Школа магии. Книга первая

Холодный белый снег густыми хлопьями падал с неба, цепляясь за ресницы, тая на щеках ледяными каплями. Я стоял, задрав воротник пальто, но ветер пробирал до костей, а пальцы постепенно теряли чувствительность, становясь деревянными и непослушными. «Чёрт, надо было не забыть перчатки…» - с досадой подумал я, сунув руки в карманы и безуспешно пытаясь согреть их дыханием.

Голова, как всегда, была забита чем-то лишним – обрывками мыслей, тревог, бессмысленных воспоминаний. Этот мусор копился годами, мешая ясно видеть мир, заставляя проваливаться в себя даже посреди улицы. Сегодняшний день прошёл так же бесполезно, как и предыдущие: я снова просидел за столом, ворочая лист бумаги, выводя карандашом невнятные линии. Рисование… Единственное, что по-настоящему увлекало меня. Или, может, я просто никогда не пробовал ничего другого? Впрочем, иногда, перед сном, я брал в руки книгу – старую, потрёпанную, с пожелтевшими страницами, - и тогда мир вокруг на время затихал.

Мой дом – двухэтажный, с красной черепичной крышей и широкой кирпичной трубой, из которой зимой всегда валит дымок. Стены облицованы бежевым дагестанским камнем, придающим зданию солидность и уют. Я живу здесь с детства, в тихом частном секторе на окраине американского мегаполиса. Родителей потерял рано – в шесть лет. С тех пор меня воспитывает тётя Кимберли.

Она – воплощение доброты и заботы. Её руки всегда знают, как утешить, её слова находят путь к самому сердцу. Она никогда не оставит в беде, не отвернётся, не предаст. Иногда мне кажется, что она – идеал материнства. И всё же… Почему у неё никогда не было семьи? Ни мужа, ни даже намёка на роман. Странно. Ведь она прекрасная хозяйка: её еда тает во рту, в доме всегда царит чистота, а сама она, несмотря на возраст, выглядит потрясающе. Может, она просто посвятила жизнь мне? Или за её улыбкой скрывается какая-то тайна?

Ледяное онемение в пальцах резко оборвало мои мысли, напомнив, что стоять посреди улицы – не лучшая идея. Я сжал кулаки, пытаясь вернуть хоть каплю тепла, и ускорил шаг. Дом был уже близко – ещё пара минут, и можно будет наконец сбросить промёрзшую куртку и растереть побелевшие от холода руки.

Утро прошло впустую. Я долго валялся в кровати, пытаясь прогнать остатки сна, потом часа два сидел перед чистым листом, безуспешно пытаясь изобразить зимний лес. Но в голове была лишь пустота, а карандаш скользил по бумаге безвольно, оставляя за собой лишь хаотичные штрихи. В конце концов, я махнул на всё рукой, натянул тёплую куртку и отправился к Крису.

Мы с ним дружим с детства – живём буквально в паре улиц друг от друга. Крис – полная моя противоположность. Он обожает шумные вечеринки, клубы, эти бесконечные дискотеки с оглушительной музыкой и толпами незнакомых людей. Я же терпеть не могу такие места. Мне куда приятнее провести вечер в тишине своей комнаты, включив любимый альбом, пока я раскладываю по местам книги или рисую. Иногда, если настроение совсем хорошее, могу даже пуститься в пляс – нелепо, конечно, но зато весело. Но прыгать до утра в душном помещении под рёв басов, среди криков и давки? Нет уж, спасибо.

Я уже почти добрался до дома. Казалось, даже волосы покрылись ледяной коркой, а веки налились свинцовой тяжестью. В такую погоду даже мысль о сне казалась заманчивой – просто рухнуть в сугроб, укутаться белым холодным покрывалом и забыться… Но яркий свет на кухне, пробивающийся сквозь снежную пелену, вернул меня в реальность.

С трудом переставляя закоченевшие ноги, я попытался отряхнуть снег с ботинок. Комья падали тяжело, будто не хотели отпускать свою добычу. В этот момент раздался знакомый скрип двери – Кимберли уже спешила ко мне.

Она выглядела так, будто только что прервала готовку: белый фартук с нежными розами, руки, еще влажные от воды. Привычным жестом она встряхнула пальцами, и брызги рассыпались по прихожей, оседая на полу, стенах, на моей уже промокшей куртке. Но какая разница? Я и так был мокрый до нитки, а ее встревоженное лицо с разлетающимися по щекам непослушными черными прядями волос стоило всех снежных бурь на свете.

-ну и где же ты пропадал, Дориан?-её голос прозвучал как удар хлыста, заставив меня внутренне съёжиться.

Она стояла передо мной, скрестив руки на груди, и по её напряжённой позе, по тому, как дрожала едва заметно нижняя губа, я понял – ответа она ждёт немедленно, без всяких отговорок.

-я… ну… с Крисом гулял,-выдавил я, чувствуя, как язык будто наливается свинцом.

-а почему не поел перед выходом?-продолжила она, и её брови сомкнулись в одну строгую линию.

В горле пересохло. Создавалось ощущение, будто я на допросе у гестапо, и вот-вот из-за угла выйдут люди в чёрном, чтобы прикончить неудачливого шпиона.

-не хотел…

-но ты же целый день голодный!-её голос вдруг смягчился, став почти материнским,-ладно, я приготовила суп. Переодевайся и марш за стол. А потом…-здесь она сделала театральную паузу,-продолжим наши занятия по гипнозу.

Я закатил глаза с таким выражением, будто мне снова пятнадцать, и тётя спрашивает, почему я до сих пор не привёл в дом девушку.

-но у меня нет к этому способностей! Две недели ты мучаешь меня этими тренировками – неужели ещё не поняла?

Её глаза на мгновение дрогнули. Я знал, почему она так настойчива. Кимберли отчаянно пыталась разглядеть во мне хоть искру того дара, что пылал когда-то в наших предках. Наша семья веками славилась могущественными магами… а я, почти восемнадцатилетний увалень, до сих пор не смог даже свечку мысленно зажечь.

Горькая мысль скребла сердце: а ведь было бы здорово – щёлкнуть пальцами в школе и заткнуть всех этих задир, заставить их плясать под свою дудку… Но нет. Судьба решила иначе.

-твой отец в четырнадцать лет уже материализовывал предметы, а дед мог снять проклятие одним взглядом!-Кимберли покачала головой, её голос звучал с театральной грустью,-эх, современное поколение… куда мир катится…

В её ворчании не было ни капли настоящего упрёка – скорее, это был привычный ритуал, тёплый, как вязаный плед. Таким образом она всегда смягчала напряжённые моменты, будто специально давая мне время перевести дух.

-ну хоть энергетический шар можешь создать? Для самозащиты хотя бы?-спросила она, уже поворачиваясь к плите, прекрасно зная ответ заранее. Не дожидаясь моего бормотания, махнула рукой,-иди переодевайся, суп остывает.

Я замялся. Совсем недавно я до отвала наелся острых крылышек из “Макдональдса” – они до сих пор жгли мне нёбо, а картошка фри лежала в желудке тяжёлым комом. Но вид Кимберли, хлопочущей у кастрюли с супом, заставил меня проглотить возражения. Ради неё я готов был растянуть желудок до предела.

Натянув любимый потертый серый свитер (его шершавая ткань пахла домом и детством), я вернулся на кухню. Стол был уже накрыт – с аккуратно разложенными салфетками, дымящейся тарелкой и свежим хлебом.

Я не переставал удивляться её сверхспособности успевать всё. Если Кимберли что-то обещала – можно было ставить будильник: к назначенному времени всё будет сделано, да ещё и с блеском. Она двигалась по жизни с точностью швейцарских часов, и я безнадёжно отставал от этого ритма.

Я опустился на стул, ощущая тепло тарелки через тонкую ткань свитера. Позолоченная ложка (фамильная реликвия, доставшаяся нам от прабабушки) мягко коснулась губ. Первая ложка супа обожгла язык так приятно, как зимнее солнце. Картофель, разварившийся до нежной текстуры, таял на языке, смешиваясь с тонким ароматом лаврового листа. А вот и кусочек говядины – Кимберли всегда резала мясо особым образом, вдоль волокон, чтобы оно буквально рассыпалось во рту. В этом простом блюде чувствовалось что-то большее, чем просто ингредиенты – будто каждая морковная соломка, каждая крупинка соли были пропитаны заботой. Внезапно я осознал: между фастфудом с его навязчивой остротой и этим домашним супом, в котором чувствовалась душа, выбор был очевиден. Даже переев, я бы не отказался от этого вкуса детства.

-ну как?-она присела напротив, подперев подбородок ладонью. Ее глаза блестели ожиданием.

-невероятно вкусно,-выдохнул я, внезапно осознавая, как беден язык, когда пытаешься описать настоящие эмоции. Хотелось рассказать о том, как этот суп пахнет как утро в детстве, как текстура мяса напоминает о чем-то давно забытом… Но слова застревали где-то в горле.

-давай попробуем снова,-неожиданно предложила Кимберли, ставя передо мной солонку,-прикажи мне передать тебе соль.

-может, у меня просто другой дар?-я нервно провел рукой по волосам,-не у всех же должен быть именно гипноз. Хотя в глубине души я понимал – в семнадцать лет хоть какие-то способности уже должны были проявиться. Отец в моем возрасте уже читал мысли.

Кимберли вздохнула, но не сдавалась:

-в школе магии первокурсникам обычно по семнадцать. Но большинство проявляют магию гораздо раньше. Помнишь историю о том, как дед в шесть лет снял порчу с целой деревни? Ее голос звучал ободряюще, но в глазах читалась тревога – что если я действительно… обычный?

-попробуй приказать мне дать тебе соль,-повторила Кимберли, отодвигая солонку на край стола.

Я глубоко вдохнул, пытаясь вытеснить из сознания все посторонние мысли – осталась только эта солонка, Кимберли и моя воля. Глаза сузились, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

-ты отдашь мне солонку сейчас!-мой голос прозвучал неестественно низко, будто кто-то другой говорил через меня.

Кимберли лишь усмехнулась, даже не дрогнув.

-слабовато!-она щелкнула пальцами перед моим носом, заставив меня моргнуть,-на старика-пенсионера, может, и подействует, но не на мага моего уровня. Хотя…-она наклонилась, изучая мое лицо,-ты хотя бы понял принцип: концентрация – это всё. Уже прогресс.

Внутри у меня что-то ёкнуло от гордости, но внешне я лишь пожал плечами, делая вид, что это неважно. Тарелка супа передо мной всё ещё дымилась – и это маленькое чудо согревало душу куда сильнее, чем жалкие попытки гипноза.

-ладно, я пойду посмотрю свой сериал,-Кимберли сняла фартук с розами, бросив его на спинку стула,-только не засиживайся, а то опять проспишь до обеда.

Её шаги затихли в коридоре, и я наконец расслабился. Только тут заметил забытый кусок хлеба – золотистый, с хрустящей корочкой, ещё тёплый. Я набросился на него, как зверь: зубы впились в мякоть, разрывая волокна, слюна мгновенно наполнилась сладковатым вкусом свежей выпечки. Жевал яростно, почти агрессивно – будто не хлеб, а саму жизнь пытался разгрызть, выжать из неё все соки. В горле стоял комок – то ли от еды, то ли от внезапно нахлынувших эмоций.

Однако такие мысли за столом начали меня немного пугать. Я всего лишь доедал суп с хлебом, а уже представил себя кровожадным волком, ведь я совершенно не конфликтный человек, и мне не знакомы жестокость и насилие. Меня всю жизнь окружали близкие мне люди, друзья – все те, кто совершенно не желал мне зла, а даже наоборот готовы были поддержать в трудную минуту.

Я доел последнюю ложку супа, тщательно облизав её – нельзя же оставлять ни капли этого волшебного бульона. Тарелка, звеня, опустилась в раковину. Мыть сразу – железное правило Кимберли. Один раз я ослушался, и её взгляд прожигал меня насквозь целый день, будто я не тарелку забыл, а предал семейные ценности.

Губка встретила мои пальцы колючей щетиной – потрёпанная, с разлохмаченными краями, она явно повидала на своём веку горы жирных сковородок и засохших кастрюль. Средство для мытья доживало последние дни, упрямо отказываясь выдавать из почти плоского флакона хоть каплю синей жидкости. В этот момент я вдруг осознал весь ужас домохозяйкиной доли – эта бесконечная война с жиром и присохшими остатками еды, эти вечно липкие после мытья руки…

Когда наконец тарелка засияла, будто новая, я с облегчением вытер руки. Комната встретила меня привычным уютом – здесь каждый уголок знал мои привычки. Завтра предстояло заполнять документы для Школы Магии. Мысль об этом заставила сердце учащённо застучать: незнакомый город, чужие лица, полная самостоятельность… страшно? Ещё как. Но под этим страхом тлел странный восторг – будто я стою на краю пропасти, готовый шагнуть в неизвестность. Через пять дней моя жизнь изменится навсегда. Стану ли я могущественным магом? Или позором семьи, так и не раскрывшим свой дар? А что будет с моими рисунками, с вечерами за книгами?..

“Хватит накручивать себя”, - мысленно выругался я, подходя к своему верному столу. Этот старый друг видел меня и зубрящим уроки, и мечтательно рисующим до полуночи, и просто сидящим впустую в ожидании семнадцатилетия. Кимберли готовила меня к этому моменту годами… А что, если все её усилия напрасны?

Холодный карандаш выскальзывал из пальцев. Я пытался изобразить зимний лес – тот самый, что видел сегодня из окна, с искрящимися сугробами и черными силуэтами елей. Но на бумаге получались лишь безжизненные штрихи, будто кто-то рассыпал угольную пыль. Обычно, когда работа “оживала”, я чувствовал это всем нутром – картина начинала дышать, пульсировать под пальцами. Сейчас же передо мной лежал лишь мертвый лист бумаги.

“Хватит”, - прошептал я, положив карандаш на стол. Альбом аккуратно захлопнулся с негромким хлопком, словно ставя точку в моих мучениях.

Комната выстужена до костей – отопление в нашем старом доме всегда было капризным. Я плюхнулся на кровать, даже не снимая свитера – его грубая шерсть хоть немного защищала от пронизывающего холода.

И вдруг – резкий звонок в дверь.

Сердце ёкнуло. Кто мог прийти в такую рань? Полночь на часах, а за окном – кромешная тьма. Может, Крис? Но что могло заставить его тащиться по улицам ко мне в такую погоду?

Сон как рукой сняло. Я привстал, прислушиваясь. В прихожей раздавался голос Кимберли – сначала резкий, начальственный. Но постепенно в нем появились нотки, от которых по спине побежали мурашки – дрожь, почти неслышное прерывание дыхания…

Я никогда не слышал, чтобы Кимберли боялась.

Затем – мужской голос. Грубый, как наждак, с металлическими нотками. Он не спрашивал – он требовал, вбивал каждое слово, будто гвозди.

“Он уже в пути. Если хочешь спасти мальчишку – прячь. И забудь про эту чертову школу, вези его куда подальше, в глушь… чтобы даже тени его там не нашли.”

Ледяная игла пронзила грудную клетку. Речь… обо мне?

Воображение тут же нарисовало жуткие картины: белые кафельные стены, яркий свет ламп, склонившиеся надо мной фигуры в окровавленных халатах… Холодный блеск скальпеля, резиновые перчатки, с которых капает алая жидкость… Мои собственные внутренности, аккуратно разложенные на металлическом подносе.

Я прижался спиной к стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Кто я такой? Что во мне такого ценного? Или… что натворила Кимберли?

“Но что мне делать? Мне тоже нужно скрываться?” – голос Кимберли прозвучал так тихо, что я едва разобрал слова. В нём слышалась такая беспомощность, будто кто-то вывернул её душу наизнанку.

“Тебя не тронут – таков договор. Но если они найдут Дориана…” – мужчина резко оборвал фразу, и в этой паузе я услышал всё, что нужно было знать. – “На твоём месте я бы вывез его из города уже на днях.”

Мир вокруг внезапно потерял чёткие очертания. Договор? Какой проклятый договор? О чём они договорились за моей спиной? О том, чтобы отдать меня на растерзание этим… этим мясникам в белых халатах? Руки сами собой сжались в кулаки – ногти впились в ладони, но я почти не чувствовал боли.

Я метнулся к окну, содрал занавеску – за стёклами была только пустая ночная улица, засыпаемая снегом. Ни чёрных джипов, ни угрожающих фигур в тёмных костюмах. Пока.

Мужчина говорил о какой-то далёкой деревне. Безопасном месте. Но разве такое вообще возможно? Если они ищут меня – найдут везде. Ведьм, способных выследить по капле крови, хватает в любом уголке мира. Или это не магическая охота? Может, дело в чём-то другом… В той самой школе, куда меня собирались отправить?

Паника начала отступать, уступая место ледяной усталости. Тело вдруг вспомнило, что пятнадцать минут назад отчаянно жаждало сна.

“Хватит,” – прошептал я себе, натягивая одеяло до подбородка. – “Завтра будет новый день. Нужно быть в форме.”

Удивительно, но сон пришёл почти сразу – тяжёлый, без сновидений, как падение в чёрную воду. Последнее, что я успел подумать – завтра всё будет иначе. Завтра моя жизнь разделится на “до” и “после”.

Лес обступил меня со всех сторон – незнакомый, чуждый, дышащий ночной прохладой. Я брел по узкой тропинке, едва различимой под слоем свежего снега. Впереди клубился молочный туман, поглощающий всё дальше нескольких шагов. Самое странное – я не чувствовал ни удивления, ни страха. Как будто шёл по хорошо знакомому маршруту, хотя отчётливо понимал – никогда не был в этих местах.

Кусты по обе стороны тропы шевелились, издавая тревожные шорохи. То ли ветер играл голыми ветками, то ли там притаился голодный зверь, выслеживающий добычу. Воображение тут же нарисовало картину: острые клыки, впивающиеся в горло, когти, разрывающие плоть… Я встряхнул головой – нужно взять себя в руки. Прежде всего – понять, где я оказался.

Остановившись, я попытался сориентироваться. Шёл ведь куда-то… нет, просто шёл, без цели, без мыслей. Теперь же чётко осознал – надо найти людей. Любых. Хоть кого-то, кто объяснит, что происходит.

Свернув с тропы, я пробирался сквозь частые кусты. Они шелестели с подозрительной регулярностью, будто кто-то двигался параллельно мне, скрываясь в зарослях. Разум твердил, что это лишь игра воображения, но спина непроизвольно покрывалась мурашками.

Внезапно желудок сжался от мучительного голода. Такого дикого, животного – казалось, я готов был разорвать зубами сырое мясо. Горло пересохло, каждый вдох ледяного воздуха обжигал, как лезвие ножа. Надо выбраться. Надо найти еду.

Вернувшись на тропу, я замер, услышав уже не воображаемый, а вполне реальный шорох. Из кустов выскочила… белка. Маленький пушистый комочек, удивлённо посмотревший на меня чёрными бусинками глаз.

“Какая ты… красивая…” – прошептал я, неожиданно почувствовав, как слюна наполняет рот. Мышцы напряглись сами собой, тело приготовилось к прыжку…

Что?! Нет, я же не… это же…

“Дориан!”

Голос пробился сквозь чащу, заставив вздрогнуть.

“Дориан!!!”

-Дориан! Просыпайся уже! Полдень на часах, а ты всё валяешься!-Кимберли трясла меня за плечо, её голос постепенно вытаскивал из сна,-сегодня в шесть ты должен быть полностью готов!

Я сел на кровати, с трудом приходя в себя. Руки дрожали, во рту стоял металлический привкус. Что это был за кошмар? И почему он казался таким… реальным?

-всё, всё, встаю…-мой голос прозвучал хрипло, будто сквозь вату. Я с трудом разлепил веки, всё ещё ощущая на языке металлический привкус того странного сна.

-завтрак на столе. Мне нужно срочно отлучиться,-Кимберли уже стояла в дверях, застёгивая пальто. В её голосе, обычно таком твёрдом, сегодня слышались какие-то новые нотки – тревожные, торопливые,-вернусь скоро.

Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с тишиной. Как же она умела сочетать эту свою строгость с такой трогательной заботой… Даже в самые сложные дни она никогда не забывала ни о завтраке, ни о моих привычках.

С трудом поднявшись, я почувствовал, как пол плывёт под ногами. Голова кружилась, будто после долгого морского путешествия. Кухня, как всегда, встретила меня безупречным порядком: солонка, сахарница и стальной органайзер для зубочисток выстроились в безупречную линию, словно солдаты на параде. Но среди этого идеального строя выделялось нечто особенное – свежесваренный кофе, от которого поднимался душистый пар, и знакомая упаковка моего любимого печенья. Рядом скромно притулилась банка варёной сгущёнки – Кимберли прекрасно знала, что я обмакиваю в неё каждое печенье, превращая обычный завтрак в маленький праздник.

Пальцы сами потянулись к пачке. Первый хруст, первый сладкий взрыв вкуса на языке – и усталость начала отступать, как ночные тени перед рассветом. Кофе был приготовлен идеально: две полные ложки с горкой арабики, три кусочка сахара, молоко ровно на пятую часть кружки – она запоминала каждую мою привычку.

С каждым глотком мир вокруг становился чётче, реальнее. Последний кусочек печенья, обмакнутый в густую сгущёнку, поставил точку в этом утреннем ритуале. И тут же в голову пришла мысль – нужно найти Криса. Рассказать ему всё. В горле неожиданно запершило: а вдруг это наша последняя встреча?

Одежда действительно пахла потом и сном – больше суток в ней. Я автоматически прибрался: остатки печенья – в коробку, сгущёнку – в холодильник, кружку – в раковину. Мытьё посуды заняло меньше минуты – годы жизни с Кимберли превратили это в рефлекс. Каждая вещь знала своё место, как солдат знает свою позицию.

Я быстро пошел в свою комнату и сменил свой серый свитер на более теплый – белый с хорошим воротником, и штаны, в которых я часто ходил осенью, на зимние с начёсом. Я посчитал, что нужно сразу подобрать одежду, в которой я соберусь отправиться в путь вечером.

“Чемодан подождёт”, - мелькнуло в голове, пока я наматывал шерстяной шарф. Уличный холод сразу впился в щёки, заставив ёжиться. Я засунул руки в карманы куртки и зашагал по знакомой дороге – к Крису.

Мы жили в паре кварталов друг от друга и виделись почти ежедневно. Крис был моей полной противоположностью – безответственный прожигатель жизни, для которого каждый день был поводом для вечеринки. Девушки в его жизни мелькали, как кадры в кино – ярко, быстро и без последствий. Да и внешне мы отличались: моя короткая снежно-белая прическа против его чёрных кудрей, спадающих на плечи.

Его дом появился в поле зрения – аккуратный двухэтажный коттедж с вечно нечищеным зимой крыльцом. Я уже поднял руку к звонку, когда дверь распахнулась сама. На пороге стояла незнакомая девушка – взъерошенные волосы, сбитый макияж и та самая улыбка, которая говорила сама за себя. Она стремительно проскользнула мимо, оставив за собой шлейф парфюма с нотками ночного клуба и чего-то ещё…

-опять “веселенькая ночь”?-я поднял бровь, переступая порог.

-да нет, просто помогал с лабораторной по химии,-Крис махнул рукой, избегая взгляда.

Я лишь усмехнулся. Зачем он врал? Я ведь никогда не осуждал его образ жизни – скорее, в глубине души завидовал этой лёгкости.

-а где твоя мать?-оглядевшись, спросил я.

-до обеда на работе. Говорила, поможет собрать чемодан, когда вернётся.

-какой ещё чемодан?-я замер.

-ну, для школы магии? Куда нас отправляют?

