Шишига

Как отец помер худо было, а уж как мать хворь скосила, так и вовсе хоть в лес выходи, да вой. Но Светозар в свои неполные шестнадцать держался. Да и как опускать руки, когда у сестренки, Славы кроме него на всем белом свете никогошеньки. Так и жили, не шибко тужили. Руки у Светозара проворные, то крыльцо кому починит, то колодезную лебедку вдове отладит. Всяк его за то благодарит чем может. От того и не голодали, и нужды особой не было. Помышлял малый в рекруты пойти, да на кого Славу оставить? Замуж ей рано, да и здоровьем слаба. Студилась часто. Чуть ветерок с холодцой иль хворь по деревне, так сразу в жар ее, да по трое суток влежку. Тосковал Светозар часто, да носил богам требы. Просил, чтоб Славка окрепла, да хоть до свадьбы своей дожила. Да видать, не слышали его боги. Слегла Слава, да так ей было худо, что пришлось Светозару к знахарю собираться.
Это сам Велимир кликал себя знахарем, а люди-то его колдуном звали. Знал он и вправду не под стать человеку, много. И про травы, и про духов, и про всякое такое, чего лучше бы и не знать, коль не умеешь с навьим миром ладить. Чего только не было у старика в избе: чертополоший отвар в глиняных крынках, шкурки змеиные, жир медвежий, камни поди-знай с какими знаками. Плошки деревянные тоже письмом неизвестным исчертаны, да кровью вымазаны. Оттого и смрад стоял в его покоях такой, что не всякий выдержит.
Не любил Светозар Велимира. Ведь к колдуну не за здравием одним ходили. Люди-то всякие. И мор на чужой скот наводят, а то вовсе кого со свету сжить хотят. И таким Велимир не отказывал. Сколько коров, да посевов через него погибло, этого никто не сосчитает. Боялись его. А Светозар не боялся. Противен был ему Велимир, да только страха он не внушал.

- Ааа пришел. - колдун сидел за столом и размешивал в плошке черную жижу. - Отродясь не захаживал, а тут на те. Видать сестрица твоя не жилица, раз ко мне пожаловал.

- Не твоя ль работа?

Велимир недобро рассмеялся.

- Неужто ты думаешь, вы, сиротки, сдались кому - на вас червонцы да силы тратить?

Светозар сел на лавку и огляделся. Всюду валялись медвежьи шкуры, на печи пыхтел котелок, разносил по избе странную сладковатую вонь, пучки сушеных трав рядами висели на толстых нитках, а в темном углу копошилось что-то странное. Сперва Светозар подумал - собака. Да только собак-то у колдуна отродясь не бывало. Желтые змеиные глаза промелькнули и тут же скрылись в ворохе какого-то тряпья.

- Я бы и помог тебе, - Велимир хитро поглядел на гостя, - да только сестрице твоей примочки с гнилицей нужны. А она на болотах растет. У Шишиги спрашивать надо. Стар я уже на болота ходить. Да и не шибко то Шишига меня теперь жалует.

Совсем сник Светозар после слов колдуна. Уж куда-куда, а на болота ему идти не хотелось. А тем паче иметь дела с Шишигой. Всякое про те места говорили. Что топь болотная кишит нечистью, которой Шишига заправляет, что крадет она у рожениц младенцев и ими же топь болотную кормит, что всякий, кого туда завела недоля, домой не воротится. Саму Шишигу кроме колдуна в глаза никто не видывал, а потому и про нее молва ходила разная. Кто сказывал, что это полу-баба полу-жаба, и кожа у ней зеленая, а глаза страшные, по-рыбьи выпученные. Кто говорил, мол, девка это, утопленница, и собой она - что покойница шестидневная, синяя, худющая и смердит, а бабы так и вовсе слух пустили будто Шишига — это ходячее сухое дерево, ряской облепленное. Да как ее не опиши, все одно - соваться к ней врагу лютому, и то не пожелаешь. Но, раз без гнилицы этой Славку не вылечить, знай, придется, - так думал Светозар пока сидел в колдуновой избе, да глядел как огонь в его печи отплясывает.

