Школа-магии

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-багряные тона, когда маленькая Лиза отправилась домой. Школьный двор опустел, и лишь её крошечная фигурка, сжимающая в руке букетик полевых цветов, нарушала тишину. Путь её лежал через лес – огромный, безмолвный, где каждый шорох казался эхом забытых тайн.

Лиза шла не спеша, её маленькие ножки ступали по мягкому мху. Она срывала ромашки с их наивными белыми лепестками, васильки, синие, как летнее небо, и колокольчики, тихонько позванивающие на ветру. Лес обнимал её своей прохладой, и девочка чувствовала себя здесь не одинокой, а скорее частью чего-то древнего и могучего.

Внезапно её взгляд упал на раскидистую яблоню. Её ветви, усыпанные спелыми плодами, казались приглашением. Лиза, потянувшись на цыпочках, дотянулась до самого красивого, красного, как закат, яблока. Едва оно оказалось в её ладошке, как на его глянцевой кожице стали появляться черные пятна, словно кто-то невидимый рисовал на нём узоры. Но девочку это ничуть не испугало. Наоборот, в её глазах мелькнул огонёк любопытства. Она поднесла яблоко к губам и откусила.

Вкус был странным, но завораживающим. Сладкий, с легкой горчинкой, он разливался по языку, пробуждая неведомые ощущения. "Вкусно. Очень вкусно," – прошептала она, и её голос прозвучал в лесной тишине, как нежный ручеек.

В этот момент она заметила мужчину. Он стоял неподалеку, наблюдая за ней. Спокойствие, которое всегда сопровождало Лизу в лесу, вернулось к ней с новой силой. Она небрежно бросила почерневшее яблоко в сторону, и оно упало в траву, словно потеряв свою магию.

Мужчина подошел ближе, его взгляд внимательно скользил по её фигурке. На ней было старое, выцветшее платьице, которое, казалось, видело лучшие времена. Голову покрывал простой платок, а глаза… глаза девочки казались усталыми и глубокими, словно в них отражалась вся мудрость веков.

— Ты заблудилась в лесу? — спросил я, подойдя к ребенку и остановившись в шаге от неё. Мой голос звучал немного грубовато, но я старался быть дружелюбным.

Девочка не ответила. Она смотрела на меня, но казалось, будто видит не меня, а что-то сквозь меня, куда-то вглубь. Страха в её взгляде не было, лишь лёгкая, загадочная улыбка, которая делала её ещё более таинственной.

— Твои родители знают, что ты здесь? — снова спросил я, пытаясь найти хоть какую-то ниточку, чтобы разговорить её.

Несколько минут я пытался разговорить её, задавая простые вопросы, но она лишь продолжала мило улыбаться, словно играя в свою, только ей известную игру.

— Тебе здесь не страшно? — спросил я, медленно доставая нож из заднего кармана.

— Это ты зря сюда пришёл, — внезапно заговорила она. Её голос был тихим, но в нём звучала сталь.

— А что может случиться? Что может сделать мне такая кроха, как ты? — усмехнулся я, чувствуя, как напряжение немного спадает.

— Просто ты ещё не знаешь меня. Знал бы, кто я, давно бы убежал, — смело ответила она, и её улыбка стала шире, но в ней уже не было прежней наивности.

— Ну да, не напугала, — грубо бросил я, чувствуя, как раздражение начинает брать верх.

— Обычно я убиваю сразу. Но дам тебе ровно минуту, чтобы ушёл. Пока я в хорошем настроении, — предупредила девочка, и её глаза сверкнули недетским огнем.

— В таком случае, я остаюсь, — сказал я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Что-то в её словах, в её взгляде заставляло меня поверить в невозможное.

— Ты сам сделал свой выбор, — прошептала она, и её голос стал ещё тише, но от этого ещё более зловещим.

Девочка щёлкнула пальцами, и из густой чащи, словно из ниоткуда, появились шесть волков. Их глаза горели жаждой крови, когда они устремили свой хищный взгляд на меня. Шерсть на их загривках встала дыбом, и из их пастей вырвалось низкое, угрожающее рычание.

Они окружили меня, медленно приближаясь, их движения были плавными и смертоносными. Я чувствовал, как страх сковывает моё тело, но было уже слишком поздно. Волки напали.

Я кричал, звал на помощь, но лес, казалось, поглотил мои мольбы, не оставив ни единого шанса. Волки не просто убили меня – они разорвали на части, оставив после себя лишь кровавые клочья и тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев. А маленькая девочка, с загадочной улыбкой на лице, продолжала свой путь через безмолвный лес, оставляя за собой лишь след из цветов и чью-то оборвавшуюся жизнь.

Проснувшись от кошмара, я посмотрела в окно и увидела, что уже наступило утро. Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, настойчиво щекотал веки, вырывая из цепких объятий тревожного сна.

— Чёрт, — пробормотала я, пытаясь стряхнуть с себя липкую пелену страха. Образы из сна – темные, искаженные, полные необъяснимой угрозы – еще витали где-то на периферии сознания, отказываясь рассеиваться. Это был один из тех снов, которые оставляют после себя не только дрожь, но и ощущение глубокой, необъяснимой тоски.

В дверь постучали, и я услышала голос своей сестры Кэти, всегда такой спокойный и уверенный, но сейчас в нем проскальзывала нотка беспокойства.

— Элизабет? Ты в порядке? Я слышала, как ты кричала.

Я глубоко вздохнула, пытаясь придать голосу как можно больше беззаботности.

— Кэти, всё хорошо! Просто приснился плохой сон, — ответила я старшей сестре. Это была полуправда. Сон был плохим, но "всё хорошо" казалось слишком громким заявлением.

— Завтрак на столе. Не задерживайся.

— Уже иду.

Я встала с кровати, ощущая легкую слабость в ногах. Комната казалась непривычно светлой после мрака сна. Подошла к зеркалу, которое висело над старым комодом. Длинные, темно-русые волосы рассыпались по плечам. Я взяла расческу и начала медленно, почти машинально, распутывать их. Вчера мне исполнилось восемнадцать, и этот день должен был стать переломным, символом взросления. Но, глядя на свое отражение, я не чувствовала себя взрослой. Наоборот, в глазах, еще недавно испуганных кошмаром, читалась какая-то детская растерянность. Восемнадцать лет – это цифра, которая звучала внушительно, но внутри я ощущала себя той же девочкой, которая боялась темноты и пряталась под одеялом.

Выйдя из комнаты, я села за стол. Сестра уже собиралась уходить на работу.

— Ты не позавтракаешь со мной? — спросила я, надеясь хоть немного продлить наше утреннее общение.

— Нет, мне пора. Приятного аппетита, — ответила она, натягивая куртку. В ее голосе звучала привычная торопливость, но мне показалось, что промелькнула и тень сожаления.

— Спасибо, — слегка улыбнулась я, стараясь не показывать разочарования. Я знала, что у нее важная работа, и она всегда очень ответственно к ней относилась.

Она направилась к двери, оставив меня одну. Щелчок замка эхом разнесся по квартире, и тишина наполнила комнату. Я посмотрела на тарелку с недоеденной овсянкой. Обычно я ела с аппетитом, но сегодня завтрак казался каким-то безвкусным.

2 Глава

Солнечные лучи, еще не успевшие набрать полную силу, ласково касались моего лица, когда я вышла на крыльцо. Утренний воздух был свеж и чист, с легким ароматом росы и еще не распустившихся цветов. Прохлада, проникающая сквозь тонкую ткань домашней одежды, заставила меня инстинктивно потянуться к висевшей на вешалке теплой кофте. Накинув ее, я почувствовала приятное тепло, окутавшее плечи.

Мой взгляд упал на почтовый ящик, который всегда казался мне маленьким, но важным порталом в мир новостей. Сегодня он был не пуст. Рядом с привычной стопкой рекламных буклетов лежали два предмета, которые привлекли мое внимание: аккуратно сложенная газета и конверт, явно не рекламного характера.

Солнце Лос-Анджелеса, казалось, нарочно светило слишком ярко, подчеркивая новизну всего вокруг. Недавно мы с родителями переехали в этот очень симпатичный город. До этого мы жили в Сан-Франциско, где каждый уголок был знаком и дорог, но моему отцу предложили новую должность, от которой он не мог отказаться.

Конечно, прощаться с друзьями было непросто. Мы обменялись обещаниями навещать друг друга, клялись в вечной дружбе, но в глубине души я знала, что все изменится. Расстояние – это испытание для любой дружбы. Привыкнуть к новому месту, где никого не знаешь, оказалось непросто. Новые лица, новые впечатления и новая школа – все это требовало адаптации, как будто я заново училась дышать.

Я знала, что в колледже новеньких часто принимают настороженно, и мне, вероятно, будет трудно найти общий язык со студентами. В фильмах всегда показывают, как формируются клики, как над новичками подшучивают. Однако я не хотела бросать учебу из-за этих трудностей, да и не хотелось бы разочаровывать родителей, если мне там будет плохо. Они так много для меня сделали, и я не хотела, чтобы мой переезд в колледж стал для них источником беспокойства. Несмотря на это, я все равно была рада возможности туда поступить. Колледж, в который я подала документы, считался одним из лучших в штате, и я мечтала о карьере журналиста.

Ближе к вечеру, когда родители вернулись домой, я сообщила им о своем поступлении. Они искренне порадовались за меня, обнимали и поздравляли. Но мама, признаюсь, не хотела меня отпускать. В ее глазах читалась тревога, смешанная с гордостью. Она всегда была очень привязана ко мне, и мы проводили много времени вместе. После долгих уговоров, обещаний звонить каждый день и приезжать на выходные, она все же согласилась и сама отвезла меня в аэропорт.

В аэропорту, когда пришло время прощаться, мама крепко обняла меня, и я почувствовала, как ее плечи дрожат. "Будь осторожна, милая, и не забывай звонить," - прошептала она, отстраняясь. Отец положил руку мне на плечо и улыбнулся: "Мы в тебя верим. У тебя все получится."

Я прошла через контроль безопасности, оглянулась и увидела, как они стоят и машут мне. В горле застрял ком. Я помахала в ответ и пошла дальше, в новую жизнь, полную неизвестности и надежд. Впереди меня ждал колледж, новые друзья, новые знания и, возможно, новая я. И хотя мне было страшно, я чувствовала в себе силы справиться со всем, что меня ждет. Ведь я – дочь своих родителей, и они научили меня никогда не сдаваться.

В мерном покачивании поезда, я вглядывалась в мелькающий за окном пейзаж, погруженная в сладкие мечты о грядущем. За стеклом проносились поля, леса и маленькие деревушки, словно кадры из старого фильма, где каждый момент был полон надежд и ожиданий. Я представляла, как буду гулять по новым улицам, знакомиться с людьми, которые станут частью моей жизни, и открывать для себя мир, полный возможностей.

