Шкатулка

Пронзительный звук звонка разбудил меня. На часах отразилось 13:00. Я чувствовал себя ужасно; моё тело горело, словно на грудь обрушились все огненные дьявольские муки. Лихорадка томила меня третий день подряд. Накинув тёплый махровый халат, я медленно поплёлся к двери.

— Получите, пожалуйста, — произнёс юноша.

В моих затуманенных глазах двоилось, когда худощавый высокий парень протянул мне коробку.

— Вот, здесь нужно расписаться, — сказал он, указывая на лист бумаги.

Я черкнул свою фамилию и, взяв коробку, вновь вернулся в дом. Сил разглядеть её содержимое у меня не было, поэтому я просто бросил её на диван, а сам снова отправился в объятия своей кровати. Она стала мне единственным утешением в эти мучительные дни.

22:00. Соседи шумят, перебирая пакеты и обсуждая, какой фильм посмотреть этой ночью. Я вдруг осознал, что не ел все это время. Доставая из холодильника пакет молока, мне на глаза попалась посылка. Голова все еще гудела, но любопытство одержало верх. Я взял нож и аккуратно открыл картонную коробку.

Внутри находилась маленькая резная шкатулка. Красивые изгибы на крышке напоминали падающие на землю капли шумного водопада. Открыв её, я обнаружил маленькую записку, на которой было написано:

«Обернув замок на три щелчка,

Исполнишь важное желание,

Но ценой тому желанию будет смерть»

«Чепуха,» — подумал я, оставив шкатулку на столе и вновь направился в спальню.

***

Едва ли мне удалось поспать. Жуткие кошмары посещали мой итак уже истерзанный разум. Тело пылало, и с ним – последняя искра здравомыслия в каждой нейронной клетке. В три часа ночи я вновь склонился над шкатулкой.

«Обернув замок на три щелчка,

Исполнишь важное желание,

Но ценой тому желанию будет смерть»

Что таилось в этих строках? Какую смерть предвидел их автор? Какое желание имеет столь дорогую цену исполнения?

Три года я жил в затворе, чуждый гостям и покорный лишь шепоту собственных мыслей. Привычный маршрут «дом-работа-дом» давно стерся из моей памяти, превратившись в туманное воспоминание. Если быть до конца честным, несколько месяцев я уже не работал. Сбережения иссякали, словно летний ручей под палящим солнцем, и на дне оставалось лишь на пару пакетов молока и несколько булок хлеба.

Мои родители не оставили меня в привычном понимании – они живы и здоровы. Но я перестал быть их сыном, отрёкся от этой роли, лишь потому, что осмелился выбрать собственную дорогу. На втором курсе я бросил инженерное дело, возненавидев его всей душой. Цифры вызывали у меня отвращение. Мое пылкое стремление познать мир никак не могло уместиться в рамках проклятой таблицы умножения. Престижная работа, достойный заработок – вот чем могли бы гордиться мои мама и папа. Но не я.

Живу ли я? Мечта о карьере каскадера захлебнулась в мутной реке ежедневной рутины, а грезы о танцах увязли в трясине коммунальных счетов. К тому моменту, когда эта нелепая записка попала в мои руки, я уже не жил, а существовал – потерянный и пустой. Сейчас же, единственное мое желание – избавиться от лихорадки, от жара, что плавил мои мысли. Я просто хотел видеть мир без этого изматывающего страха, без гнетущего чувства безысходности.

«Глупая шутка,» - бросил я взгляд на шкатулку, и в следующее мгновение щелкнул замком.

«Три! Ну что ж, вселенная, даруй мне здоровое тело и ясный разум!»

Ничего не изменилось. Комната, казалось, даже не заметила моего призыва, а тишина продолжала окутывать холодные стены.

«Чепуха,» — снова подумал я и направился в спальню.

