Школа Мечей: Второй шанс для осужденных

Серпанти не мог назвать себя мечником, хоть и проучился в Школе Мечей целый цикл. Он все еще был самым обычным юношей во всех отношениях. С одной стороны шестой сын очень любил теплое время суток и теплую пору цикла, а с другой – убивать время интересным занятием, не томясь в ожидании.

Ректор вызвал его к себе для, как сообщил Крот, «серьезного разговора». Однако, когда Постановщик замкОв привел Серпанти к дверям кабинета, Парадюжн отчего-то не пригласил его сразу к себе, а велел дожидаться приема в порядке живой очереди.

Юноша огляделся по сторонам и заметил, что перед ним ожидают приема еще четверо. Это были двое знатных мужчин в накинутых на плечи темно-коричневых плащах, один молодой человек из выпускного курса и еще одна женщина, явно из преподавателей. Все посетители были явно чем-то озабочены и с волнением ждали своей очереди.

- Увы, мой друг, - сказал Крот, - заботы вынуждают меня откланяться. Будь здесь и подожди, пока тебя не позовут. Я же должен идти – в последнее время скопилась много дел. Но помни: наш Ректор вызвал тебя по важному делу! Постарайся все же не дать своему терпению закончиться, а нашему главе Школы Мечей - себя дожидаться.

С этими словами Постановщик замкОв развернулся и покинул приемную Ректора. Шестой сын же – уселся поудобнее в одно из множества расставленных здесь вдоль стены кресел и принялся ожидать своей очереди.

Время тянулось медленно, и юноша вспомнил о письме. Он и ранее изредка вспоминал о нем, перечитывая и размышляя, но так или иначе откладывал на потом. Ведь каждый раз ему мешало то или иное обстоятельство, являющееся куда более важным и требующим большего внимания. Сначала это была осада Крепости Старого моря, затем – Пастила и постигшее ее горе по потере брата. А там, после некоторого сочувствия и сопереживания девушке, наступила радость от внезапного «воскрешения» Сердолика и его возвращения к повседневной жизни. Все их друзья так или иначе пережили события тех тревожных дней. И долгое время еще после этого они делились своими рассказами о том, как они пережили и что с ними приключилось, ведь все ребята в силу обстоятельств оказались разделены и увлечены личным участием в происходящем.

А потом была подготовка к экзаменам. Затем сами экзамены. А после – пир в честь окончания экзаменов и танцы, дабы обозначить торжеством и весельем окончание учебного цикла и успех в завершении первого этапа обучения.

Все это как-то завертело шестого сына, увлекло и оторвало от тяжких дум и переживаний. А он и сам хотел отвлечься. Больно уж не легко дались ему события тех дней.

И вот, едва только закончились все, увеселительные мероприятия, Серпанти вызвал сам Парадюжн. Но вместо разговора и пояснения причины его же срочности, юноша вынужден сидеть и ждать, теряя время впустую, транжиря драгоценные мгновения своей жизни на неподвижное сидение на стуле под дверями кабинета «человека».

Серпанти еще раз оглядел ожидающих приема и твердо решил не терять время даром, а потратить его на так на долго отложенное письмо. На сколько шестой сын помнил, его почему-то написала ему Кровавая баронесса. А в письме - зачем-то называла его своим сыном.

«Дорогой моему сердцу мальчик!

Я безусловно верю, что избранный тобою путь неизменно уготован тебе не тобой, а умыслом твоих пленителей, пожелавших спрятать тебя в стенах неприступной крепости. Но знай же, что мы придем за тобой и спасем, где бы ты не находился. Знай это!

Мы с твоим отцом понимаем, что тебя сейчас терзают сомнения. Но ты должен знать истину – мы не отказывались от тебя! Однако обстоятельства сложились таким образом, что мне, твоей матери, не смотря на все уговоры твоего отца, пришлось выдать тебя приемным родителям, способным обеспечить тебе достойную заботу, воспитание и образование. Много циклов прошло с тех пор, все опасности мы преодолели, все беды превозмогли и всех врагов обрекли на изгнание. И теперь, как только стало можно, мы вернулись за тобой, однако в доме твоих кормильцев тебя уже не оказалось. Но мы все равно узнали где ты и готовы тебя забрать в семью! Дождись нас. И верь: наша встреча неизменна, сколько долог не был бы наш путь. Жди и надейся на лучшее. Мы уже в пути!