Почти целые сутки дорога уносила меня вперед, и лишь с первыми лучами рассвета мы достигли цели. Семь утра. Поезд замер, и мы ступили на землю, предвкушая новую жизнь. Вокруг царила тишина, лишь изредка раздавался звук шагов пассажиров, спешащих к выходу. Я вдохнула свежий утренний воздух, в котором ощущался легкий аромат дождя и земли. Это было начало чего-то нового.

Собравшись с мыслями, я направилась к выходу. На улице нас уже ждала женщина. Она подошла к каждому из нас и взяла документы.

«Добро пожаловать в Новый Орлеан! Мы рады приветствовать всех студентов, успешно сдавших вступительные экзамены в наш колледж. Прошу, следуйте за мной».

Идя за ней, я увидела огромное здание, похожее на замок. Старинные серые каменные стены, возвышающиеся на холме, массивные кованые решетки на узких окнах – всё это одновременно пугало и манило. Архитектурное величие замка казалось загадочным и даже опасным. Но, приближаясь по извилистой дороге к массивным дверям, я ощутила, как страх сменяется благоговением перед мощью этих стен. От них веяло холодом, но в этом величии чувствовалась и какая-то завораживающая сила.

***

Переступив массивный, украшенный резными узорами порог замка, я почувствовала, как напряжение, сковывавшее меня всю дорогу, начало медленно отступать. В просторном холле, залитом мягким светом из высоких стрельчатых окон, царила оживленная суета. Десятки молодых людей, таких же, как я, с папками документов в руках, заполняли анкеты, переговаривались, смеялись. Это было зрелище, которое принесло мне огромное облегчение. Я была не одна.

Я наблюдала за ними, чувствуя себя немного потерянной. Они уже разбились на группы, кто-то оживленно жестикулировал, рассказывая о своих мечтах и ожиданиях, кто-то уже успел обменяться номерами телефонов. Я же стояла чуть в стороне, прижимая к себе свою папку, словно она могла защитить меня от этого океана незнакомых лиц. Казалось бы, это так просто – подойти, улыбнуться, спросить, как дела. Но в этот момент для меня это было равносильно восхождению на Эверест.

Я не могла точно определить, чего именно боялась. Может быть, отказа? Или того, что мои слова покажутся глупыми? Или, что еще хуже, что я просто не найду ничего общего с этими людьми, которые казались такими уверенными и открытыми? Впервые в жизни мне было так трудно решиться сделать первый шаг, заговорить первой. Мои ладони вспотели, а сердце забилось где-то в горле.

Я уже начала подумывать о том, чтобы найти самый дальний угол и просто ждать своей очереди, когда услышала легкий шорох за спиной. Повернувшись, я увидела девушку. Она была невысокого роста, с копной рыжих волос, собранных в небрежный пучок, и с добрыми, немного лукавыми глазами. В руках она держала такую же папку, как и у меня.

"И какой у тебя дар?" – поинтересовалась она, наклонив голову.

Я растерялась. "Прости, я не понимаю. О чем ты говоришь?"

"А, тебе разве не сказали, что это школа магии?" – в ее голосе прозвучало удивление, но без тени осуждения. Скорее, это было искреннее недоумение.

"Школа магии?" – переспросила я, все еще не улавливая сути. Мой мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Я приехала сюда, чтобы поступить в обычный колледж, получить образование, найти свое место в жизни. Никакой магии в моих планах не было.

"Так ты не в курсе?!" – воскликнула Роза, ее брови взлетели вверх, а глаза расширились. В ее реакции было столько неподдельного шока, что я почувствовала, как мои собственные щеки заливаются краской.

Я замерла, не в силах поверить услышанному. Может, я неправильно поняла Розу? Может, она имела в виду что-то другое? Может, это какая-то шутка, розыгрыш? Но ее лицо было слишком серьезным, слишком искренним.

"Мы говорим на одном языке, но я тебя совершенно не понимаю," – призналась я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Это было похоже на сон, где ты пытаешься кричать, но из горла не вырывается ни звука.

Роза внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое. "Ты сдавала вступительные экзамены в колледж?" – спросила она, и в ее голосе появилась нотка надежды.

"Да, сдавала," – кивнула я, цепляясь за эту ниточку понимания. Экзамены были сложными, но я справилась. Я помнила, как получила письмо с приглашением.

"Тебя выбрали, потому что ты избранная, как и мы."

"Я не..." – начала было я, пытаясь возразить, пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение. Избранная? Магия? Это звучало как начало сказки, но я была слишком реальной, чтобы верить в такое.

Но тут кто-то из студентов окликнул Розу, и она обернулась. "Увидимся, Элизабет," – бросила она на прощание, и ее зеленые глаза снова сверкнули, словно обещая продолжение этой странной истории.

Я осталась стоять одна, среди суеты и незнакомых лиц, с головокружительной мыслью о школе магии и о том, что я, оказывается, "избранная". Мой обычный мир только что перевернулся с ног на голову, и я понятия не имела, куда меня занесет эта новая, волшебная дорога.

3 Глава

Новая комната встретила меня прохладой и запахом свежей краски. Обустроившись, я с усердием разобрала вещи, аккуратно разложив их по полкам шкафа. Каждая вещь находила свое место, словно предвкушая новую главу моей жизни. Затем, уставшая от долгой дороги, я с наслаждением опустилась на мягкую кровать. Пусть она и была односпальной, но после утомительной поездки в поезде казалась настоящим спасением. Мягкий матрас обнял меня, и я почувствовала, как напряжение покидает тело.

Мои новые соседки по комнате оказались очень приятными девушками. Их смех и оживленные голоса наполнили пространство, и я, несмотря на усталость, почувствовала себя немного легче. Мы быстро нашли общий язык, обменявшись первыми впечатлениями и историями. Однако, большую часть времени они обсуждали некоего загадочного парня, который тоже поступил в нашу школу. Его имя мелькало в их разговорах, окутанное ореолом тайны и восхищения.

Не желая вмешиваться в их беседу, я решила немного вздремнуть, чтобы восстановить силы после долгого путешествия. Усталость взяла свое, и я моментально уснула на новом месте, погрузившись в мир сновидений.

Через пару часов меня разбудила одна из соседок, ее голос звучал мягко и настойчиво. Она напомнила, что пора вставать, чтобы не пропустить свой первый учебный день.

— Элизабет, вставай! — услышала я. С неохотой поднявшись с кровати, я увидела, что все мои соседки уже переодевались в школьную форму. Их движения были отточены и привычны, словно они делали это уже много лет.

На моей кровати уже лежала аккуратно сложенная униформа, идеально подходящая мне по размеру: короткая черная юбка, белоснежная рубашка и синяя кофточка на пуговицах. Она выглядела элегантно и строго, обещая новый этап в моей жизни. Я быстро переоделась, чувствуя, как новая одежда становится частью меня.

Собрав волосы в аккуратный пучок, я еще раз взглянула на себя в зеркало. Отражение показало мне девушку, готовую к новым вызовам.

— Теперь я готова, — прошептала я, чувствуя прилив решимости.

Учитель вошел в класс, и мы разом встали, чтобы поприветствовать его.

— Добрый день. Меня зовут Марк Смит, я ваш классный руководитель. Прошу, садитесь.

Вернувшись на свои места, я пододвинула учебник и открыла первую страницу. Внезапно книга захлопнулась сама собой. Не понимая, как это произошло, я открыла ее снова. История повторилась. Учитель заметил мою странность:

— Элизабет, что вы знаете о нашей школе магии? — спросил он.

Все взгляды устремились на меня. Чувствуя неловкость, я встала и растерянно ответила:

— Я… не знаю. Наверное, это школа, которая предпочитает скрывать свое местонахождение, чтобы никто не завладел ее секретами? — неуверенно предположила я.

— Не совсем то, что я ожидал, но я приму ваш ответ, — сказал учитель и обратил внимание на студента, поднявшего руку.

— Позвольте мне сказать, мистер Марк, — смело заявил тот.

Парень, сидевший слева от меня, хотел ответить на вопрос учителя.

— Позволяю, — разрешил мистер Марк.

Студент встал и уверенно рассказал о школе магии:

— Школа магии была основана примерно в X веке четырьмя могущественными волшебниками. Они построили ее и принимали всех детей с магическими способностями. Как только ребенок начинал проявлять магические силы, его имя сразу вписывалось в Книгу. Затем, когда магу исполнялось восемнадцать лет, он получал письмо о поступлении.

— Все верно. Садись, Эйден.

Я смотрела на Эйдена, чувствуя легкое раздражение. Он знал. Он знал, а я нет. Моя книга, которая захлопывалась сама по себе, казалась теперь не просто странностью, а каким-то сигналом, который я не могла расшифровать.

Мистер Смит продолжил:

— Как вы, Элизабет, могли заметить, наша школа обладает некоторыми… особенностями. И эти особенности проявляются не только в учебном процессе. Некоторые предметы, как, например, учебники, могут реагировать на присутствие магии. Ваша книга, Элизабет, вероятно, почувствовала что-то.

Я снова посмотрела на учебник. Он лежал передо мной, совершенно обычный, но теперь я чувствовала, что он хранит в себе гораздо больше, чем просто слова.

— Но что именно она почувствовала? — спросила я, уже не так робко.

Мистер Смит улыбнулся. Это была добрая, но немного загадочная улыбка.

— Это, Элизабет, мы и будем выяснять. Добро пожаловать в нашу школу магии. И, пожалуйста, не удивляйтесь, если ваши учебники начнут вести себя… самостоятельно. Это лишь начало.

"Неужели Розали была права? Школа магии... и принимают сюда только избранных? Но в чем же моя особенность?"

Студент устроился на своём месте, и тут же перевёл на меня взгляд. Его глаза, цвета грозового неба, казались слишком проницательными для первокурсника. Я почувствовала лёгкий холодок, пробежавший по спине.

— Это было просто, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатистый, прорезал гул аудитории.

— Что? — переспросила я, не расслышав. Мой взгляд скользнул по его лицу, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку.

Честно говоря, я уже не надеялась на ответ. Он мог просто говорить сам с собой, или же его слова были адресованы кому-то другому. Но Эйден всё же заговорил, его губы изогнулись в едва заметной усмешке.

— Зачем вообще пускают сюда студентов, которые понятия не имеют об этой школе?

Его слова, произнесённые с лёгкой иронией, заставили меня напрячься.

— Ты сейчас про меня? — недовольно буркнула я, чувствуя, как щеки заливает краска. Я не любила, когда меня ставили в неловкое положение, особенно перед незнакомцами.