-нас?!-голос сорвался на визгливую ноту. Кровь ударила в виски, окрашивая лицо в багровый цвет,-ты… ты тоже едешь?

Крис расхохотался, хлопнув меня по плечу:

-ну конечно! Как я тебя одного в этой глуши оставлю?

Сердце ёкнуло от неожиданной радости. Всё сразу перестало казаться таким страшным. Мысли о вчерашних опасениях растворились, как утренний туман. Вместо них возникли новые картины: мы с Крисом покоряем эту странную школу, находим верных друзей… Я уже почти чувствовал, как магическая сила наполняет пальцы. Пусть даже вчера какой-то незнакомец говорил о смертельной опасности – сейчас, с другом рядом, всё казалось возможным.

-ты что задумался?-Крис склонил голову набок, чёрные кудри спадая на плечо,-точно хочешь, чтобы я поехал с тобой?

Сердце внезапно ёкнуло – а вдруг он передумает? Я поспешно схватил его за рукав:

-конечно! Ты что, мог подумать, что я буду против?

-ну тогда заходи,-он широко ухмыльнулся, распахивая дверь шире, и я снова отметил про себя эту его черту – умение превращать любую ситуацию в нечто лёгкое и незначительное.

Шагнув внутрь, я невольно сравнил его дом со своим. Если у Кимберли каждая вещь знала своё место, то здесь царил творческий хаос. Мы прошли через безупречно чистую кухню (видимо, заслуга его матери) и поднялись в его “логово” на втором этаже.

Комната Криса представляла собой музей современного искусства под названием “Беспорядок”. Одежда живописными волнами накрывала кресло, на столе было много смятых бумаг, на одном из листов красовалось кофейное пятно с чёткими контурами чашки. И вот финальный штрих – розовое кружевное бельё, небрежно брошенное в углу.

“Видимо, это та самая “химия”, - мелькнула мысль, и я тут же поймал себя на том, что начинаю вести себя как назойливый моралист.

-ну что, “объяснил” ей химию?-не удержался я, поднимая бровь.

-да хватит уже! Мне тоже нужен отдых. Тебе бы, кстати, тоже не помешало бы развеяться. Слушай, у меня есть пара подружек, одной как раз компания нужна…

-Крис!-я чуть не задохнулся от возмущения,-нам в шесть вечера уезжать! Какие, к чёрту, подружки?

-ой, точно…-он почесал затылок,-совсем из головы вылетело.

-у тебя половина жизни из головы вылетает,-рассмеялся я. Сегодняшнее облегчение позволяло подшучивать над ним.

Мы провели ещё пару часов в его комнате, болтая о пустяках, пока не раздался ключ в двери. Его мать, строгая и собранная, тут же взяла ситуацию в свои руки:

-чемоданы! Сейчас же!-её голос не оставлял пространства для дискуссий.

Вернувшись домой, я сразу направился в свою комнату. Время собирать вещи – и прощаться с прежней жизнью.

Только я переступил порог, как мимо меня промчался вихрь в образе Кимберли. Её стремительные движения, сжатые губы и собранный в тугой узел волосы говорили яснее слов – время на разговоры кончилось. Я молча сбросил пальто на вешалку и взбежал по лестнице, две ступеньки за раз.

Мой чемодан ждал на привычном месте – у подножья кровати. Откинув крышку, я принялся методично опустошать шкаф. Руки сами складывали вещи в идеальные прямоугольники, заполняя каждый сантиметр пространства. Этот старый дорожный чемодан, подаренный Кимберли на пятнадцатилетие, был мастерски спроектирован – казалось, в него помещалось вдвое больше, чем должно было.

Я уже застёгивал молнию, когда в дверь буквально ворвалась Кимберли:

-планы изменились. Едем сейчас же,-её голос звучал как стальной трос, натянутый до предела,-заберём Криса по пути.

Лёд страха пробежал по спине. Они уже здесь? В городе? Те самые люди? Слова незнакомца врезались в память: “Если они найдут Дориана…”

Мы выскочили из дома, как преступники, спасающиеся от погони. Кимберли вела машину с непривычной для неё агрессией, будто за нами действительно гнались. Когда мы резко остановились у знакомого коттеджа, она исчезла в доме без стука, без предупреждения.

Оставшись один, я ловил себя на мысли: а вдруг наши матери специально договорились отправить нас вместе? Эта мысль согревала, несмотря на всю абсурдность ситуации. Крис, чьи магические способности проявлялись разве что в умении моментально находить повод для вечеринки. И я, годами безуспешно пытавшийся хоть что-то зажечь, сдвинуть, загипнотизировать… Что нас ждёт среди одарённых сверстников? Станем ли мы изгоями?

Дверь дома Криса распахнулась, выпуская на улицу нашу маленькую экспедицию. Крис волок свой чемодан, который выглядел так, будто его собирали во время землетрясения. После короткой возни с багажником мы устроились на заднем сиденье – Крис рядом со мной, Кимберли за рулём.

Через двенадцать часов я очнусь в другом мире. Это знание смешивалось в груди – сладкое предвкушение и холодок страха. Нужно поспать. Сиденье оказалось на удивление удобным, а мерный гул двигателя – лучшим снотворным. Прислонившись головой к прохладному стеклу, я в последний раз заметил, как фонари превращаются в светящиеся линии, прежде чем веки сами собой сомкнулись.

И снова этот проклятый лес. Снег хрустел под ботинками, холодный воздух обжигал лёгкие. Первые мгновения я даже не осознавал, что сплю – всё было слишком реально: запах хвои, колючий ветер, тёмные силуэты деревьев. Я шёл по узкой тропинке, как марионетка, не понимая цели этого пути.

Внезапно – кровавое пятно.

Алое, яркое, будто выжженное в снегу. Оно пульсировало перед глазами, растекаясь по белизне розовыми ручейками. Кто-то или что-то истекало здесь кровью – много крови. Достаточно, чтобы забить насмерть крупное животное… или человека.

Руки сами полезли в карманы – искать хоть что-то, хоть камень! Но лишь швы куртки встретили пальцы холодной пустотой. “Твою мать! Уберите меня отсюда!”

Я развернулся и побежал. Ноги вязли в снегу, мышцы горели, потом онемели, превратившись в чугунные колодки. Дыхание рвалось из груди клочьями пара. Споткнулся. Падение.

Лёд и снег впились в лицо тысячами игл. Мир на миг погрузился во тьму – удар выбил из глаз зрение. Что-то тёплое и солёное потекло из носа. “Встать. Надо встать!”

С трудом перевернулся на спину. Пять минут лежал, глотая воздух. Когда силы вернулись, попытался подняться – и тут корни, чёрт возьми, корни схватили за лодыжки!

Они ползли вверх, как живые щупальца, впиваясь в плоть. Один прорвал грудь – острая боль, затем странное облегчение. Рука нащупала дыру в теле, скользкую от крови. “Всё… конец…”

Сдаться было так легко. Боль уходила, сознание мутнело.

Резкий рывок – и…

-посидите пока здесь, надо немного заправиться,-голос Кимберли прозвучал как ангельский хор.

Я вздрогнул, открыв глаза. Машина. Запах бензина. Крис, сопящий рядом.

Жив. Чёрт возьми, я жив!

Я повернул голову влево, где Крис всё ещё спал, уткнувшись лицом в подушку, которую умудрился прихватить из дома. Его дыхание было ровным и глубоким – будить его сейчас казалось преступлением. Пусть поспит, ведь впереди нас ждало столько неизвестного.

В салон вернулась Кимберли, открыв дверь вместе с порывом морозного воздуха:

-вот, поешьте,-она протянула два аккуратно завёрнутых сэндвича,-вы же ничего не ели почти сутки.

Её голос, несмотря на обычную строгость, разбудил Криса. Он моргнул, протирая глаза:

-а ты сама не будешь?-спросил он, ещё не до конца придя в себя.

-нет, вам сейчас важнее,-ответила Кимберли, и в её тоне впервые за долгое время появились тёплые нотки,-приятного аппетита.

Последние часы пути прошли в спокойной атмосфере. Радио играло бодрые мелодии, и Кимберли даже начала тихонько подпевать, слегка покачивая головой в такт. Её пальцы отстукивали ритм на руле, а в уголках губ появились едва заметные морщинки улыбки.

Когда часы показали полдень, мы свернули в густой лес. Узкая дорога петляла между деревьями, чьи ветви, покрытые инеем, действительно напоминали когти. Но в отличие от моего кошмара, здесь не было ничего угрожающего – только зимняя сказочная красота.

-помнишь, я рассказывала о местах, скрытых от обычных людей?-начала Кимберли, её голос вновь приобрёл уверенность лектора,-их нет на картах, а со спутников они выглядят как обычные лесные массивы.

-так вот как они выглядят,-спокойно констатировал я, рассматривая пейзаж за окном.

-они что, правда существуют?-Крис прильнул к стеклу, широко раскрыв глаза,-я такое только в документалках про аномальные зоны видел!

-о да,-улыбнулась Кимберли,-и таких мест по миру немало. Просто… о них не принято говорить.

По мере продвижения вглубь леса начали появляться дома. Сначала редкие, потом всё чаще. Некоторые были просто добротными и ухоженными, другие же поражали роскошью – трёхэтажные особняки с колоннами, огромные участки с зимними садами. Казалось, мы попали в закрытый посёлок для избранных, где каждый дом мог бы украсить обложку архитектурного журнала.

Машина медленно въехала в район, резко контрастирующий с роскошными особняками, которые мы видели ранее. Перед нами выросли мрачные многоэтажки – серые, облупленные, с потрескавшимися фасадами. Окна, многие из которых были заклеены плёнкой или забиты фанерой, смотрели на нас как слепые глаза. Казалось, мы перенеслись из сказочного леса прямиком в трущобы третьесортного города.

“Неужели мне предстоит жить… здесь?” – мысль ударила по сознанию, как молот. Всё моё хорошее настроение испарилось в одно мгновение. Как люди могут существовать в таких условиях? Как можно привыкнуть к этим стенам, пропахшим плесенью и отчаянием?

Кимберли, будто прочитав мои мысли, тихо произнесла:

-простите за такие условия…-её голос звучал необычно мягко,-тебя, Дориан, ищут очень влиятельные люди. Пока придётся потерпеть.

Машина остановилась перед самой мрачной из многоэтажек. Кимберли развернулась на сиденье, её лицо было серьёзным, но в глазах читалось беспокойство.

-нам нужно расстаться. Я приеду позже,-она протянула мне пластиковую ключ-карту,-квартира двадцать два. Две спальни, гостиная с кухней и санузел.

Её объятие было крепким, почти отчаянным – будто она боялась, что больше не увидит нас. Крис, обычно такой невозмутимый, мрачно заметил:

-как-то всё грустно получилось… всё произошло слишком быстро. Я даже не понял, кто нас ищет и почему…

-всё будет хорошо,-Кимберли поймала его взгляд,-а теперь идите. О, чуть не забыла! – Она сунула мне в руки сложенную карту и толстую пачку купюр – хватило бы на год безбедной жизни. – Еда в чемоданах – три больших контейнера. До встречи.

Последнее, что я увидел перед тем, как дверь машины захлопнулась – её тень за тонированным стеклом. Всё изменилось за считанные минуты. Ещё утром я мечтал о школе магии, а теперь стоял перед грязным подъездом, пытаясь понять, есть ли вообще смысл во всём этом.

-ну, я пока разгружу чемоданы,-сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе,-а ты… посмотри, чем тут можно заняться в свободное время.

-да, я как раз хотел…-Крис замялся, почесывая затылок.

-что именно?

-ну… может, тут есть какие… рестораны…-он произнёс это так, будто признавался в преступлении.

Я кивнул, радуясь возможности побыть одному. Груз мыслей давил на плечи – Кимберли не увижу кто знает сколько времени, жить предстоит в этой развалюхе…

“Квартира двадцать вторая, говорили?” Я глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Ничего катастрофического не случилось. Я еду учиться магии, найду новых друзей… Они же не станут ненавидеть меня просто так?

Лестница скрипела под ногами, её ступени, испещрённые похабными надписями, местами проваливались. На втором этаже передо мной открылся длинный коридор, в конце которого светилось грязное окно.

“Не так уж всё плохо”, - попытался я себя обмануть, хотя знал правду. Грязь въелась в стены, пол покрыт слоем пыли, воздух пахнет плесенью и отчаянием. Но я ведь привыкну. Всегда привыкаю. Как привык к одиночеству после смерти родителей, как смирился со своей “магической беспомощностью”…

“Семнадцать… двадцать… Вот! Двадцать вторая!”. Пластиковая карта скользнула в щель, дверь щёлкнула.

“Ха, технологии…” – я горько усмехнулся. – Умные замки поставили, а мусор убрать не могут.”

Зал встретил меня убогой обстановкой: потертый диван с торчащими пружинами, шаткий столик, древний телевизор с выпуклым экраном. Напротив – две спальни, справа – санузел и слева – крохотная кухня.

Ванная оказалась относительно чистой – достаточно протереть поверхности. “Потом”, - отложил я эту мысль.

Кухня была настолько мала, что в ней едва помещался один человек. Зато духовка и плита выглядели современно – хоть какая-то радость.

Но главное испытание ждало впереди. Каждый шаг к спальне давался с трудом, будто я шёл по тонкому льду. Рука дрожала, поворачивая ручку…

Кровать. Вернее, то, что должно было ею называться. Проржавевшие пружины торчали, как шипы, матрас покрыт пятнами неизвестного происхождения.

“Как тут спать?!” – мелькнула паническая мысль. – На этих кинжалах, впивающихся в спину?” Шкафов не было вообще. Куда складывать вещи? Что скажет Крис?

В голове уже звучал голос воображаемой хозяйки: “Ну что вы, милок, времена нынче тяжёлые…”

Я плюхнулся на диван, подняв облако пыли. Нужно было срочно что-то придумать. Но что?

Мысль ударила внезапно: а что если найти хозяйку? Но как? Стучаться в каждую дверь с дурацким вопросом: “Вы не хозяйка случайно?” – смешно даже представить. Лучше подождать, пока меня заметят. Ведь кто-то должен проверить, что я добрался благополучно…

Или… проявить инициативу? Познакомиться с соседями? Возможно, помощь ближе, чем кажется.

Я перешагнул через разбросанные чемоданы, вышел в коридор. Ключ-карта щёлкнула в замке.

Коридор тянулся пустынный и безжизненный. Идентичные двери, облупившаяся краска, древние граффити, которым, кажется, столько же лет, сколько самому дому. Прижав ухо к одной из дверей, я не услышал ни звука – ни шагов, ни голосов, ни даже работающего телевизора.

“Может, этажом выше?”

Третий этаж оказался точной копией второго – та же пыль, те же немые двери.

“Неужели я один в этом доме?!” – паника начала подбираться к горлу.

И вдруг – чудо! Возле моей двери стояла фигура. Пожилая женщина, сутулясь, опиралась на палку.

-здравствуйте!-мой голос прозвучал громче, чем я планировал.

-здравствуй, Дориан, кажется?-её голос был хриплым.

-да… откуда вы…

-твоя тётя звонила. Просила присмотреть за тобой, - она кашлянула, прикрывая рот сморщенной ладонью.

-я не один приехал…-попытался вставить я.

-знаю, с другом… как его… забыла…

-Крис.

-а где же он?-её мутные глаза сузились.

-должен скоро прийти…-теперь и я начал волноваться. Что его задерживает?

-на твоём месте я бы побеспокоилась,-прошептала она, озираясь,-в таких местах опасно оставаться без защиты.

Что она имеет в виду? Обычный провинциальный городишко… Или здесь действительно водятся маньяки?

Я нервно переступил с ноги на ногу, прежде чем заговорить:

-кстати, у меня есть большая просьба…-голос дрогнул, в голове уже рисовалась унизительная картина – я на коленях, умоляющий эту старушку о самом необходимом. Щёки вспыхнули от стыда.

-знаю, знаю,-махнула морщинистой рукой тётя Грейс,-как и все, мебели просите. Ладно уж, пойдём, выберу тебе пару шкафов из своей второй квартиры.

-а почему… во всём доме вообще нет мебели?-рискнул я спросить, пока мы шли по коридору.

Старуха тяжело вздохнула, опираясь на палку:

-дом-то заброшенный был. Решили заселить, а я старая – не натаскаешься. Приезжали работнички, диваны да телевизоры растащили по первым квартирам, а остальное бросили где попало. А потом народ пошёл – все недовольные, грубые… А ты хоть вежливый попался.

-спасибо… А как вас зовут?

-зови меня тётя Грейс,-она хрипло закашляла, останавливаясь у двери с потрёпанными цифрами “310”.

Её квартира оказалась складом мебели – шкафы, тумбы, столы громоздились в хаотичном порядке. В углу пылились два древних телевизора, точь-в-точь как в моей новой квартире. Всё было покрыто толстым слоем пыли, будто здесь не убирались десятилетиями.

-вот этот бери,-ткнула палкой в массивный дубовый шкаф,-вещей много вместит.

-а я вот этот прихвачу,-она указала на небольшой комод,-лишним не будет.

Я лишь кивнул, с ужасом оценивая предстоящий путь – тащить эту махину через два этажа. Радость от приобретения тут же омрачилась мыслью о десяти минутах каторги.

Действительно, путь занял вечность. Шкаф царапал стены, то и дело застревая на поворотах лестницы. Когда я, вспотевший и запыхавшийся, наконец добрался до своей двери, тётя Грейс уже ждала меня, поставив комод посреди зала.

-спасибо вам огромное!-искренне вырвалось у меня, хотя внешне я старался сохранять спокойствие.

-пустяки,-махнула она рукой,-заходи когда хочешь, старухе скучно одной. И…-её голос стал серьёзным,-я бы на твоём месте за Крисом присмотрела. Долго его нет…

Сердце бешено колотилось в груди. Крис! Где черт возьми Крис?! Уже смеркалось, а его все не было – это выходило за все рамки его обычных “прогулок”.

-спасибо, я пойду поищу его,-ответил я тёте Грейс, стараясь сохранить спокойствие. Но пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, а в висках пульсировала кровь.

Выскочив на улицу, я окунулся в ранние зимние сумерки. Семь вечера ощущались как глубокая ночь. Сначала я методично обошел наш дом, затем решил проверить заведения. В голове уже рисовались жуткие картины: Крис в багажнике машины, связанный по рукам и ногам, или того хуже…

Центр городка освещали редкие фонари, их жёлтый свет отражался в снегу. Первая же забегаловка оказалась закрыта – надежда таяла. “Может, просто напился и спит в сугробе?” – пытался я успокоить себя, но страх перед худшим сжимал горло.

Ускорив шаг, я понял – этот “центр” смехотворно мал. Ни клубов, ни баров. Где же тогда проводит время местная молодежь? Где Крис?!

Внезапно… этот звук. Громкое, мокрое чавканье из-за кустов. Так едят только животные… или совсем ненормальные. Я замер, всматриваясь в снежную пелену. Ничего не видно – только тени.

Сделал шаг. Ещё один. И тогда увидел – алые пятна на белом снегу. Чёткие, свежие следы крови. Человеческой крови. Они вели прямо к источнику этого ужасающего звука.

Ноги словно приросли к земле. В голове боролись два голоса:

“Беги! Пока не поздно!”, “Посмотри! Это может быть важно!”

Каждая клетка тела кричала об опасности, но любопытство и страх за друга оказались сильнее.

Я сделал роковые три шага вперед. Из тени куста проступил силуэт в черном плаще, сгорбленный над чем-то. Дыхание застряло в горле – я замер, стараясь не выдать своего присутствия. Но следующий шаг предательски хрустнул – под ногой с треском сломалась какая-то кость, липкая от крови и частично пережеванная.

Тень замерла. Я инстинктивно попятился, каждый мускул напряжен до дрожи. Существо медленно поднялось, все еще стоя ко мне спиной. В голове пронеслись картины утреннего кошмара – вот оно, воплощение страха, только вместо корней будет кинжал в спину…

Но чудовище просто исчезло – растворилось в темноте с неестественной скоростью. Облегчение длилось мгновение. Кровавый след вел под куст. Я должен был посмотреть.

Раздвинув ветви, я увидел… Боже, лучше бы я этого не делал! Отрубленная человеческая рука, еще пульсирующая кровью. Бледная кожа с синеватыми пятнами, глубокие рваные укусы, золотое кольцо, тускло блестящее в лунном свете. Не Крис… Слава богам, не Крис…

Ноги сами понесли меня прочь от этого ада. Я даже не заметил, как очутился на освещенной улице. Фонари, снег, и вдруг – похабно-красный свет, громкая музыка. Ночной клуб.

И тогда – знакомый смех. Крис! Пьяный, еле стоящий, но живой. С двумя девушками.

-Крис. Ты все это время был здесь?-голос звучал хрипло от пережитого ужаса.

-ой… это… мой друг… Дориан…-он еле ворочал языком.

-ты смеешься надо мной?-я сжал кулаки, стараясь не сорваться.

Одна из девушек вмешалась:

-привет, тебя же Дориан зовут? А скажите, у вас две комнаты дома?

-всё! Идем домой!-резко оборвал я, хватая Криса за рукав,-извините, девушки, без вас.

Мы с Крисом медленно брели по заснеженной улице. Он шатался, как матрос после месячного рейса, то и дело натыкаясь на меня. Каждый его шаг давался с трудом – ноги заплетались, будто жили собственной жизнью.

-слушай,-наконец не выдержал я,-ты вообще как здесь оказался? Говорил же – просто осмотрюсь вокруг.

Крис захихикал, обдавая меня перегаром:

-иду-иду… а тут такая телка… ну как мимо пройти?.. А потом ее подруга…-он размашисто жестикулировал, едва не падая,-представляешь, какой тройничок был бы! Такие… такие… - он безуспешно искал слово, - странные они…

-да уж, странного тут хватает,-сквозь зубы пробормотал я, вспоминая кровавую сцену у кустов,-пока ты развлекался, я уже похороны планировал.

-чего-о?-Крис закатил глаза,-максимум… проснулся бы голый где-нибудь… без телефона… но они же хорошие… не обокрали бы…

-ага, конечно,-я едко усмехнулся.

-я тебя им так расхвалил!-вдруг оживился Крис, хлопая меня по плечу,-что ты и милый, и заботливый, и…-он икнул,-симпатичный… видел, как та брюнетка к тебе липла? Если б не увел… мы бы сейчас… ммм…-он сладострастно закатил глаза.

-а утром обнаружили бы себя в сугробе без штанов,-резко оборвал я его фантазии.

Остаток пути прошли молча. Удивительно, но пьяный Крис прекрасно помнил дорогу – в отличие от меня, сбитого с толку пережитым ужасом. Оказалось, я прошел добрых пять километров в своем поиске.

И вот наш дом – тот самый, что еще утром казался чужим и враждебным. Теперь же его обшарпанные стены вызывали почти теплые чувства. Всего полдня понадобилось, чтобы это место стало… почти родным.

Мы поднялись на второй этаж. Я достал ключ-карту (как же это все-таки удобнее старомодных ключей!), и дверь щелкнула, впуская нас в наше новое – пусть и убогое – жилище.

Крис, шатаясь, обвел взглядом комнату:

-ой… а откуда тут столько… мебели?-его слова плыли, как он сам.

Я вздохнул, поправляя простыню на своей кровати:

-пока ты развлекался, я договорился с хозяйкой. Два шкафа наши. Осталось только расставить.

Крис плюхнулся на диван, с трудом фокусируя взгляд:

-мне… тот маленький… давай завтра… Сейчас не могу…-он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

-ладно, завтра и чемоданы разберём. Спать пора,-решил я, натягивая одеяло.

-ага… вырубаюсь…-его голос уже тонул в сонной мгле.