- Пойдешь? - спросил Велимир и из-под мохнатых его седых бровей сверкнули черными угольями глаза.

- Пойду, - Светозар поднялся и всем видом показал, что ни Шишига, ни колдун ему не страшны.

- Ну, гляди. Гнилица эта трава высокая, цвету считай, что черного. Растет она редко, да все кустами. Но беда-то в том, что увидеть ее тебе не дано. Шишига гнилицу от тебя скроет. А взамен чего-то попросит. А чего попросит - мне и самому не ведомо. Но чего бы ни просила - коль хочешь сестрицу спасти, то исполни.

Пришел Светозар домой, да начал с вечера на болота собираться. Хоть и на день всего уходил, а тяжко было Славку одну оставлять. Стал в мешок пожитки складывать, а чего складывать - сам не знает. Чего против Шишиги то сделаешь? Чем нечисть болотную устрашишь? Взял Светозар топор, краюху хлеба да крынку со смальцем. Тем и сыт буду, - решил он и, дунул на свечу да лег на лавку.

...

Всю ночь не могла сомкнуть глаз Ракита. Все черные мысли лезли ей в голову. Легко ли разрешится от бремени? Будет ли дитятко здоровым? Звать ли повитуху, Ждану иль Любаву? Да и Всеслав все дни теперь сам не свой. Не глядит на нее уж как прежде. Будто постыла стала. А раньше, бывало, любовался. А нынче... Будто и не жена она ему. А ведь его дитя Ракита под сердцем носит.

Встала она засветло, умылась колодезной водой, да кашу в печь поставила. А пока крупа парится Ракита куколку-берегиню мастерить села. Навертела соломы, да тряпок, вот тебе и голова, вот тебе и понева, вот тебе и руки, да платок на шею. Храни, берегинюшка, того, кому в люльке лежать.

Люльку, ладную, светлую из молодой липы Всеслав сам выстругал, как узнали, что понесла Ракита. Радовался он тогда, да все тискал ее, да словами хорошими почивал. А теперь...

Проснулся Всеслав. Молчаливый, насупленный. Встал, да стал собираться.

- К Ратибору? - робко справилась Ракита. - Поел бы хоть.

- Некогда, - буркнул муж, да так не умывшись и отправился на работы.

Только дверь за ним хлопнулась, расплакалась молодая жена. Горько ей было. Чем заслужила Ракита его нелюбовь? Она ли не держала чистой избу? Она ли не пекла пирогов сладких? Она ли не штопала, не мыла, не чистила?

Только уж собралась по привычке в перину рыдать, как скрутило ее. Да так скрутило, как никогда и не было. Ужель рожать пора? Да рано еще. И позвать повитуху мочи нет.

Подстелила Ракита себе чистую рубаху, да прям вот так на дощатом полу к вечеру и разрешилась от бремени.

- Малуша! - гладила она по головке дитятку да к груди прикладывала, - доченька моя, Малуша!

Как темнеть стало, и соседка Ждана пожаловала. Увидела, что Ракита-то девку родила, принесла воды колодезной, умыла их обеих, да на перину уложила. Скоро и Всеслав явился. Обрадовался сперва, что разрешилась жена-то, да как узнал, что девка помрачнел.

- Смотря какая девка, - огрызнулась Ждана, - бывают девки такие, что лучше всякого мужика.

- Уж ты ли что ль такая?

- А может и я. А может и жена твоя, а может и Малуша ваша!

- Малуша! - фыркнул Всеслав, да пошел на двор дрова рубить.

- Злой он у тебя стал. Поди не кормишь. - засмеялась Ждана.

Не знала Ракита, что соседке ответить, лишь улыбнулась грустно, да снова стала любоваться дитем.

- Одна ты у меня теперь радость! - думала она про себя, да трепала пунцовые детские щечки.

...