— Да, ты смышлёная наша, — «издевательски ответил он», и в его глазах мелькнул огонёк, который я не могла расшифровать. Было ли это настоящим издевательством, или же он просто пытался разрядить обстановку своей необычной манерой общения?

— Да ты… ты… — я закипела от злости. Слова застревали в горле, не находя выхода. В этот момент учитель, мистер Марк, заметил, что я не слушаю. Его взгляд, обычно мягкий, теперь был острым.

— Элизабет! — окликнул он меня по имени.

Я вздрогнула и резко повернулась к нему. Пробормотав извинения, я постаралась выглядеть как можно более раскаявшейся.

— Простите, мистер Марк, обещаю, больше не повторится.

— Хорошо, на этот раз прощаю. Но в следующий раз не избежать наказания, — предупредил он, и я почувствовала, как его взгляд скользнул в сторону парты, где сидел тот самый… Эйден. Я не знала его имени, но уже успела его возненавидеть. Больше не глядя на него, я постаралась сосредоточиться на словах учителя.

— В школе магии вас научат контролировать свои способности и использовать их правильно. Каждый студент продемонстрирует свой дар перед другими учениками и покажет своё мастерство перед магами.

Слово "маг" прозвучало как гром среди ясного неба. Я не одна удивлённо переглянулась с соседкой по парте, девушкой с копной рыжих волос. Неужели они существуют на самом деле, и это не просто миф, который рассказывали детям перед сном? Моё сердце забилось быстрее от предвкушения чего-то невероятного.

Только Эйден, казалось, не проявил ни малейшего интереса. Он скучающе сидел за партой, подперев голову рукой, всем своим видом демонстрируя, как ему неинтересно слушать учителя. Его взгляд был устремлён куда-то в окно, словно он ждал, когда же наконец закончится этот скучный урок. И я, несмотря на своё раздражение, не могла не заметить, как его профиль выглядел… завораживающе. Но тут же одёрнула себя. Нет. Он просто наглый и самовлюблённый.

Внимание! На доске объявлений появятся правила. Обязательно ознакомьтесь с ними. Но самое главное: покидать территорию школы без разрешения директора строго запрещено. Всем понятно?"

Голос учителя, мистера Марка, звучал ровно и безэмоционально, но в нем чувствовалась сталь. Он обвел взглядом ряды студентов, сидящих за партами, и его взгляд задержался на мне. Я почувствовала легкий холодок, но не отвела глаз.

— Да, — хором ответили студенты, их голоса слились в единый, немного неуверенный гул.

— Тогда урок окончен, — произнес мистер Марк, и, не дожидаясь дальнейших вопросов, вышел из кабинета.

Студенты начали подниматься со своих мест, собирая учебники и тетради. Шум голосов и шелест бумаги наполнили класс. Я тоже взяла свой рюкзак, но не спешила уходить.

— Ничего интересного я здесь не узнал, — произнес знакомый голос. Я снова обратила на него внимание. Это был Эйден, тот самый парень. Его слова прозвучали так, будто он говорил сам с собой, но я знала, что он обращается ко мне.

— Тогда я здесь учиться не буду, — заявила я, сама удивляясь своей смелости.

Эйден остановился и повернулся ко мне. Его глаза, цвета грозового неба, смотрели на меня с легким недоумением, смешанным с чем-то еще, что я не могла расшифровать.

— Хотя нет, узнал, — ответил он, его голос стал чуть тише, но от этого не менее колким. — Здесь учится студентка, которая даже о школе магии ничего не знает.

Он прошел мимо меня, его плечо едва не коснулось моего. Я почувствовала его холодность, как будто он излучал ее. Это было не просто равнодушие, а какая-то целенаправленная отстраненность. Я проводила его взглядом, наблюдая, как он растворяется в толпе студентов, спешащих по коридору.

Взяв рюкзак, я прошептала, чувствуя, как щеки заливает краска:

— Придурок.

Но в глубине души я знала, что он прав. Я действительно ничего не знала. И это было одновременно пугающе и… интригующе.

4 Глава

Последней покинув класс, я замерла, заметив у двери старушку. Необычную старушку. Её черные крылья, словно сотканные из сказочной пыльцы, трепетали, как у феи, отбрасывая мерцающие блики на стены коридора. На голове, вместо привычных волос, вились тонкие усики, напоминающие крылья бабочки, а из-под них ниспадали седые пряди, касаясь земли. Её руки были тонкими, как веточки, лицо испещрено морщинками, но глаза сияли таким пронзительным голубым светом, что казалось, будто в них отражается само небо. Вся она была хрупка, как тростинка, но украшение на шее, массивный серебряный кулон с изображением переплетенных ветвей, придавало ей некую строгость и мудрость.

Я не могла отвести взгляда. Это было нечто за гранью моего понимания, нечто из старых легенд, которые я читала в детстве.

— Всем здравствуйте, меня зовут Элла Росс, — прозвучал её мелодичный голос, обращенный к студентам, которые, как и я, задержались, завороженные. — Сегодня мы знакомимся поближе.

Её взгляд скользнул по нашим лицам, останавливаясь на каждом из нас на долю секунды. И когда он остановился на Эйдене, что-то неуловимо изменилось. Милая улыбка на мгновение исчезла с её лица, словно тень пробежала по солнечному лучу. Казалось, она узнала его, знала о его возможностях, о той искре, что горела в его глазах, о той силе, которую он так старательно скрывал. Но лишь на миг. В следующее мгновение её ослепительная улыбка вернулась, ярче прежнего, и она сделала шаг вперед, приглашая нас следовать за ней.

— Следуйте за мной.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не просто знакомство. Это было начало чего-то нового, чего-то, что могло изменить всё. И я, вместе с остальными, шагнула вслед за Эллой Росс, в неизвестность, освещенную мерцанием её сказочных крыльев.

Вся наша группа двинулась вслед за феей. Глядя на её удаляющуюся спину, Они казались настолько настоящими, настолько живыми, что я не могла отвести глаз.

Внезапно крылья зашевелились, и я резко остановилась, охваченная лёгким испугом. Это было странное, почти пугающее чувство – видеть то, во что ты никогда не верила. Они расправились, словно готовясь к полету, и легкий ветерок, исходящий от них, коснулся моего лица. Сердце забилось быстрее, но не от страха, а от какого-то неведомого восторга. Однако некоторые студенты, казалось, ничуть не удивились, будто уже встречались с подобными феями. Они шли дальше, оживленно переговариваясь, словно это было обычное дело – сопровождать крылатое существо в неизвестном направлении. Я почувствовала себя немного неловко, как будто пропустила какое-то важное введение в этот мир.

Не отставая от группы, я вошла в класс вместе с остальными. Первое, что бросилось в глаза, – стены, украшенные множеством картин. Они словно оживляли помещение, наполняя его спокойствием и ярким, жизнерадостным настроением. На полотнах были изображены самые разнообразные сцены: залитые солнцем луга, где резвились единороги, таинственные леса, окутанные туманом, и сверкающие водопады, падающие в кристально чистые озера. Каждая картина дышала жизнью, казалось, что вот-вот из рамы выпорхнет птица или прозвучит мелодия лесной флейты. Цвета были настолько насыщенными и глубокими, что я чувствовала их тепло и энергию.

— Элизабет? — миссис Росс с любопытством посмотрела на меня.

— Простите, такое нечасто увидишь, — смутилась я.

Молча согласившись, я подошла к свободной парте и села за неё.

Миссис Элла Росс подошла к своему рабочему столу и положила на него хрустальный шар. Он был идеально прозрачным, без единого изъяна, и в его глубине, казалось, плясали крошечные искорки света.

— Сейчас каждый из вас положит руку на шар, и мы увидим вашу энергию, исходящую из него. Это поможет нам понять, с чем вам лучше всего работать, и какие области магии вам наиболее подходят.

В классе воцарилась тишина. Один за другим ученики подходили к столу и клали руку на шар. Я наблюдала, как шар меняет цвет, когда к нему прикасались. У кого-то он вспыхивал ярко-красным, у кого-то становился нежно-голубым, а у кого-то – мерцал зеленым.

Фея пригласила симпатичного студента, Айка, с нескрываемой уверенностью протянуть руку к хрустальному шару.

Я затаив дыхание наблюдала, как его пальцы осторожно коснулись прохладной поверхности, и с нетерпением ждала, что же произойдет дальше. Неужели снова случится чудо?

Едва студент коснулся шара, как тот ожил. Хрусталь наполнился ослепительным белым светом, словно внутри зажглось солнце. Странно, ведь в этом помещении не было ни единого окна, лишь стены, увешанные картинами с изображением мифических существ, древних ритуалов и природы. От такого завораживающего зрелища я невольно приоткрыла рот от изумления. Я видела, как свет отражается в его глазах, делая их еще более яркими и выразительными.

— Офигеть, — вырвалось у меня, не в силах сдержать эмоций. Я всегда была немногословной, но сейчас просто не могла подобрать более подходящего слова.

Студент отнял руку, и миссис Росс с теплой улыбкой произнесла:

— Молодец, Айк. Можешь присаживаться.

Вернувшись на свое место, Айк выглядел довольным, и его улыбка была заразительной. Я тоже невольно улыбнулась в ответ. Мне было интересно, что он почувствовал, когда коснулся шара.

Миссис Росс обвела взглядом класс.

— Кто следующий?

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Я всегда была немного робкой и неуверенной в себе. Мысль о том, чтобы прикоснуться к шару, наполняла меня и страхом, и любопытством. Но я знала, что должна попробовать. Я должна узнать, на что я способна.

Я подняла руку. Миссис Росс кивнула мне с ободряющей улыбкой.

— Твоя очередь, Элизабет.

Я встала и, стараясь не показывать своего волнения, направилась к хрустальному шару. Что ждет меня? Какое чудо или испытание приготовил для меня этот загадочный хрустальный шар? Я была готова узнать.

Больше:

Больше:

Больше:

Фея пригласила одного симпатичного студента, который с уверенностью попросил коснуться до хрустального шара.
Наблюдая пристально за этим, как он осторожно кладет руку на хрустальный шар, я с нетерпением хотела увидеть, что сейчас произойдет. Неужели снова какое-то чудо будет.

Он положил руку на шар и шар начал реагировать. Хрусталь наполнил шар белым и ярким светом, как будто засветило солнце. Но в этом помещение не было даже окон, а только картины кругом.
От такого зрелища, я слегка приоткрыла рот от удивление.

— Офигеть. — « Сказала я, не сдержав своих эмоций».

Студент убрал руку с шара и Миссис Росс с улыбкой сказала:

— Молодец, Айк. Может присаживаться. — « Обратилась она к нему по имени».

Вернувшись он за свою парту, я заметила на его лице приятную улыбку и я сама заулыбалась.