Твоя мама, Баронесса Альбард»

Юноша прочитал текст листка несколько раз. Сложив его обратно, как было, он сунул письмо за пазуху.

Конечно, никаких особых близких чувств к этой самой Альбард он не питал. Да и откуда им взяться? После очередного прочтения письма в его сердце ничего не кольнуло и никакой особой тоской не отозвалось. Он действительно других родителей не знал, да и не хотел знать.

Напротив, он скучал по своим графу и графине – Равену и Краслице. Именно их он с детства считал родителями и не собирался менять на кого бы то ни было. Более того, он сомневался, что был рожден кем-то другим. Сколь бы обратное ему не пытались донести.

И даже если истина была другой, признавать ее шестой сын не желал. Его чувства были иными.

Однако он понимал, что этот вопрос надо решить. Так или иначе. А потому не плохо бы съездить домой и поговорить об этом с отцом и матерью. Тем более, что после целого цикла в Школе Мечей юношу порядком поистрепала тоска. Ему так хотелось их увидеть, столько рассказать, о стольком поведать...

Двери в кабинет распахнулись и в приемную вышли двое девушек в походных костюмах с оружием и подорожными сумками. Они явно были толи нынешними выпускницами Школы Мечей, толи выпустились пару-тройку циклов назад. Они улыбались и о чем-то в полголоса переговаривались. Было видно, что их разговор с Ректором удался, и они с легкой душой отправляются в путь разрешив все свои проблемы.

В приемной тем временем поднялись со своих мест и направились в кабинет хозяина Академии двое следующих посетителей. Ими оказались те самые двое знатных мужчин в темно-коричневых плащах. Они степенно вошли в кабинет и закрыли за собой дверь, небрежно оставленную открытой прошлыми посетительницами.

Серпанти глубоко вздохнул и снова обратился к письму. Его взгляд пробежался по строчкам, мысленно разделяя их по смыслу на куски текста.

…Я безусловно верю, что избранный тобою путь неизменно уготован тебе не тобой, а умыслом твоих пленителей, пожелавших спрятать тебя в стенах неприступной крепости…

Пленителей? Каких?! Это Ректор что ли пленитель? Вроде бы силой никто не тащил. Разве что отец… Правда его тоже можно понять. Вот сидел бы я на его шее – весь такой ненужный и не смышленый. А теперь? Отучившийся цикл, возмужавший и окрепший! Приеду домой в графство, похвастаюсь перед отцом и матерью. Смотри, мол, какой я стал!

Воспоминания о доме отозвались позабытой тоской. Она в последнее время все чаще проявлялась тем, что начинался сезон отпусков. Всех детей и не только отпускали домой к родственникам. А видя, как уезжают другие, шестой сын с нетерпением ждал, когда поедет и он.

Но знай же, что мы придем за тобой и спасем, где бы ты не находился. Знай это!

«Не надо меня спасать!» - подумал он. – «Мне и тут не плохо живется»

На память пришло воспоминание, как отец привез его к месту встречи. Туда, где Серпанти впервые увидел Крота. Помнится отец рассказал тогда, что шестой сын ему не родной и настоящие родители его – те, о ком так часто в последнее время говорят.

Но разве не ему не те родители, кто воспитал? Даже если он и рожден другими людьми?

Отрываться сердцем и душой от графа Равена и графини Краслицы так не хотелось!.. Да что там – он и подумать об этом в серьез не мог. Причастность к его рождению кого-то еще пугала и отталкивала.

…Мы с твоим отцом понимаем, что тебя сейчас терзают сомнения…

О, еще какие! Можете даже не сомневаться.

...Но ты должен знать истину – мы не отказывались от тебя!..

«Лучше откажитесь, - думал шестой сын, - мне так будет спокойнее»

Однако обстоятельства сложились таким образом, что мне, твоей матери, не смотря на все уговоры твоего отца, пришлось выдать тебя приемным родителям, способным обеспечить тебе достойную заботу, воспитание и образование.