“Конечно вырубаешься, после таких “подвигов”, - мысленно усмехнулся я, гася свет…

Утро встретило меня ледяным поцелуем. Я проснулся с ощущением, будто меня придавили бетонной плитой. Лунный свет, резкий и безжалостный, резал глаза сквозь незанавешенное окно. Тело отказывалось подчиняться, словно прикованное невидимыми цепями к этому жёсткому ложе. Казалось, стоит лишь пошевелиться – и холод пронзит до костей, превратив в ледяную статую.

Цифры на часах светились зловеще: 7:17. Первый день в школе магии. За окном по-прежнему царила ночь – та самая, бесконечная, с густым туманом, что окутал город ещё вчера. Времена года, сутки, часы – всё смешалось в этом странном месте, где даже утро не приносило света.

Мой разум кричал, что нужно вставать, но тело будто приросло к этому жёсткому матрасу. Каждая клетка сопротивлялась пробуждению. Я заставил себя открыть глаза – веки поднимались с трудом, словно были отлиты из свинца. “Ай!” – ослепительный лунный свет вонзился в зрачки, как ледяная игла. Даже такое простое действие, как подъем с постели, превращалось в испытание.

“Хватит! Пора вставать!” – внутренний голос звучал настойчиво. Собрав всю волю в кулак, я резко поднялся. Холод мгновенно обжег кожу – стоя босиком посреди комнаты, я чувствовал себя полярником, брошенным на произвол судьбы среди арктических просторов.

Первый шаг – и острая боль пронзила череп. Голова гудела, будто по ней методично били кувалдой. Мир вокруг плыл, ноги подкашивались. Казалось, меня действительно всю ночь избивали, а потом выбросили на мороз.

Но через пять минут мучений тело начало приходить в себя. Я вышел в зал, по полу которого тянулись ледяные сквозняки.

“Нужно разбудить Криса”, - подумал я, осторожно направляясь к его комнате. Дверь скрипнула, открывая пустую, неубранную кровать. На смятом одеяле лежал листок. Сердце бешено заколотилось – “Похитили?!”

Бумага дрожала в моих руках. Но знакомый почерк Криса сразу успокоил. Сначала я прочитал и ничего не понял.

Я перечитал записку ещё раз, ощущая, как в висках нарастает пульсация.

“Пришлось уйти раньше…”

Эти слова казались такими нелепыми. Кто вообще вызывает учеников посреди ночи? И этот “странный шар” – неужели директриса действительно использовала магию для связи? Но больше всего бесила эта небрежность: “забыл про какую-то маленькую формальность”. Типичный Крис – всегда что-то упускает, всегда поверхностен.

Я резко швырнул записку на кровать. Нужно было двигаться.

Одежда прилипала к телу – белый свитер, тёплые штаны, куртка. Каждый предмет напоминал о том, что впереди ждёт холод.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Я замер на пороге, разглядывая карту.

Тропинка. Лес. Тьма. Перед глазами сразу всплыли вчерашние образы – кровавые следы, чавканье в кустах, отрубленная рука. Моё дыхание участилось.

“Неужели мне действительно придётся идти туда одному?” – подумал я, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Но выбора не было.

Я сделал первый шаг в направлении леса, каждый нерв в теле кричал об опасности.

Я шагнул на заснеженную тропу, сжав в кармане ключ-карту. Направление было ясным – прямо через лес, по этой змеящейся между деревьями тропинке. Просто? Да. Страшно? Невероятно. Неужели мне предстоит каждое утро проделывать этот жуткий путь в кромешной тьме? Видимо, школа магии начинала испытывать меня еще до занятий.

Тишина вокруг была зловещей. Ни души на улицах, ни огоньков в окнах. Этот городок казался вымершим. Когда передо мной встала стена черных деревьев, впервые за весь путь по спине пробежали мурашки. Как Крис решился на это ночью? В полном одиночестве? Мои пальцы нервно сжали фонарик – слабая защита от непроглядной тьмы.

Снег хрустел под ботинками, нарушая гнетущую тишину. Где-то в ветвях щебетала птица – странно слышать такие звуки в кромешной тьме. В этом лесу было что-то… знакомое. Будто я уже видел эти искривленные стволы во сне.

Полчаса напряженной ходьбы. Полчаса, когда каждый шорох заставлял оборачиваться. И вдруг – свет! Впереди мерцали огоньки домов, а за ними… школа. Я почти побежал, чувствуя, как что-то незримое тянется из темноты, пытаясь удержать меня в своих холодных объятиях. Еще несколько шагов – и я вырвался из лесных оков.

Последнее дерево перед выходом из леса стояло массивным тёмным силуэтом. И там, в его корнях, сидела фигура в чёрном плаще. Сердце ёкнуло – пути обхода не было. Либо бежать назад в чащу, либо пройти мимо, делая вид, что ничего не заметил.

“Стоп, - вдруг осенило меня, - почему я должен бояться каждого незнакомца? Неужели все вокруг хотят меня убить?” Мысль показалась абсурдной, но в этом странном месте…

Я уже собрался сделать шаг, когда раздался голос – звонкий, насмешливый, явно женский:

-ну чего уставился?

Плащ принадлежал девушке, судя по голосу – ровеснице. Я растерянно пробормотал:

-я… просто мимо шёл…

-так и шёл бы,-она игриво покачала головой,-ты меня смущаешь таким пристальным взглядом!

Её тон был кокетливым, будто это странное знакомство – часть какой-то игры. Она поднялась, и плащ обрисовал стройный силуэт. Светлые пряди выбивались из-под капюшона, но лицо оставалось в тени.

-и вообще, знаешь, что я делаю с такими любопытными, как ты? А?-её голос приобрел опасную игривость, когда она сделала шаг ко мне.

Это была угроза? Флирт? Или какой-то странный ритуал? Я замер, чувствуя, как по спине пробегают мурашки – приятные и тревожные одновременно.

Я сглотнул ком в горле, стараясь сохранить спокойствие:

-но… если честно, это ты меня напугала…

Её смех прозвенел, как колокольчики, но в этом звуке было что-то леденящее:

-ха-ха-ха! Какой же ты пугливый! Ладно, сегодня я добрая – не стану причинять тебе боль. Ха-ха-ха!

Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Это что – флирт? Угрозы? Игра? Я стоял на границе леса, ощущая, как холодный пот стекает по спине, а передо мной – девушка в обтягивающем чёрном костюме, чьи намерения были совершенно неясны.

-б-боль… в каком смысле?-выдавил я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Она резко наклонилась вперёд:

-возьму и зарежу тебя прямо здесь! И съем! Вот так!-её пальцы с длинными ногтями изобразили когти.

В глазах потемнело. Неужели это тот самый… нет, не может быть. Но страх был таким же всепоглощающим, как вчера у кровавого куста.

-ч-что… хм-м…-я отступил на шаг, готовый в любой момент броситься бежать.

Её смех снова разорвал тишину:

-ХА-ХА-ХА-ХА! Ты так смешно пугаешься!-она вдруг сменила тон на почти ласковый,-да шучу я, бедненький. Как тебя зовут?

Её капюшон слегка сдвинулся, и в лунном свете мелькнули милые симпатичные черты лица. Или мне показалось?

Моё дыхание постепенно выравнивалось. Стало ясно – она просто дурачится, и в её смехе не было злого умысла. Каким-то странным образом она вела себя так, будто мы старые приятели, хотя виделись впервые.

-ну… Дориан…-наконец выдавил я,-а тебя?

-красивое имя,-она игриво покачала головой,-я за тобой давненько… наблюдаю…

Лёгкая дрожь пробежала по спине. Эти слова снова вернули тревогу. Зачем следить? Кто-то действительно охотится за мной?

-а зачем?-напрямую спросил я, сжимая кулаки в карманах.

-ой… да так… просто…-её голос внезапно стал смущённым, она даже потупила взгляд, вертя в пальцах край плаща.

Неловкое молчание повисло между нами, пока она не нарушила его, уже более строгим тоном:

-ну что, так и будем стоять? Может, пойдём уже, а то опоздаешь.

“Пойдём”? Она предлагает идти вместе? С одной стороны, компания симпатичной девушки – не худший вариант. С другой – мы буквально минуту назад встретились в кромешной тьме на опушке леса, а она уже ведёт себя, как давняя знакомая.

-ты хочешь меня проводить, что ли?-настороженно уточнил я.

-хм-м, конечно,-она засмеялась, и в её смехе снова зазвенели те самые колокольчики,-испугаешься ещё какого-нибудь шороха в кустах, ты же такой пугливый, ха-ха-ха! Я думаю, мы станем отличными друзьями. Ты же не против?

Она сделала шаг вперёд, и лунный свет наконец осветил её лицо – острые скулы, лукаво прищуренные глаза и лёгкую улыбку, в которой читалось что-то… не совсем человеческое. Но почему-то это больше не пугало.

“Вот так-то лучше,” – подумал я, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. “Почему нельзя было сразу начать с нормального разговора?”

-конечно, не против,-ответил я, делая шаг вперёд,-ну что, пошли?

-пошли,-её губы растянулись в лукавой улыбке, и в этом жесте было что-то завораживающее.

Мы зашагали по заснеженной тропинке, и первые несколько минут шли в тишине. Только снег хрустел под ногами, да ветер шелестел голыми ветвями. Но молчание между двумя почти незнакомыми людьми всегда тяготит.

-ты так и не сказала, как тебя зовут,-нарушил тишину я.

Она резко остановилась, и я почувствовал, как её плечо напряглось под тонкой тканью плаща.

-а тебе это так важно?-её голос внезапно потерял всю свою игривость.

-ну вообще-то да,-я не стал отступать, встретив её взгляд.

На мгновение в её глазах мелькнуло что-то неуловимое – боль? Страх?

-ну… Мелисса я,-наконец выдохнула она,-ладно. Давай лучше… сменим тему…

-ну давай,-согласился я, понимая, что наткнулся на что-то личное.

В её реакции было слишком много напряжения для простого вопроса об имени. За этим явно стояла какая-то история – возможно, тяжёлая, возможно, трагичная. Не время было копать глубже, хотя любопытство грызло меня изнутри.

Мы снова зашагали, и на этот раз тишина между нами была уже другого рода – неловкой, натянутой. Даже шёпот ветра казался теперь громче, чем несколько минут назад.

-я часто гуляю в этих местах,-её голос звучал непринуждённо, но в нём чувствовалась какая-то натянутость,-по лесу, по деревне, в том маленьком городке, где ты живёшь. Здесь каждый камешек знаю.

Меня будто холодной водой окатило. Откуда ей известно, где я живу? В её словах было что-то тревожащее. Хорошо хоть номер квартиры, кажется, не знает…

-а как ты догадалась, что я из того городка?-спросил я, стараясь скрыть нарастающую тревогу.

Она слегка замялась, перебирая край плаща:

-ну… ты же вышел из леса по тропинке… Откуда ещё ты мог появиться? – её ответ прозвучал слишком поспешным, будто она что-то скрывала.

“Вечно она что-то недоговаривает”, - промелькнуло у меня в голове.

-логично,-кивнул я, хотя её объяснение оставляло больше вопросов, чем ответов,-а-а… вот…-я заколебался, стоит ли спрашивать о вчерашнем ужасе, но вовремя остановился.

-что?-она настойчиво повернулась ко мне, и в лунном свете я заметил, как её глаза сузились.

-ну… ты не замечала… что здесь… происходят странные вещи… даже пугающие?-выдавил я, ощущая, как по спине снова побежали мурашки.

Мелисса рассмеялась, и её смех прозвенел в ночной тишине:

-ха-ха-ха, да ты всегда такой пугливый, не только когда с девочками общаешься!

Но в её глазах, когда она повернулась, я заметил странный блеск – будто она знала больше, чем говорила. И этот взгляд заставил меня задуматься: а действительно ли она просто смеётся над моей тревожностью? Или за этим смехом скрывается что-то ещё?

-я не пугливый,-сквозь зубы процедил я, чувствуя, как закипает раздражение,-просто проявляю здравый интерес.

-ой, да ладно тебе,-она игриво подтолкнула меня локтем,-ну рассказывай, что же такого страшного ты там увидел?

Я глубоко вдохнул, ощущая, как в горле пересыхает:

-ну…

-давай, договаривай, не бойся,-её голос внезапно стал низким и обволакивающим,-я тут всё знаю, что происходит.

-я увидел мёртвого человека… вернее, его часть…-слова давались с трудом,-поздно вечером… под кустом… в городе…

Даже сейчас по спине пробежали мурашки при воспоминании – эта алая кровь, брызгающая на снег, эти синеватые вены, торчащие из рваной плоти…

-ха-ха-ха-ха!-её смех прозвучал как нож по стеклу,-и что же в этом страшного? Боишься, что она оживёт? Ха-ха-ха!

Я сжал кулаки. Как можно смеяться над таким? Отрубленная человеческая рука – это же не шутка!

-меня больше пугает тот, кто это сделал…-прошептал я.

-а что, боишься, что он и тебя так же?-она жутким голосом протянула,-бу-у!-и снова рассмеялась,-ха-ха-ха! Да не бойся ты! Ну убили кого-то, и что?

-то есть как “и что”?-голос мой дрогнул от возмущения,-это же… ненормально…

Мелисса вдруг стала серьёзной, её глаза сузились:

-по всему миру убийства случаются, да будет тебе известно. Это неизбежно,-она пожала плечами,-да и преступника-то уже мёртвым нашли, так что не волнуйся.

Её последние слова повисли в воздухе, оставляя больше вопросов, чем ответов. Как она знает про мёртвого преступника? И почему говорит об этом так… буднично?

Я резко остановился, впиваясь взглядом в её плащ:

-как “мёртвым”? Того в чёрном?-голос звучал резче, чем я планировал,-и вообще, его костюм ужасно похож на твой! Как ты это объяснишь?

Мелисса притворно ахнула, прижимая руку к груди:

-ты что же, думаешь, что это я?-её голос дрожал от наигранной обиды, но в глазах читалось что-то другое – азарт? Вызов?

-но сходство поразительное,-не отступал я,-и плащ тот же самый.

-то есть ты всерьёз считаешь, что я способна на такое?-она сделала шаг ближе, и в лунном свете я увидел, как её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке.

Её театральные обиды не пугали, а скорее разжигали во мне странное возбуждение. Это была игра, и я неожиданно втянулся в неё.

-ну так это не ты?-прищурился я.

-да не я же,-она отмахнулась, внезапно меняя тактику,-я в такое время уже не гуляю. А вот ты что там делал?

Я почувствовал, как попадаюсь на её удочку:

-я… ну… там вчера ситуация смешная вышла…

-ого!-она хлопнула в ладоши, её глаза блестели,-ну-ка, рассказывай!

-да ничего особенного,-я пожал плечами, чувствуя, как напряжение спадает,-друг решил в клубе напиться, а я переволновался, что он пропал.

-он у тебя пьёт?-Мелисса снова притворно ужаснулась, закатив глаза,-какой кошмар!

Её наигранность была настолько очевидной, что это стало забавным. И странное дело – мне это нравилось.

-ну, иногда, совсем чуть-чуть,-улыбнулся я.

-а ты сам как?-она наклонилась ближе, изучая моё лицо.

-ненавижу алкоголь,-ответил я искренне,-и пьяных не переношу.

-согласна!-воскликнула она,-просто свиньи, а не люди!

В этот момент мы вышли на опушку, и перед нами возникло массивное здание.

-вот мы и пришли,-Мелисса внезапно остановилась, её плащ колыхнулся на зимнем ветру,-до встречи, Дориан,-в её голосе прозвучала непривычная теплота,-ты мне очень понравился. Ты не такой, как все эти люди здесь. Если понадобится помощь – просто позови.

-пока. Увидимся,-ответил я, чувствуя странное сожаление от расставания.

Школа магии возвышалась передо мной во всем своем величии.

Перед школой раскинулся небольшой поселок – аккуратные роскошные особняки, явно предназначенные для состоятельных учеников или преподавателей.

Я сделал шаг вперед, затем неуверенно остановился. Где искать Криса в этом лабиринте? У входа уже толпились несколько учеников, но их уверенные позы и знакомый между собой смех только подчеркивали мое одиночество.

“Стоит ли спрашивать у них? – мелькнула мысль. – Вряд ли они станут помогать какому-то растерянному первокурснику.”

Решив действовать наугад, я направился к массивным дубовым дверям. Возможно, если просто побродить по коридорам, я случайно наткнусь на своего беспечного друга. Или хотя бы найду кого-то, кто сможет направить меня.

Холодный ветер подгонял меня вперед, к новой, неизведанной главе жизни, которая начиналась за этими древними стенами.

Наконец я остановился перед массивными входными дверями, больше похожими на портал в какой-нибудь старинный европейский дворец, чем на обычный школьный вход. Их полированная древесина, украшенная изящной резьбой, блестела под мягким светом уличных фонарей, а бронзовые ручки отливали благородным золотистым оттенком. Всё здание школы дышало роскошью: высокие арочные окна, строгие колонны – казалось, я попал не в учебное заведение, а в резиденцию какого-нибудь аристократа XIX века.

Собравшись с духом, я толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь. Передо мной открылся просторный холл с высокими потолками, украшенными лепниной, и мраморным полом, по которому бесшумно скользили десятки ног. Отсюда расходились три широких коридора: один прямо, два других – по бокам. Лабиринт, подумал я. Если сейчас же не сориентируюсь, точно заблужусь в этом великолепии. Может, просто остаться здесь, в углу, и ждать, пока кто-нибудь не заметит потерявшегося новичка? Пожалуй, так и поступлю – по крайней мере, это лучше, чем бесцельно бродить по незнакомым переходам.

Мимо меня потоком текли студенты – сотни, тысячи молодых людей моего возраста. Они заполняли холл, смеялись, переговаривались, обнимались при встрече, шутили. Казалось, здесь каждый уже нашёл своё место, свою компанию, свою историю. Я ловил обрывки разговоров, мельком видел улыбки, слышал звонкий смех – и чувствовал себя одновременно заворожённым и чужим. Мне отчаянно хотелось заговорить с кем-нибудь, влиться в этот шумный, живой поток, но я не решался сделать первый шаг. Никто не смотрел в мою сторону, никто не замечал моего неуверенного стояния у стены.

И всё же… В последнее время во мне что-то изменилось. Если раньше я предпочитал одиночество, уходя с головой в рисование и избегая лишних контактов, то теперь мне нестерпимо хотелось общения. Я ловил себя на мысли, что мечтаю не просто быть частью толпы, а найти здесь друзей, стать своим в этом новом мире. Возможно, это и есть взросление – когда страх одиночества вдруг оказывается сильнее страха перед людьми.

Постепенно шум студенческой толпы стих. Широкий холл, ещё несколько минут назад наполненный гомоном и смехом, теперь пустел. Я уже начал думать, что остался совсем один, как вдруг тишину разорвали грубые голоса, гулко разносившиеся под сводами потолка.

-отвали нахер!

-что ты там ляпнул, ушлёпок?!

Трое парней, явно не обременённых хорошими манерами, шли по мраморному полу, громко переругиваясь и даже не пытаясь снизить тон. Местные хулиганы? Судя по всему, да.

Первый – настоящий исполин, под два метра ростом, с плечами, которые, казалось, не поместились бы в дверной проём. Его мускулы напрягались под обтягивающей футболкой и распахнутой курткой, а тяжёлая походка выдавала привычку к доминированию. Второй – жгучий брюнет, чуть ниже, но не менее опасный на вид. Он шёл, засунув руки в карманы кожанки, и каждый его взгляд словно бросал вызов. Третий… третий был полной противоположностью: с узкими глазами и вечно ухмыляющимся лицом, он то и дело встрявал в разговор, поддакивая и хихикая, как шут при королевских особах.

Они приближались. Самый крупный – Роджер, как я позже услышал – затягивался сигаретой, выпуская едкий дым в прохладный воздух холла. Проходя мимо меня, он даже не удостоил взгляда, но его спутники мельком скользнули глазами по моей фигуре – оценивающе, насмешливо.

И тогда случилось то, что окончательно вывело меня из себя.

Роджер, небрежно потянувшись, притушил сигарету о мраморный бюст какого-то важного деятеля, оставив на безупречной поверхности чёрный след.

-ты что, Роджер, совсем страх потерял?!-резко оборвал его брюнет, сжимая кулаки,-тушишь о памятники! Ебанутый!

-да мне похер, не ори,-равнодушно бросил гигант, даже не обернувшись.

Когда последние студенты скрылись за тяжелыми дубовыми дверями, в огромном зале воцарилась гробовая тишина. Мраморные стены, еще несколько минут назад отражавшие гул десятков голосов, теперь лишь усиливали ощущение пустоты. Я наконец мог перевести дух – после часов, проведенных в этом людском водовороте, одиночество казалось бальзамом для перегруженного сознания.

Я остался стоять у колонны, медленно оглядывая пространство вокруг. Высокие потолки с позолоченной лепниной, витражи, строгие портреты бывших директоров в резных рамах… Школа выглядела одновременно величественной и пугающе безлюдной.

Прошло минут десять, прежде чем тишину нарушил четкий, отрывистый стук каблуков. Звук приближался по правому коридору, ритмичный и уверенный. Вскоре в поле зрения появилась женщина – высокая, подтянутая, с белоснежными волосами, собранными в строгую элегантную прическу. Ее черный облегающий костюм, безупречно белая блуза и тонкие очки в золотой оправе кричали о безусловном авторитете.

Она остановилась передо мной, слегка приподняв подбородок.

-ты и есть новенький?-ее голос прозвучал как выстрел в тишине зала.

Я кивнул, не сразу находя слова.

-а почему застыл здесь, как статуя? Тебе никто не объяснил, куда идти?

-н-нет, - выдавил я из себя.

Женщина вздохнула, собираясь развернуться, но в этот момент ее взгляд упал на испорченный бюст. Она замерла, затем резко подошла ближе.

-кто это сделал?!-ее голос, обычно такой ровный, дрогнул от ярости,-я тому негодяю руки переломаю!

Потом она резко повернулась ко мне, изучая мое лицо:

-по тебе видно, что не ты. Стоишь здесь давно – должно быть, видел, кто это сотворил?

Я проглотил комок в горле:

-э… были тут трое. Огромный детина, курил… С ним еще двое – брюнет в кожанке и… э… маленький, похожий на азиата.

Я видел, как ее пальцы непроизвольно сжались.

-ах да,-вдруг вспомнил я,-большого звали Роджер. Точно запомнил.

Женщина медленно подошла к памятнику, провела пальцем по черному следу, затем ее взгляд уловил брошенную в углу сигарету. Она наклонилась, подняла окурок двумя пальцами, будто ядовитую змею, и сунула в карман.

-я знаю, кто это. Спасибо,-ее голос снова стал ледяным,-как тебя зовут? -Д-Дориан.

-хорошо, Дориан,-она резко выпрямилась,-я миссис Хилари Уильямс, директор этой школы. Теперь идем – покажу, куда тебе нужно.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и зашагала по коридору, ее каблуки отбивали четкий ритм, словно метроном. Я поспешил за ней, чувствуя, как по спине пробежал холодок – от ее гнева или от предчувствия, что эта встреча изменит все.

Её голос прозвучал как холодный металлический скрежет. Я кивнул, стараясь не задерживать взгляд на её лице – что-то в этой женщине вызывало глухое, почти животное беспокойство. Не просто строгость, а что-то… “гнилое”. Будто за её безупречным костюмом и прямым позвоночником скрывалось что-то, что лучше не видеть.

Я толкнул массивную дубовую дверь и очутился в просторном помещении с высокими потолками. Ряды шкафчиков из тёмного дерева выстроились вдоль стен, а в центре, за стойкой, застыла вахтёрша – женщина лет пятидесяти с жёстким взглядом и плотно сжатыми губами.