Почти все студенты, коснулись этого шара и шар всё время наполнялся тем же белым и ярким цветок. И когда пришла моя очередь, я была уверенна в себе, что шар покажет такой же белый цвет, если я коснусь его…

Холод хрусталя пронзил кончики пальцев, и я, словно завороженная, устремила взгляд на студентов. Их глаза, прикованные к мерцающему артефакту, метались между мной и шаром, как мотыльки к огню. В воздухе повисло напряжение, густое, как туман перед грозой.

«Что это было?» – пронеслось в голове, эхом отражаясь от стен аудитории. Я снова, уже более осторожно, прикоснулась к шару. Он вспыхнул оранжевым, словно пойманный в ловушку закат, и я резко отдернула руку, почувствовав легкое покалывание. Студенты замерли, их лица выражали смесь любопытства и легкого испуга. Лишь Эйден, с его вечной невозмутимостью, позволил себе легкую, едва заметную усмешку.

«Это хорошо или плохо?» – мой голос прозвучал чуть дрожаще, когда я обратилась к миссис Росс. Ее лицо, обычно спокойное и рассудительное, сейчас было непроницаемым.

Не успела она произнести ни слова, как Эйден, словно почувствовав момент, перехватил инициативу. Его голос, ровный и уверенный, прорезал тишину: «Это значит, что ты либо не знаешь свой дар, либо его у тебя нет».

Я недоверчиво моргнула. «Шутишь, надеюсь», – пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. Эта мысль была настолько абсурдной, настолько невозможной, что я не могла принять ее всерьез.

«Элизабет, он прав», – тихо подтвердила миссис Росс, ее взгляд был полон сочувствия. «Либо дар в тебе еще не пробудился, либо ты просто не знаешь, как им пользоваться. Хрустальный шар – это лишь инструмент, отражение твоей внутренней силы. Если он так отреагировал, значит, что-то внутри тебя либо спит, либо находится в состоянии хаоса».

Я снова посмотрела на шар. Он все еще слабо мерцал, словно тлеющий уголек. Хаос. Это слово отозвалось во мне странным резонансом. Я всегда чувствовала себя немного… не в своей тарелке. Словно часть меня была скрыта, недоступна даже мне самой.

Но вот настала очередь Эйдена. Он, как всегда, излучал уверенность, граничащую с наглостью. Его взгляд, острый и пронзительный, скользнул по нашим лицам, останавливаясь на мне.

— Отойди, не мешай, — бросил он, его голос был низким и бархатным, но с отчетливой ноткой превосходства. Я послушно отступила, чувствуя, как его взгляд пригвождает меня к месту.

Эйден подошел к Шару, его движения были плавными и уверенными. Он протянул руку, и в тот момент, когда его пальцы коснулись гладкой поверхности хрусталя, класс погрузился в мрак. Шар, до этого прозрачный, потемнел, словно в него влили чернила. А затем… картины на стенах, обычно статичные и безжизненные, ожили.

Это было не просто оживление. Это было пробуждение кошмара. Из рам вырывались мрачные, пугающие образы. Я слышала отчаянные рыдания, пронзительные крики, словно души, запертые в этих полотнах, наконец обрели голос. Ледяной холод, не имеющий источника, пронзил меня до костей, заставляя дрожать. Нарисованные люди, их лица искажены болью и ужасом, начали плакать кровавыми слезами. Каждая капля, стекающая по холсту, казалась живой, пульсирующей.

Я зажмурилась, пытаясь отгородиться от этого зрелища, но звуки проникали сквозь веки, а холод сковывал тело. Это было нечто запредельное, нечто, что не должно было происходить в обычном классе.

— Хватит! — Голос миссис Росс, обычно мягкий и успокаивающий, теперь звучал резко и испуганно. Она, бледная как полотно, резко отдернула руку Эйдена от Шара.

В тот же миг крики и плач стихли, словно кто-то выключил звук. Но кровавые слезы на картинах продолжали течь, оставляя на холстах зловещие, красные дорожки. Это было жуткое напоминание о том, что произошло.

— Немедленно покиньте мой класс, — нервно произнесла фея, ее голос дрожал. Она смотрела на Эйдена с явным страхом, но и с решимостью.

Эйден, однако, не выглядел испуганным. Наоборот, на его губах появилась опасная улыбка. Он посмотрел на миссис Росс, затем на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать.

— Как прикажете, — произнес он, его голос был полон скрытой угрозы. И, не сказав больше ни слова, он вышел, оставив после себя звенящую тишину и ощущение невыносимого холода.

Миссис Росс, дрожащими руками сжимая крестик, который она всегда носила на шее, зашептала молитву. Ее губы двигались, но слов я не слышала. Я же, обернувшись к двери, через которую только что ушел Эйден, почувствовала непреодолимое желание уйти. Не из страха, а из какого-то инстинктивного понимания, что там, за этой дверью, начинается что-то новое, что-то, что связано с ним и с тем, что он пробудил. Незаметно, стараясь не привлекать внимания, я выскользнула из класса, оставив позади дрожащую фею и картины, плачущие кровавыми слезами.

Я была потрясена увиденным и не смогла сдержать чувств. Мне не терпелось узнать, в чём его сила и как ею управлять.

Я была потрясена увиденным и не смогла сдержать чувств. Мне не терпелось узнать, в чём его сила и как ею управлять.

Я бросилась за Эйденом и крикнула:

— Эйден, подожди!

Он остановился и неохотно обернулся:

— Ну, что тебе? — холодно спросил он.

— Ты новенький в школе, но знаешь о магии больше меня.

— Мне уже нравится начало. Продолжай, — усмехнулся он.

Его усмешка была такой же холодной, как и его взгляд. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но не отступила.

«Как тебе удалось обрести такую силу? Расскажи мне всё, пожалуйста. О магах, о даре, что таится в человеке, о школе, об энергии… Я просто поражена, что всё это оказалось правдой», — выдохнула я, слова вылетали из меня, словно птицы из клетки, полные трепета и надежды. Я ждала, затаив дыхание, что он откроет мне тайны, которые я так долго искала, которые перевернут мой мир.

Он помолчал, и эта пауза была тяжелее любого ответа. Затем, медленно, словно выплевывая каждое слово, произнес:

«Нет, не расскажу».

Мое сердце сжалось. «Но почему?» — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Это было так глупо, так наивно. Я, обычная, ничем не примечательная девушка, просила о раскрытии тайн, которые, как оказалось, существуют на самом деле.

Его губы скривились в подобии усмешки, но в ней не было ни капли веселья. «Радуйся, что я вообще с тобой разговариваю. Я терпеть не могу таких, как ты. Тех, кто лишен способностей».

Эти слова ударили меня, как ледяной душ. Я ожидала чего угодно – отказа, предупреждения, даже насмешки, но не такого откровенного презрения. Я почувствовала, как краска заливает щеки, но не от стыда, а от обиды.

— Какой же ты хам! — разозлилась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Слова вырвались сами собой, острые и колкие, как осколки стекла.

Его плечи оставались расслабленными, а голос, когда он ответил, был на удивление ровным, почти безэмоциональным. — Всё сказала?

Эта его спокойная реакция, эта отстраненность, только подлила масла в огонь.

— Да, пошёл ты, — бросила я, чувствуя, как последние остатки самообладания испаряются. Это было грубо, некрасиво, но в тот момент я не могла иначе.

Он наконец повернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смогла расшифровать. Не злость, не обида, а скорее… понимание? Или, может быть, просто усталость. — Значит, всё сказала! — повторил он, и в его голосе появилась едва уловимая нотка иронии.

Эйден спустился вниз по ступенькам, его шаги были размеренными, уверенными. Я же, словно ведомая невидимой силой, решила проследить за ним. Не знаю, чего я ждала. Может быть, он остановится, объяснит что-то, или, наоборот, покажет мне, насколько я была неправа. Но сейчас, в этой тишине, нарушаемой лишь его удаляющимися шагами, я чувствовала себя потерянной и опустошенной.

5 Глава

Я следовала за Эйденом по лабиринту замковых коридоров, не имея ни малейшего представления о его цели. «Куда он направляется? Что у него на уме?» — эти вопросы роились в моей голове, пока я старалась оставаться незамеченной. К счастью, его спина оставалась ко мне невидимой, позволяя мне идти следом.

Каждый поворот, каждый скрип половицы под его ногами заставлял мое сердце биться быстрее. Замок, казалось, дышал древними тайнами, и я чувствовала себя маленькой мышью, пробирающейся сквозь паутину его каменных объятий. Воздух был прохладным и пах пылью веков, смешанной с едва уловимым ароматом сырости. Пламя факелов, закрепленных на стенах, отбрасывало длинные, пляшущие тени, которые искажали очертания колонн и арок, превращая их в причудливых монстров.

Когда он внезапно замер, я тут же прижалась к стене, за углом, стараясь не издать ни звука. В этом узком проходе эхо шагов разносилось с пугающей отчетливостью, а пламя факелов отбрасывало дрожащие тени. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Тишина, которая последовала за его остановкой, была почти такой же громкой, как и шум его шагов. Я могла слышать собственное сердцебиение, стучащее где-то в горле.

— Ты ушёл с занятий? — раздался голос незнакомца. Голос был низким, бархатистым, с лёгкой хрипотцой, которая придавала ему особую глубину.

Я не видела лица незнакомца, он стоял ко мне спиной, чуть правее Эйдена.

— Миссис Росс прогнала меня, когда я коснулся хрустального шара, — ответил Эйден. В его голосе прозвучала нотка обиды, смешанная с детской непосредственностью.

— Миссис Росс боится тёмной магии, — констатировал незнакомец, и в его словах прозвучала едва уловимая ирония. — Она видит её во всём, что выходит за рамки её понимания.

— А зачем ты меня сюда притащил? — недовольно пробурчал Эйден, его голос стал ещё тише, словно он боялся, что его услышат. — Тут учатся люди со светлой магией и те, у кого дара нет. Это не моё место.

Я невольно закатила глаза, понимая, о ком он говорит.

Эйден всегда чувствовал себя чужим среди тех, кто не разделял его необычных способностей. Он был особенным, и это часто делало его одиноким.

— Это лучшая школа, — улыбнулся незнакомец, и я почувствовала, как его улыбка проникает сквозь слова. Он положил руку Эйдену на плечо, и я увидела, как напряжение в плечах Эйдена немного спало. — И я здесь тоже когда-то учился. Поверь, тебе здесь понравится. Ты найдёшь здесь то, что ищешь.

Эйден молчал какое-то время, словно обдумывая слова незнакомца.

— Ладно, — неохотно согласился Эйден, и я почувствовала, как напряжение в его голосе ушло. — Но если миссис Росс снова начнёт причитать…

— А мисс Росс я поговорю, — прервал его незнакомец с лёгкой усмешкой. — Не волнуйся.