«А сами чего? – вновь подумал Серпанти. – Сил не хватило?»

Некая подозрительность охватила сознание юноши, потушив мгновенно тоску по родителям. Мысли ворохом лезли в голову, а разум пытливо искал ответы на внезапно вспыхивающие вопросы.

…Много циклов прошло с тех пор, все опасности мы преодолели, все беды превозмогли и всех врагов обрекли на изгнание…

«Да у вас там война по ходу…» - с иронией сделал вывод шестой сын.

…И теперь, как только стало можно, мы вернулись за тобой, однако в доме твоих кормильцев тебя уже не оказалось…

«Подождите-ка!» - Внезапное озарение пронзило его сознание острой и мучительной догадкой. – «Вы что – были у меня дома?»

Он уже был наслышан о силе и опасности Кровавых. Их приключения описывались в книгах, о них говорили прочие обученцы, их упоминали учебные пособия и свитки со сводками минувших войн и сражений. Всерьез считать, что они пали жертвами битвы с его отцом было глупо.

Но с другой стороны – граф Равен был тоже не пылью слеплен. Все-таки первый Рыцарь турнира Восхода…

И все же осознание, что Кровавые были у него в графстве, неприятно ужасала и вызывала тревогу.

…Но мы все равно узнали, где ты и готовы тебя забрать в семью!..

«Во-первых, как это «все равно», а во-вторых, что значит «в семью»? Куда это?»

Все это намекало, что Кровавые где-то неподалеку. И не прямо сейчас, а еще перед тем, как написать это письмо. Выходит, что они уже совсем близко. Иначе что они делали целых пол цикла? Это же много времени! И сделать за него можно так много!

Сколько много - он точно знал, так как спустя цикл превратился совсем в другого человека, если, конечно, можно верить зеркалу. Вместо худенького и задумчивого юноши, шестой сын теперь был подтянутым, прокачанным физически молодым мужчиной. Очень-очень молодым мужчиной. Но с осмысленным взглядом образованного человека. По крайней мере так очень хотелось казаться самому юноше Серпанти.

…Дождись нас. И верь: наша встреча неизменна, сколько долог не был бы наш путь. Жди и надейся на лучшее. Мы уже в пути!..

«Раз встреча «неизменна», значит она по любому состоится» - думал он. – «И раз они были в пути, на момент написания письма, то должны быть уже близко!»

Серпанти не боялся. Он настойчиво себе это твердил. Однако он испытывал неимоверное волнение, от предстоящей встречи. Что он скажет? А что сделает?

Встречаться с некими людьми, настойчиво твердящими, что они родители – не хотелось. И хотя письмо было только от одного родителя, от матери, то это ничего не меняло, так как автор письма говорила от лица обоих. И это почему-то пугало еще больше.

«За что такие события на мою голову?» - думал юноша. – «Я еще так молод, чтобы решать такие вопросы!»

Но еще больше он волновался от того, что именно из-за его молодости могут все решить ЗА него. Причем даже не спросив его мнения!

От тяжких мыслей его отвлек разговор двух посетителей пришедших тем временем на прием к Ректору. Это были весьма необычно одетые двое гостей. Толи беднеющие на глазах горожане, толи довольно зажиточные селяне. Один был полноватый, другой подтянутый, но очень высокий. Как будто именно различие во внешнем виде тянуло их друг к другу. Пришельцы оживленно в полголоса переговаривались, но шестой сын достаточно хорошо слышал все, о чем они говорят.

«Сегодня, судя по всему, Парадюжн решил призвать к себе всех страждущих его внимания» - подумал Серпанти и немного развеселился.

Ничто так не поднимало настроение, чем вид озабоченных своими проблемами посторонних людей.

- На прошлой ледене был в городе, - поделился полноватый и невысокий с длинным и тощим. – Хотел, знаешь ли, посетить Оракула и узнать его мнение о том, сколько мне осталось и нет ли причин беспокоиться.

- И что? – с наигранным интересом поинтересовался тот. – Он что-то показал важное? Вам стоит беспокоиться о своем будущем?

- И да, и нет, - ответил первый. – Как вы знаете, Оракул никогда не радует или огорчает по мелочам. Вот и в этот раз он сначала погонял меня по своим странным устройствам, и лишь потом вынес заключение.

