артур начал думать: очевидно, что девушка не работала там ради денег — с такими возможностями и умом она могла найти что-то получше. Она оказалась в музее не случайно. Но зачем её убивать именно в музее? Зачем усложнять работу?

Вопросов было много, а предположения были лишь догадками. Но он знал одно: это дело нечисто, и ему придётся поломать голову над его решением. Но сейчас надо было пойти домой, принять душ, перекусить и подумать. На своей террасе ему думалось по-другому, как будто это было одним из тех порталов, через которые он мог путешествовать в чертогах своего разума.