Эйден попрощался с ним, и я увидела, как он, уже более уверенный в себе, направился в совершенно другую сторону, вглубь коридора, где свет становился ещё более приглушённым, а тени сгущались. Незнакомец тоже незаметно исчез, словно растворившись в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий шлейф таинственности.

Выйдя из-за угла, я совершенно не понимала, куда мне идти, и не знала, куда направился Эйден. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове царил полный сумбур.

— Черт! — растерянно вырвалось у меня.

Эти коридоры, казалось, были созданы для того, чтобы свести с ума. Каждый поворот вел к новому, такому же запутанному, как и предыдущий. Я окончательно запуталась в этом лабиринте, словно заблудившийся зверек. Я понятия не имела, где выход, и уж тем более, как вернуться в класс, где осталась моя сумка с учебниками и, что важнее, мои нервы. Внутри нарастала паника, холодная и липкая, пока я металась туда-сюда в одиночестве, чувствуя себя совершенно потерянной. Каждый шорох казался угрозой, каждая тень – преследованием.

Внезапно, из-за следующего угла, словно призрак, выскочил кто-то. Я даже не успела вскрикнуть, как сильная рука схватила меня за локоть. Меня резко притянули к себе, и я почувствовала, как мое тело прижимается к холодной, твердой стене. Дыхание перехватило от испуга.

Внезапно я увидела его. Эйден. Его лицо исказилось яростью, а в руке блеснул металл – кинжал. Он приставил его к моему горлу, и ледяное прикосновение стали пронзило кожу. Секунда, растянувшаяся в вечность, прошла в напряженном молчании, пока его глаза, пылающие гневом, изучали мое лицо.

Затем, словно осознав, кто перед ним, он резко отдернул клинок. Но злость в его голосе не угасла.

«Опять ты», – прошипел он. В этом шипении было столько ненависти, что меня охватил настоящий страх. Не от острого лезвия, а от его взгляда, от его слов, от осознания, что я снова оказалась в его власти, в этом проклятом лабиринте.

«Ты… ты что творишь? Хотел убить меня?» – мой голос дрожал.

«Не кричи, балда. Что ты здесь делаешь?» – его вопрос прозвучал резко.

«Не твое дело. И вообще, отойди от меня», – я оттолкнула его.

"Ты следила за мной?" – его взгляд впился в меня, словно игла.

"Ещё чего," – соврала я, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.

Я отступила на шаг, чувствуя, как сердце бешено колотится. Лабиринт, казалось, сжимался вокруг нас, стены надвигались, а тени сгущались. Я знала, Эйден не шутит. Его ярость была реальной, осязаемой, как холод стали, которую он только что прижимал к моей шее. Я не собиралась признаваться, что заблудилась.

Эйден странно посмотрел на меня, его глаза, обычно полные холодной решимости, сейчас мелькнули чем-то непонятным – то ли облегчением, то ли недоверием. Затем он резко сменил тему, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки напряжения.

— Следуй за мной, – тяжело произнес он.

Я молча пошла следом, не смея нарушить тишину. Он вел меня по узким, извилистым коридорам, где воздух был затхлым и пахнул вековой пылью. Каждый его шаг отдавался эхом, подчеркивая наше одиночество в этом каменном лабиринте. Я старалась не смотреть на него, но его силуэт, освещенный редкими факелами, притягивал мой взгляд. Он был воплощением силы и опасности, и я не могла понять, почему мое сердце так отчаянно рвалось к нему.

Выйдя с другой стороны замка, я увидела свою группу. Они занимались на площадке, их голоса, полные жизни и смеха, казались чужими после гнетущей тишины лабиринта. Я повернулась к Эйдену, чувствуя, как напряжение покидает меня. Улыбка, искренняя и благодарная, расцвела на моем лице.

— Спасибо, – сказала я, и в моем голосе звучала неподдельная признательность.

Он кивнул, его взгляд скользнул по моей группе, а затем вернулся ко мне. В его глазах снова появилась та самая сталь, но на этот раз в ней не было угрозы, скорее… предостережение.

— Надеюсь, теперь ты не будешь преследовать меня, как и другие девушки? – спросил он прямо, его голос был ровным, но в нем чувствовалась усталость.

Я почувствовала, как щеки заливает краска. "Другие девушки"? Неужели он думает, что я такая же, как они? Что я ищу его внимания, его расположения?

— Какой же ты… – я запнулась, подбирая слова. – Я не собираюсь за тобой бегать.

Я встретилась с ним взглядом, стараясь передать всю твердость своих намерений. Я не была той, кто будет добиваться его, кто будет унижаться. Я просто искала выход, и он мне помог. На этом все. Или, по крайней мере, я так хотела верить.

Он задержал на мне взгляд еще на мгновение, словно пытаясь прочесть мои мысли, изучая каждую черточку моего лица. Его глаза, цвета грозового неба, казались бездонными, и в них мелькнуло что-то неуловимое – интерес, вызов, а может, и что-то более глубокое, что я не могла расшифровать. Затем, едва заметно, уголки его губ приподнялись в подобии усмешки, которая, скорее, была похожа на хищный оскал.

— Хорошо. Надеюсь, твои слова правдивы.

Его голос, низкий и бархатистый, прозвучал как приговор, но в нем не было ни тени сомнения. Он был уверен в своей правоте, в своей неотразимости, в своей власти.

— Есть и другие мужчины, чей взгляд упадёт на меня, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же уверенно, как и его. Внутри же всё сжималось от нервозности. Я знала, что он не верит мне, и это раздражало.

— Покажи хоть одного, — не поверил он, и в его глазах зажглись озорные искорки. Он явно наслаждался этой игрой, этим поединком взглядов и слов.

Я промолчала, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Я не могла просто так указать на кого-то, не рискуя прослыть легкомысленной или, что еще хуже, вызвать ненужные проблемы. Но Эйден не унимался. Он видел мою растерянность и пользовался этим.

— Ну, я жду. Покажи мне этого дурака, который положил на тебя глаз. Я пожму ему руку, если он существует.

Его слова были полны издевки. Он был настолько уверен в своей исключительности, что даже не допускал мысли о том, что кто-то другой может привлечь мое внимание.

Заметив мой недовольный взгляд, который, я надеялась, выражал всю глубину моего возмущения, Эйден выпрямился. Его плечи расправились, и он, натянув на лицо ту самую усмешку, которая так меня бесила, добавил:

— Так значит, я прав. Его нет!

Самолюбие и насмешка, отразившиеся на его лице, вывели меня из себя. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев, смешанный с обидой. Этот мужчина был настолько высокомерен, что казался мне воплощением всего, что я презирала.

— Высокомерный придурок, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

— Это я уже слышал, — безэмоционально ответил он, и в его голосе не было ни тени удивления или обиды. Он просто констатировал факт, как будто мои слова были предсказуемы и не имели никакого значения. Затем, заметив знакомую девушку, которая шла в нашу сторону, он перевел взгляд туда, и его усмешка стала еще шире, приобретя оттенок триумфа. Я поняла, что он не собирается больше тратить на меня свое драгоценное время.

— Надеюсь, это всё? Меня ждут другие важные дела. — Он поправил рубашку, не сводя глаз от девушки.

— Я и не держу тебя. Иди куда шёл. — Слова вырвались с той долей язвительности, которую я так старательно пыталась заглушить. Я отвернулась, делая вид, что мне совершенно безразлично его присутствие, его слова, его дальнейшие действия.

— Хорошо. — Спокойно ответил он. Это "хорошо" прозвучало как приговор. Без лишних слов, без попыток что-то объяснить или оправдаться. Он просто принял мои слова как руководство к действию и направился к той девушке. Той, что стояла чуть поодаль, с глупой улыбкой на лице, явно ожидая его.

Во мне закипела такая злость, что хотелось задушить его на месте. Это было не просто раздражение, это была настоящая, всепоглощающая ярость. Как же он меня бесил! Его уверенность в себе, его способность так легко переключаться, его полное отсутствие эмпатии. Рядом с ним я чуть ли не сходила с ума. Каждый его жест, каждое слово, каждый взгляд – всё это было как укол в самое сердце.

Я смотрела, как он подходит к ней, как она бросается ему навстречу, как он обнимает ее, словно ничего не произошло. Словно я – лишь мимолетное недоразумение, которое он легко отбросил. До сих пор жалею, что оказалась с ним в одном классе.

Глава 6

Я села за свободную парту, достала из рюкзака учебник географии. Сегодня нас ждал фронтальный опрос по Северной Америке, и мне предстояло повторить тему. Солнечный луч пробивался сквозь высокое окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе, и я с головой погрузилась в мир гор и рек, пустынь и лесов. Карты, схемы, названия столиц – все это кружилось в моей голове, как вихрь, готовясь к предстоящему испытанию.

Погруженная в чтение, я не сразу услышала, как в класс вошел Эйден. Его появление всегда сопровождалось легким шумом, но сегодня я была настолько увлечена, что даже не уловила знакомый звук его шагов. Он заметил меня, хотя я и не подняла глаз, продолжая изучать особенности Скалистых гор. Проходя мимо, он нарочно задел мою парту, и учебник, тяжелый том с глянцевыми страницами, с глухим стуком упал на пол.

— Эй! — возмутилась я, резко поднимая взгляд. Мое спокойствие, такое хрупкое в этот момент, было нарушено.

— Что случилось? — спросил он, глядя мне в глаза с самым невинным выражением лица, будто ничего не произошло. Его голубые глаза, обычно полные озорства, сейчас казались искренне удивленными.

— Смотри, куда идешь, — недовольно бросила я, наклоняясь, чтобы поднять учебник.

— Нечаянно, прости, — хитро улыбнувшись, он сделал шаг вперед и, словно играя в футбол, нарочито неловко пнул учебник, который я уже почти схватила. Учебник отлетел на пару метров, снова упав на пол.

Сделав вид, что это снова случайность, он добавил, прикрывая рот рукой, чтобы скрыть усмешку:

— Ой, и за это тоже извини. Вышло случайно.

Кровь прилила к щекам. Его "случайности" были настолько предсказуемы, что граничили с искусством. В глазах плясали черти, а улыбка обещала продолжение этой нелепой игры. Спорить бесполезно, но и смириться я не могла. Каждый раз он находил новый способ вывести меня из равновесия, и каждый раз я попадалась в его ловушку.

Сдерживая злость, я выдавила кривую улыбку: "Ничего страшного, бывает." Слова звучали так же фальшиво, как и моя улыбка. Я знала, что он прекрасно понимает, что это не "бывает", а целенаправленная акция.

"Как джентльмен, помогу беззащитной девушке поднять учебник по географии," – с приторной миной он поднял мой учебник и аккуратно положил на парту. Его движения были нарочито плавными, почти театральными, подчеркивая его "благородство".