- А что он хотел узнать?

- Да кто ж его знает?! – всплеснул руками первый. – Сперва меня положили на овальное ложе и прикрепили ряд каких-то присосок. Я было испугался, но девушки, которые все это со мной проделывали, постоянно улыбались и обращались со мной предельно осторожно. Они что-то включили жужжащее и потрескивающее. Правда не на долго. А потом вручили мне свиток и отправили дальше.

- И что было дальше?

- А дальше меня завели полуголым в узкий проход и велели вздохнуть и не дышать. Я так и сделал. Помню, что свет на миг померк, но тут де все кончилось и мне дали нечто черное с белыми пятнами. Сказали, что это снимок. Но чего и откуда снимок – не пояснили.

- Ничего себе! Звучит довольно-таки странновато и страшновато… Надеюсь на этом ваши мучения закончились?

- Что вы! – отмахнулся рассказчик. - На этом они только начались!

- Что же было дальше?

- А дальше меня кололи иглами, светили в глаза, закрывали то один глаз, то второй и заставляли читать тексты на удаленной стене. Много всего, а после и вовсе – уложили на стол и втянули в какую-то...

Рассказчик запнулся вспоминая. Его лоб покрылся морщинами, а губы двигались, словно перебирая все преходящие на ум слова.

- Бочка – не бочка, кольцо – не кольцо, - наконец проговорил он собеседнику. – В общем, втянули меня внутрь и стали то мигать светом, то потрескивать. Глаза правда попросили закрыть.

- А что же ты?

- А что я? – ощутив некое величие от своего превосходства над собеседником, спросил рассказчик. - Закрыл конечно! Я ж не глупец. Словом проделывали со мной всякое. Даже зубы смотрели и простукивали какими то железными штуками. А когда закончили – надавали мне свитков и отправили к самому главному, что и принимает всех страждущих.

- И что же сказал главный?

- Сказал, что будущее мое предельно ясно, - печально вздохнул тот. – Мне надо перестать есть так много сдобного и больше переходить на растительную пищу. Тогда я смогу избежать горестных последствий моего огромного аппетита.

Тощий и длинный впечатлено хмыкнул. Что-то в услышанном заставило его задуматься.

- Значит Оракул предрек вам скорую кончину, если вы не смените состав своего питания?

- Именно так.

- Н-но как…

Однако в этот момент двери в кабинет Ректора раскрылись, и предыдущие посетительницы вышли в приемную. В дверях показался провожающий их Парадюжн. Он бегло окинул взглядом приемную и остановившись на Серпанти кивком головы предложил зайти.

Юноша тут же подскочил на месте и, не заставляя себя ждать, мигом оказался у дверей. Ректор отступил в сторону, пропуская шестого сына внутрь. Когда же тот прошмыгнул в кабинет, Парадюжн закрыл за ним дверь.

Оказавшись в помещении главы всей Академии, юноша осмотрелся. Кабинет был ему знаком, здесь почти ничего не изменилось с тех самых пор, как Крепость была осаждена, а сам Парадюжн оказался захвачен бандитами. Шестой сын тогда, модно сказать, спас Ректора, а потому внимание к нему немного усилилось. Теперь Парадюжн не скрывал своего интереса и некоторой опеки над юношей. Он следил за успеваемостью Серпанти и постоянно что-то говорил преподавателям, после чего те особо нагружали шестого сына заданиями и проверочными опросами. Юноша был вынужден усиленно готовиться к каждому предмету, так как знал, что его точно спросят, причем самое сложное. Правда кончилось тем, что на экзаменах все преподаватели сделали ему приличную скидку и Серпанти сдал их чуточку проще остальных.

- Я вызвал тебя по важному делу, - сразу предупредил Парадюжн, как будто он мог вызвать просто так, без особого повода. – Как ты понимаешь, учебный цикл закончился. Все ребята, закрывшие экзамены без долгов – могут поехать домой и повидать родителей.