Топь болотная со всех сторон крылась за лесом. Да вглубь таким дремучим, что не ступала туда нога человеческая. Ни тропки, ни пенечка. Бурелом один. Стоят сосны да ели, ветрами обломанные, да мхами поросшие. Кто сунется в такую чащобу. Один Велимир ходил. Да вот теперь Светозару выпало.

Болотный дух он за версту чуется. Земля под ногами все жиже, да жиже. Зазеваешься - увязнешь. Смрадно возле топи. Да так смрадно, что Светозар аж в узелок уткнулся. Так плоть смердит, как гнить начинает. Ох, не на доброе дело послал его Велимир. Да что теперь поделаешь? Иначе Славку не спасти.

Тут гляди и лес реже стал, а вонь - хлеще. Топь. Черная тягучая, туман над ней сизый, да лягушки квакают. Глянул Светозар себе под ноги и ахнул - череп махонький подле дровяной гнилушки, а из глазниц черви лезут.

И то правду говорят, подумал он, что Шишиге на закланье дурные бабы да колдуны младенцев носят. Жутко ему стало.

Вдруг глядь - а за деревцом девчушка стоит в рубашечке простенькой. И годков ей немного - младше Славки. Дрожит вся, да пальчиками складочки на рубашонке перебирает.

- Неужто привели тебя сюда лихие люди? - вскричал Светозар. - Нельзя тебе тут.

Посмотрела на него девчушка, а глазищи ее вдруг почернели как топь, да изо рта жижа черная хлынула. Захохотала она, да таким страшным хохотом, что Светозар чуть не припустил назад.

- За гнилицей пришел? - спросила девка.

- Шишига?! - Не так он себе представлял чудище болотное.

- Что ж! Гнилица у меня найдется. Но за так я ее никому не дам.

- Что хочешь?

- Есть у вас в селе молодуха Ракита. Разродилась она вчера дитятком. Принеси мне дитятко - будет тебе гнилица.

Светозар совсем поник. Как мог он малютку на погибель верную отдать? Мать обречь на горе горькое? Но неужто он даст Славке умереть?

- Ступай! - почти проквакала Шишига. Голос ее стал похож на лягушачий, и сама она вдруг жабий облик принимать стала. - Ступай. Коль нужна тебе гнилица, возвращайся с дитем через три дня.

Чудище болотное совсем в лягушку превратилось. Глаза огромные черные, пасть с длинным языком. Шнырь она этим языком, и сцапала череп, который Светозар чуть-было не раздавил. Проглотила, заурчала жабья утроба. Тошно стало Светозару. Развернулся он, да домой побрел.

...

Все надеялась Ракита, что одумается Всеслав, обрадуется малютке, да подобреет к ней самой. Да вот только он еще строже стал, и нет ни помощи, ни ласки, ни понимания между ними. Одна лишь радость в жизни - Малуша.

Родилась Малушка здоровенькой, да ладной. Щеки румяные, как яблоки. Не кричит, не плачет, а все смеется как мать ей пятки щекочет. Глядит на нее Ракита - никак не налюбуется. А глаза-то как у Всеслава, синие, точно васильки, а улыбка ее, Ракитина. Пестовала Малушу молодая мать на крыльце, песенки пела, убаюкивала, да не знала, что за ивовым кустом притаился кто-то и глядит на нее во все глаза.

То Светозар раздумывал как быть. Сердце его от боли сжималось, как представил он, что мать с дитем разлучит, что эта румяная девчушка в пасть к чудищу болотному угодит. Да разве ж можно? Не буду - решил он, да опять к Велимиру направился.

- Ужель так быстро гнилицу тебе дала Шишига? - с притворной простотою спросил колдун, как увидел Светозара.

- Ты и сам знаешь, что не дала. Да неужто нельзя другого кого попросить вместо гадины этой болотной, или гнилицу чем заменить?

- Кабы можно было, я бы тебе сразу и сказал. Видать, взамен она у тебя что-то страшное попросила.

- Ракитино дитя.