Наклонившись к моему уху, прошептал: "Занимайся. Не буду отвлекать." Его дыхание щекотало кожу, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это было не простое пожелание, а скорее обещание, что он будет рядом, наблюдая, как я пытаюсь сосредоточиться, и, возможно, найдет новый способ "отвлечь" меня.

Шум в коридоре нарастал, перерастая в гул голосов и топот ног. Дверь класса распахнулась с такой силой, что за ней едва не ударилась стена, и в помещение ворвалась группа студентов. Среди них выделялась девушка с копной огненно-рыжих волос, которая, не теряя ни секунды, проскользнула к свободной парте рядом с Эйденом. Она устроилась поближе, почти касаясь его плечом, но он остался совершенно равнодушным, будто его это не касалось вовсе. Его взгляд был прикован к окну, где за стеклом мелькали серые облака.

Две другие девушки, явно спутницы рыжеволосой, уселись за парту, которую я только что покинула, и тут же повернулись к Эйдену. Одна из них, с длинными темными волосами, что-то любезно ему говорила, наклонившись вперед, другая, с короткой стрижкой, поддакивала и улыбалась. Но Эйден даже бровью не повел, заметив их. Его лицо оставалось непроницаемой маской, словно он находился в другом измерении, недоступном для их попыток привлечь его внимание.

Когда шум утих, и учитель географии, мистер Хендерсон, вошел в класс, атмосфера немного разрядилась. Он окинул взглядом опоздавших, но не стал их отчитывать, лишь покачал головой и направился к своему столу.

— Итак, класс, — начал он своим привычным, немного скрипучим голосом, — сегодня у нас фронтальный опрос по Северной Америке. Элизабет, — он посмотрел на меня, — подойди к доске. Расскажи нам: «Фронтальный опрос по Северной Америке».

Я подошла к доске, чувствуя на себе взгляды одноклассников, в том числе и тех, кто только что ворвался в класс. Обернулась к классу и начала, стараясь говорить уверенно:

— Территория современных США была открыта в 1497 году английским мореплавателем.

— Назовите его имя! — тут же последовал вопрос мистера Хендерсона.

Я сделала небольшую паузу, чтобы убедиться, что все меня слушают.

— Джон Кабот.

В этот момент, когда я произнесла имя мореплавателя, я почувствовала, как что-то изменилось. Я не смотрела на Эйдена, но ощутила это. Он отложил учебник, который до этого держал в руках, и я услышала легкий шорох бумаги. Затем, когда я повернулась, чтобы продолжить свой рассказ, я поймала его взгляд.

Это был не тот равнодушный, отстраненный взгляд, который он бросал на всех остальных. В его глазах, обычно холодных и непроницаемых, мелькнуло что-то новое. Нечто, что я никогда раньше не видела. Неожиданный интерес. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было больше, чем просто наблюдение. Было любопытство, словно он только что увидел меня в совершенно ином свете. И это было странно, потому что я просто отвечала на вопрос учителя. Но что-то в этом ответе, или, возможно, в том, как я его произнесла, заставило его оторваться от своих мыслей и обратить на меня внимание. И это было… неожиданно

— Самая высокая точка материка? — раздался спокойный, но властный голос учителя географии, мистера Дэвиса.

Я подняла голову, готовая ответить. Мой взгляд скользнул по рядам одноклассников и остановился на Эйдене. Он смотрел так пристально, так внимательно, что я почувствовала, как щеки мои заливает краска.

— Гора Мак-Кинли, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но он все равно дрогнул.

Эйден не отводил взгляда. В его глазах мелькнула какая-то искра, которую я не могла расшифровать. Это было не просто любопытство, а что-то более глубокое, что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.

— А теперь, — продолжил мистер Дэвис, словно не замечая моего замешательства, — какое название полуострова Северной Америки переводится как «цветущий»?

Я почувствовала, как мозг мой отказывается работать. Слова, которые еще секунду назад были на кончике языка, куда-то испарились. Я знала ответ, я была уверена в этом, но сейчас он ускользал от меня, как песок сквозь пальцы.

— Эм… Он… то есть… она… — замялась я, чувствуя, как нарастает паника.

В этот момент я услышала тихий, но отчетливый смешок. Это был Эйден. Он усмехнулся, и эта усмешка, казалось, была направлена только на меня. Смущенная до предела, я отвела взгляд от его глаз и снова устремила его на учителя. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Флорида! — выдавила я наконец, чувствуя, как последние остатки самообладания покидают меня.

— Верно, и последний вопрос. Назовите Великие Американские озера.

Тишина в аудитории стала почти осязаемой. Сердце забилось где-то в горле, а в голове, еще секунду назад заполненной фактами и датами, образовалась зияющая пустота. Великие озера… Я знала их. Я точно знала их. Но сейчас, под этим пристальным вниманием, они словно растворились в воздухе, оставив лишь смутное ощущение чего-то огромного и водного.

— Я… — начала я, но слова застряли. Я попыталась вспомнить, перебирая в уме карту, очертания, названия, но все было тщетно. Паника начала подкрадываться, холодными пальцами сжимая грудь.

Профессор вздохнул, и этот вздох прозвучал как приговор. Он не был злым, скорее разочарованным. «Четверка», — произнес он, и я почувствовала, как напряжение немного отступает. Четверка. Это было лучше, чем двойка, которую я так боялась. Пятерка была так близка, всего один вопрос, один маленький, но такой важный вопрос, который ускользнул.

Вернувшись на свое место, я позволила себе легкую, почти незаметную улыбку. Оценка успокоила, как теплый плед в холодный день. Но взгляд Эйдена не выходил из головы. Он сидел через два ряда от меня, и я чувствовала его присутствие, даже не глядя. Во время моего ответа я мельком видела его, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… насмешливое?

«Неужели он хотел посмеяться надо мной?» — пронеслось в мыслях, и легкая улыбка тут же исчезла, сменившись неприятным холодком.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, я обернулась. Он все так же был погружен в учебник географии, словно не замечая ничего вокруг. Он выглядел абсолютно спокойным, как будто вся эта ситуация с моими Великими озерами его совершенно не касалась.

— Козел, — прошептала я, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. Это было глупо, но в этот момент я не могла придумать ничего другого.

«Следующим к доске вызвали Эйдена», – пронеслось в голове, и я с облегчением выдохнула. Эйден. Он всегда был таким… уверенным. Знающим. И, чего уж греха таить, немного заносчивым.

Учитель, не теряя времени, тут же задал ему вопрос:

— В каком году царское правительство продало Аляску США?

Эйден даже не моргнул.

— В 1867 году, — ответил он ровным, спокойным голосом.

Я кивнула про себя. Да, эту дату я помнила. Но дальше… Дальше начиналась моя личная зона турбулентности.

— А теперь перечисли названия Великих Американских озер? — продолжил учитель.

Сердце у меня ёкнуло. Это был тот самый вопрос, на который я не смогла ответить. Я помнила, что их было много, и они были большими, но названия… Они ускользали, как песок сквозь пальцы.

Эйден, казалось, даже не задумывался.

— Верхнее, Мичиган, Гурон, Эри, Онтарио. Это даже пятилетний ребёнок знает, — бросил он, и я почувствовала, как его взгляд скользнул по мне. В этом взгляде не было ничего доброго. Только та самая издевательская усмешка, которую я так хорошо знала. Она словно говорила: «Вот видишь, какая ты глупая».

Я почувствовала, как щеки заливает краска. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Всё правильно. Садись, пять, — подытожил учитель, и его голос прозвучал как приговор.

Эйден, не удостоив меня даже мимолетным взглядом, вернулся на своё место. Он снова игнорировал меня, как будто я была невидимкой.

***

Как только все уроки закончились, вся наша группа высыпала из класса, словно стайка взбудораженных птиц. Шум, смех, радостные крики – обычная симфония конца учебного дня. Но тут, словно вихрь, мимо меня пронесся Эйден. Его плечо врезалось в мое с такой силой, что я едва устояла на ногах.

— Всё, достал! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. Слова, полные накопившегося раздражения, сорвались с губ, как будто пробка из бутылки шампанского.

Эйден резко остановился. Его фигура, обычно такая уверенная и стремительная, замерла на месте. Медленно, словно нехотя, он обернулся. Его взгляд, обычно такой пронзительный и полный какой-то скрытой насмешки, сейчас был на удивление равнодушным. Он смотрел на меня, как на незнакомую пылинку, случайно попавшую в поле зрения.

— Достал? — его голос был ровным, без тени эмоций. — Не помню такого.

Эта его реакция, эта показная незаинтересованность, как будто вылила на меня ведро ледяной воды. Но в то же время, она подстегнула мой гнев. Я чувствовала, как внутри меня нарастает нервозность, как дрожат пальцы.

— Ты постоянно пытаешься меня унизить, — выпалила я, не давая себе остановиться. Слова сыпались одно за другим, подпитываемые обидой и усталостью. — И мне это надоело. Оставь меня в покое!

Я ждала его реакции. Ждала привычной колкой фразы, едкого замечания, которое всегда заставляло меня чувствовать себя еще более уязвимой. Но Эйден лишь продолжал смотреть на меня своим пустым взглядом. В его глазах не было ни злости, ни удивления, ни даже тени раскаяния. Только холодное, абсолютное равнодушие. И это было хуже всего. Это было доказательством того, что для него мои чувства, мои слова – ничто. Просто шум, который он мог игнорировать.

— Ты стала слишком нервной в последнее время, Элизабет.

— Только потому, что ты меня достаёшь! — выпалила я, ткнув пальцем в его сторону. Мой палец дрожал, выдавая мое внутреннее напряжение. Я ненавидела, когда он так со мной разговаривал, словно я была некомпетентной идиоткой.

— Почему ты винишь меня в этом? — спокойно спросил он. Его тон был ровным, почти отстраненным, что только усиливало мое раздражение. Он прекрасно знал, что делает.

— Не притворяйся дураком, Эйден. Мы оба знаем, какой ты на самом деле!

— Странно, — задумчиво произнес он, приподняв бровь, — я ведь мало кому рассказываю о себе, и уж точно не помню, чтобы делился этим с тобой. Мы не настолько близки, чтобы ты могла утверждать, будто знаешь меня лучше всех.

Его слова, словно ледяной душ, обрушились на меня. Я замерла, ошеломленная. Он снова перевернул все с ног на голову, выставив меня истеричкой, а себя – невинной жертвой.

Внезапно тишину нарушил легкий шорох. К нам подошла девушка. Она осторожно взяла Эйдена под руку, и я почувствовала, как напряжение пробежало по его плечам. Затем, прикоснувшись губами к его щеке, она прошептала:

— Я соскучилась. Тебя так долго не было.