Шестой сын знал это. Как никак целый курс он изучал не только преподаваемые им знания, но и саму Крепость и ее уклад. И неоднократно слышал, что после каждого учебного курса обученцам полагается отпуск. Это когда ребят, все благополучно сдавших, отпускают домой. Те же ребята, кто не закрыл экзамены и остался на пересдачу, будут усиленно готовиться, а в свободное время работать на благо Школы Мечей совместно с Темными Братьями.

- Но у меня возник вопрос, - продолжил Парадюжн. – Куда же поедешь ты?

- Известно куда, - тут же ответил Серпанти. – К родителям!

- К родителям… - задумчиво повторил Ректор. – Видишь ли, с тех пор как ты помог мне с теми бандитами, я решил помогать тебе, так как я в неком долгу перед тобой…

Он словно не знал, как сказать и потому упорно думал, как правильно донести свою мысль. Такого поведения от «мужчины в черном» юноша не ожидал. Всегда уверенный и отстраненный, Ректор не испытывал эмоций и мог в глаза сказать самое неприятное и важное. Как себя от этого будет чувствовать собеседник, его словно бы не интересовало. Потому нынешнее поведение его удивляло и настораживало.

- Скажи, а кудА ты хочешь поехать? – прямо спросил Парадюжн, и юноша удивился еще больше.

- В графство Пушистых Елей, - ответил он. – Там живут мои родители.

- Значит ты говоришь о графе и графине, - словно для самого себя проговорил Ректор. – Равен и Краслица. Верно?

- Ну да, - снова согласился Серпанти. – А почему вы спрашиваете? Так положено?

Возможно, Ректору нужно было точно знать кто к кому и куда отправится. Но разве это лишь сейчас нужно узнавать? Разве Деканат не узнает эти сведения заранее? Шестой сын был уверен, что заранее. Оттого все эти вопросы начали его немного пугать.

- Что-то случилось? – спросил он, внезапно почувствовав, как в груди появилось и разрастается неприятной болью тяжкое предчувствие.

- Они погибли, - сказал Ректор своим обычным голосом. – Их всех убили. Вместе с детьми и слугами – не знаю, но то что оба твоих приемных родителя мертвы – это факт.

Серпанти мог бы заметить, что, судя по выражению лица и перемене поведения, а точнее возврат к его обычному, Парадюжн сдался. Он вывалил все, что было внутри его сознания, так и не придумав, как донести печальное известие.

- Что? Нет! – Серпанти не думал о Ректоре, его больше проняло само известие.

В его голове словно шарахнуло раскатом грома. В миг накатила мышечная слабость, а сознание отказалось воспринимать услышанное всерьез. Однако что-то внутри его разума тут же начало готовиться смириться.

- Мой отец – первый Рыцарь Восхода! Его убить невозможно… Сам первый Воевода бился с ним на равных. Отец даже имя тогда получил… Новое… А уж выжив сам он и мать бы защитил. Да и кто бы стал убивать первую красавицу региона?..

Серпанти и сам понимал, что поверил в известие. Его речь стала рассеянной, а все доводы он приводил не Ректору, а скорее самому себе. Вот только он им хоть и верил, но не считал уже достаточно весомыми.

Парадюжн не стал бы врать. Да еще о таком.

Ректор молча стоял и наблюдал за ним. Он не знал, что следует делать и потому просто наблюдал. Шестой сын мог бы сейчас убедиться, что стоящий перед ним мужчина – не человек. Но его больше занимало осознание известия.

- Когда это случилось? – спросил Серпанти, чувствуя, как подрагивает его голос и на глаза наворачиваются слезы.

- Мне сообщили из Эльфариума, - сказал Ректор. – Но случилось это несколько раньше. Сначала их нашли, потом шло следствие, потом искали родственников, что тоже не просто. И вот сообщили нам.

Юноша закрыл ладонями рот, чтобы не зарыдать в голос. Он держал себя как мог, но разверзнувшаяся внутри пропасть срывала все его стопора. Серпанти зажмурился, лицо его покраснело, а слезы хлынули сквозь плотно сжатые веки.

Парадюжн посмотрел на стол с графином воды для посетителей, потом перевел взгляд на мальчика. Тот был сейчас такой несчастный и беззащитный, что правильный вывод пришел сам собой. Ректор подошел к юноше и обнял его, ощущая, как тот уткнулся ему в грудь. Он погладил его по голове, отрешенно глядя в окно на сгущающиеся потоки тумана Старого моря.