***

Я проснулся разбитым. Жар отступил, неужели болезнь сдалась? Или все же шепот шкатулки достиг цели…

«Безумие», – промелькнуло в голове, когда я погружался в объятия теплой ванны.

Легкое, невесомое чувство свободы коснулось меня. Закутавшись в мягкий халат, я опустился на прохладный кухонный стул и допил остатки молока.

Странно, я не чувствовал привычной обречённости, той тягучей ноты безысходности, что каждое утро заставляла меня бессмысленно пялиться в потолок и тоскливо мечтать. В душе поселилось спокойствие. Непривычное, почти пугающее чувство.

Распахнув штору и окно, я впустил в комнату звуки проезжающих машин, предчувствие лета и неуловимый аромат надежды. Неужели лихорадка отступила? Прикоснувшись ко лбу, я убедился – жара нет.

Почему мне так легко мыслится? Ушли все тяжёлые грустные, заставляющие истязать разум мысли. Меня не беспокоили счётчики за воду и свет, отсутствие еды тоже не заботило, я не задавался вопросами о работе и о смысле жизни. Мне кажется, я ещё никогда не чувствовал себя таким невесомым и беззаботным.

«Неужели шкатулка исполняет желания?»

Я поднял глаза к небу. Золотые щупальца солнечных лучей расползались по городу, утро поглощало дома, пробуждая привычную суету: кофе, сборы на работу… Неужели каждое утро так? Каждое утро солнце совершает свой вечный круг, безмолвно напоминая человечеству о делах, что еще ждут завершения. Раньше я этого не замечал.

Размышления рассеял яростный шип под окном. Соседская кошка не поделила сосиску с бродячим псом, и теперь эта парочка, с самого рассвета, рычала друг на друга, в борьбе за набитое брюхо. Кошка, грациозная и ухоженная, словно ее вычесывали каждые два часа. А может, так оно и есть? Уже три года я здесь живу, и никогда не обращал внимания на эту дивную кошку, живущую бок о бок со мной. Впрочем, кошки никогда меня особо не волновали.

«Какое чудесное утро,» – прошептал я, словно пробуя вкус давно забытого слова.

Впервые за долгую череду серых дней я ощутил невесомую свободу. Словно с плеч свалился груз неоплаченных долгов, невыполненных обещаний – ни перед другими, ни даже перед самим собой, с его мучительным поиском ускользающего «Я». Непривычная легкость опьяняла.

Стоит прогуляться. За окном погода плескалась солнечным светом, и на залитой солнцем лавочке грелась кошка. Мне хотелось погладить её.

Вернувшись в спальню я разворошил шкаф

Найти что-то хорошее оказалось непростой задачей. Обернувшись, я почувствовал неладное. Что-то изменилось в комнате. Медленно я обошёл кровать, а подойдя к изголовью вовсе замер, судорожно втянув воздух.

Моё тело лежало передо мной. Укутанное в одеяло и совершенно бездыханное. Я протёр глаза ладонями.

«Что? Что здесь происходит?» — я отскочил на метр от кровати и ударился о книжную полку.

В глазах потемнело, и я упал на пол.

«Я не хотел умирать», — резко, поднявшись я побежал искать шкатулку.

Схватив её обеими руками, я упал на колени.

«Шкатулочка, миленькая, ты что натворила?»

«Что, мать твою, ты сделала со мной!» — я упал в истерике на пол, наполненный злостью.

Подняв взгляд к потолку, я стал вспоминать все свои желания и мечты. В них точно не было смерти, я точно не хотел умирать, но я не стал каскадёром, не стал танцором, у меня не появилась еда, и мои родители не приехали меня гладить по головке. Значит, никакая моя мечта не исполнилась! Почему же тогда я умер?

Из шкатулки выпала записка:

«Обернув замок на три щелчка,

Исполнишь важное желание,

Но ценой тому желанию будет смерть».

«Какое желание? Что ты исполнила?» — мне кажется, я совершенно перестал здраво мыслить.