Ее голос был мелодичным, но в нем звучала нотка обиды. Эйден слегка отстранился, но не отпустил ее руку.

— Меня кое-кто задержал, — ответил он, бросив на меня быстрый, почти незаметный взгляд.

В этом взгляде было что-то неуловимое – смесь извинения и легкой растерянности. Девушка, до этого полностью сосредоточенная на Эйдене, наконец обратила на меня внимание.

— Ты Элизабет? — спросила она.
— Д-да... А откуда ты знаешь? — удивилась я.

"Как она узнала мое имя? Неужели Эйден рассказал ей обо мне? Но когда?"

— Ты когда-то жила в Сан-Франциско, а потом с родителями переехала в Лос-Анджелес. Я угадала?

"Этого Эйден точно не мог знать".

— Да, у меня есть сестра, — тихо произнесла я, стараясь скрыть волнение. "Как она могла знать о Кэти?"

— У меня есть дар. Глядя на человека, я могу рассказать о его жизни. Но дар не всегда действует, — сказала она, и я почувствовала, как в ней проснулся интерес. Ее глаза, цвета осеннего неба, внимательно изучали мое лицо, словно пытаясь прочесть скрытые послания.

— И как ты научилась его использовать? — спросила я, заинтригованная.

— Этот дар у меня с самого детства, так что точно сказать не могу. А у тебя какой дар? — спросила она в ответ, и в ее голосе прозвучала нотка любопытства, смешанного с легкой иронией.

Я замялась. Мой "дар"

В этот момент, когда я собиралась выдавить из себя что-то невнятное, из-за моей спины раздался голос.

— Дар неудачницы, — ответил Эйден.

Его голос был низким, бархатным, но с острыми краями, как у хорошо заточенного клинка.

Девушка удивленно повернулась к нему. «Это как? Каждый день спотыкаешься?» – недоуменно спросила она, ее ирония теперь была направлена на Эйдена.

«У нее нет дара», – уточнил Эйден, его взгляд был прикован к ней, игнорируя мое присутствие.

«Если ее выбрали, значит, дар в ней точно есть», – заступилась за меня девушка. В ее голосе прозвучала искренняя защита, что было неожиданно и приятно. Я почувствовала легкий укол благодарности, который тут же сменился тревогой.

Эйден усмехнулся, но в его глазах не было веселья. «Честно говоря, мне плевать. Есть у нее дар или нет. Ты пришла сюда не для этого, чтобы обсуждать неумеху. А для того, чтобы провести день со мной».

Он взглянул девушке в глаза, словно гипнотизируя, и она, словно поддавшись его воле, кивнула: «Да, идем».

Вся ее прежняя заинтересованность во мне испарилась. Она больше не обращала на меня внимания, ее взгляд был прикован к Эйдену. Они ушли, оставив меня стоять в тишине, которая теперь казалась оглушительной.

Эйден даже не изволил извиниться, не бросил мне даже мимолетного взгляда. Я осталась одна, с невысказанным «даром», который, казалось, только подтвердил слова Эйдена. Дар неудачницы. И в этот момент я чувствовала себя именно так.

Глава 7

Сейчас больше всего на свете, мне хотелось немного поспать, чтобы забыть свой ужасный день и несколько часов не слышать об Эйдане. Я не понимала, что хорошего в этом человеке девчонки находят, если он придурок и обманщик. Его самодовольная ухмылка, его снисходительный тон, его способность выводить меня из себя одним лишь взглядом – всё это вызывало во мне бурю негодования. Как он мог так поступить? Как мог так лгать?

Но, как назло, стоило мне попытаться выкинуть его из головы, как в памяти всплывал его привлекательный взгляд на уроки географии, который сразил меня наповал. Они были такими опасными, и в тот же момент горячими, словно в них таилась какая-то неведомая сила, способная одновременно притягивать и отталкивать. Вспоминая это, мне слегка становилось душно в своей одежде. То ли температура поднялась от такого жара, который, казалось, исходил от воспоминаний, или всё же не открыто окно в помещении, и воздух стал спертым. Но что-то было, одно из двух, и это "что-то" заставляло меня чувствовать себя неловко.

Спать мне совершенно не хотелось, да и в комнате, где каждый уголок напоминал о произошедшем, не было никакого желания возвращаться. Я решила направиться в библиотеку, чтобы побольше узнать об этой школе, о её истории, о её тайнах. Возможно, погружение в книги поможет мне отвлечься от мыслей об Эйдане и от неприятных событий дня.

Школьная библиотека всегда казалась мне чем-то обыденным, местом пыльных томов и тихих шепотов. Но в тот день, когда я переступила порог, меня охватило ощущение, будто я попала в совершенно иной мир. Она была огромной, настолько, что казалось, ее стены уходят в бесконечность. Повсюду, от пола до самого высокого свода, громоздились книги. Их было так много, что я поняла – даже если бы мне дали тысячу жизней, я бы не смогла прочитать и малой их части. Каждая книга, казалось, хранила в себе целую вселенную, ожидающую своего читателя.

Но самым поразительным было то, что находилось над нашими головами. В самом потолке, который, казалось, был сделан из прозрачного, мерцающего материала, отчетливо виднелись планеты. Они медленно вращались вокруг сияющего, теплого солнца, которое занимало центральное место в этом небесном танце.

Солнце притягивало планеты, и эта сила притяжения удерживала их, словно они были привязаны невидимыми, но прочными нитями. Все выглядело настолько реалистично, настолько живо, что я невольно протянула руку, пытаясь коснуться прохладной поверхности одной из пролетающих мимо лун.

Я стояла, завороженная, забыв обо всем на свете. И тут мое внимание привлекло еще одно чудо. Несколько книг, словно живые существа, парили в воздухе, медленно кружась в центре зала. Они не поднимались выше, не опускались вниз, а просто держались на одной высоте, напоминая стайку невесомых птиц. Их обложки переливались в свете далеких звезд, а страницы тихо шелестели, словно нашептывая древние тайны.

Я могла бы стоять так часами, наблюдая за этим завораживающим зрелищем. Это было нечто, чего я никогда прежде не видела, не могла даже представить. Но где-то глубоко внутри, сквозь пелену восторга, я помнила, зачем я здесь. Я пришла за знаниями, за историями, за теми самыми книгами, которые теперь парили вокруг меня.

Я улыбнулась. Таких чудес в жизни я еще не видела, но я верила, что успею налюбоваться. Ведь теперь я знала, что даже в самой обычной школе может скрываться целый космос, полный тайн и волшебства. И я была готова отправиться в это путешествие, шаг за шагом, книга за книгой, планета за планетой.

Идя по золотому полу, я подошла к библиотекарше, которая сидела на своём посту. Золото, конечно, было не настоящим, а искусно имитированным, но все равно создавало ощущение величия и значимости этого места.

— Здравствуйте, у вас книга про школу-магии? – спросила я, стараясь говорить как можно тише, чтобы не нарушить царящую тишину.

Женщина подняла на меня глаза, поправляя свои очки в тонкой золотой оправе. Ее лицо, испещренное тонкими морщинками, казалось, хранит в себе вековую мудрость.

— Да, – кивнула она, и в ее голосе чувствовалась усталость, но и какое-то едва уловимое любопытство.

Она посмотрела наверх, словно призывая на помощь невидимые силы. Я затаила дыхание. В этой библиотеке все было возможно. И действительно, спустя мгновение, с верхних полок, словно по волшебству, сорвалась книга. Она плавно опустилась ко мне в руки, обложка из тисненой кожи приятно холодила пальцы. Название было выгравировано золотыми буквами: "История и традиции Школы Чародейства и Волшебства 'Эвергрин'".

— Спасибо, – поблагодарила я и, крепко прижав книгу к груди, направилась к одному из свободных столов.

Сев за свободное место в уютной библиотеке, я почувствовала легкое волнение. Новый университет, новые лица, и, как мне намекнули, новые возможности, связанные с моим, пока еще не проявившимся, даром. Я огляделась, пытаясь унять дрожь в руках, и вдруг замерла. Увидев знакомое лицо, я не смогла сдержать радостного возгласа:

— Роза?! Привет! – Счастливо помохала я рукой, чувствуя, как напряжение отступает.

Девушка, тоже взяв книгу с полки и устроившись напротив меня, улыбнулась в ответ. Ее глаза, обычно полные озорства, сейчас светились теплотой.

— Привет, Элизабет. Рада тебя видеть. Как твой первый учебный день? – Поинтересовалась она, ее голос звучал мягко и успокаивающе.

Я искренне улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Немного не привычно, но мне нравиться. Много новых лиц, новых предметов… Но атмосфера здесь просто потрясающая.

Роза кивнула, ее взгляд стал более серьезным.

— Это здорово. А ты… узнала, про свой дар?

В этот момент моя улыбка немного померкла. Я почувствовала укол разочарования.

— Пока нет. – Призналась я, опуская взгляд на книгу, которую держала в руках. – Я так надеялась, что сегодня что-то проявится, но… ничего.

Роза, заметив мое расстройство, тут же протянула руку через стол и легонько коснулась моей.

— За это можешь не переживать. У многих студентов так было. Я сама помню, как ждала и ждала, а потом вдруг… щелк! И все стало понятно. Все придет со временем, Элизабет. Главное – не сдавайся и будь открыта ко всему новому. Этот университет полон сюрпризов, и твой дар обязательно найдет тебя.

Ее слова, полные уверенности и поддержки, словно бальзам легли на мою душу. Я подняла глаза, встречаясь с ее добрым взглядом.

— Спасибо, Роза. Ты всегда знаешь, как меня успокоить.

Она подмигнула.

— А, у тебя какой дар? — спросила я.

— Сейчас покажу, — ответила Роза. Она выглядела такой счастливой, когда я поинтересовалась её даром.

Закрыв глаза, она начала описывать лес. Её голос, обычно звонкий и полный жизни, теперь звучал приглушенно, словно доносился из-под толщи земли. Я сидел напротив, затаив дыхание, и чувствовал, как её слова плетут вокруг меня невидимую паутину, сотканную из теней и солнечных бликов.

— Огромный лес, — прошептала Роза, — Такой огромный, что кажется, конца ему нет. Деревья стоят так плотно, что солнечный свет едва пробивается сквозь их кроны. И в этом лесу находилась одна маленькая девочка.

Я сидел напротив неё, слушая её голос, который звучал как шелест листьев. Роза, с закрытыми глазами, описывала мой сон. Её руки двигались так же, как и у той девочки из сна, словно она сама ощущала прохладу мха под пальцами и шершавость коры.

— Сорвала яблоко, оно почернело, но вкус остался тот же.

Я замерла, внимательно ее слушая. Яблоко, которое она сорвала, действительно почернело в руке, но когда девочка его откусила, оно было сладким и сочным, как самое спелое летнее яблоко. Я никогда никому не рассказывала об этом сне.