Серпанти плакал. Вместе со слезами из него выходило все напряжение, которое образовалось в нем, едва печальная новость прогремела в стенах этого кабинета. Приходило некое успокоение, словно вся проблема была в том, чтобы это известие пережить. А в глазах стояли все запомнившиеся события, когда юноше было хорошо со своими родителями. События сценами проплывали одна за одной и приходило понимание, что именно их он и запомнит.

- Кто?! Кто это сделал? – потребовал Серпанти, начав немного приходить в себя.

- Правильно, - сказал Парадюжн. – Воин может пролить слезы, оплакивая дорогих ему людей. Но смириться с потерей, не отомстив – для него невозможно.

Он немного отстранился от шестого сына и, взяв его за плечи, сказал:

- Я не могу знать всего, - спокойно проговорил Парадюжн глядя прямо в глаза обученцу. – Но ты можешь отправиться домой и все узнать лично. Эльфариум оставил все документы Альвам. Они охраняют дом и держат на руках все результаты расследования. Ты можешь съездить и все разузнать. Когда же ты узнаешь, что конкретно произошло, кто виноват и где обитает – не торопись! Возвращайся сюда и все мне расскажи. Мы вместе придумаем, как наказать подлеца и совершить возмездие.

Юноша внимательно смотрел в глаза Ректора. В этом взгляде читалось понимание и искреннее доверие. Парадюжн понимал, что сейчас закладывается нечто, что привяжет Серпанти к нему. Эта привязанность либо сделает их настоящими друзьями, либо сломает юношу и сделает слабым. Тут уж каким шестой сын окажется внутри – снаружи никак не повлияешь. А жаль.

- Возьми себя в руки, - сказал мужчина. – Оплакивать родителей можно и после. Но сначала ты должен собраться и все выяснить. У тебя есть долг перед ними, а значит – есть дело.

Он отпустил юношу и тот принялся вытирать слезы. Ректор отступил в сторону и налил из графина в чашу немного воды. После этих не хитрых действий Парадюжн протянул ему воду.

– Вот выпей, - сказал он. – Ты должен быть сильным. По крайней мере сейчас.

Серпанти принял чашу из рук мужчины и жадно выпил. Тем временем Ректор достал платок и вылил на него воду из графина. После этого, приняв из рук шестого сына опустевшую чашу, принялся вытирать его лицо.

- Давай дальше сам, - сказал он и протянул ему платок.

Юноша принял лоскут ткани и принялся вытирать нос и щеки. Парадюжн отошел к столу и, поставив на столешницу пустую чашу, взял лист бумаги, стило и что-то быстро написал на нем. После чего он сложил лист вчетверо и вернулся к Серпанти.

- Так-то лучше, - сказал он. – Платок оставь себе. А вот это – передай Кроту. Он скоро уезжает за новым обученцем, но успеет тебя собрать в дорогу.

- В дорогу? – как-то неуверенно спросил юноша. – Когда и как я поеду домой?

- Я отвечаю за тебя, - сказал Ректор. – Потому все заботы – теперь на мне. И потому я отправлю с тобой нашего человека. Даже не одного. В том направлении отправляются и еще кое-кто, потому одного тебя в пути не оставят.

Он подошел к юноше и дал ему в руки сложенный листок.

Серпанти принял его интуитивно, даже не взглянув. Его охватила какая-то растерянность и отстраненность. Но понимание того, что Парадюжн прав и отомстить следует буквально ощущалась, как единственно истинная.

Ректор подошел к двери и распахнув ее что-то коротко сказал тамошним ожидающим. В ответ ему ничего не сказали, но, судя по раздавшимся шагам, проследовали в кабинет.

- Вы и вы, - сказал Парадюжн явно не Серпанти, - отправитесь на Восход. Ваша цель сопроводить первокурсника в графство Пушистых Елей и вернуть обратно в целости и сохранности.

- Это и есть мое задание? – спросил незнакомый голос молодого человека.