-из карманов всё вынуть!

Её крик гулко отозвался в пустом помещении. Я вздрогнул – она смотрела на меня так, будто я уже попытался что-то украсть.

“Что за адское место? Даже куртку сдать – как допрос в полиции…”

Я молча вывернул карманы, демонстрируя пустоту.

-вот. Всё вынул.

Она выхватила куртку из моих рук, швырнула её на вешалку и бросила номерок на стойку.

-до пяти вечера закрываемся. Опоздаешь – не виновата.

Её тон не оставлял сомнений: ей глубоко плевать, вернусь я за своими вещами или нет.

Я взял номерок и медленно вышел в коридор, где миссис Уильямс ждала, скрестив руки на груди.

-почему так долго? Отдал куртку – взял номерок.

Её брови сдвинулись, будто даже эти десять секунд были непростительной дерзостью.

Я уже начал понимать правила этой игры. Здесь меня будут подгонять, “давить”, заставлять чувствовать себя виноватым – просто за то, что я дышу.

Без слов я подошёл ближе, и мы двинулись дальше по длинному коридору, где наши шаги эхом отдавались от стен, будто за нами кто-то незримо шёл…

-поскольку ты начинаешь учебный год не с начала семестра, с тобой проведёт вводную беседу профессор Эмма Клайт.

Голос миссис Уильямс звучал так, будто она зачитывала приговор. «Кабинет сто пятидесятый. Скажешь, что новенький – дальше она сама разберётся.»

Прежде чем она успела уйти, я рискнул задать вопрос, который горел у меня на языке с момента прибытия:

-а… здесь недавно должен был появиться парень с длинными волосами. Крис. Всё в порядке с ним?

Директор на мгновение замерла, затем ответила, даже не поворачивая головы:

-всё в порядке. Он уже на занятиях.

Её пальцы дёрнулись, будто от невидимого разряда тока, когда она резким жестом указала на дверь в конце коридора. Затем, не прощаясь, развернулась и удалилась, её каблуки отбивали чёткий ритм, словно отсчитывая секунды моего промедления.

Я подошёл к указанной двери, но, вопреки всем странностям этой школы, решил соблюсти приличия – постучал.

-войдите!

Голос из-за двери прозвучал неожиданно молодо и энергично.

Когда я переступил порог, передо мной предстала женщина, совершенно не похожая на мрачных преподавателей, которых я уже успел встретить.

Профессор Клайт.

Огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, веснушки, рассыпанные по переносице, и огромные зелёные глаза, в которых читалось живое любопытство. Её миниатюрная фигура и быстрые движения действительно напоминали пугливую лесную мышку – но мышку с острым взглядом, улавливающим каждую деталь.

-ой, а вы ко мне?-она улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучистые морщинки.

Я кивнул:

-меня миссис Уильямс направила. Я новенький.

-а-а, всё поняла!-она вскочила со своего массивного кресла, и я невольно отметил контраст между её хрупкостью и этой громадной мебелью,-Присаживайся тут, я сейчас схожу за материалами!

Прежде чем я успел ответить, она уже юркнула к двери. Высокая, с идеальными формами, подчёркнутыми обтягивающим красным платьем, она прошла мимо меня, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов. Но самое удивительное – её поведение. Несмотря на вызывающий внешний вид, она двигалась скромно, почти робко, будто стесняясь собственной красоты.

Я остался один, пытаясь осмыслить этот странный контраст:

“Кто она? Студентка? Преподаватель? И почему в этой школе все либо пугающе строгие, либо… такие?”

Одно было ясно – скучно здесь точно не будет.

Я опустился в кресло, позволив себе наконец расслабиться. Кабинет встретил меня теплым светом настольной лампы. Стол, за которым я оказался, был старинный, дубовый, с вытертой до блеска столешницей, на которой аккуратной стопкой лежали книги в кожаных переплетах. За широким окном, обрамленным тяжелыми бархатными шторами, чернел лес – древний, неподвижный, словно застывший в вечном ожидании.

Вдоль стен, подобно безмолвным стражам, выстроились высокие книжные шкафы. Их полки, до самого потолка заставленные фолиантами, казалось, хранили знания веков. Между стеллажами висели картины – то мрачные пейзажи с бушующими бурями, то загадочные портреты людей с пронзительными взглядами. На открытых полках стояли изысканные фарфоровые сервизы, их тончайшие узоры переливались в свете лампы, напоминая о домашнем уюте, который резко контрастировал с ледяным дыханием зимы за окном.

“Как странно, - подумал я, - что в этом месте так тепло и безопасно, когда за его стенами…”

Дверь распахнулась, и Эмма ворвалась в кабинет, нарушив тишину стуком каблуков и шелестом страниц в ее руках. Она плюхнулась в кресло напротив, и прежде чем я успел что-то сказать, выпалила:

-итак, меня зовут мисс Эмма Клайт, и тебе абсолютно нечего бояться!-ее голос звучал слишком бодро для подобного заявления,-я просто взгляну на твои способности. Даже если их нет совсем – а такое бывает – я сразу увижу, какие качества стоит в тебе развивать.

Она говорила быстро, почти тараторя, но в ее словах сквозила какая-то натянутая легкость, словно она повторяла этот текст уже в сотый раз.

-и… что мне нужно делать?-спросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ее уверения в том, что “нечего бояться”, почему-то действовали прямо противоположно. Вся эта ситуация все больше напоминала испытание, за провал которого… лучше не думать.

Эмма махнула рукой, словно отмахиваясь от моих опасений:

-не волнуйся, это проходят все. Иногда ученики даже не подозревают, на что способны. Вот сегодня ночью, несколько часов ранее, был один мальчик, с длинными волосами такой…

-Крис…-невольно вырвалось у меня.

-точно!-ее глаза вспыхнули,-именно так его звали! Я решила проверить его заранее, вот как тебя сейчас. Ну знаешь, чтобы потом не тратить время… а я как раз ночевала здесь, работы – горы!-она нервно провела рукой по волосам,-так вот: он казался таким… обычным. Но оказалось – просто не понимал своих возможностей. Результаты меня потрясли!

Ее слова сыпались, как горох из дырявого мешка – быстро, бессвязно, перескакивая с одной мысли на другую.

Внезапно ее голос резко изменился, став четким и пронзительным:

-итак, как ты думаешь, в чем твои сильные стороны?-она наклонилась вперед, и ее зеленые глаза вспыхнули холодным интересом.

Я почувствовал, как под этим взглядом по коже побежали мурашки.

-ну… моя тетя пыталась научить меня гипнозу через голос…-неуверенно начал я,-но у меня так и не…

-ого!-она резко перебила, хлопнув ладонями по столу,-это же прекрасно! Но скажи честно – ты чувствуешь, что у тебя может получиться?

Я сглотнул, ощущая странное давление в груди:

-не знаю. Возможно. Честно говоря, мне это всегда давалось с трудом, и я уже…

-ни в коем случае не сдавайся!-ее голос вдруг стал почти материнским,-в твоем возрасте это ни у кого не получается. Хотя…-ее глаза сузились,-получается только у тех, у кого есть дар. Давай-ка попробуем прямо сейчас. Мне очень интересно.

В кабинете повисла тишина. Я закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. В ушах застучала кровь. Когда я снова открыл глаза, мир казался четче, ярче. Поправив волосы, я выпрямился и произнес тихо, но с металлической твердостью:

-дай мне чай.

Мой голос прозвучал так, будто это был не просьба, а непреложный закон природы.

Эмма замерла. Ее взгляд стал стеклянным, руки мягко опустились на стол. В комнате стало так тихо.

Долгих десять секунд ничего не происходило. Потом ее пальцы слегка задрожали – странные, прерывистые движения, будто кто-то дергал за невидимые ниточки.

С механической точностью она открыла верхний ящик стола, достала чайный пакетик. Ее движения были плавными, неестественно точными. Встав, она подошла к шкафу с сервизом, взяла фарфоровую чашку и вернулась на место. Все это – с лицом спящего человека.

Я отвернулся, чувствуя странную тяжесть в груди. Это… сработало? После стольких неудачных попыток?

Когда я снова посмотрел на Эмму, она моргала, будто только что проснулась. Протерла глаза, затем уставилась на меня с неподдельным изумлением.

-ничего себе…-прошептала она,-какая чистая работа… впервые за десять лет вижу столь сильный природный дар,-ее голос дрожал от возбуждения,-поздравляю, Дориан. Ты только что официально стал студентом нашей школы.

Она встала, поправила юбку, и ее лицо снова приняло деловое выражение,-а теперь пойдем. Пора отправить тебя на занятия.

В ее глазах все еще читалось потрясение – и что-то еще… Что-то, что заставило меня задуматься: а действительно ли она была под гипнозом? Или… это была проверка?

Но сейчас главное было другое – впервые в жизни я почувствовал: у меня действительно есть дар. И этот дар только что открыл мне дверь в совершенно новый мир.

-спасибо. Я очень рад,-ответил я, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри все ликовало. Голос звучал ровно, будто ничего экстраординарного не произошло.

Мисс Клайт поднялась из-за стола с грациозностью кошки. Ее огненно-рыжие волосы переливались в свете люстр, а облегающее красное платье подчеркивало каждое движение. Когда она прошла мимо, в воздухе остался тонкий аромат жасмина и чего-то электрического – возможно, магии.

-пойдем, я отведу тебя в класс,-сказала она, и в ее голосе снова зазвучала привычная живость.

Мы вышли в коридор. Стены, украшенные старинными гобеленами, казалось, шептали нам вслед. Я решил нарушить молчание:

-здесь очень красиво…

-конечно!-она озорно улыбнулась, повернувшись ко мне,-я обожаю это место. Жаль только…-внезапно ее взгляд потух, - здесь иногда бывает опасно.

Она резко замолчала, и ее пальцы непроизвольно сжали край платья. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

-что-то случилось?-осторожно спросил я.

-ой, нет-нет!-она махнула рукой, но тень в глазах осталась,-просто… один преподаватель недавно пропал. Очень надеюсь, что с ним все в порядке,-резко сменив тему, она указала вперед,-вон там, сто восемьдесят седьмой кабинет.

-спасибо. До свидания.

-до встречи!-ее голос снова зазвенел, но улыбка казалась теперь натянутой.

Она развернулась и зашагала обратно, ее каблуки отстукивали тревожный марш по мраморному полу. Я остался один перед массивной дубовой дверью с выгравированным номером “187”.

Ладонь вспотела, когда я поднес ее к холодной ручке. Что ждет меня за этой дверью? Примут ли меня эти люди? И что за тайну только что приоткрыла мисс Клайт?

Я сделал глубокий вдох, ощущая, как холодная металлическая ручка скрипит под моей ладонью. Дверь тяжело поддалась, открыв передо мной огромное помещение, залитое мягким светом из высоких стрельчатых окон. В центре комнаты, за массивным дубовым столом, восседал мужчина лет сорока – его стройная фигура в идеально сидящем черном смокинге выглядела одновременно элегантной и аскетичной. Средней длины каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая высокий лоб и проницательные серые глаза.

-доброе утро, молодой человек,-его голос прозвучал удивительно мягко для этого мрачного помещения,-чем могу быть полезен?

Я сделал шаг вперед, ощущая на себе десятки любопытных взглядов:

-здравствуйте, я новенький. Меня зовут Дориан. Мисс Клайт направила меня сюда.

Преподаватель медленно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило меня внутренне сжаться:

-ах, да, точно. Миссис Уильямс уже предупредила меня о тебе,-его губы искривились в подобии улыбки,-ну что ж, не завидую я тебе. Проходи, садись на свободное место.

-спасибо,-пробормотал я, чувствуя, как в горле пересохло.

Мой взгляд скользнул по рядам, выискивая знакомое лицо Криса. Но среди пятидесяти с лишним учеников его длинные волосы сливались с общей массой. “Надо будет найти его после урока”, - подумал я, направляясь к последней парте у окна.

Учитель между тем вернулся к своему занятию – он не спеша листал древний фолиант, попивая что-то из изысканной фарфоровой чашки. Аромат эрл грей смешивался с запахом старых книг, создавая странно уютную атмосферу.

Вдруг я почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернув голову, я увидел девушку с волосами цвета спелой пшеницы, ниспадающими волнами до самой талии. Ее лицо было поразительно красивым – правильные черты, фарфоровая кожа, пухлые губы. Но взгляд… Взгляд был ледяным, наполненным какой-то странной, почти животной неприязнью.

Наши глаза встретились на мгновение – достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Затем она хищно улыбнулась и наклонилась к соседке, что-то шепча. Та закатила глаза и отвернулась. Неугомонная блондинка попыталась завести разговор еще с несколькими одноклассниками, но большинство явно избегали ее общества.

-что за черт?-пронеслось у меня в голове,-я же только вошел, что я мог ей сделать?

Странное беспокойство быстро сменилось равнодушием. Плевать, что она там о мне думает. Осмотрев класс еще раз, я отметил, что остальные ученики выглядели на удивление… обыкновенно. Ни ярких красок, ни запоминающихся лиц – просто серая масса на фоне этой ослепительной блондинки с ядовитым взглядом.

Учитель между тем закрыл книгу с глухим стуком. Урок начинался. Прошло пять минут. Шум толпы студентов не затихал. Но вдруг, в дверь вошли те самые три хулигана, которых я видел утром. Они держались за голову и слегка покачивались.

Учитель медленно провел ладонью по бархатному переплету лежащей перед ним книги, затем поднял взгляд. Его холодные серые глаза скользнули по новым прибывшим, задерживаясь на каждом чуть дольше необходимого.

-итак,-его голос звучал как скрип старинного пергамента,-наконец-то вы здесь. Миссис Уильямс, как всегда, проявила… излишнюю усердность. В следующий раз это будет вам уроком,-он сделал паузу, заставляя воздух в классе сгуститься от напряжения,-еще раз назовите ваши имена, молодые люди.

Центральная фигура – исполинского роста парень – выпрямился, заслоняя собой двух других:

-Роджер,-прорычал он, и в его низком голосе слышался вызов.

Преподаватель медленно перевел взгляд на остальных:

-а вас, молодые люди?-его длинный палец с желтоватым ногтем указал на оставшихся.

Стройный брюнет в кожанке резко вскинул подбородок:

-Хантер,-бросил он, и в этом одном слове звучала вся его самоуверенность.

Третий, маленький и щуплый, будто пытался раствориться в воздухе:

-И-исаму,-прошептал он, уставившись в трещину на паркете.

-ну что же,-учитель развел руками, и его широкие рукава смокинга разлетелись, как крылья летучей мыши,-проходите, занимайте места. Урок начинается.

Троица двинулась по проходу. Когда они проходили мимо меня, до меня донесся обрывок их разговора:

-снять бы эту стерву с должности,-Роджер говорил громким шепотом, который слышали все в радиусе пяти парт,-с ее ебанутыми методами наказания.

Но самое страшное прозвучало дальше. Роджер внезапно сжал кулаки так, что костяшки побелели:

-найти бы ту крысу, что нас сдала! Я этому ублюдку глаз на жопу натяну!

-да-да ха-ха-ха, натянем-натянем!-Исаму захихикал, как психастеничный попугай, повторяя слова лидера.

Ледяная волна страха прокатилась по моей спине. Они говорили обо мне. И судя по безумному блеску в глазах Роджера, это были не пустые угрозы. Великолепно – не прошло и часа, а я уже успел нажить смертельных врагов.

В этот момент раздался металлический стук перстня о дерево. Учитель встал, и его тень легла на всю первую парту:

-итак, класс,-его голос перекрыл все шепоты, - начинаем.

Последнее, что я успел заметить – как Роджер медленно повернул голову в мою сторону и прищелкнул языком, точно кобрa, помечающая добычу…

Я успокоился и начал рассматривать помещение, в котором находился.

Аудитория была огромной – с высокими потолками, украшенными резными деревянными панелями, и стенами, обтянутыми темно-бордовым бархатом с вышитыми золотыми узорами. Массивные люстры, свисающие на цепях, мерцали мягким светом магических огней, отражаясь в полированных дубовых партах. За широкими арочными окнами бушевала зима – снег валил густо, застилая двор школы плотной пеленой, а голые деревья сгибались под порывами ветра, их узловатые ветви, похожие на когти хищного зверя, скребли по стеклу, будто пытаясь пробраться внутрь.

Профессор Генри Адамсон монотонно бубнил, медленно прохаживаясь вдоль кафедры. Его голос, глухой и ровный, сливался с потрескиванием дров в камине, стоящем у дальней стены.

-таким образом, первые документальные свидетельства о систематизированной магии относятся к третьему тысячелетию до нашей эры,-тянул он,-однако археологические находки позволяют предположить, что отдельные проявления магических способностей встречались и раньше…

Скука висела в воздухе почти осязаемо. Но если прислушаться – за его монотонными фразами скрывалось нечто большее.

-…например, наскальные рисунки в пещерах изображают ритуалы, схожие с современными заклинаниями контроля стихий. Это говорит о том, что магия не была даром избранных – она развивалась, как язык, как культура…

Тут кое-кто из задних рядов, в том числе и я подняли голову. Лекция вдруг становилась интереснее, если вдуматься.

-но самое любопытное,-продолжал Адамсон,-это то, что магия в древности не разделялась на «тёмную» и «светлую». Это деление появилось лишь после Великого Раскола, когда…

За окном ветер завыл громче, и я невольно вздрогнул. Холод, казалось, пробирался даже сквозь толстые стены. Но в аудитории, среди старинных фресок и тяжелых гобеленов, время текло медленно, а слова профессора, если в них вникнуть, раскрывали перед слушателями целый мир – мир, где магия была живой, дышащей историей.

Тем временем за окнами снег начал падать еще гуще. Ветви деревьев, будто черные костяные пальцы, содрогались под тяжестью налипшего льда, а стекла окон слегка дребезжали от порывов ветра. В аудитории же было тепло – слишком тепло, отчего воздух становился душным, а веки невольно отяжелевали.

Неожиданно, недалеко от меня Роджер невольно громко зевнул, и громким шепотом, так что было хорошо слышно проговорил “ой”, и нагнул голову, чтобы казаться незаметнее.

“Дебил блять”, выругался тихим шепотом Хантер и прикрыл лицо рукой.

-ты можешь не так громко спать?! Внимание привлекаешь!-сказал он

-да не спал я! Медитировал,-тихо, но уже вслух сказал Роджер, но тут же замер, заметив, что профессор Адамсон остановил свой неторопливый шаг и устремил на них сухой, изучающий взгляд.

Наступила тишина. Даже те, кто до этого перешептывался или рисовал, замерли, почувствовав напряжение.

-Роджер,-произнес Профессор с едва уловимой усмешкой,-если ваша медитация столь глубока, что мешает окружающим, возможно, вам стоит практиковать ее в более подходящем месте? Например, в коридоре? Сдержанный смешок донесся от той девочки, которая на меня смотрела несколько минут ранее. Она повернулась к соседке и начала ей снова что-то нашептывать. Профессор промолчал. Он вздохнул и снова заговорил, вернувшись к своему монотонному повествованию:

-как я уже говорил, Великий Раскол стал переломным моментом в истории магии. До него магические практики не делились на «дозволенные» и «запретные» - существовало лишь понимание цены, которую платил использующий их. Однако после событий Тёмного Собора…

Следующий час прошел обычно, а рассказ профессора Адамсона был таким же странным, но довольно интересным. Трое хулиганов недалеко от меня больше не привлекали к себе внимание, а та девочка все так же злобно посмеивалась и распространяла различные слухи про людей. Странно, почему ей до сих пор не сделали замечание, ведь она так сильно привлекала к себе внимание, а остальным этого не позволялось. К ней определенно учителя относились по-другому, она была любимицей в этой школе. Чувствую, эта четверка еще доставит мне проблем.

Последние слова профессора еще висели в воздухе, когда класс ожил – заскрипели стулья, зазвенели голоса. Я не спеша собирал вещи, наблюдая, как поток учеников устремился к выходу. Последним пристроившись в хвост шумной группы, я уже почти достиг двери, когда…

Резкая боль в голени. Я едва удержал равновесие, споткнувшись о чью-то выставленную ногу. Повернувшись, я увидел ее – ту самую блондинку, чьи ядовитые взгляды преследовали меня весь урок.

-смотри куда идешь,-ее голос звенел, как разбитое стекло,-интересно, у тебя проблемы со зрением или с головой?

Она была воплощением дьявольского совершенства. Солнечные лучи, падающие из высоких окон, превращали ее белоснежные локоны в сияющий нимб, а кукольные черты лица с идеально накрашенными глазами скрывали настоящую гадюку. Ее короткая юбка при движении задралась, обнажая упругие бедра, а натянутая до предела блузка едва сдерживала пышную грудь. Казалось, еще мгновение – и пуговицы разлетятся, открыв взору запретный плод.

-о господи,-она закатила глаза с преувеличенным театральным вздохом, - как же долго ты тупишь. Ха-ха-ха!-ее смех звучал фальшиво.

Губы ее искривились в торжествующей ухмылке, когда она демонстративно осмотрела меня с головы до ног, явно ожидая униженного извинения.

-здравствуй,-я намеренно сделал паузу, прежде чем продолжить,-что тебе нужно?

Мой голос звучал ровно. Эта девушка – Кейт – стояла слишком близко, ее парфюм с горьковатым оттенком заполнял пространство между нами.

-может, познакомиться хочу,-она бросила волосы назад, и золотистые локоны рассыпались по плечам.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Каждое слово приходилось взвешивать:

-ну… хорошо. Я Дориан.

Слишком тихо. Слишком робко. Я буквально ощущал, как моя неуверенность висит между нами тяжелым облаком.

Ее губы растянулись в улыбке, которая не дотягивала до глаз:

-Кейт меня зовут. Ну что, пойдем?

-куда?-я нахмурился, хотя в голове уже мелькнуло несколько вариантов, ни один из которых не сулил ничего хорошего.

Она резко выдохнула, раздраженно скрестив руки на груди:

-ой, ты надоел уже! Узнаешь!

Ее поведение напоминало плохо сыгранный спектакль – то грубые выпады, то наигранное кокетство. Что вообще ей нужно? То злобно смеется, то вдруг решает “познакомиться”?

Мы шли по пустынному коридору, когда я снова рискнул спросить:

-и все-таки… куда мы идем?

Кейт внезапно остановилась. Ее поза изменилась – плечи ссутулились, пальцы начали теребить край юбки. Когда она заговорила, голос звучал неестественно тонко:

-ну… там… помочь кое-где надо…-она закусила губу, затем резко выпрямилась,-в общем, пошли я сказала! Хватит задавать вопросы!

Ее голос снова превратился в тот самый противный визг. Я глубоко вдохнул:

-хорошо.

Это было не согласие, а белый флаг. Я не понимал правил этой игры, но явно уже проигрывал.

Мы прошли еще несколько метров по бесконечному коридору, мимо закрытых дверей аудиторий, где за матовыми стеклами мелькали тени преподавателей. Когда мы свернули за угол, передо мной открылась пустая классная комната – и там, в полумраке, стояли те самые трое. Роджер, Хантер и Исаму. Они уже ждали.

-зачем ты меня к ним привела, Кейт?-мой голос звучал плоским, безжизненным. Страх перешел в какую-то странную отрешенность, будто я наблюдал за происходящим со стороны.

Кейт резко отпрыгнула в сторону, ее голос взвизгнул:

-вот! Это он на вас нажаловался миссис Уильямс! Я все слышала!

Конечно. Как я мог повестись на эту дешевую уловку? Ее внезапное “знакомство”, эти жалкие попытки кокетства – все вело к этой ловушке. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, но это было уже не важно.