- Так дитя то давно темноте обещано. Ракита ведь со мной так не рассчиталась.

- А за что ей с тобой рассчитываться?

- Неужто ты думаешь по доброй воле Всеслав на ней женился? Иль девки в деревне краше не было? - захохотал Велимир.

- Приворожила? - Светозар обомлел.

- Приворожииила, - пропел колдун, - а потому и дитя от такой пары темным силам обещано. Так что ты на счет этого не переживай. Не ты принесешь его Шишиге, так заберут его за долги Ракитины.

...

Проснулась Ракита засветло. Встала, пошла к люльке и обомлела. Малуши-то не было. Всеслав недовольно сопел, ворочался с боку на бок, за окном крупа белая в стекла билась, дрова в печке догорели почти да изредка искра трещала. А Малуши-то в люльке не было. Заголосила Ракита, выбежала на крыльцо. От крику Всеслав проснулся.

- Чего орешь? С дуру слетела?

- Малуша пропала. Украли.

- Пропала. - сердито повторил муж, - у такой как ты еще б и не пропасть. Совсем за дитем не глядишь, вот и пропала твоя Малуша.

В другое время горько было бы слышать Раките такой упрек несправедливый, да не до того ей сейчас, чтоб обидки выкатывать. Побежала она по деревне, да давай в каждую встречную избу стучать. Переполошились соседи. Стали совет держать - кто ж мог дите украсть? Местные иль заезжие?

А самой Раките мысль страшная в голову пришла. Уж не Всеслав ли это? Уж не он ли пока спала Ракита дочку их в лес волкам снес иль в колодец бросил? Ведь не мила она ему. На мальчишку надеялся. Да и теперь пока мужики да бабы повсюду дите ищут, сидит он себе насупившись на печи и нет ему дела до Малуши.

А Светозар тем временем, закутав младенчика в тряпье мчался к болотам. Ох и тошно ему было. Как представит он, как малютка эта в жабьей утробе окажется, так хоть назад беги. А ведь и Славку вот так лихой человек могу выкрасть, да Шишиге или поди знай кому отдать, - думал Светозар, - Лихой человек! Так ведь это я и есть. Я несу дитя чужое на заклание! Нет. Не бывать тому! Не пойду.

Развернулся парень перед самой топью, да обратно пошагал, домой. А дорогой все думал, как бы Малушу от беды спасти. Ведь сказал же Велимир, что тьма заберет за Ракитины грехи. Да только где ее спрячешь?

...

- Ты чегой-то? Кого нам принес? - Славка слабо приподнялась с лавки, да стала разглядывать тряпичный сверток, - ой! Живая!

Малуша поглядела на девочку ясными своими глазенками и засмеялась.

- ЧуднАя какая! Ты где взял-то ее?

Не стал Светозар от сестрицы правду таить, да все как есть выложил. Заплакала Славка, схватила Малушу, обняла как родную.

- Ее, ее спаси, братик! Ты глянь она какая - здоровенькая! А мне сколько дадено - столько и протяну, а больше и не надо, тем паче за такое!

Обнял Светозар сестренку, да сам зарыдал.

- Спасу, -говорит, - спасу Малушу, и тебя спасу.

Тут вдруг стук в дверь. Парень сунул дите Славке, да отослал в дальний угол. А сам открывать пошел.

- Ну знатно ты чудишь, - громыхнул внезапным для себя басом Велимир, - и девку украл, и Шишигу с носом оставил.

Колдун по-хозяйски вошел в избу, и сел на лавку. Мол, на что ему разрешение нужно?

- Ну, положим, Шишгу ты проведешь. Сестра твоя правда сгинет, но то уж твой выбор. - А от темных сил дитя не скроешь. Шишига то дальше болота ступить не может, а они везде тебя найдут. Помни, Светозар. Дурное ты дело затеял. Ой, дурное!

Велимир погрозил парню пальцем и вышел.

Сел Светозар на печь, обнял голову руками, да ста думу горькую думать. Как бы и Славку сохранить и Малушу лиху не отдать.