- Нет, - ответил Ректор. – Но твое задание будет неподалеку. На месте и определитесь. Но основная цель – сопроводить этого юношу. В случае провала… Словом, такой исход не возможен. Запомните это.

- В чем тогда моя цель? – спросил второй голос, принадлежащий женщине.

Серпанти обернулся к вошедшим и узнал в присутствующих тех самых ожидающих приема Ректора посетителей. Молодой человек и правда был выпускником. А судя по одежде – только что закончил пятый курс. Значит ему предстояло еще проучиться один год. Женщина же и правда была преподавателем, но кто она и что преподает, юноша не знал. Видимо, ее предмет будет на следующих курсах или вообще - на другом факультете.

- Тебе – тоже самое, - сказал Ректор. – Но если вашей защитой займется он, - Парадюжн указал на выпускника, - то на тебе все организационные и документальные дела. Думаю, ты понимаешь. Осмотришься там на месте и определишь, что надо делать. Серпанти еще очень молод и не справится один. А мы – обязаны помочь своему товарищу.

Товарищем он называл юношу, однако прозвучало это как-то не естественно. Из-за возраста шестого сына. Ну какой он товарищ выпускнику, преподавателю и Ректору Школы Мечей? Разве что так назвали авансом.

- Тогда, если вопросов нет, более не задерживаю, - сказал Парадюжн. – Я выйду вас провожать завтра, рано утром.

Выпускник и преподавательница поклонились и вышли за дверь. Серпанти вопросительно поглядел на Ректора.

- Передай записку Кроту, - напомнил тот. – Выспись и соберись в дорогу. Помни, у тебя важное дело.

Юноша все еще растерянно кивнул и вышел вслед за остальными. Ректор проводил его взглядом и прислушался к своим ощущениям внутри. Что-то его беспокоило. Что-то новое и не предусмотренное изначально.

***

От приемной Ректора он шел словно бы в тумане. Казалось, ноги сами вывели юношу к комнате Крота. Осторожный стук в дверь был лишь условностью, так как Серпанти был твердо уверен, что Постановщика замков нет на месте. А раз так – он выполнит требование и не обнаружив Крота в его обиталище, отправится к себе в комнату, где уткнется в подушку и будет просто лежать и грустить, пока не уснет.

Дверь тут же отворилась. На пороге стоял мужчина ростом чуть выше среднего в темном балахоне с капюшоном, закрывающим верхнюю часть лица. Покрой балахона подсказывал, что именно этот Темный брат – служит Постановщиком замков. Иначе эта должность называлась «Запиратель», но, как уже было известно шестому сыну, название отчего-то не прижилось.

- Доброго вечера, Серпанти, - добродушно поприветствовал обитатель, словно это не он его недавно отводил к Ректору, и ведомый вряд ли успел соскучиться. – Да на тебе лица нет! Что такого сказал Парадюжн?

- Мои родители… - начал тот и горло сдавил тяжелый спазм, а глаза внезапно увлажнились. – Их больше нет…

Лицо юноши скривилось в гримасе печали, но шестой сын тут же закрыл его руками и принялся вытирать блеснувшие в свете коридорных светильников слезы. Его грудь несколько раз дрогнула, юноша всхлипнул, но путем нескольких глубоких вздохов подавил рвущийся наружу плачь скорби.

- Ну что-о такое?.. – протянул Крот, как-то необычно для него выражая сочувствие. – Заходи давай. Все обсудим.

Юноша послушно вошел в комнату и встал у ближайшей стены, все еще погруженный в свои мысли. Постановщик замков закрыл дверь и последовал за ним. В комнате он присел на кровать, усадив гостя на стул у стола.

- Такое рано или поздно бывает у всех, - сказал он. – Часто случается, что дети гибнут быстрее своих родителей и те тяжело переживают это. В твоем случае они ушли раньше, зная, что их дети устроены и имеют лучшее будущее. Разве нет?

Серпанти не отвечал. Он сидел молча, опустив голову и глядя перед собой в пол... Его взгляд был пуст, словно все, что его окружало, не имело смысла.

- Соберись, юноша, - сказал Крот. – Хочешь воды?

Серпанти молча посмотрел на Постановщика замкОв и тот понял, что юноша в тяжело переживает произошедшее. Крот молча протянул руки к столу и налил в глиняную чашу немного воды из кувшина.