Трое начали приближаться. Роджер шел впереди, его массивная тень пожирала пространство между нами. Я поднял ладони в защитном жесте:

-ребята, может, не будем устраивать конфликт? Решим все мирно?

Но их глаза – холодные, хищные – говорили, что мирного решения не будет. Они смотрели на меня, как волки на загнанного зайца.

Роджер щелкнул костяшками пальцев:

-ну нет, крысеныш. Мы тебе щас прямо тут морду в фарш превратим.

Кейт тем временем отступила к выходу, ее лицо исказила злобная гримаса:

-а еще я всем расскажу, что ты ко мне приставал!-она игриво подмигнула,-эх, похоже, я тут больше не понадоблюсь. Желаю вам приятной беседы, мальчики.

Она развернулась, и в этот момент ее блузка едва не лопнула – грудь подпрыгнула, угрожая вырваться на свободу. Юбка, и без того короткая, задралась, открывая смутный силуэт округлых ягодиц. Последнее, что я увидел – ее довольную ухмылку перед тем, как дверь захлопнулась.

И тогда… я вдруг ощутил странное спокойствие. Все стало безразличным – и их злость, и возможная боль, и даже перспектива смерти. “Ну что ж, - подумал я, - если это конец, то по крайней мере, он будет идиотским. Погибнуть в школьном коридоре из-за стервы с большими сиськами…”

Роджер сделал последний шаг. Его кулак сжался. Где-то за окном прокричала ворона. Я закрыл глаза…

Роджер подошел вплотную ко мне и положил свою толстую и очень накаченную руку на мое худое плечо:

-ха-ха-ха, посмотрите, как он трясётся,-с ядовитым смехом произнёс Роджер. Он напряг руку и с небольшой силой оттолкнул меня.

-что молчишь, тварь? Скажи что-нибудь!-вступил Хантер, стоявший рядом.

-я не хотел вас подставлять,-ответил я, стараясь сохранять спокойствие.

-не хотел он, блядь…-зло рассмеялся Роджер,-а мы вот не хотим тебя живым оставлять.

-ага, ха-ха-ха, с крысами у нас разговор короткий, да-да!-добавил Исаму, присоединившись к компании. Он стоял чуть в стороне, но его голос звучал не менее угрожающе.

-слышите?-внезапно сказал Хантер, нахмурившись,-кто-то идёт.

-твою мать! Ладно, встретимся потом, на улице,-процедил Роджер,-там уже никто не помешает.

Они развернулись и быстро вышли из аудитории, бросив напоследок испепеляющие взгляды. Я остался один. В голове всё ещё стучала мысль: кто же только что спас мне жизнь?

Передо мной показалась мисс Клайт. Она вошла с легкой улыбкой, будто ничего необычного не происходило.

-ой, а ты чего здесь забыл? Меня ждал?-удивлённо спросила она.

-да нет, просто так прогуливался,-ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё дрожало.

-а я слышала, тут Роджер кричал что-то. Ничего не случилось?

-нет, всё нормально.

-тогда иди пока в триста двадцать девятую. Урок по демонологии скоро начнётся. Теперь я веду этот предмет.

-хорошо,-кивнул я, чувствуя облегчение.

Я хотел было сказать ей «спасибо», но язык не поворачивался. Ведь именно благодаря её появлению я, возможно, избежал серьёзных травм… или даже худшего.

Выйдя в коридор, я огляделся и направился к лестнице. Поднявшись на третий этаж, медленно прошёл по широкому коридору, разглядывая картины на стенах. Я остановился у окна. У дверей триста двадцать девятой уже собралась небольшая толпа учеников. Они то входили, то выходили, оживлённо переговариваясь. Мне оставалось лишь ждать начала урока и надеяться, что сегодня больше никто не решится меня достать.

Наконец мимо меня прошёл Крис – я утром так и не нашёл его, потому что потом завернуло в эту историю с Роджером и его компанией. Теперь же он был здесь, рядом, и у меня накопилось к нему множество вопросов.

-ну как тебе первый урок?-начал он, как обычно, без паузы и сбивчиво,-по мне так препод этот – зануда какой-то. А ещё эта девчонка сзади меня доставала: хихикала, толкала… отвлекала всех…

-Кейт?-уточнил я.

-да, кажется, её так звали. Вторая брюнетка, симпатичная, третий размер, сидела где-то рядом. Она с ней общалась немного, хотя по ее тону было понятно, что она тоже слегка не в восторге от этой Кейт. Короче, было весело, скажу тебе.

-мне она тоже показалась довольно навязчивой, хотя я сидел даже не рядом.

-гиперактивная какая-то, честно. Наверное, дефицит внимания. Хотя красивая. И грудь… ну ты понял – ничего себе.

-слушай, а ты не боялся идти в такую темноту через лес? Как всё прошло? И вообще, зачем тебя вызывали?

Крис почесал затылок и ответил:

-да нормально всё было. Взял фонарь и пошёл. Прошло всё странно, но спокойно. Миссис Уильямс сказала, что нужно срочно подписать какие-то документы. Только почему так срочно – не объяснила. Честно, я вообще не понял всей этой ситуации. Она связалась со мной через какой-то магический шар. Он возник прямо на кухне… в общем, сказала явиться немедленно. Я, конечно, офигел немного.

-ладно… я понял. Главное, что у тебя всё прошло нормально?-прервал я его поток мыслей. Мне стало чуть легче: с ним не случилось ничего сверхъестественного или опасного – просто очередная странность этого места.

-да, всё хорошо. Просто я сегодня решил быть пунктуальным,-улыбнулся он,-встал без будильника, дошёл без опозданий, даже сел впереди. Сам удивлен.

-это точно. Сегодня ты такой серьёзный, почти незнакомый. Раньше я тебя вообще не видел таким.

-решил начать новую жизнь. Ты такой собранный, а я всё время был раздолбаем. Сам себя уже не могу терпеть. Жди перемен короче.

-ха-ха-ха… ага, каждые полгода слышу то же самое.

-нет, на этот раз серьёзно! Правда!

-ладно, верю. Через полчаса начнётся демонология. Займи место сзади, окей?

-без проблем,-ответил Крис и, немного замешкавшись, направился в аудиторию.

Я остался стоять в коридоре, глядя ему вслед. Возможно, он действительно собирался измениться. Но пока это было похоже на один из его обычных порывов. Хотелось верить, что в этот раз – иначе.

Тем временем я остался у окна, не в силах оторваться от вида на заснеженный лес. Люди, проходившие мимо, бросали на меня презрительные взгляды, а удаляясь, перешептывались и посмеивались. Но мне было всё равно, что они думают. Возможно, Кейт уже успела рассказать всем свою нелепую сказку о том, будто я к ней «приставал». Чистая ложь – и ни капли вины я в себе не чувствовал.

Прошли минуты. Я продолжал вглядываться в пейзаж за стеклом: черные, будто обугленные ветви, укутанные снегом, напоминали когти какого-то древнего чудовища; сугробы громоздились на земле неровными грудами, а даль леса, окутанная морозной дымкой, манила своей ледяной тайной. Коридор постепенно пустел – все шли в триста двадцать девятую, где скоро должен был начаться урок демонологии.

Мои мысли уже давно унеслись прочь от этого места, я почти не замечал, что происходит вокруг. Меня завораживал хмурый пейзаж за окном: тяжелые снеговые тучи, низко нависшие над землей, порывы ветра, резкие, как лезвие…

И вдруг мое раздумье прервал голос – мелодичный, сладкий, словно звон серебряного колокольчика:

-привет.

Я обернулся – голос был незнакомым. Кто это? Еще одна одноклассница, решившая поиздеваться? Или, наконец, разумный человек в этой злобной толпе?

Резко повернув голову, я увидел девушку. Стройная, с черными прямыми волосами, ниспадавшими до плеч, и лицом, словно сошедшим со старинного портрета – тонкие черты, живые глаза, улыбка, в которой читалась и доброта, и озорство. Она смотрела на меня так, будто мы давно знакомы, будто между нами нет ни капли той натянутой враждебности, что витала в коридорах этой школы.

-привет…-мой ответ прозвучал тише, чем я хотел. Я ждал подвоха, насмешки, но в ее взгляде не было и тени презрения.

-не обращай на них внимания. Это Кейт тебя подставила. Она всех подставляет.

Ее голос, такой же мягкий и мелодичный, как прежде, звучал убедительно.

-а что с ней не так? Почему она так себя ведет?-я говорил осторожно, почти шёпотом, будто боялся спугнуть этот странный момент.

-она просто дочь миссис Уильямс, вот и воображает, будто ей всё дозволено. А эти…-она слегка поморщилась,-хулиганы, что вечно к нам пристают, вообще бесят. Грубят, орут, ведут себя как стадо баранов. А ты…-она вдруг улыбнулась,-ты мне показался милым.

-спасибо… ты тоже… очень хорошая.

Я не привык к комплиментам, и поэтому они давались мне с трудом. Но по тому, как она смотрела на меня – без насмешки, без фальши – стало ясно: по крайней мере, она не испытывала ко мне той слепой неприязни, что все остальные.

Пока мы разговаривали, мой взгляд скользил по её фигуре, задерживаясь на каждом изгибе, каждом намёке на скрытые прелести. Альба была воплощением соблазна – не вульгарного, но дразнящего, заставляющего сердце биться чаще.

Её чёрная юбка была достаточно короткой, чтобы при каждом движении открывать соблазнительный просвет бледной кожи выше колен, но не настолько, чтобы казаться дешёвой – лишь намёк, обещание, заставляющее воображение разыгрываться. Край ткани мягко облегал округлые бёдра, подчёркивая их плавные линии.

Белые чулки с маленькими фиолетовыми бантиками чуть выше колен обтягивали её стройные ноги, делая кожу ещё более нежной, почти фарфоровой.

Облегающая блузка из тонкого материала чётко очерчивала изгибы её груди, намекая на упругость под тканью. С каждым её вдохом материал слегка натягивался, и сквозь белизну угадывался тёплый оттенок кожи. Фиолетовый бант на груди притягивал взгляд, будто приглашая задержаться чуть ниже…

А её губы – мягкие, слегка блестящие от бальзама – растянулись в игривой улыбке, когда она ловила мой взгляд.

-меня, кстати, Альба зовут,-произнесла она, и её голос звучал как мёд, стекающий по коже – сладкий, густой, обещающий.

-я… Дориан,-мой собственный голос дрогнул, предательски выдавая волнение.

-мне так нравится, что ты такой… тихий,-она наклонилась чуть ближе, и аромат её духов – лёгкий, с оттенком ванили – окутал меня,-это делает тебя… загадочным.

Её пальцы безмятежно скользнули по краю подоконника, почти касаясь моей руки.

-давай останемся здесь? Мне совсем не хочется к ним идти…-в её глазах вспыхнул игривый огонёк, и я понял – она знает, какое впечатление производит.

-давай…-прошептал я, чувствуя, как жар разливается по телу.

Я опустился на подоконник, и Альба тут же пристроилась рядом, так близко, что тёплое касание её бедра стало едва уловимым, но от этого не менее волнующим. Край её юбки приподнялся, обнажая гладкую кожу чуть выше чулка, где тонкая фиолетовая лента слегка впивалась в нежную плоть. Она положила свою руку на мою – пальцы её были удивительно мягкими, будто специально созданными для того, чтобы сжиматься в ответ.

-не против?-спросила она с лёгкой наигранной невинностью, но в её глазах читался игривый вызов.

-нет, конечно,-ответил я, и на этот раз голос звучал твёрже, чем я ожидал.

-ну и хорошо,-её губы дрогнули в лукавой полуулыбке,-как прошёл первый урок?

-профессор Адамсон рассказывал потрясающе. Так красиво излагает мысли, будто не лекцию читает, а сказку нашептывает.

-о, мне тоже он понравился!-она оживилась, и её грудь слегка приподнялась от быстрого вдоха,-он такой… увлечённый.

-да, и весёлый к тому же.

-хи-хи, точно!-её смех рассыпался по коридору, лёгкий, как звон хрусталя,-как он Роджера поставил на место!

Я не мог отвести взгляда. Когда она смеялась, в уголках её глаз собирались лучистые морщинки, а губы растягивались в самом искреннем выражении, какое я когда-либо видел. Казалось, этот смех мог растопить лёд даже в самой ожесточённой душе.

Мы замолчали на несколько секунд, но тишина между нами была тёплой, наполненной невысказанным.

-а ты далеко живёшь?-наконец спросила она, проводя пальцем по краю подоконника, так близко к моей руке, что я почувствовал мурашки на коже.

-ну… за лесом… в маленьком городке.

-правда?-её глаза расширились с детским удивлением,-я тоже там живу! С бабушкой. Правда…

-что?-спросил я, наклоняясь ближе, улавливая лёгкий аромат её духов – ваниль и что-то ещё, сладкое, как спелая груша.

-в общем… сегодня она уезжает на месяц,-в её голосе вдруг проскользнула нотка грусти, но она тут же прикусила губу, будто не желая жаловаться,-придётся одной жить… и через лес ходить. Я не боюсь, просто… буду скучать.

-ничего страшного,-пробормотал я, чувствуя, как горло слегка сжалось,-у меня тоже тётя в другом городе осталась… с другом живу. Но если хочешь… я…

Что-то остановило меня на полуслове – может быть, страх показаться навязчивым, а может, нежелание разрушить эту хрупкую близость, что так внезапно возникла между нами. Я хотел предложить провожать её через лес, но слова застряли где-то глубоко внутри, будто боясь вырваться наружу.

-я буду очень рада, если ты будешь провожать меня в школу,-вдруг сказала Альба, и её голос прозвучал тихо, но так уверенно, словно она прочитала мои мысли,-ты же это хотел предложить, да? Не бойся, я сама вела к этому.

Я замер. Неужели не ослышался?

Девочка, с которой мы знакомы от силы десять минут, уже предлагала мне каждый день идти рядом с ней через тот самый лес, где деревья сплетались в мрачные арки, а тени шептались за спиной. И самое странное – это казалось совершенно естественным, будто так и должно было случиться.

-правда? Я… очень рад!-попытался изобразить удивление, но вышло неубедительно – слишком уж явно радость прорывалась сквозь голос.

-пожалуй, ты единственный, кому я могу доверять,-она опустила глаза, и ресницы отбросили лёгкие тени на её щёки,-ну ладно, хватит грустить. Сколько до начала, не знаешь?

Я оторвался от её лица и скользнул взглядом по коридору. Часы на стене показывали двадцать минут первого.

-десять минут,-ответил я, вспомнив слова мисс Клайт.

-а, ещё много времени,-она расслабленно откинулась на подоконнике, и её бёдро вновь прижалось к моему, теперь уже намеренно,-можно ещё немного посидеть.

-ага,-выдохнул я с неприкрытым облегчением.

-не грустишь, что твоя тётя в городе осталась?-её пальцы беспокойно перебирали край юбки.

-немного. Она говорила, что скоро приедет, но… не знаю…

-всё равно волнуешься?-её голос притих, став почти шёпотом, полным сопереживания.

-ага.

-вот и я так же с бабушкой,-её губы дрогнули в улыбке, но в глазах осталась лёгкая тревога,-понимаю тебя. С ними всё будет хорошо, я чувствую.

Ее улыбка вспыхнула снова – та самая, детская и искренняя, от которой в груди становилось тепло. Я не смог сдержать ответной улыбки. И вдруг – легкий вес ее головы на моем плече, едва уловимый аромат шампуня с нотками спелых яблок. Мы сидели так в молчании, которое говорило больше слов, пока стрелка часов не отсчитала наши восемь минут тишины.

-кстати,-ее голос прозвучал неожиданно, заставив мое сердце сделать сальто,-не против завтра после уроков немного прогуляться?

Я замер, будто вкопанный. Кровь звенела в ушах, а ладони внезапно стали влажными:

-к-конечно, давай!-вырвалось у меня после паузы, которая показалась вечностью.

-хи-хи-хи,-ее смех рассыпался хрустальными переливами,-ты так удивился!

Переступив порог класса, Альба внезапно сократила расстояние между нами до опасного минимума. Ее пальцы, теплые и мягкие, обхватили мое запястье.

-мне туда, вперед,-прошептала она, и ее дыхание опалило мою кожу. Указав на место рядом с Кейт, она отпустила мою руку, но не прежде чем ее большой палец нежно провел по моей ладони – быстрый, почти незаметный жест, от которого по спине пробежали мурашки.

Ее уход был танцем – легкие покачивания бедрами, игривый взгляд через плечо, фиолетовая бабочка в волосах, трепещущая с каждым шагом. Я наблюдал, завороженный, пока реальность не вернулась в виде хищной ухмылки Криса.

-ну?-протянул он, и в его голосе звучало что-то между любопытством и насмешкой.

-что “ну”?-спросил я.

-я видел, как она тебя за руку держала,-его губы растянулись в ухмылке, обнажая белые зубы,-уже познакомился с кем-то?

-ну… да,-я неуверенно пожал плечами,-в коридоре случайно встретились.

-слушай, если что, я могу и дома не ночевать,-Крис наклонился ближе,-судя по тому, как она на тебя смотрела, это случится гораздо раньше, чем ты думаешь. Может, прямо здесь, в школе.

-да ну тебя,-я фыркнул, но где-то глубоко внутри я понимал, что он прав,-она просто добрая. Искренняя. Это не то, о чем ты думаешь.

-ха-ха-ха!-его смех,-ну ладно, предупреди, когда начнется шоу. Кстати, как зовут-то эту… ммм… хищницу?

-Альба,-протянул я.

-ну, ножки у нее ничего,-продолжил Крис, облизывая губы, будто перед ним стояла тарелка с деликатесом.

-ты вообще о чем-нибудь другом думаешь?-с насмешкой спросил я.

-у меня, между прочим, здоровые мужские интересы,-он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову,-вижу красивую девушку – инстинкты просыпаются. И знаешь что? Еще ни одной крепости не нашлось, которую я бы не взял. Так что если что – обращайся. Хотя…-его взгляд скользнул к Альбе, которая в этот момент что-то шептала своей соседке,-судя по тому, как она на тебя смотрит, помощь тебе вряд ли понадобится.

-ага, ха-ха,-ответил я с какой-то странной смесью гордости и неуверенности.

Класс резко затих, будто кто-то выключил звук. Дверь, подчиняясь неторопливому движению, издала лёгкий скрип – и на пороге появилась мисс Клайт.

Её пальцы судорожно сжимали край папки, а когда она заговорила, голос прозвучал тихо, почти шёпотом:

-добрый день, класс…

-добрый день,-откликнулись лишь немногие. Неужели её не любят?

Мысль застряла в сознании, не давая покоя. Она казалась мне доброй, милой, да и красивой – что уж скрывать. Почему же большинство встречает её холодным молчанием?

-я решила, что мы не будем следовать программе миссис Уильямс,-продолжила она, и в её словах внезапно появилась твёрдость,-она не имеет представления о том, что творится в этом лесу… и какие опасности там поджидают. Поэтому на этих уроках я научу вас защищаться от самых распространённых демонов. Если вы думаете, что лес безопасен, пока вы по нему бродите – вы глубоко ошибаетесь.

Мне почудилось, что за этими словами скрывается страх. Даже когда она вела меня в аудиторию, в её глазах читалась какая-то тайна – словно за мягкостью и спокойствием пряталось нечто большее.

-профессор, расскажите, что вам известно об исчезновении Брендона Николсона?-голос Кейт прозвучал ядовито, чётко, будто она вонзала каждое слово, как лезвие.

Голова мисс Клайт дрогнула. Её пальцы судорожно запутались в прядях волос, прежде чем она глубоко вдохнула, словно пытаясь собраться. Вот оно. Теперь я понимал, почему она выглядела такой подавленной. Брендон Николсон явно был ей дорог – и сейчас она боялась. Боялась настолько, что даже голос её предал.

-он… пропал…-прошептала она и опустилась в кресло, прикрыв глаза ладонью.

Кейт демонстративно ахнула, затем медленно обвела взглядом класс, будто искала союзников. В аудитории поднялся гул – шёпот, перешёптывания, сдавленные смешки. Она просто издевается.

Гнев сжал мне горло. Как можно быть такой жестокой? Я едва сдерживался, чтобы не вскочить и не оборвать её. Что бы ни случилось между ними – это не давало Кейт права так себя вести.

Мисс Клайт вдруг поднялась, убрала руку от лица. На мгновение её пальцы сжались в кулаки – но тут же разжались. Когда она заговорила, голос дрожал, но в нём пробивалась упрямая решимость:

-вам не стоит бояться! С профессором Николсоном… наверняка всё в порядке. Он просто… не появлялся… неделю…

-ох, я бы не была так уверена!-Кейт фальшиво надула губы,-нам же всем страшно!

-да кому страшно? Тебе?-Хантер резко вскинул голову, и его голос громыхнул по аудитории,-тебя в школу чуть ли не под охраной возят! Что с тобой вообще может случиться?!

Хотябы где-то я был доволен тем, что он вмешался. Кейт надо было поставить на место, ведь она беспричинно и открыто проявляет агрессию к мисс Клайт.

-тихо!-голос мисс Клайт, обычно такой мягкий, внезапно прозвучал с металлической твёрдостью, разрезая гул как нож. В аудитории моментально воцарилась тишина,-я гарантирую, что каждый из вас будет в полной безопасности,-продолжила она, и в её словах теперь чувствовалась не просто уверенность, а почти материальная сила,-на моих уроках вы освоите не просто основы, а исчерпывающие методы защиты от каждого известного демона. И поверьте,-её губы на мгновение тронула тень улыбки, - я позабочусь, чтобы вы научились этому быстрее, чем предполагает любая стандартная программа.

Последние сомнения, казалось, растворились в воздухе. По классу пробежала волна облегчения – я чувствовал, как плечи окружающих непроизвольно расслаблялись. Даже моё собственное дыхание стало ровнее. Наконец-то кто-то говорит с настоящей уверенностью – мелькнуло у меня в голове.

Взгляд невольно скользнул к Кейт. Надеялся ли я, что она оставит свои насмешки? Она сидела, слегка откинувшись на спинку стула, её пальцы барабанили по крышке парты.

-мы все очень на это надеемся,-бросила она напоследок, но уже без прежней язвительности. Её слова повисли в воздухе, никем не подхваченные.

Рядом Альба демонстративно отвернулась к окну, её профиль выражал отстранённое безразличие – молчаливый протест против всей этой ситуации. Солнечный свет, падающий из окна, рисовал на её щеке дрожащую световую дорожку.

Пауза длилась ровно столько, чтобы напряжение окончательно рассеялось. Затем мисс Клайт открыла папку, и лёгкий шелест бумаги возвестил начало лекции – настоящей, серьёзной, той, ради которой мы все здесь и собрались.

-итак, сегодня мы поговорим о суккубах,-голос мисс Клайт звучал непривычно торжественно,-демонах, что охотятся не когтями, но разумом.

Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание слушателей. В классе повисла гнетущая тишина,-внешне они неотличимы от обычных людей. Именно это делает их столь опасными. Они проникают в ваши мысли, вкрадываются в доверие… а когда жертва полностью в их власти…-мисс Клайт провела рукой по горлу, этот жест был красноречивее любых слов,-остаётся лишь… изувеченная плоть.

По спине пробежал холодок. Внезапно знакомые утренние тропинки леса представились в совершенно ином свете – каждый куст мог скрывать нечто ужасное.

-если увидите на улицах… останки…-профессор чуть дрогнула, но тут же взяла себя в руки,-бегите. Не оглядывайтесь. Не вступайте в диалоги с прохожими.

Она резко повернулась к доске, её тень на мгновение показалась неестественно вытянутой.