- Пойду на болото, да проткну эту тварь проклятую. Гляди и явится мне гнилица. А коль и не явится, все одно - не будет больше эта жаба колодезная детей глотать. А как управлюсь, заберу обеих, да прочь из деревни.

...

Поплакала Ракита над горем своим, да пошла к Велимиру. Выслушал ее колдун, да только расхохотался в ответ.

- А не ты ли разве ко мне приходила Всеслава ворожить?

Потупила Ракита взор, да вздохнула горько.

- А не ты ль клялась, хоть бы что отдать, лишь бы он с тобою был?

Молчала Ракита. Знала, что прав Велимир.

- Так вот оно твое “хоть бы что”.

- Пусть меня возьмут. Мне без Малуши жизнь не жизнь. Да и Всеслав давно уж в мою сторону не глядит. Пойду в болото, да утоплюсь.

- Топись не топись, а Малуше твоей оно никак не поможет. Иди-ка ты лучше к дому Светозара, да бери сестру его, Славку. У них же и дочка твоя. Да только ты сразу Малушу не хватай, ты пойди с ними обеими к Шишиге. Да предложи Славку вместо Малуши. А коль та согласится, так и силы темные от тебя отстанут.

Шел Светозар на болото. Нес кол заточенный. Крепко сжимал его. Да не знал, что по пятам за ним уж идет Ракита, да тащит с собою сестренку с дитятком.

- Неужто нас и впрямь Светозар сюда позвал? - недоверчивая Славка села на пень отдышаться.

- Звал, звал. Мы все вместе бежать должны от Велимира, да от Шишиги.

- А коль мы бежим от Шишиги, да чего ж на болотах делаем? Она ведь, окаянная, тут и водится.

- Шибко ты умная. Раз говорю так надо, значит надо.

Добрался Светозар до самой дикой топи. Стал да стоит. Ждет, как чудище покажется. Вновь Шишига девчонкой малой явилась.

- Вижу убивать меня пришел. - звонко засмеялась тварь, - малость опоздал ты, братец. И сестренка твоя, и Малуша у меня теперь будут. А гнилицы тебе не видать. Да и на кой она теперь?

- Ты чего несешь, утроба?

- А ты обернись.

Оглянулся Светозар да увидел Ракиту. Малушу она к груди прижала, а Славку за шею крепко схватила и кричит:

- Вот ее, ее возьми, а дочку мою оставьте.

- Ах, ты ж проклятая. - бросился Светозар на Ракиту, сбил ее с ног. Сильная оказалась баба. Боролись они в жиже зловонной, пока вконец не задохнулась Ракита, да в глубь ушла.

Огляделся Светозар, пот рукавом вытер, да чуть не взвыл. Славка-то тоже под топь почти вся провалилась, только голова, да ручки слабенькие снаружи. А на ручках тех Малушу держит, чтоб та не утопла. Как схватил Светозар дите, так и сестрица его в болотной жиже исчезла. Зарыдал он. Закручинился.

А Шишига опять жабой возникла, да и квакает:

- Не нужна тебе больше гнилица. Не нужна и Малуша. Отдай. Отдай. Отквай. Квай-квай-квай.

Схватил Светозар свой кол, да как вонзит его в жабье нутро. Брызнула из Шишиги жижа зеленая, да такая зловонная, что еле на ногах удержался.

Обернул он дитятку тряпьем, да домой поплелся.

...

- Эко ты, братец, дело сделал, - Велимир хитро щурился, да оглаживал рукой седую бороду. - Только вот не знаешь, что дальше тебя ждет.

Плюнул Светозар в сторону колдуна, да пошел дальше. И была ему Малуша утешением, взамен родной Славки, и жили б они не тужили, как брат с сестрой, да как отец с дочерью. Да вот только начал он подмечать, что плачь Малушин уж больно на лягушачье кваканье стал похож. А уж когда лицо на жабье походить начало, тут только он и понял, что закланное темным силам дитя теперь и есть Шишига.