Широкий

Широкий шёл по тропе не глядя по сторонам. Его широкий лоб сбил высокую ветвь ели. Пригнуться ему мешал деревянный саркофаг на спине. Грубые, сплюснутые пальцы, побелевшие от напряжения, впились в серый ящик в руках.

Шагал он, раскачиваясь, останавливаясь лишь чтобы выдохнуть и несвязно пробормотать. Всё его тело скрывал кожаный плащ, толщиной в три пальца. Шлейф женских духов тянулся за ним перемешиваясь с влажной хвоей, тут же перебиваясь сырой землёй. Чавкающие звуки шагов рифмовались с хрустом хвороста и звоном брезжащих луж.

Глубоко вдохнул. Еловый воздух обжёг глотку и обволок каждую альвеолу лёгких. Выдох — густой пар вырвался изо рта. Широкий шёл сквозь терновники и низкие сосны. Из-под шляпы-котелка выбивались непослушные рыжие кудри. С лица свисала квадратная монолитная борода.

Сук сосны — зацепилось за плечо, соскользнул! Щщщщт… Хлестнул по подбородку. Бледно-зеленые иголки впились в кожу. Парочка застряла в жестяной бороде. Он замотал головой. Челюстью потёр плащ — мягкий влажным скрип. Цокнул. Поддел ящик коленом. Замер на одной ноге, раскачиваясь. Зачесался. Стоячая нога затряслась — колено расслабилось… Плащ заворачивается под него, схватив голень!

Широкий крушился на левый бок. Серый плащ растянулся до бела — правая нога насильно вытянулась. Грохот…

—Ататтат..

Он сумел устоять в полуприсяду. Его коричневый ботинок рухнул на камень оставив трещину. Со свистом выдохнул — подтянул правую ногу. На мокрой земле выскребаный след.

Раз — земля стала мягче.

Два — Хруст.

Три—"Ёк...."

Широкий увязнув поплыл с опылзнем, весь в грязи, траве и камнях. По пути снёс одинокий куст вместе с молодым ясенем, да оставил след из разрытой земли и вырванной с корнем травы. Лямка саркофага оторвалась. Он шлёпнулся в грязь деревянным верхом вниз с глухим хлюпающим звуком. Эхо пробежало по округе. Десятки черных птиц взвились в небо. Широкий лежал на боку, углы рта опущены вниз. Его сладкий запах пропал, сметённый резкой, едкой вонью пота. Пол тело зырыто под грунтом.

— Фффф… Эм-кхм. — Его правая рука грубо оттолкнула ящик с верхнего края. Раздался щелчок — отстегнулся ремень. Он откинул с плеча оторванную лямку, перекатился с плеча на живот. Руки утонули в грязи. Уперся, встал на четвереньки, затем медленно поднялся на колени. Продолжая движение, он выпрямил спину — раздался громкий скрип, точь-в-точь как у падающего дерева.

— А-а-а, Хорошо! — крикнул он на весь лес.

Встал. Встряхнулся, левая сторона плаща вся в грязи, в траве, мхе с налипшими ветками. Вытер лицо — скребя грязь. Сунул кисть под плащ. Щелкнула бляха ремня. Плащ распахнулся. Из-под него повалил лёгкий пар. Выдохнул всей грудью.

Густые тучи разбежались обнажив, голое небо. Широкий улыбнулся одинокому солнцу. Из ветвей пролились зеленовато желтые лучи падая на лицо. Скулы с щеками сверкали розовым.

Плечи оттянулись назад, подпрыгивая. Плащ медленно сполз под собственной тяжестью, обнажив красную рубаху с коричневым карманом и салатовыми пуговицами. Остановился, задержавшись на поясе. Широкий высвободил руку из рукава, ухватил плащ за воротник. Поднял перед лицом, перехватил второй рукой. Резким движением сверху вниз встряхнул его, как старый ковёр. Во все стороны полетели комки грязи. От шляпы на его голове остался потный след, разделивший дикие кудри пополам. Сложив плащ на руку, Великан оглянулся.

Махнул рукой вниз в бессильном жесте: Да снова пробормотал себе под нос

— Эх, Жизнь морока, морока не жизнь, хап тьфу. Сама попробуй потаскать дура.

Пнул ящик да улубнулся. Развернул голову вправо, потом влево. Взгляд наткнулся на старую сосну, чьи ветви опускались к самой земле. Хвойная тень закрывала её ствол, и земля под ней была абсолютно сухой. Насобирал кучу мха, сжал её в тугой комок и, расстелив плащ под старой сосной, принялся обустраивать себе лежбище. Положив руку на плащ, он, кряхтя старый дед, перекатился с плеча на спину. Положив импровизированную подушку под голову. Укутался плащом.

Глубоко вдохнул ртом, выдохнул носом, сдув елочную иголку с бороды. Под сосной слышался тихий свист дрёма, от которого ветви покачивались. Кончик сука замахал — шишка слетела и упала пряма на ладонь. Широкий и не шелохнулся.