-но как распознать их среди толпы?-риторический вопрос повис в воздухе,-они мастера маскировки, но есть признаки…

Мисс Клайт начала перечислять, сопровождая каждое утверждение чёткими жестами:

-первое – чрезмерная закрытость одежды – даже в жару, второе – лица, скрытые масками или платками, третье – неестественная плавность движений.

Внезапно в памяти всплыло утреннее знакомство с Мелиссой. Чёрный капюшон, из-под которого выбивались пряди белоснежных волос… Расстёгнутое пальто, облегающий костюм, открытые изящные руки…

“Совсем не похоже на описание”, - с облегчением подумал я. Да и её поведение – эта лёгкость, почти детская непосредственность… хотя… эти странные шутки…

Но нет, определённо она не могла быть одним из них. Просто… своеобразное чувство юмора. Наверное.

Мисс Клайт продолжала рассказ, погружая нас в мир суккубов. Её голос, то снижаясь до доверительного шёпота, то обретая лекторскую чёткость, рисовал перед нами устрашающие образы самых известных демонов последнего тысячелетия. В отличие от прежнего профессора, чьи монотонные речи вызывали лишь зевоту, она говорила с неподдельным увлечением – глаза её горели, жесты становились всё выразительнее по мере погружения в тему.

Я заметил, как даже самые скептически настроенные ученики постепенно попадали под её обаяние. Взгляды, ещё недавно полные презрения, теперь следили за её плавными движениями по аудитории. Казалось, сама её страсть к предмету постепенно размывала предвзятость класса.

-и вот мы подошли к самому важному,-её голос зазвучал особенно проникновенно,-защите от этих существ. К сожалению, практические занятия придётся отложить до завтра – мы перейдём в тренировочный зал. А пока запомните главное: вам нужно будет создать магический шар, у каждого он будет разных оттенков, а почему, узнаете завтра…-она проговорила последние предложения, сопровождая каждое слово выразительным жестом,-завтра это знание спасёт вам жизнь.

Меня охватила тревога. Как я смогу выполнить это “простое” задание, если до сих пор не ощущаю в себе никакой стихийной энергии? Неужели завтра окажусь единственным неудачником?

-охренеть, да?-прошептал Крис, явно разделяя мои опасения.

-да уж,-неуверенно пробормотал я в ответ,-как думаешь, у нас получится?

-конечно! Раз говорит, что легко – значит справимся. Кстати,-его голос внезапно сменился на игривый,-ты заметил, какие у неё ножки?

-ха-ха,-фыркнул я,-вечно у тебя одно на уме. Даже не мечтай – она явно старше нас.

-ну, может и так,-не сдавался Крис,-но фигура-то у неё… и лицо симпатичное.

-с этим не поспоришь,-согласился я, ловя себя на мысли, что тоже не раз обращал внимание на изящные черты профессора.

Стрелки часов неумолимо указывали на три. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая аудиторию в теплые янтарные тона. Пора было собираться домой. Этот день принес мне странные плоды – с одной стороны, я обрел подругу, с другой – приобрел целый класс недоброжелателей. И главный среди них – Роджер.

Мы с Крисом поднялись со своих мест, собирая вещи. В голове прокручивалась сегодняшняя стычка. “Пусть только попробует подкараулить”, - подумал я, пожимая плечами. В конце концов, за подставу перед миссис Уильямс он вряд ли решится на что-то серьезное. Не убивать же меня, в самом деле.

На пути к выходу мой взгляд случайно встретился с Альбой. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и когда наши глаза встретились, на ее лице расцвела лукавая улыбка. Легкий взмах руки – едва заметный, словно тайный знак. Я ответил тем же, чувствуя, как углы губ сами собой потянулись вверх.

-быть тебе скоро в ее постели,-фыркнул Крис, ловко подхватывая мое настроение. Его голос звучал с той непринужденной уверенностью, которая всегда меня одновременно раздражала и забавляла.

-не забегай вперед,-пробормотал я, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую неловкость,-может, через пару встреч…

-да брось,-Крис хлопнул меня по плечу с видом знатока,-я в женской психологии собаку съел. Она на тебя смотрит, как на добычу. Глаза горят – видно же невооруженным взглядом. Поверь, если окажешься у нее дома, обратной дороги не будет.

Я засмеялся, но в голосе прозвучали нотки сомнения:

-не верю, что мне так повезло.

-вот именно!-подхватил Крис,-и что самое забавное – ты ведь даже ничего для этого не делал. Просто явился в нужное время в нужном месте.

Тени в коридоре вытягивались, сливаясь с наступающими сумерками. Мы с Крисом вышли и в конце коридора появилась мисс Клайт. Её шаги отдавались тихим эхом по пустым стенам.

Она остановилась перед нами, слегка наклонив голову, и её взгляд скользнул на Криса.

-чуть не забыла,-её голос прозвучал мягко, но с лёгкой официальной ноткой,-тебя Крис зовут? Пройди, пожалуйста, в кабинет 230. Там тебя и ещё нескольких учеников ждут на тестирование.

Я замер, переведя взгляд с Криса на преподавателя. Что-то в её тоне звучало… странно. Не тревожно, но настороженно.

-а это надолго?-Крис нахмурился, но в его глазах уже загорелся любопытный огонёк.

Мисс Клайт чуть улыбнулась.

-примерно на полтора часа. Всё пройдёт в тестовой форме, и результаты объявят сразу,-она слегка наклонилась к нему, словно делилась секретом,-вас отбирают для особого класса – будущих хранителей. Магических врачей, если угодно. Тех, кто умеет лечить раны и восстанавливать силы.

Крис засветился от внезапного интереса.

-ого, звучит круто! Ладно, я тогда пошёл,-он обернулся ко мне, широко ухмыляясь,-вечером расскажу!

-удачного вечера, Дориан,-кивнула мне мисс Клайт и так же бесшумно удалилась.

-до вечера,-пробормотал я в ответ, глядя, как Крис скрывается за поворотом лестницы.

И вот я остался один. Пустой коридор, тишина, лишь где-то вдалеке скрипнула дверь. Несколько секунд я просто стоял, ощущая, как одиночество накрывает меня, словно холодная тень. Потом вздохнул и направился к выходу, в предзакатный свет, где меня ждал… кто знает, что именно.

Я зашел в раздевалку, где воздух пах старым деревом и замшелой сыростью. Сдал номерок, взял куртку – холодную от долгого бездействия – и вышел на улицу.

Было еще светло, но солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снег в розовато-золотистые тона. В голове пульсировали обрывки сегодняшнего дня. “Неужели из-за Роджера всё пойдет под откос? Или это просто первые трудности, которые потом забудутся?” В любом случае, его компания наверняка уже караулит меня где-то по дороге. Может, стоит сделать вид, что ничего не произошло, и просто спокойно идти домой?

Мороз был не таким колючим, как утром, но все равно пробирал до костей, заставляя сутулиться и втягивать голову в плечи. Я пошел прямо, по узкой тропинке. Ветер рвал верхушки деревьев, сбрасывая на меня осколки снега. Они впивались в кожу, как крошечные ледяные иглы.

Главное – дойти. Не нарваться на ту компанию, не дать им повода. Я так и не рассказал Крису, что произошло на самом деле…

Сто метров от школы. Двести. Я шел, уткнувшись подбородком в воротник, слушая, как снег хрустит под ботинками – громко, слишком громко в этой звенящей тишине. Вдруг прозвучал женский голос:

-ну, привет.

Он был такой теплый, знакомый, разрезающий морозный воздух, как луч солнца.

Голос будто растворил вокруг всё: и колючий ветер, и пронизывающий холод, и даже тревожные мысли. Воздух внезапно стал теплее, мягче. Я обернулся. Мелисса.

Она стояла передо мной, заложив руки за спину, её стройный силуэт чётко вырисовывался на фоне заснеженного леса. Чёрный облегающий костюм, плащ с капюшоном, из-под которого выбивались пряди золотистых волос. Лицо, как всегда, скрывала тень, но я уже представлял себе её лукавую ухмылку.

-привет,-выдавил я, всё ещё не совсем придя в себя.

-как первый день в школе?-она наклонила голову, и в её голосе зазвучали нотки хищного любопытства.

-да так… ничего особенного,-соврал я, стараясь говорить как можно естественнее. Не стоит рассказывать ей о Роджере. Будет выглядеть, будто я ною.

-хм-м, точно?-она прищурилась, играя с интонациями, как всегда,-ты какой-то задумчивый.

-правда, всё нормально.

-а вот и нет!-она звонко рассмеялась,-ты попался!

Я насторожился. В её глазах читалось что-то… необычное. Она что-то задумала. Руки по-прежнему были спрятаны за спиной. Неужели… Нет, не может быть. Она же не станет…

-ха-ха-ха! Чего молчишь?-она сделала шаг вперёд, и я машинально отступил,-бойся меня!

-Мелисса?-моё сердце бешено колотилось.

-ты… убит…-прошептала она театрально, приближаясь.

Я уже приготовился бежать.

-снежком! Прямо в сердце! ХА-ХА-ХА-ХА!

Из-за спины она выхватила огромный снежный ком и швырнула его в меня с такой силой, что я едва устоял на ногах. Выдох. Облегчение.

-чёрт возьми,-пробормотал я, отряхиваясь, в то время как Мелисса, схватившись за живот, заливалась звонким, беззаботным смехом.

Когда же я наконец привыкну к её странным шуткам?

-ха-ха-ха! Видел бы ты своё лицо! Ой, не могу!-Мелисса буквально задыхалась от смеха, придерживая себя за живот.

Её заразительный хохот пробудил во мне дух соперничества. Пока она наслаждалась своей “победой”, я быстро нагнулся и, не обращая внимания на ледяной холод, слепил снежок… который полетел прямиком в нее. Счёт был равным.

-ах ты хитрюга!-притворно возмутилась она, но в её глазах читалось одобрение.

Её беззаботность действовала на меня магически – все тревоги о возможной встрече с хулиганами растворились, а пронизывающий мороз вдруг стал приятным, почти тёплым. Казалось, сама её аура изменяла реальность вокруг, наполняя мир яркими красками. Так и хотелось упасть в снег, раскинуть руки и просто смотреть в небо.

-ну что, не ожидала? Ха!-выпалил я, чувствуя необычный прилив азарта.

Её стройная фигура в обтягивающем чёрном наряде теперь казалась мне не пугающей, а завораживающе красивой. Даже её странный стиль одежды выглядел идеально подходящим – будто я начал видеть мир через какое-то волшебное стекло, где всё было насыщеннее и прекраснее.

-похоже, я тебя недооценила – не всегда же ты такой наивный, хе-хе-хе,-подмигнула она.

-ха-ха, ну да!-рассмеялся я, совершенно не обижаясь. Это была та редкая шутка, которая не ранит, а сближает.

После небольшой паузы Мелисса неожиданно спросила:

-ну что, куда пойдём? А то мне уже скучно.

-я, собственно, домой направлялся… а ты?

-хе-хе, прямо через лес? Интересненько…-в её глазах вспыхнул озорной огонёк.

-интересненько…-автоматически повторил я, чувствуя, как улыбка не сходит с моего лица. И только сейчас до меня начало доходить – а правильно ли это, идти в глухой лес с девушкой, которую я почти не знаю?

-ну что, пошли?-Мелисса заметно оживилась, сокращая расстояние между нами. Её шаги становились всё быстрее, словно она торопилась увести меня куда-то.

Сквозь полупрозрачную тень капюшона мне удалось разглядеть её лицо – тонкие черты, золотистые пряди волос, выбивающиеся из-под ткани, и ту самую хитрющую улыбку, которая теперь казалась мне не пугающей, а завораживающей. Она выглядела ровесницей – лет семнадцати, не больше.

-пошли,-ответил я, и в собственном голосе услышал непривычную неуверенность.

Внезапно её пальцы переплелись с моими, слегка сжав ладонь. Мы зашагали медленно, почти синхронно, в сторону густого леса, где деревья стояли плотной стеной, будто охраняя какие-то секреты. Метель кружила вокруг, но её холод больше не достигал меня – будто невидимый барьер отделял нас от внешнего мира. Я чувствовал только тепло, исходящее от её руки, и странное, нарастающее волнение, от которого учащённо забилось сердце.

-хе-хе…-она тихонько хихикнула, и этот звук пробежал по моей коже мурашками. Что-то в этом смехе заставляло кровь приливать к щекам, и дело было точно не в морозе.

Лес приближался, становясь всё массивнее, величественнее. Снежные шапки на ветвях сверкали в последних лучах солнца. Утром эти места казались чужими, даже враждебными, но сейчас… сейчас всё вокруг ощущалось по-другому. Казалось, ни она, ни я не хотели отпускать друг друга, словно боялись, что связь между нами оборвётся, стоит лишь ослабить хватку.

-ну что, тебе нравится здесь?-спросила Мелисса, и в её голосе звучало что-то большее, чем просто любопытство.

-очень!-мой ответ вырвался сам собой, громче и эмоциональнее, чем я ожидал.

Мы шагнули под сень деревьев – в тот самый лес, что утром казался мне царством теней и неведомых опасностей. Но теперь всё изменилось: снегопад кружил в воздухе серебристыми искрами, птицы перекликались в ветвях, а скрюченные стволы вдруг обрели странное очарование, будто замершие в танце великаны.

-о чём задумался?-Мелисса подняла брови, её голос вырвал меня из размышлений.

-да так… красиво тут,-пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от переплетения заснеженных ветвей.

-ага, я часто тут гуляю,-она вдруг хихикнула,-а помнишь, как утром тут боялся? Ха-ха-ха!

Я резко повернулся к ней:

-откуда ты знаешь, что я боялся?

-о-о,-её глаза блеснули лукавством,-я многое о тебе знаю…

Я сглотнул, но решил не развивать тему. Она всегда так – загадками и намёками. Надо просто привыкнуть. Хотя… Привыкнуть к этому было не так-то просто.

-давно тут живёшь?-сменил я тему, стараясь звучать непринуждённо.

-с самого рождения. А что?-она сделала удивлённые глаза, но в них читалась игра.

-да ничего, я просто… вчера только приехал. Интересуюсь.

-ну…-она вдруг стала серьёзной,-нелёгко тебе тут будет…

-что?-я остановился.

Почему все твердят, что мне будет трудно? Будто они в курсе чего-то, о чём я даже не догадываюсь…

-да так… ничего…-она махнула рукой,-просто в новом городе сложно привыкнуть… обычно…

-ладно,-я фальшиво улыбнулся,-я уже почти освоился. Не так уж тут и плохо. Хотя…-вздохнул,-могло быть и лучше.

Тишина между нами длилась несколько минут, наполненная лишь хрустом снега под ногами и редкими криками ворон. Наконец деревья расступились, открыв вид на серые многоэтажки – островки цивилизации после лесной сказки. И тут холод вернулся.

Я почувствовал, как жар покидает щёки, дыхание выравнивается. То странное тепло, что окутывало меня в лесу, исчезло – будто невидимая пелена спала с глаз.

-мне пора…-Мелисса внезапно прервала молчание. Её голос звучал игриво, но в нём появились новые нотки,-позже погуляем… подольше…

Её пальцы разжали мою ладонь. Но вместо того чтобы отстраниться, она нежно провела рукой по моей спине, затем – едва заметное скольжение по талии. Я вздрогнул.

-пока,-прошептала она, и в этом слове было столько обещаний…

-п-пока,-мой ответ прозвучал неуверенно, будто застрял в пересохшем горле.

Пока мы шли, я не мог отделаться от мысли: утренняя Мелисса и та, что сейчас рядом – будто два разных человека. Утром – отстранённая и странная. Сейчас… сейчас она вела себя так, словно… словно соблазняла…

Я оглянулся на лес. Всего час назад эти деревья казались мне враждебными. Почему же тогда среди них я чувствовал себя так… правильно?

Но теперь магия рассеялась. Холодный воздух обжёг лёгкие, осознание времени вернулось – целый час пролетел как пять минут.

Я стоял на опушке, растерянный, с ощущением, будто меня окунули в ледяную воду.

До дома оставался всего километр – прямая, как стрела, заснеженная улица. Я замедлил шаг, потом вновь ускорился, привычно подстраиваясь под ритм города. Снег под ногами хрустел чистым, звонким хрустом, будто перемалывались крошечные алмазы. Хлопья падали на лицо, оставляя на коже ледяные поцелуи, которые тут же таяли от тепла кожи.

Минуты текли спокойно. Я почти расслабился, любуясь тем, как снег превращает унылые городские пейзажи в зимнюю сказку.

Но спокойствие длилось недолго.

-ну привет, чмо,-раздался за спиной голос, пропитанный ядом. Я обернулся.

Передо мной стояли трое. В центре – Роджер, его лицо искажено злобной усмешкой. По бокам – Исаму с туповатой ухмылкой и Хантер, который хоть и держался чуть в стороне, но явно был частью этой «компании».

-мы же говорили – глаза тебе на жопу натянем, да-да,-Исаму скорчил идиотскую гримасу, словно пародируя самого себя.

-я уже объяснял, я не хотел вас подставлять перед миссис Уильямс,-ответил я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось от страха. На этот раз никто не придёт на помощь – ни мисс Клайт, ни Мелисса.

-нам похер,-Роджер сделал шаг вперёд, его пальцы сжались в кулаки,-давайте, ребята, начинаем, да?

Исаму тут же подхватил, но Хантер, оставшийся сзади, внезапно встрял:

-ало, идиоты, ничего, что тут людей много?-он оглянулся на пожилую пару, проходившую мимо,-здесь тоже хреновое место. Пошли в лес зайдём, он недалеко.

-что вы хотите сделать?-спросил я тихо, почти шёпотом, надеясь, что хоть капля разума в них ещё осталась.

-ну, разукрасим тебе лицо слегка – и хватит, ха-ха!-фальшиво рассмеялся Хантер, потирая ладони.

-здесь почти нет людей. Можете начинать,-мой голос звучал неестественно ровно, будто это был не я, а кто-то другой. Каждое слово становилось тише, спокойнее, словно я комментировал погоду, а не собственную избиение. Где инстинкт самосохранения? Тело не цепенело от страха, не готовилось бежать – лишь покорно шло вперёд, будто на эшафот.

Исаму и Хантер шагали сзади, их руки тяжёлыми гнётами лежали на моих плечах. Роджер шёл впереди, раздвигая ветви, как предводитель, ведущий процессию к месту казни.

-нам свидетели не нужны,-резко бросил Роджер, оглядывая пустынную улицу,-мужики, после куда?

Пауза. Шёпот снега под ботинками.

-в клуб не охота. Может, по домам?-Хантер пожал плечами, будто обсуждал планы на вечер.

-а этого куда девать?-Роджер кивнул в мою сторону.

-да в лесу оставим. Сам дойдёт,-буркнул Хантер.

Я вдруг почувствовал, как что-то сжимается внутри.

-это… обязательно?-голос дрогнул, выдавая наконец страх,-просто… зачем?..

-как зачем?-Хантер фыркнул, будто объяснял очевидное,-во-первых, крысятничество. Во-вторых, я тут к Кейт давно подкатить хочу, а ты со своими приставаниями… не круто.

Снег хрустел под ногами, когда я попытался возразить:

-но… она же всё выдумала… вы правда поверили, что я к ней приставал?

-ещё как поверили!-Хантер закатил глаза,-вон как ты на её юбку пялился. Перед ней хер кто устоит – у меня даже стояк начинается, когда она просто идёт.

-да-да, ха-ха-ха!-подхватил Исаму, тупо поддакивая.

Я сжал кулаки:

-и что, у меня что, нет вкуса что ли…

-о-о-о, - захихикал Хантер, - или тебе, может, мальчики больше нравятся? Ха-ха-ха-ха!

Его смех разносился по лесу, эхом отражаясь от деревьев. Я глубоко вдохнул:

-не всем важна короткая юбка. У неё ужасный характер, и она меня вообще не…

-характер у неё огонь!-внезапно врезался Роджер,-она правильно сделала, что от тебя, маньяка тупого, весь класс защитила!

Я стиснул зубы:

-думайте, как хотите… мне всё равно.

Пока они выясняли со мной отношения, я не заметил, как мы углубились в чащу. Тени сгущались, обволакивая нас – тот самый лес, что утром казался мне враждебным, а днём ненадолго стал волшебным. Теперь же он снова превратился в место кошмаров.

Вот и всё. Теперь эти деревья навсегда останутся в памяти как свидетели унижения.

-ну что, нытик, теперь место устраивает?-Роджер повернулся к Хантеру, раздражённо щёлкая языком.

-с батей своим так поговори,-огрызнулся Хантер, толкая меня вперёд,-я тебя от лишних глаз прикрыл, гений.

-давайте уже быстрее,-заныл Исаму, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

Их руки разжались – последняя точка опоры исчезла. Я едва успел сделать шаг, как мощный толчок между лопаток отправил меня прямо к Роджеру.

Тот стоял, медленно закатывая рукава тёмного свитера. Ткань со скрипом поддавалась, обнажая переплетение жил и мышц, накачанных до неестественного рельефа. Моё сердце колотилось так яростно, что казалось – вот-вот разорвёт грудную клетку. Кровь гудела в висках, сжимая сознание в тиски.

-знаешь, что миссис Уильямс делает с провинившимися?-Роджер сделал шаг. Ещё один. Теперь его дыхание обжигало моё лицо,-мы ещё гуманно поступаем.

Его пальцы сжались в кулак. Вены вздулись, будто черви под кожей, пульсируя от напряжения. Казалось, ещё мгновение – и они прорвут плоть, брызнув тёмной кровью на снег.

Я инстинктивно сжал собственные ладони. Странно – где-то на грани паники страх вдруг отступил. Тело стало лёгким, почти невесомым. Сердце больше не бешено колотилось – лишь ровно и тяжело пульсировало где-то в глубине.

-Роджер, ты только не убей его там, ладно?-вмешался Хантер, хватая товарища за плечо.

-разберусь!-прошипел Роджер сквозь стиснутые зубы. Его лицо побагровело, вены на шее набухли, а глаза стали узкими, как щели. В этот момент он выглядел не человеком, а каким-то разъяренным зверем.

Я инстинктивно поднял руки, пытаясь прикрыть лицо, но это было бесполезно. Его кулак, размером с добрую половину моей головы, уже летел прямо в меня.

Щелчок.

Горячая боль взорвалась в переносице. Мир на мгновение потемнел, ноги сами собой попятились назад, но я чудом удержался, не упав. В носу тут же стало тепло и мокро – кровь.

-слушай, Роджер, я же просил – полегче! Он в конце концов не заслужил такого!-забеспокоился Хантер, бросая взгляд на моё окровавленное лицо.

-пошел ты нахер, идиот!-зарычал Роджер. Его глаза налились кровью, лицо стало багровым, а короткие волосы буквально встали дыбом. В этот момент он выглядел настолько чудовищно, что у меня перехватило дыхание.

-что ты вякнул?! Повтори!-Хантер резко сжал кулаки и сделал шаг вперёд. Его голос, обычно такой насмешливый, теперь звучал низко и опасно.

-да хватит вам! Он уже получил – и хватит!-попытался вставить Исаму, но его дрожащий голос потерялся в нарастающем напряжении.

-ещё раз вякнешь…-начал Хантер, но его слова заглушил резкий, неестественно громкий шорох в кустах неподалёку.

Меня передёрнуло. “Мелисса?” Но зачем ей прятаться? Кому ещё могло быть дело до нас в этом лесу? Все ученики давно разошлись по домам. Да и кто, кроме неё, стал бы шнырять не по тропинке, а в самой чаще?

-кого там еще нелегкая несет?-раздражённо бросил Хантер, резко обернувшись в сторону шума.

-я… я гляну,-неожиданно неуверенно сказал Роджер. Впервые за всё время я увидел в его глазах не злость, а страх.