Ещё раз я протёр глаза руками, после забежал в ванну и умылся холодной водой. Выдохнул и с осторожностью открыл дверь спальни. Моё тело всё ещё лежало неподвижно.

«Я призрак?» — пробормотал я в пустоту и стал рассматривать себя в зеркале.

Но в зеркале был я, всё такой же: высокий, худощавый, мне 27, волосы торчат в разные стороны, всё такое же. Но… Глаза… Мои глаза изменились. Я присмотрелся. Мои глаза больше не выказывали печали и тоски, я не наблюдал в них боли предательства родных, я не нашёл в них собственную нескончаемую жалость к своей жизни, я не увидел в них печаль ежедневной рутины, а главное, в них больше не было страха. Я не боялся. Не боялся жить эту жизнь.

«Я кажется, понял, какое желание исполнила шкатулка», — прошептал я, оборачиваясь к своему телу.

«Я больше не боюсь жить!» — истерический хохот раздался на всю мою холодную квартиру.

Я вдруг осознал, что уныние и отчаяние имеют место быть лишь в некоторых мгновениях жизни, что ничего страшного нет в том, что каждый избирает свой путь, и моё чувство вины перед родителями – всего лишь очередной камень на шее, что не даёт глубоко вздохнуть. Я понял, что одиночество – это не наказание, а возможность услышать собственное Я. А ещё я понял, что вокруг живётся жизнь. Независимо от твоего состояния или от того, есть ли ты или нет. Жизнь всегда продолжается. И ты либо живёшь всеми её красками, либо топчешься в собственном болоте размышлений. Кошке всё равно, смотришь ты на неё или нет, она всегда грациозна и всегда знает, что сосиска может стать её, стоит только пошипеть. А солнце всегда пробегает по земле, заставляя каждое живое существо проснуться, и ему совершенно не важно, хочешь ты просыпаться или нет.

Всё дело лишь в твоих мыслях. В твоём принятии своих мыслей. В твоём понимании и осознании, что мысли без действия – это петля. Петля, что перекрывает тебе кислород, не даёт дышать, не даёт наслаждаться, не даёт жить.

Нет, это не значит, что каждый должен перестать думать и творить деяния, не подвластные разуму. Это значит, что страх и лень в комплексе порождают сущность, недостойную жизни. Мне было лень делать и совсем не лень постоянно размышлять, но реализовать свои мысли и желания в жизнь мне было страшно. Мне, оказывается, всегда было страшно. Страшно принять, что я хочу быть уникальным, индивидуальным и совершенно не похожим. Но мы ведь все совершенно не похожи. Такова сущность каждого человека – быть индивидуальным. И ты либо принимаешь свою сущность, либо становишься как все, и твоя сущность жрёт тебя изнутри, заставляя видеть мир лишь сквозь боль, опустошение, гнев, ненависть и отсутствие желания жить. По-настоящему жить.

Я снова подошёл к окну. Вдохнув, я принял свою неизбежность. Я слишком поздно понял, что был свободен в своем стремлении жить. К тому времени солнце зашло за тучи, и на землю тяжёлыми каплями грянул дождь.

Я взял записку из шкатулки, ручку и дописал…

«Обернув замок на три щелчка,

Исполнишь важное желание,

Но ценой тому желанию будет смерть.

Смерть – это свобода. Свобода – это смерть.

Не желай быть свободным. Вообще ничего не проси у этой шкатулки. Ты все можешь сделать сам. Иди и делай».

Ручка скатилась по гладкой поверхности стола, а я потихоньку исчез из этой комнаты…

Моё тело так и осталось в спальне, не думаю, что хоть кто-то заявится сюда в скором времени. Но определённо знаю, что шкатулка ещё много раз найдёт своего отчаянного желателя. И пусть он поймёт мои слова верно. Это единственное, что мне остаётся желать.