Я кивнул. Именно так. Вкус был неизменным, несмотря на его пугающий вид. Это было самое странное в этом сне. То, что внешность обманчива, а суть остаётся прежней.

— Как… как ты узнала? — прошептала я,

Её слова прозвучали как откровение, как ключ к тайне, которую я давно искал. Я был поражён её способностью проникать в самые глубины человеческой души, видеть то, что скрыто от посторонних глаз.

— И что потом? — спросил я, охваченный любопытством. Мой голос звучал немного хрипло, но я не мог сдержать своего желания узнать больше.

В тот же миг её улыбка исчезла, словно она увидела нечто ужасное. Её лицо исказилось гримасой боли, а глаза, которые до этого были закрыты, резко распахнулись. В них мелькнул образ мужчины из моих снов, затем волки , но об этом она промолчала. Я почувствовал, как холод пробежал по моей спине. Что она увидела? Что заставило её так измениться?

— Розали?! — обратилась я к ней, когда она замолчала, её дыхание стало прерывистым. Я почувствовал, как моё собственное сердце начало биться быстрее.

— Нет-нет... — прохрипела Розали, вцепившись в край стола. Её пальцы побелели от напряжения. Она начала раскачиваться на стуле, словно обезумевшая, её тело сотрясалось от неведомой силы.

— Розали! — позвала я её по имени, пытаясь вернуть её в реальность. Я протянул руку, но боялся прикоснуться, опасаясь, что могу причинить ей ещё большую боль.

— Нет-нет, отпусти меня... — закричала она, её голос был полон отчаяния. И в тот же миг, словно поддавшись невидимой силе, она рухнула на пол.

Я подбежала, пытаясь помочь. Розали всё ещё зажимала уши руками, крича с закрытыми глазами. Её тело сотрясалось от рыданий, а из горла вырывались нечленораздельные звуки ужаса.

— Розали, открой глаза! — мой голос дрожал, когда я коснулась её плеч. Я пыталась стряхнуть её, вырвать из этого кошмара, но она лишь сильнее сжималась, словно пытаясь спрятаться от чего-то невидимого.

Неведомая сила забросила меня в этот лес, прямо на ту самую тропу, где мгновение назад стоял убийца. Я не помнила, как оказалась здесь, только ощущение холода и липкого страха, пронизывающего до костей. В голове пульсировала одна мысль: "Убийца".

И тут я увидела её. У яблони, с растрепанными светлыми волосами, застыла та самая девочка. Её взгляд, такой пристальный, заставил меня почувствовать себя неуютно, словно она смотрела на меня глазами самого дьявола.

Розали вскрикнула, схватившись за уши. Её лицо исказилось от боли, она согнулась пополам, словно её ударили невидимым молотом. Я видела, как её пальцы впиваются в мочки, пытаясь заглушить невыносимый звук, который, казалось, исходил изнутри её головы. Боль пронзила её лицо, заставив её задыхаться от стонов.

Я, не раздумывая, кинулась к ней. Я не знала, что происходит, но инстинкт подсказал мне, что нужно сделать. Я коснулась её плеча, пытаясь успокоить, поддержать.

И в тот же миг, словно по волшебству, боль в ушах Розали мгновенно утихла. Её тело расслабилось, она выпрямилась, тяжело дыша.

— Розали, ты как? Жива? – мой голос дрожал от пережитого. Я не понимала, что произошло. Но моё прикосновение, казалось, стерло боль, будто её и не было.

Я посмотрела на её лицо. Оно было бледным, но уже не искаженным страданием. Однако, когда я увидела, что из её ушей тонкой струйкой течет кровь, мое сердце сжалось. Но она больше не чувствовала боли.

— Элизабет, но как? Как ты здесь оказалась? – Розали выглядела растерянной, её глаза метались между мной и тем местом, где только что стояла девочка. Она явно не понимала, как я смогла так быстро оказаться рядом и, главное, как моё прикосновение могло остановить эту ужасную боль.

— Неважно. Вставай! – я помогла ей подняться с земли, чувствуя, как дрожат её колени. Мы обернулись к девочке, которая всё это время стояла рядом, наблюдая за нами с непроницаемым выражением лица. Но её уже не было. Она исчезла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь тишину и недоумение.

Мы вернулись, и Розали открыла глаза. Я не знала, как мне это удалось, но сейчас это было неважно. Главное, что Розали была в порядке.

— Розали, ты как? – спросила я, голос дрожал от тревоги.

В этот момент все вокруг словно остановилось. Студенты, еще секунду назад занятые своими делами, теперь с ужасом смотрели на нее. Кто-то начал шептаться, кто-то пытался подойти, но страх и шок сковали их.

К счастью, реакция последовала быстро. Из ближайшего кабинета выскочили медики, их движения были быстрыми и слаженными. Они решительно, но без грубости, начали оттеснять студентов, создавая вокруг Розали свободное пространство. Следом за ними прибежали учителя, их лица выражали смесь тревоги и растерянности. Половина студентов, привлеченных этим жутким криком, уже толпилась у края образовавшегося круга, их глаза были широко раскрыты от ужаса.

Я тоже была там, в этой толпе, чувствуя, как сердце колотится в груди. И среди всех этих лиц, полных беспокойства, я увидела его. Эйдена. Он стоял рядом с какой-то девушкой, ее рука была обвита вокруг его плеча. Они оба смотрели в нашу сторону, но их взгляды были разными. Ее взгляд был полон любопытства, смешанного с испугом. Его же взгляд… он был напряженным, но когда он скользнул по толпе и остановился на мне, я почувствовала, как что-то внутри меня сжалось.

8 Глава

Начался мой второй учебный день, и мы, студенты, снова направились в класс к миссис Росс. Я, честно говоря, надеялась, что вчерашний инцидент послужит поводом для отмены занятий, но учёба шла своим чередом. К моему облегчению, миссис Росс поделилась хорошей новостью: Розали чувствует себя хорошо и сейчас отдыхает. На этом обсуждение было завершено.

Миссис Росс, с присущей ей энергией, перешла к теме сегодняшнего урока. "Сегодня мы говорим о даре человека", – начала она, и ее глаза заблестели предвкушением. "Уже много лет дар передается из поколения в поколение, потому что обычно души рождаются у подобных себе. То есть, например, человек был магом в прошлой жизни, то он родится обязательно в этой в семье, где бабушка или дедушка тоже с открытыми способностями. Это своеобразный жизненный закон. Но дар в человеке, есть только один..."

Она сделала паузу, обводя взглядом наши лица, полные любопытства. Я почувствовала, как внутри меня зарождается волнение. "Один дар?" – пронеслось в голове. Это было так неожиданно. Мы привыкли думать о множестве способностей, о разнообразии магических талантов. Но миссис Росс говорила о чем-то более фундаментальном, о чем-то, что лежало в основе всего.

"Этот единственный дар, – продолжила она, – это способность к обучению. Да, именно так. Способность впитывать знания, развивать свои умения, совершенствоваться. Это не просто пассивное получение информации, а активный процесс трансформации. Каждый из вас обладает этим даром в разной степени, и именно от вас зависит, насколько вы его раскроете."

— Неправда, — внезапно произнес он, его голос прозвучал неожиданно громко, прерывая на полуслове очередное обвинение миссис Росс. — Ни один дар.

В зале прокатился шепот. Миссис Росс, привыкшая к тому, что ее слова принимаются как истина в последней инстанции, опешила. Ее лицо, обычно такое уверенное, исказилось от удивления.

Его голос был ровным, без тени вызова, но в нем звучала такая уверенность, что даже самые ярые скептики замерли.

— А сколько? — выдохнула миссис Росс, её лицо исказилось от недоверия. Она ожидала признания, раскаяния, чего угодно, но не такого ответа.

— У меня всего три дара, — спокойно ответил Эйден, его взгляд скользнул по лицам присутствующих, останавливаясь на каждом на мгновение.

Этот поворот ошеломил всех, даже миссис Росс. В зале повисла такая тишина, что можно было услышать, как падают пылинки. Три дара? Это было неслыханно. В их мире, где магические способности ценились превыше всего, иметь даже один дар считалось большой удачей. Два – редкостью. Три – легендой.

— Три?! Да быть не может! — воскликнула миссис Росс, её голос дрожал от возмущения и, возможно, легкого страха. Она привыкла к тому, что люди скрывают свои истинные силы, но никогда не сталкивалась с таким открытым, казалось бы, немыслимым заявлением.

— Нужны доказательства? — спокойно спросил Эйден. В его глазах мелькнула едва уловимая искорка, которая могла быть как вызовом, так и предложением. Он был готов продемонстрировать свои способности, но не для того, чтобы доказать свою невиновность в "черной магии", а чтобы подтвердить свои слова.

— Не нужно, я верю, — поспешно ответила она, её лицо внезапно стало бледным. В её глазах мелькнул страх. Страх не перед правдой, а перед тем, что она могла увидеть. Страх перед проявлением его черной магии, которую она так яростно обвиняла.

Эйден пожал плечами. Он не настаивал. Он знал, что его слова, какими бы невероятными они ни казались, были правдой. И если кто-то не хотел верить, это была их проблема, а не его.

— Как хотите, — бросил он, его голос снова стал нейтральным, лишенным всяких эмоций. Он повернулся и вернулся на своё место, оставив зал в смятении.

Миссис Росс, всё ещё бледная, смотрела на него с недоумением и тревогой. Остальные присутствующие переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное. Три дара. Это меняло всё. Это ставило под сомнение все их представления о силе и возможностях. И Эйден, с его спокойным взглядом и загадочными тремя дарами, стал центром их внимания, источником как восхищения, так и глубокого, невысказанного страха.

Мисс Росс рассказывала нам о скрытых возможностях человека, когда я украдкой взглянула на Эйдена. Он, как всегда, был погружен в свои мысли и даже не удостоил меня взглядом. В этот самый момент дверь класса распахнулась, и на пороге появился мистер Марк, наш классный руководитель. По негласному правилу, мы все тут же встали.

«Элизабет…» — его голос прозвучал неожиданно, и я подняла глаза. — «Тебя зовет директриса».

Сердце ёкнуло. Неприятное предчувствие, словно холодный ветерок, пронеслось по спине, но я, не смея возражать, пошла за мистером Марком. Когда мы проходили мимо стола мисс Росс, мой взгляд случайно упал на ее хрустальный шар. То, что я увидела, заставило меня замереть: шар, который еще секунду назад был прозрачным, теперь потемнел, словно окутанный дымкой. Все студенты, как завороженные, уставились на него. Все, кроме Эйдена. Он же, как ни в чем не бывало, лишь едва заметно улыбнулся.