Он медленно отошёл от нас и направился к тёмному массиву деревьев. Его фигура на мгновение замерла перед стеной кустов, затем он раздвинул заснеженные ветви и исчез в темноте.

Тишина.

Прошла минута.

И вдруг – резкий треск ломающихся веток.

А следом – короткий, пронзительный крик. Ещё один. Громче. Длиннее. Настоящий вопль ужаса.

-что за хрень творится?!-завизжал Исаму, бросаясь назад по тропинке.

Хантер резко схватил его за куртку.

-спокойно! Сейчас пойдём и разберёмся! Какого хрена ты ревёшь, как баба?!

-может… может, он веткой порезался?-неуверенно пробормотал я, но тут же получил резкий ответ:

-откуда я знаю?! Идём и смотрим.

Мы двинулись вперёд, осторожно ступая по снегу, стараясь не выдавать себя ни единым звуком. Каждый шаг отдавался в висках – казалось, даже дыхание слышно на другом конце леса. Впереди шёл Хантер, его обычно уверенная походка теперь была напряжённой, а в глазах, обычно таких дерзких, читался животный страх. Исаму шёл следом, и его трясло так сильно, что зубы стучали, а пальцы судорожно цеплялись за собственную куртку. Лицо его было перекошено, будто он вот-вот закричит.

А я… я словно оцепенел. Мозг отказывался осознавать происходящее, и страх ещё не добрался до меня – лишь холодное, тупое недоумение.

Хантер резко раздвинул перед собой ветки, проскользнул вперёд, и мы с Исаму последовали за ним.

-твою ж мать!-внезапно рявкнул он, застыв на месте.

Я посмотрел вниз – и ледяная волна ужаса наконец накрыла меня с головой.

Снег был испещрён алыми пятнами. Чёткая, неумолимая дорожка из крови тянулась вперёд, вглубь леса, будто зловещая тропа, ведущая прямиком в ад.

-б… блять… - выдавил Исаму, и его голос сорвался в писк.

Хантер резко развернулся к нам, лицо его исказила гримаса ярости и отчаяния.

-значит, так! Сейчас мы идём по этому следу и ищем Роджера. И если кто-то струсит и убежит…-он окинул нас презрительным взглядом,-оружие есть у всех?

-у м-меня… нож, - пролепетал Исаму, дрожащей рукой доставая из кармана складной нож.

-сойдёт,-буркнул Хантер и тут же перевёл взгляд на меня,-а у тебя?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.

-ну… я ничего не взял…-пробормотал я, опуская глаза.

-вот же ж лошара!-Хантер нервно засмеялся, и в его смехе слышались надрывные нотки,-а отбиваться чем будешь? Этими худющими ручонками? Ха-ха-ха,-он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь взять себя в руки,-ладно, чёрт с тобой. Держи.

Он швырнул мне запасной нож – старый, с потёртой рукоятью, но лезвие блестело остро.

-а… а у тебя?-неуверенно спросил я.

Хантер язвительно усмехнулся.

-ты мои бицепсы видел? Я хоть на мужика похож, в отличие от тебя. Всё, болтать некогда – пошли.

Он резко развернулся и шагнул вперёд, прямо по кровавому следу. Мы с Исаму поплелись следом.

Чем дальше, тем гуще становилась кровь. Тем страшнее было идти. Но мы не останавливались.

Внезапно перед нами открылась узкая тропинка, едва заметная под слоем снега. По обеим сторонам валялись старые, рассохшиеся доски, покрытые чёрной плесенью и острыми сколами. Их края были настолько зазубренными, что, казалось, могли запросто перерубить кость. Снег вокруг был испещрён кровавыми пятнами – тёмными, почти чёрными на белом фоне. Мы медленно двинулись вперёд, каждый шаг отдавался глухим хрустом под ногами.

Через несколько десятков метров из туманной пелены проступил контур дома. Деревянный, покосившийся, с прогнившими стенами и выбитыми окнами, он словно нависал над нами, будто живое существо.

-жуть…-прошептал Исаму, и его голос дрожал так, что слова едва можно было разобрать.

-да уж… так себе место,-хрипло согласился Хантер, сжимая кулаки.-Но если Роджер там… Надеюсь, он ещё жив. И что вы стоите?! У нас нет времени!

От его внезапного крика я дёрнулся, сердце колотилось где-то в горле. Пока мы шли к дому, я вглядывался в тени между деревьями, надеясь увидеть хоть какой-то след Роджера. Но вокруг было только мёртвое безмолвие.

Мы уже подошли к покорёженной входной двери, когда я заметил в снегу неестественный бугорок. Присмотревшись, я различил обглоданные кости, наполовину скрытые под слоем гнили и льда.

-тут… труп…-выдавил я, и каждое слово будто обжигало горло.

Хантер наклонился, разгрёб снег рукой и скривился.

-старый. Видно, никто так и не нашёл бедолагу… Лежит тут, наверное, уже годы.

-чтоб я ещё раз сунулся в этот проклятый лес…-громко прошипел Исаму, но его никто не поддержал.

Наконец, мы остановились у самого порога. Хантер резко вытянул руку, преграждая нам путь.

-не подходите близко. Мало ли что там притаилось…

Я сжал нож так, что костяшки побелели, и приподнял его, готовясь к удару. Исаму неуверенно последовал моему примеру. Хантер медленно, будто боясь разбудить что-то, обхватил ржавую дверную ручку и потянул.

Дверь с противным, протяжным скрипом подалась, и звук этот прозвучал как нож по стеклу.

-т-тише…-зашипел Исаму, бледнея.

Мы переступили порог. Внутри царил хаос: перевёрнутая мебель, провалившийся пол, облупившиеся стены с глубокими царапинами. Казалось, здесь давно не ступала нога человека. Но на полу, среди пыли и мусора, алели свежие капли крови.

-чёрт, ничего не видно… фонарь надо было брать,-пробормотал Хантер, всматриваясь в темноту.

Я замер, прислушиваясь. Где-то в глубине дома раздавался странный звук – низкое, хриплое рычание, перемежающееся влажным чавканьем. Оно было… до боли знакомым.

-вы слышите?-спросил я.

-нет,-ответил Исаму,

-кажется… что-то… да!!!-ответил Хантер, указав пальцем вперед.

-оттуда звук,-сказал я и посмотрел в то же место, куда он показывал.

Мы бесшумно передвигали ногами вперед, обходя препятствия. За деревянной дверью раздавалось странное, влажное чавканье – словно кто-то жадно, небрежно пережёвывал что-то мягкое и упругое. Я прижался к стене, стараясь не дышать, сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно даже сквозь этот жуткий хлюпающий звук.

Хантер не выдержал. Его лицо исказилось от отвращения и ярости, он резко рванул дверь на себя. То, что открылось нашему взору, на мгновение парализовало меня. На полу, в луже почти чёрной крови, лежало изуродованное тело Роджера. Над ним склонилось существо в длинном, запачканном плаще-пальто – точь-в-точь как у Мелиссы. Его спина неестественно выгнулась, а плечи дёргались в такт жадным, хриплым всхлипам.

Исаму ахнул, его дыхание перехватило. На секунду в комнате повисла тишина, а затем он резко развернулся и бросился к выходу, спотыкаясь, почти падая. Хантер, стиснув зубы, рванулся вперёд, но тварь заметила его движение. Одним резким взмахом она швырнула его через всю комнату. Его тело с глухим стуком ударилось о стену, и он осел на пол, с трудом поднимаясь на дрожащие руки.

Существо медленно поднялось. Казалось, время замедлилось, пока оно выпрямлялось, кости хрустели, словно ломаясь заново. Оно сделало шаг. Ещё один. Пальцы с длинными, грязными ногтями судорожно дёргались.

Ещё минута – и Хантера не станет.

Адреналин ударил в виски. Я выскочил из укрытия, сжимая нож так крепко, что рукоять впилась в ладонь. Монстр не успел обернуться. Я вонзил лезвие ему в спину, чувствуя, как сталь пробивает что-то плотное, скользкое. Тварь дёрнулась, захрипела, но я уже всей тяжестью навалился на неё, вдавливая нож глубже. Тёплая кровь хлынула мне на грудь, пропитывая одежду липкой темнотой.

Оно рухнуло вперёд, но я не остановился. Вырвал клинок – и снова ударил. Ещё. Ещё. Каждый удар сопровождался хлюпающим звуком, фонтанами алой жидкости, брызгавшей мне в лицо, в глаза. Дыхание стало хриплым, в ушах стучало: “убей, убей, убей!” Руки двигались сами, я не чувствовал ни усталости, ни страха – только всепоглощающую, слепую ярость.

И даже когда существо уже не шевелилось, я не мог остановиться.

-ты убил его! Достаточно!-хриплым голосом крикнул мне Хантер.

Я остановился и взял себя в руки. Мой разум словно резко вернулся ко мне. Тело монстра лежало в неестественной позе, его спина представляла собой кровавое месиво – клочья черной ткани вросли в разорванную плоть, как будто срослись с ней за годы разложения. Липкая темная жидкость медленно сочилась из множества ран, оставляя на полу мерзкие брызги.

-помоги перевернуть его. Я должен увидеть лицо,-мой голос звучал неестественно ровно, хотя внутри все сжималось от ужаса.

-зачем?!-Хантер смотрел на меня с плохо скрываемым отвращением,-оно же мертво, черт возьми!

-надо!-неожиданно для себя рявкнул я, и эхо моего крика странно отразилось от стен заброшенного дома.

Мы замерли на мгновение. Затем Хантер, скрипя зубами, кивнул. Я схватил ледяные ноги существа, его кожа была неприятно скользкой под пальцами. Хантер ухватился за плечи, и вместе мы перевернули тело с характерным хлюпающим звуком.

Дрожащей рукой я стянул черный капюшон – и мир вокруг будто перевернулся.

Перед нами лежала молодая девушка. Ей вряд ли было больше двадцати. Черные как смоль волосы, аккуратные черты лица… и полностью белые, мутные глаза без зрачков. Ее рот был залит кровью, в уголках застряли куски плоти. На подбородке и щеках виднелись страшные следы – будто она впивалась зубами в тело Роджера, разрывая плоть и высасывая внутренности.

-пиздец…!выругался Хантер дрожащим голосом.

“Слава богу, не Мелисса” – пронеслось у меня в голове, и только тогда я понял, что все это время вообще не дышал.

Наш взгляд невольно переметнулся к останкам Роджера. Его живот был распорот так, будто его вскрывали изнутри. Кишки вывалились наружу, некоторые фрагменты внутренностей все еще свисали, будто не желая покидать тело. Пол вокруг был залит густой темной кровью, в которой отражался тусклый свет, пробивающийся через разбитые окна.

-его… его уже не спасти,-голос Хантера звучал глухо, будто доносился из другого измерения. Он стоял, опустив руки, и в его глазах читалась какая-то странная пустота.

Я ничего не ответил. Что можно было сказать? Мы оба понимали – то, что мы только что испытали, навсегда останется с нами. Как кошмар, от которого не проснуться.

-нам нужно убираться отсюда! Сейчас же!-Хантер говорил сквозь стиснутые зубы, каждое слово давалось ему с трудом. Его руки дрожали, а в глазах стояла та пустота, которая появляется, когда психика уже не справляется с ужасом.

Я лишь молча кивнул. Слова застревали в горле – всё, что я мог сделать, это подавить подступающую тошноту.

Поднявшись на дрожащих ногах, я окинул себя беглым взглядом. Одежда была пропитана чем-то липким – смесью крови, темной слизи и внутренностей. На руках и груди прилипли клочья черной ткани и куски плоти, издающие сладковато-гнилостный запах. Хантер выглядел чуть лучше – лишь несколько кровавых пятен на куртке, но его бледное лицо и пустой взгляд говорили, что он переживает не меньше меня.

Мы выбрались из комнаты, осторожно переступая через два тела. Под ногами хлюпала кровь, а старые доски пола скрипели так, будто вот-вот провалятся. Каждый шаг отдавался в висках, словно последнее напоминание этого проклятого места.

Холодный воздух ударил в лицо, когда мы наконец вышли наружу. Я глубоко вдохнул, но даже свежий зимний воздух не мог перебить запах смерти, въевшийся в одежду.

-с Исаму всё в порядке? Может, нужно его найти?-спросил я, и мой голос прозвучал чужим, осипшим.

-с ним всё нормально,-монотонно ответил Хантер, даже не глядя на меня.-наверное, он уже дома.

Мы двинулись по заснеженной тропе, автоматически придерживая друг друга за плечи. Странно – еще час назад мы готовы были перегрызть друг другу глотки, а теперь держались вместе, как последние выжившие. Может, потому, что только мы двое знали правду о том, что произошло в этом доме. И только друг друга могли понять.

Снег хрустел под ногами, ветер шелестел голыми ветвями деревьев, а мы шли, не оглядываясь. Потому что если оглянуться – можно снова увидеть… это… и тогда точно сойдешь с ума.

Мы шли молча несколько минут, и только хруст снега под ногами нарушал тягостную тишину. Внезапно Хантер резко остановился, его дыхание стало прерывистым, как будто он набрал воздуха, чтобы сказать что-то важное.

-слушай…-он кашлянул, избегая моего взгляда,-насчет… того, как мы к тебе относились… не держи зла, ладно?

Его голос звучал неестественно – хрипло и сдавленно. Я лишь пожал плечами, ощущая странную пустоту внутри.

-да забей. Мне всё равно,-ответил я, и это была правда. После того, что мы пережили, школьные склоки казались чем-то нереальным, словно это происходило не с нами, а с какими-то другими людьми.

Хантер тяжело вздохнул, его пальцы нервно теребили край куртки, испачканный кровью.

-Роджер… Он всегда был…-он замолчал, подбирая слова,-мы пытались его сдерживать, понимаешь? Но иногда… иногда он выходил из-под контроля. По-настоящему.

Я лишь кивнул, не находя, что ответить. Впереди уже виднелись огни улиц – островки цивилизации после этого кошмарного леса. Мой дом был совсем близко, и от одной этой мысли в груди защемило.

-кстати, насчет Кейт…-вдруг вырвалось у меня, хотя я тут же пожалел об этом,-она всё наврала, понимаешь?

Хантер фыркнул, и впервые за этот вечер в его голосе появились знакомые нотки презрения:

-да пофиг уже. Я и тогда-то не особо верил этой стерве.

-ну да,-пробормотал я, чувствуя, как разговор угасает.

Мы вышли на асфальтированную дорогу. Фонари освещали мокрый снег, превращая его в миллионы сверкающих точек. Казалось, мы попали в другой мир – чистый, упорядоченный, безопасный.

-мне направо,-Хантер неожиданно протянул руку,-до завтра.

Я на секунду замер, прежде чем пожать его ладонь. Его рука была теплой и живой.

-до завтра.

И вот я уже шел один, слушая, как его шаги затихают вдали. Дорога казалась бесконечной, хотя до дома было всего пятнадцать минут ходьбы. Я не думал ни о чем – просто шагал, чувствуя, как холодный ветер обжигает лицо, а в кармане тяжело лежит тот самый нож, который Хантер мне дал.

Я уже почти подошёл к дому, когда вдруг очнулся от странного оцепенения. Рука автоматически потянулась к лицу – пальцы встретили что-то липкое. При свете уличного фонаря я разглядел засохшую кровь, покрывающую руки, шею, впитавшуюся в ткань куртки. Сердце бешено заколотилось – если тётя Грейс увидит меня в таком виде…

Каждый шаг по лестнице давался с трудом. Я прислушивался к каждому звуку, представляя, как за любым поворотом может появиться её суровая фигура. Пальцы непроизвольно сжали окровавленный подол куртки, будто пытаясь спрятать улики.

Дверь квартиры поддалась с тихим скрипом. В прихожей царила тишина – Крис ещё не вернулся. Сдавленный вздох облегчения вырвался из груди. У меня есть время.

В комнате я торопливо сбросил с себя окровавленную одежду. Куртка с шумом упала на пол, выпуская облачко металлического запаха. Свитер я стянул с большим трудом – ткань прилипла к телу, оставляя на коже ржавые разводы. Всё это я сунул в старый пакет из-под чемодана, руки дрожали так, что едва могли завязать узлом.

Пакет исчез под кроватью, в тёмном углу, где никто не заглядывал. Я замер, прислушиваясь – не раздадутся ли шаги в коридоре. Тишина.

Из чемодана я вытащил запасной свитер – полосатый, бело-серый, ещё пахнущий стиральным порошком. Ткань мягко обняла тело, скрывая следы пережитого кошмара. Чёрные штаны, почти идентичные тем, что теперь лежали в пакете, легко скользнули по ногам.

Я повесил чистую куртку на вешалку – обыденный жест, притворяющийся, что сегодня был обычный день. Если Крис спросит… “Порвалась о ветку” – прошептал я, репетируя объяснение. Голос звучал чужим, неестественно спокойным.

Желудок болезненно сжался от голода. Целый день без еды… но даже мысль о пище вызывала тошноту – перед глазами снова вставали те самые останки Роджера, липкая масса на полу заброшенного дома…

Я зажмурился, пытаясь прогнать образы.

После того, как я отмыл последнюю кровь со своего тела, я медленно побрел на кухню, ноги будто налились свинцом после всего пережитого. Странно, но за день проживания в этом доме я даже не удосужился осмотреться – холодильник стоял в углу, белый и немой, как надгробие.

Дверца открылась с тихим шипением. Внутри – только пустые полки, покрытые тонким слоем инея. Холодный воздух ударил в лицо, заставив содрогнуться.

Пальцы автоматически полезли в карман – там лежала толстая пачка денег от Кимберли.

Я вернулся, шаги гулко отдавались в пустой квартире. Чемодан лежал нетронутым, но когда я открыл его, запах еды – уже слегка затхлый – ударил в нос.

Три пластиковых контейнера, тяжелых, холодных. В одном угадывались очертания котлет, в другом – макароны, в третьем… не хотелось даже смотреть. Я собрал их в охапку, и они заскрипели в моих руках, будто живые.

Обратный путь на кухню показался бесконечным. Контейнеры давили на руки, напоминая о другом грузе – том, что осталось под кроватью. О пакете с окровавленной одеждой, который сейчас, наверное, медленно просачивается сквозь тонкий пластик…

Я швырнул контейнеры на стол. Они подпрыгнули, один открылся – внутри застыли в жирном желе макароны по-флотски.

Резкий “динь” микроволновки заставил меня вздрогнуть. Дверца открылась с шипением, выпуская клубы горячего пара. Из ящика я вытащил первую попавшуюся ложку – старую, с потертыми краями и следами былой позолоты. Мне было всё равно.

Контейнер обжёг пальцы, но я почти не чувствовал боли. Макароны дымились, распространяя по кухне запах лука и тушёного мяса. Желудок сжался от голода, пересиливая тошноту, которая не отпускала меня с тех пор, как мы вышли из того дома.

Я перешёл в зал, опустился на диван, поставил контейнер на низкий столик. “Просто поешь. Просто забудься на пару минут”, - убеждал я себя, но руки дрожали, когда я взял ложку. Первый кусок застрял в горле, второй – тоже. Но потом…

Аромат лука, нежность мяса, чуть подгоревшие края макарон – в этом простом блюде чувствовалась забота Кимберли. Я ел медленно, словно боясь, что этот момент покоя вот-вот закончится.

Шаги в коридоре. Скрип двери. Я вздрогнул, чуть не уронив ложку.

Крис ввалился, весь запорошенный снегом. Его куртка с грохотом упала на пол.

-ну как тест?-спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

-просто фантастика!-Крис сиял, его глаза горели,-девяносто пять процентов! Теперь я буду в классе Хранителей – представь, смогу лечить любые раны!

-я… очень рад за тебя,-выдавил я, чувствуя, как фальшь звучит в каждом слове.

Крис нахмурился:

-ты какой-то… странный. Всё в порядке?

-да нет, просто… устал,-я опустил глаза в контейнер, где макароны вдруг стали напоминать что-то другое, что-то липкое и красное…

-ладно,-Крис уже скидывал толстовку,-я сейчас разогрею себе поесть и присоединюсь.

Он скрылся в своей комнате, оставив после себя шлейф радостного возбуждения. И странное дело – его энтузиазм понемногу начал передаваться и мне.

Спустя минуту Крис появился в дверном проеме, одетый в растянутую футболку и клетчатые пижамные штаны. В руках он держал дымящийся контейнер, откуда доносился пряный аромат жареных крылышек.

-телевизор-то всё всё-таки не работает, да? – его голос гулко разнесся по пустой кухне.

Я машинально взглянул на черный экран, в глубине которого еще утром видел лишь мертвенные всполохи белого шума.

-нет, - ответил я чуть громче, чем нужно было,-только этот проклятый шум.

Крис шумно возился у микроволновки, звонко клацая пластиковой крышкой контейнера.

-жаль… интересно, в этом доме вообще что-то нормальное есть? Или хозяйка всю технику припрятала? – его смех прозвучал неестественно громко в тишине квартиры.

Я почувствовал, как под ложечкой заныло. Мысли путались, слова давались с трудом.

-у тети Грейс… там в другой квартире…-я сглотнул комок в горле,-наверное, есть и телевизор… но давай… не сегодня, ладно?

-да не к спеху, это я так,-Крис появился в гостиной с дымящимися крылышками, от которых шел пряный пар. Он плюхнулся рядом на диван, и я почувствовал исходящее от него тепло.

Он ел с аппетитом, облизывая пальцы, и понемногу его беззаботность начала передаваться мне. Острые специи щипали язык, жар от еды разлился по телу, и кошмарные образы постепенно отступали, растворяясь в этой простой, обыденной ситуации.

Когда последнее крылышко исчезло, мы одновременно взглянули на два массивных шкафа, всё ещё стоявших посреди зала с прошлого вечера.

-надо бы разобраться наконец,-вздохнул Крис, облизывая пальцы.

Мы встали, и тяжелая мебель с скрипом поползла по полу. Толкая шкаф в мою комнату, я вдруг осознал, как нелепо это всё – мы возимся с вещами, раскладываем одежду, в то время как под кроватью…

Но я крепче ухватился за угол шкафа и с усилием втолкнул его в комнату. Может быть, если делать вид, что всё нормально, так оно и будет. Хотя бы на время.

Одежда аккуратно развешивалась в шкафу, складывалась на полки. Каждое движение было размеренным, точным – как будто в этой простой работе я пытался найти опору, что-то твердое и реальное в мире, который сегодня так жестоко перевернулся.

Остаток вечера тянулся неестественно медленно. Я механически выполнил все привычные действия перед сном – почистил зубы, умылся, переоделся в пижаму. Вода была ледяной, но я даже не вздрогнул, когда она коснулась лица. Мои движения были точными, размеренными, будто я боялся, что любое неверное действие разрушит этот хрупкий покой.

-я, пожалуй, пойду спать,-сказал я Крису, который устроился в углу дивана с толстой книгой в руках.

-уже?-он поднял глаза, и в свете настольной лампы я увидел в них искреннее удивление,-ладно, спокойной ночи.

Я кивнул и направился к своей комнате. В дверях обернулся – Крис уже снова погрузился в чтение, его пальцы перелистывали страницы. Вспомнилось, как он рассказывал мне в поездке сюда, что теперь, когда телевизор не работает, чтение станет его главным развлечением. Тогда это казалось такой мелочью…

Комната встретила меня холодом и тишиной. Я медленно лег на кровать, стараясь не смотреть в ту сторону, где под пыльной юбкой кровати прятался тот самый пакет. Одеяло казалось невероятно тяжелым, давящим.

