Шкаф и медвежонок

В шкафу было пыльно, из развлечений – по дну катались мышиные какашки. Ввиду того что никаких событий больше не происходило, медвежонок считал мышиные какашки весьма занимательными и поучительными – именовал их афоризмами. Ещё в шкафу было чучело совы. То есть медвежонок точно помнил – под потолком есть чучело Совы. Иногда он писал стихи чучелу Совы. Хотя ни совы, ни чучела уже давно в шкафу не было. Сова яростно носилась в пампасах, воспитывала совульку и дралась с мышами, она их когтила, рвала и жрала. Жила совиной жизнью.

А медвежонок сидел в шкафу, писал стихи.

То, что за шкафом есть мир – он забыл. Чистое небо мира было давно исключено из понятий медвежонка, ещё когда к нему наклонялась белая лошадь из большого тумана, белая полярная лошадь из белых полярных путешествий. Лошадь была страшная, она хотела вынуть старого медвежонка из шкафа и поиграть с ним – показать ночь, туман и может угостить яблоками, если август. Медвежонок визжал, визжал, визжал, когда лошадь заглядывала в шкаф. Но потом она перестала. И медвежонок успокоился – всё в мире шкафа, повелителем которого он был, было совершенно: тихо перекатывались мышиные какашки, их можно было брать в лапы и чихать – очень интересно. Медвежонок вычихал целую книгу. А где-то в размытой глубине мерещилось чучело совы, неважно было ли оно. Но очень хорошо мерещилось. В шкафу у медвежонка было решительно всё для жизни и развлечений. Его шкаф был совершенством – и главное он был король этого брошенного пыльного шкафа – совершенный король совершенной литературы! Никто не возражал – мышиные какашки всегда молчали. Медвежонок подобрал парочку и аккуратно разместил в своей бессмертной книге. Потом почесал за ухом и записал свежий стих: «Сова, ты – дура! Дура ты, при том – Сова!».