Широко шагая в ад

"Сквозняк"

Зашторил веки, бросил тело

стареть ежеминутно в тишине,

а мыслей рой осточертело

гнал морок суеты холодных дней.

Закрыв глаза, в чертогах шастал,

держа в уме реальности окрас.

Извилины сворачивали часто

на бритву и верёвочную вязь.

Сквозняк во мне животный ужас

посеял с отвращением людским.

Могу ли я согреться, когда стужа

не покидает череп тридцать зим?

"Вердикт"

Предлагал фантаст,

кто на что горазд.

Достижений гонка.

Человечек клят

энтропией, мля.

Быстро ли, тихонько...

Сочинял тома,

голову ломал

до седин и язвы.

После облысел

и как, впрочем, все

горько склеил ласты.

Выводы просты.

Мозгу дай остыть

и решится ребус:

поведёт куда

смерти борозда

сумрачный троллейбус.

«На том берегу»

Черту не перешагивай; не совершай ошибку.

Присыпку по ноздре не дегустируй, мэн.

Иначе, став зависимым, используешь кредитку,

дабы увидеть снова тот берег в полутьме.

По перелазам глюки скользят, бросая тени.

Осенний бриз приятен, обманчив и душист.

На поводу желаний и жадных настроений

захочется остаться и доживать во лжи.

Диктует волю случай употреблений первых.

Куда ведёт вслепую избыточная дурь?

Лазурь морская манит, а тело просят черви

в сырой землице кладбища знакомых нам текстур.

Назад найти дорожку без нити Ариадны

удастся единицам в разрозненной толпе.

В ходьбе по акваториям так сложно на попятный

пойти и путь осилить в отчаянной борьбе.

Глотал книжонки в детстве ты, сиротствовал ли смалу,

инстинктом руководствуясь как нравственный урод.

Для допинга нет разницы; он приведёт к финалу.

Прибрежная иллюзия с три короба наврёт.

"Похоть"

Карту вин листает Похоть

в ресторанчике у моря.

Джаз в бокалы льёт оркестр. Замечательно сидим.

Лучшая из всех эпоха

не закончилась бы скоро,

чтоб печалиться, допустим, впору малоснежных зим.

Поджигает сигаретку

и струятся дыма кольца.

Мы бекас вкусили нежный; тянем вяло диалог.

От чулок ажурных в сетку

сердце чаще моё бьётся.

Изумительно роняет Похоть вежливый намёк.

Велико мгновенье это.

Как жеманны её жесты!

В смелый вырез я забросил первобытный жадный взгляд.

Не дождётесь злых куплетов.

С Похотью в ладу и вместе

нам легко и сладко даже, будто Похоть - рафинад.

"Прошлой ночью"

Уворачивался, брызнув ядом,

словом из низин.

Шалашовок вызывая на дом,

я в грязи скользил.

Упивался сдобно; желваками

плохенько играл.

После с пустотой под фонарями

поделил фингал.

Шлюха-ночь не покидала комнат,

пока ноги бил,

и звала настойчиво и томно.

Крови мерк рубин.

До утра бы протянуть и клёцки

кучных облаков

слопать с аппетитом и по-скотски

под набор хитов.

Прошлой ночи расчесал заживший

часовой рубец.

Как же беспокоит! И всё ближе

к острию мертвец.

"Кладовая"

Спиваются односельчане

карикатурно - вот те на!

Кто полагал из них вначале

сдаваться лету как весна,

уйдя в зной водочный сполна?

Я сам пороки собираю

и заношу их в список дел.

Моя скрывает кладовая

статьи известной беспредел,

но ещё жив; пока что цел.

А вам, читающие строки,

не пожелаю ничего.

На что вам прошлого уроки

и в настоящем quiproquo?

Да будет жизни торжество!

"Ждун"

Вырыли могилы в пять лопат.

Хоронили тех, кто не хотят

выдать корм

родовым опарышам в саду

той экосистемы. Главный ждун

бросит в дёрн.

Бросит старика и близнецов,

вдовушку, сорвавшую лицо

и детей.

Он и ждун, и жнец, как не зови.

В час последний смотрит словно Вий,

зла черней.

Кто бы не писал о встрече с ним;

не ронял под ноги дутый нимб

с высоты

лет прошедших среди горемык.

Смерть - знакомый наш налоговик...

нам кранты...

"Силикон"

Тушь потекла, а девки хором

рыдали в унисон, когда

Наташку хоронила споро

эскортниц гиблая среда.

Подруг прощаться не позвали.

И оттого они в печали.

Серчали в голос на бомонд,

где статус во главе и понт.

Ещё лет пять назад девица

перемахнула за кордон.

Поставил маленький пистон

ей папик с толстым брюхом в Ницце.

Летальных перемен цепочка...

И понеслась звезда по кочкам...

Согласно тренду увеличил

еврейский врач Наташкин бюст..

С дрянцой он стал, как у певичек;

и вызывал и смех, и грусть.

Поменьше первого, побольше -

уныния, а спонсор "Порше"

загнал в её пустой гараж.

Свело в достатке скулы аж!

И правки шли осоловело

за острым лезвием ножа.

Во славу средств и платежа,

которым надлежало тело,

инфекцией вмиг одарить

и оборвать Наташки нить.

Скоропостижны часто смерти,

их, очевидно, дохера.

Всему виною сиськи эти...

и доктора.

"Не без минусов"

Г.

Не без минусов досадных

бить баклуши на чужбине,

принуждая государство

к выплате дотаций мелких.

Потому-то и ресурса

у Григория хватает,

чтоб просиживать на пятой

точке рядом с алкодозой.

А как выпьет – нараспашку

русская душа несётся,

раздувая щёчки важно,

сипло вслух крестьян ругая.

Ироды воздвигли вышки;

заражают облученьем.

Умысел вредить народу,

очевидно, подневольно!

Мракобесов за вакциной

очереди с год стояли.

Тоже дело рук верхушки

из масонской напрочь ложи.

Упивается бездельем

вечерами сытый Гриша.

И повестку дня, как прежде,

мониторит новостную.

Склонен думать тунеядец:

рептилоиды массы дурят.

Чтоб им пусто было! Гады –

земноводные с Нибиру!

Мир в опасности, а печень

зациррозила фатально,

соглашаясь с бунтом Гриши.

Это финиш, господа.