Сквозь тонкую стену доносилось равномерное шуршание страниц. Этот обыденный звук почему-то успокаивал – он напоминал, что где-то рядом есть человек, который ничего не знает и, возможно, никогда не узнает о том, что случилось сегодня…

…

Уже почти стемнело. Последние отблески заката таяли в зимних сумерках, а снег под ногами Альбы мягко хрустел, словно приглушенный шепот ночи. Она шла, ступая осторожно, но уверенно – её стройные ноги в плотных белых чулках с нежными фиолетовыми бантиками и сиреневых сапожках с аккуратным каблучком оставляли на снегу четкие следы. Холодный воздух щипал щеки, но мысль о тепле домашнего очага согревала её изнутри.

Наконец перед ней возник дом – большой, двухэтажный, с черной крышей, укрытой снежным покрывалом, и белыми стенами, которые в темноте казались молочно-голубыми. Окна светились уютным желтым светом, словно приглашая внутрь. Альба задержалась на мгновение, переводя дыхание, затем открыла дверь, и волна теплого воздуха, пахнущего корицей и хвоей, обняла её.

Она медленно сняла длинную белую куртку, доходившую почти до колен, и стряхнула с неё снег, который рассыпался на полу алмазной пылью. Пальцы её привычным движением расправили черную короткую юбку, поправили складки на белой блузке, а затем коснулись фиолетовой бабочки на груди – подарка бабушки, который она носила с особой нежностью.

-бабушка, я дома!-звонко позвала Альба, и в её голосе звучали и радость возвращения, и легкая усталость после долгой дороги.

Не прошло и минуты, как в дверях гостиной появилась бабушка Бетти Смитт. Она была чуть ниже Альбы, но её присутствие заполняло комнату тёплой, почти осязаемой аурой. На плечах её лежала болотного цвета шаль с вышитыми серебристыми узорами, а старомодное белое платье, хоть и потертое по краям, сидело на ней с неизменной грацией. Её морщинистое лицо озарилось улыбкой, а в глазах, мудрых и добрых, вспыхнули искорки радости.

-я по тебе соскучилась,-прошептала она скрипучим, но невероятно ласковым голосом, протягивая руки.

-я тоже, бабушка,-ответила Альба, и её голос дрогнул от нахлынувших чувств. Они обнялись крепко, и в этом объятии было столько нежности, что казалось – время замерло.

Проведя друг друга в зал, они устроились в креслах-качалках у массивного дубового стола, заваленного старыми книгами и сушёными травами. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая на стены танцующие тени, а запах лаванды и заваренного чая витал в воздухе.

-как прошёл твой день в школе магии?-спросила Бетти, подливая внучке чашку ароматного чая.

-замечательно!-Альба оживилась, но тут же слегка смутилась,-а у нас, кстати, новенький мальчик появился… я с ним познакомилась. Говоря это, она непроизвольно опустила глаза, а её щёки залил лёгкий румянец.

Бабушка прищурилась, и в уголках её губ заплясала лукавая улыбка.

-хи-хи, это хорошо… а он что, тебе понравился?-любопытство звенело в её голосе.

Альба почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а внизу живота возникло лёгкое, но приятное покалывание. Она сжала пальцы, пытаясь скрыть дрожь в руках.

-ну… он интересный… и… красивый,-пробормотала она,-но у нас ничего нет. Мы просто подружились.

Бетти рассмеялась, и её смех звучал, как перезвон старинных колокольчиков.

-хи-хи-хи, это же отлично! Не зря я уезжаю на месяц…

Бетти Смитт была не просто любящей бабушкой – она была могущественной колдуньей. Но главным её даром было умение воспитывать. Альба – живое тому доказательство. А теперь, когда у ее родителей – Джона и Алиссы Смитт – родился долгожданный мальчик, Бетти снова была нужна.

С минуты на минуту должны были приехать родители, чтобы забрать её в город. Альбе же предстояло целый месяц присматривать за домом, учиться магии.

Бетти неторопливо допила последний глоток чая, поставив фарфоровую чашку с легким звоном на резную подставку. Её пальцы привычно взялись за вязальные спицы, и шерстяная нить начала превращаться в сложный узор под их ритмичным перестуком. Альба, чувствовала, как драгоценные минуты перед расставанием тают, как снежинки на ладони.

-а как продвигается с изучением искусства магии?-нарушила тишину Бетти, не отрывая взгляда от вязания,-уже находишь в себе какие-то способности?

Голос её звучал мягко, но Альба уловила в нём профессиональную заинтересованность наставницы. Девочка оживилась, поправив правый чулок, чья шелковистая ткань плотнее обтянула её бедро.

-неплохо! Недавно у меня получилось сконцентрировать в руке энергию! Вот, смотри!-она протянула ладонь, где между пальцами заплясали голубоватые искорки.

Бетти одобрительно кивнула, и в уголках её глаз собрались лучики морщинок:

-это хороший прогресс, солнышко. Главное – не расслабляйся.

Их беседу прервал скрип входной двери. В зал вошли двое: высокий рыжеватый мужчина в элегантном коричневом клетчатом костюме, чьё серое пальто развевалось за ним, словно крылья, и стройная блондинка с модной стрижкой каре, чьё алое пальто ярким пятном выделялось на фоне зимнего пейзажа за окном.

-папа! Мама!-Альба буквально взлетела с места и стремительно бросилась в объятия, едва не сбив с ног отца.

-Альба, как ты тут?-Джон кашлянул, поправляя очки, но его крепкие руки крепко обняли дочь.

-отлично! Мне здесь очень нравится!-девочка сияла, переходя в объятия матери.

Алисса нежно поправила дочери растрепавшиеся волосы:

-тебе в следующий раз что-нибудь привезти из дома?

-да тут вроде всё есть,-Альба небрежно махнула рукой, но тут же оживилась,-а как работа в офисе? Ваша компания стала самой крупной?

Джон рассмеялся, и его усы задрожали:

-ха-ха-ха, ещё нет, но мы активно к этому движемся, правда, Алисса?

-правда, Джон,-улыбнулась мать, обмениваясь с мужем понимающим взглядом.

Бетти наблюдала за этой сценой, стараясь запомнить каждую деталь. Её сердце сжималось от мысли о предстоящей разлуке, но лицо сохраняло спокойствие. Она медленно поднялась с кресла и направилась к вешалке, где её ждало светло-зелёное пальто – подарок Альбы на прошлое Рождество. Пальцы дрогнули, снимая его с крючка.

Тихий ритуал прощания давно стал привычным для этой семьи. Никто не проливал слез, не произносил пафосных речей – лишь теплые взгляды и легкие прикосновения говорили о той глубокой связи, что существовала между ними. Они научились ценить каждое мгновение, проведенное вместе, зная, что истинная любовь не измеряется количеством часов, а живет в каждом жесте, каждом вздохе, каждой улыбке.

-не скучай тут,-Бетти поправила воротник пальто, но в ее голосе прозвучала не только банальная фраза, а целая история обещаний,-я скоро вернусь. И твоих родителей заставлю задержаться здесь хотя бы на недельку.

Альба улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались мелкие морщинки.

-ха, было бы неплохо,-она бросила быстрый взгляд на родителей, и в этом мгновенном контакте промелькнуло столько невысказанного – и понимания, и легкой грусти, и тепла.

Джон и Алисса в ответ помахали дочери, их пальцы на мгновение задержались в воздухе, словно пытаясь продлить этот последний жест связи. Затем троица скрылась за дверью, оставив после себя лишь легкое колебание холодного воздуха и едва уловимый аромат материнских духов, смешавшийся с бабушкиным лавандовым одеколоном.

Альба еще долго стояла в прихожей, вслушиваясь в затихающий звук двигателя, пока последние отголоски семейного автомобиля не растворились в зимней тишине. Ее пальцы бессознательно гладили дверной косяк, на котором с детства оставались зарубки, отмечавшие ее рост – немые свидетели всех их встреч и расставаний.

Затем, словно в замедленной съемке, она двинулась через гостиную. Ее шаги были медленными, покачивающимися, будто ноги вдруг стали ватными. Ее рука на мгновение задержалась на спинке бабушкиного кресла, где все еще виднелись вмятины от недавнего присутствия.

Наконец, Альба добралась до своей комнаты. Дверь закрылась с тихим щелчком, словно ставя точку в этом дне, полном теплых прощаний и тихой грусти.

Комната дышала уютом и теплом, несмотря на свои скромные размеры. В дальнем углу, утопая в стопках книг и свитках пергамента, стоял старый деревянный стол. Посреди комнаты, как островок спокойствия, возвышалась аккуратно заправленная белая кровать с кружевным покрывалом, которое Альба так любила теребить пальцами перед сном. За ней, обрамленное воздушными белыми занавесками, мерцало окно. А прямо напротив, занимая почти всю стену, гордо стоял массивный дубовый шкаф – надежный хранитель всех ее нарядов и секретов, с огромным зеркалом во весь рост, в котором так любила позировать Альба.

Она опустилась на стул перед столом, изящно закинув ногу на ногу. Кончики ее пальцев невольно потянулись к фиолетовому бантику, украшавшему чулок чуть выше колена, и начали теребить шелковую ленту, будто пытаясь успокоить внезапно участившееся сердцебиение. Откинув голову назад, она позволила густым черным волосам, гладким как шелк, свободно растечься по спинке стула, образуя причудливый темный ореол. Ее белая блузка с кокетливым бантом на груди слегка приподнялась вместе с глубоким вздохом, обнажая на мгновение тонкую талию.

-эх… я тут одна…-ее голос, тихий и мечтательный, повис в воздухе, смешавшись с тиканьем старинных часов на тумбочке. Альба вдруг осознала, как странно тепло стало в комнате. Ее щеки покрыл легкий румянец, а между лопатками пробежала странная дрожь – не от холода, а от какого-то другого ощущения.

Альба задержалась в этом положении на несколько мгновений, словно давая себе время привыкнуть к тишине и одиночеству. Затем, неспешно протянув руку, она щелкнула выключателем, и комната погрузилась в мягкий полумрак, нарушаемый лишь теплым золотистым светом ночника на тумбочке. Оранжевые блики дрожали на стенах, очерчивая причудливые тени, а воздух наполнился уютной таинственностью.

Медленным, почти грациозным шагом она подошла к массивному шкафу. Дверцы с тихим скрипом распахнулись, и перед ней возникло ее отражение в высоком зеркале – загадочное, слегка размытое в полутьме. Альба замерла, изучая собственные черты: блеск темных глаз, чуть приоткрытые губы, плавный изгиб шеи, скрытый нитями распущенных волос. Ее пальцы скользнули по краю зеркала, будто пытаясь стереть невидимую грань между реальностью и отражением.

Альба улыбнулась своему отражению – милому, с легким румянцем на щеках, с темными глазами, в которых читалась смесь юношеской мечтательности и едва уловимого кокетства. Комната вокруг неё дышала покоем: широкая кровать с белоснежным покрывалом манила прилечь, шкаф и тумбочка стояли аккуратно, словно ждали её приказаний.

Сейчас она была одна. Совершенно одна. И в этом была своя прелесть.

Тёплый свет лампы мягко обволакивал её фигуру, отбрасывая нежные тени на стены. Альба не спеша провела ладонью по шее, словно снимая невидимую тяжесть дня, затем кончиками пальцев коснулась фиолетовой заколки в волосах – и она бесшумно упала на тумбочку.

Она расстегнула блузку, и ткань, скользнув с плеч, опустилась на пол, обнажив фиолетовый бюстгальтер, который бережно удерживал её упругую грудь. Юбка расстегнулась одним движением, и черная ткань, едва шурша, соскользнула вниз, открывая тонкие бёдра в прозрачных белых чулках. Фиолетовые бантики на резинках чуть дрогнули, когда она сделала шаг вперед, ближе к зеркалу.

Руки скользнули к застежке бюстгальтера – ещё мгновение, и он тоже упал, оставив её кожу под ласковым светом лампы. Остались только трусики, такие же фиолетовые, кружевные, едва прикрывающие то, что скрывать уже не хотелось. Чулки всё ещё обтягивали ноги, подчёркивая каждый изгиб, а бантики на них казались каплями нежности в этом медленном, почти ритуальном раздевании.

Альба задержала взгляд на своём отражении – юном, соблазнительном, дышащем теплом. Комната вокруг замерла, будто затаив дыхание.

Она замерла на мгновение, будто прислушиваясь к тишине дома – ни звука, только тихий треск отопления да далёкий шелест ветра за окном. Убедившись, что никто не помешает, Альба робко провела ладонью по груди, лёгкое прикосновение кончиков пальцев к нежной коже заставило её слегка вздрогнуть. В зеркале отражалось её смущённое, но довольное выражение лица – губы чуть приоткрылись, а в тёмных глазах вспыхнул игривый огонёк.

Пальцы скользнули ниже, едва касаясь сосков, и она невольно выгнула спину, наслаждаясь мгновением. Но затем, словно спохватившись, сдержанно улыбнулась и опустила руки.

Следом она наклонилась, бережно подцепив резинку чулка, и медленно, почти нежно, стала спускать его вниз, ощущая, как шёлковая ткань скользит по коже. Второй чулок последовал за первым, и вот уже оба они, аккуратно свёрнутые, лежали на сиденье кресла рядом с аккуратно сложенной блузкой и юбкой.

Оставаясь лишь в кружевных фиолетовых трусиках, Альба ещё раз окинула себя взглядом в зеркале – стройная, с лёгким румянцем на щеках, она казалась одновременно невинной и осознающей свою притягательность.

Теплый свет лампы струился по ее коже, словно жидкий мед, подчеркивая каждый изгиб и линию ее юного тела. Альба медленно повернулась боком к зеркалу, любуясь плавным изгибом талии, перетекающим в округлые, упругие бедра. Ее ягодицы были идеальной формы – не слишком объемные, но соблазнительно выпуклые, с едва заметными ямочками у основания, когда она слегка напрягала мышцы.

Пальцы ее скользнули вниз по бедрам, ощущая под ладонью бархатистую кожу, и она невольно задержала взгляд на том месте, где бедра плавно сужались к коленям, создавая тот самый манящий изгиб. Затем, повернувшись спиной, она оглянулась через плечо, рассматривая мягкую линию позвоночника, две очаровательные впадинки над поясницей и то, как ее спина изящно расширялась к плечам.

Грудь, высокая и упругая, слегка колыхалась при каждом движении. Она приподняла ее ладонями, ощущая вес, затем отпустила, наблюдая, как нежная плоть возвращается на место, слегка пружиня.

Затем, закусив нижнюю губу, она кокетливо задержала большие пальцы на тонком кружевном крае трусиков. Медленно, почти нерешительно, она приспустила их буквально на пару миллиметров – достаточно, чтобы обнажить начало соблазнительной ложбинки между ягодиц и верхний край едва намеченной загадочной тени ниже живота. В зеркале мелькнула ее смущенная улыбка – она знала, что выглядит неотразимо, и это знание заставляло ее сердце биться чуть быстрее.

Альба задержала дыхание, кончики её пальцев дрогнули на тонком кружеве трусиков, зацепившись за упругие бедра. Медленно, словно боясь спугнуть мгновение, она начала спускать их вниз. Шёлковая ткань скользнула по коже, слегка задержавшись на выпуклости лобка, обнажая аккуратно подстриженную тёмную щётку волос. Трусики слегка растянулись, цепляясь за бёдра, оставляя после себя лёгкий розовый след, будто нехотя расставаясь с теплом её тела.

Они сползли ниже, обнажая плавные изгибы бёдер – гладких, с едва заметным золотистым отливом под светом лампы. Ткань задержалась на коленях, слегка провиснув, прежде чем окончательно соскользнуть на пол, оставив её полностью обнажённой. Альба сделала шаг в сторону, и последняя деталь одежды мягко опустилась у её ног, как финальный аккорд в этом тайном ритуале.

Она замерла перед зеркалом, изучая своё отражение – высокую грудь с твёрдыми, набухшими от возбуждения сосками, плоский живот, дрожащий от учащённого дыхания, и ту самую интимную часть, теперь открытую, влажную и манящую. Её пальцы скользнули вниз, едва касаясь, но она тут же одёрнула руку.

С последним, долгим взглядом в зеркало, она медленно направилась к кровати. Пружины мягко прогнулись под её весом, когда она опустилась на спину, а затем, томно потянувшись, развела ноги в стороны. Бёдра расслабились, колени разомкнулись, и в тёплом воздухе комнаты застыл её тихий, прерывистый вздох.

Свет лампы выхватывал из полумрака её внутреннюю поверхность бёдер – нежную, почти прозрачную кожу, ведущую к скрытым до этого момента сокровенным складкам. Альба запрокинула голову на подушку, позволяя ладоням скользить по животу вниз, но не касаясь, лишь чувствуя, как её тело само тянется к прикосновениям, будто прося завершить то, что она начала.

За окном метель рисовала узоры на стёклах, но в комнате было тепло, тихо, и только её учащённое дыхание нарушало покой.

Мягкий свет лампы струился по ее внутренним бедрам, подчеркивая каждый трепетный изгиб. В самом центре, между упругих бедер, скрывался ее интимный цветок – нежный, влажный и безупречно красивый.

Аккуратно подстриженные темные волосы обрамляли влагалище, создавая мягкий контраст с перламутровой кожей. Большие половые губы, слегка приоткрытые, как лепестки, обнажали розоватую внутреннюю нежность, уже слегка блестящую от возбуждения. Клитор, набухший и чувствительный, прятался под тонким капюшоном, словно ждал прикосновения.

Альба медленно провела пальцами вдоль внутренней поверхности бедер, ощущая, как кожа там особенно тонкая, почти прозрачная, с едва заметной сеточкой голубоватых вен. Ее дыхание участилось, когда кончики пальцев наконец коснулись внешних складок.

Сначала она лишь слегка погладила их, наслаждаясь тем, как тело реагирует – губы набухали еще сильнее, влага выступала явственнее. Затем, закусив нижнюю губу, она осторожно раздвинула их пальцами, открывая взгляду бледно-розовую внутреннюю поверхность, уже покрытую прозрачными капельками желания.

Ее средний палец медленно скользнул вниз, собирая влагу, и наконец коснулся клитора. Первое прикосновение заставило ее вздрогнуть и тихо вскрикнуть.

-м-м-м…

Палец начал двигаться – сначала легкие круговые движения, затем более уверенные. Вторая рука сжала грудь, лаская сосок. Альба запрокинула голову, ее бедра слегка приподнялись, подставляясь собственным пальцам.

-а-ах…

Она ускорила движения, второй палец присоединился к первому, теперь они массировали клитор вместе, а большой палец слегка надавливал на вход во влагалище, чувствуя, как он пульсирует в такт ее учащенному сердцебиению.

Ее ноги дрожали, живот напрягался с каждым движением, а по спине бежали мурашки. В комнате теперь слышались только ее прерывистые вздохи, тихие стоны и едва уловимый влажный звук пальцев, скользящих по разгоряченной плоти.

-а-ах…

Ее тело выгнулось, пальцы задвигались быстрее, бедра начали мелко подрагивать. И вот – волна удовольствия накрыла ее, заставив вскрикнуть и крепко сжать простыни в кулаках.

Альба замерла, ощущая, как сладкая пульсация медленно отступает, оставляя после себя приятную тяжесть внизу живота и легкую дрожь в ногах.

Её пальцы задвигались быстрее – уже не просто лаская, а *требуя*, настойчиво и жадно. Клитор пульсировал под натиском, а влага обильно смачивала пальцы, делая каждый скользящий круговой жест ещё более горячим, ещё более нестерпимо-сладким.

-а-а-а…

Стоны вырывались чаще, громче, теряя былую робость. Губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым, прерываемым мелким дрожанием. Вторая рука впилась в грудь, сжимая её почти болезненно, будто пытаясь удержать нарастающее напряжение.

Бёдра начали двигаться в такт пальцам – мелкие, но отчаянные толчки, будто она пыталась *глубже*, *сильнее*, даже если касались только клитора. Каждое движение пальцев теперь сопровождалось влажным звуком.

-м-м-м…

Голос сорвался на высокую, дрожащую ноту. Мышцы живота напряглись, спина выгнулась, отрывая плечи от кровати. Пальцы *завибрировали* быстрее, почти яростно, стирая грань между болью и наслаждением.

И тогда – “взрыв”.

Волна накрыла её с такой силой, что Альба вскрикнула, не в силах сдержаться. Тело затряслось в конвульсиях удовольствия, пальцы судорожно прижались к дрожащему клитору, продлевая спазмы. Влага хлынула обильнее, смачивая бёдра, а её голова бессильно упала на подушку.

Но даже когда пик прошёл, её пальцы “не остановились” – теперь уже медленно, лениво, выжимая последние капли наслаждения.

-м-м-м… ах…

Она облизнула пересохшие губы, ощущая, как сердце колотится в груди.

За окном метель завывала, но Альбе было горячо. Так горячо, что она, не открывая глаз, снова провела пальцем между ног – и застонала, чувствуя, как тело снова отзывается…

Альба приподнялась на дрожащих руках, её глаза, тёмные от возбуждения, скользнули к пухлой подушке, лежащей рядом. В её взгляде мелькнуло озорное решение – почему бы и нет?

Она перевернулась, встав на колени, и с тихим шуршанием простыни подтянула подушку под себя. Мягкая ткань приятно поддалась, когда она развела бёдра шире и опустилась на неё, позволяя плюшевой поверхности вжаться между ног. Первый же лёгкий толчок бёдрами заставил её закатить глаза от нахлынувшего ощущения.

-м-м-хх…

Губы сжались, сдерживая громкий стон, но это длилось недолго. Она начала двигаться – сначала осторожно, пробуя ритм, затем увереннее, жаднее. Подушка сжималась между её бёдер, создавая восхитительное давление именно там, где ей хотелось.

-а-ах…

Её руки впились в одеяло, ноги напряглись, толкая тело вперёд и назад. Каждое движение заставляло ткань тереться о её клитор, уже перевозбуждённый, но требующий ещё.

-д-да… ах… м-м…

Голос сорвался, когда она ускорилась, сжимая подушку бёдрами, как всадница, потерявшая контроль над скакуном. Глубже. Сильнее. Быстрее.

-а-а-ах… а-а-а…

Спина выгнулась, когда оргазм накрыл её с новой силой – на этот раз глубже, полнее, будто волна, проникающая в каждую клеточку. Подушка промокла под ней, но Альба лишь сильнее вжалась в неё, продлевая удовольствие, пока дрожь не стала невыносимой.

Долгие минуты Альба лежала, раскинувшись на простынях, ощущая, как пульсация медленно отступает, оставляя после себя приятную тяжесть в мышцах. Губы её были слегка приоткрыты, грудь поднималась ровно и глубоко – тело, наконец, успокаивалось после бурных волн наслаждения.

Подушка, всё ещё зажатая между бёдер, промокла и стала прохладной, но ей было лень шевелиться. Лишь когда последние отголоски удовольствия растворились в тепле комнаты, она лениво оттолкнула её ногой и потянулась, чувствуя, как напряжённые мышцы наконец расслабляются.

Темнота за окном была густой, снег больше не кружил – только тишина и лунный свет, струящийся сквозь стекло. Альба повернула голову к лампе, её рука медленно потянулась к выключателю…

Комната погрузилась в полумрак, освещённая лишь бледным сиянием луны. Она не стала натягивать одеяло, не прикрылась даже краем простыни – ей нравилось чувствовать прохладу воздуха на своей обнажённой коже.

Ноги остались разведёнными, одна рука утонула в чёрных волосах, другая лежала на животе, пальцы едва касались влажного лобка… но даже это лёгкое прикосновение заставило её сонно вздохнуть.

-м-м…

Глаза закрылись. Дыхание стало ровным.

Так она и уснула – обнажённая, уязвимая. Лунный свет скользил по её груди, животу, бёдрам… будто невидимый любовник, не решающийся покинуть её до утра…