- Выпей, - сказал он.

Шестой сын принял воду и молча осушил чашу. После этого он поставил ее на стол и посмотрев на мужчину, сказал:

- Ректор передал тебе записку.

Он достал из кармана и протянул Постановщику замков сложенный вчетверо лист бумаги. Крот принял его и быстро развернул. Проносясь взглядом по аккуратным строчкам, мужчина кивнул и сунул записку под складки своего плаща.

- Ты перешел на второй курс и тебя надо приодеть, - сообщил он. – Завтра ты едешь в графство Пушистых Елей, потому времени у нас в обрез. Давай, приходи в себя и пойдем к нашему вещевику. Ты же хочешь получить достойную второкурсника одежду?

Юноша не ответил.

- Понимаю, - вздохнул Крот. – Но не смотря на личную трагедию ты все еще остаешься обученцем. А потому – должен соответствовать этому высокому званию. К тому же я не хочу, чтобы ты выглядел хуже остальных.

Постановщик замков поднялся и подошел к двери своей комнаты. Юноша в недоумении проводил его взглядом и спросил:

- Хуже всех? Почему?

- Потому что все уже переоделись в наряд второго курса, а ты – нет. Все, достаточно. Погрустил и будет. Ты едешь в родные места. Каким тебя должны увидеть тамошние местные? Расстроенным размякшим переживаниями первокурсника или умудренного первым циклом обучения второкурсником, прибывшего почтить и проводить в последний путь родителей?

- Я понял, - ответил Серпанти и поднялся.

Крот молча указал ему рукой на закрытую дверь, после чего распахнул ее настежь. Жест выглядел ободряюще и даже иронично. Потому шестой сын буквально почувствовал, что наставник и Провожатый его пытается взбодрить и привести в чувства. Теперь он это заметил.

- Тогда вперед, - сказал мужчина. – Вещевик ждет нас с радостью и обожанием!

***

Крот слукавил. Вещевик был зол и потому неприветлив. Едва увидев Серпанти в сопровождении Крота, он тут же принялся их ругать за опоздание и позднее время.

- Явились наконец, - говорил он. – Все уже получили и отправились по своим делам! Я бы тоже – но должен сидеть и дожидаться последнего обученца курса! Будто больше дел нет!!

- Да успокойся ты, - попросил Крот. – Его Ректор задержал. Семейные дела, знаешь ли. Вот и вызвал. Да срочно! К тому же сегодня приемный день и парень прождал сколько времени. Потом еще Парадюжин ему неприятные новости сообщил…

- Что ща новости? – тут же полюбопытствовал вещевик, жизнь которого сводилась к одному и тому же занятию изо дня в день и не была по понятной причине богата на события.

- Какое твое дело? – спросил его Постановщик замков. – Говорю же: семейное! Дай-ка нам лучше положенное соответственно вот этим размерам.

Крот положил перед вещевиком лист бумаги со списком вещей и указанием роста и обхвата юноши. Такая бумага имела особый статус и была важным документом обученца. Все дело в том, что в нем были не только размеры, но и вес, возраст, а также особенности для подбора одежды именно для данного юноши. Каждый наставник должен был их знать и вносить правки при изменении.

Вещевик внимательно осмотрел записанное в листке, после чего лениво встал со стула и направился к шкафам. Крот внимательно наблюдал за ним какое-то время, после чего перевел взгляд на своего подопечного. В конце концов наблюдать за тем, как Вещевик перебирает коробки, было не интересно и откровенно скучно.

- Эй, - наклонился Крот к самому лицу юноши. – Не вздумай только замыкаться в себе! Любое горе и переживание может привести к трагической кончине. Отвлеченный на свои мысли Охотник очень сильно рискует остаться в мыслях друзей и знакомых.

Шестой сын отстраненно посмотрел на него в ответ. Казалось, лицо Постановщика замков было совсем рядом, и он должен был его разглядеть. Но нет – Крот все так же был скрыт от его глаз. Хотя в прочем Серпанти не испытывал в настрящиц момент какого-либо любопытства.

- Вот, - внезапно сказал Вещевик, незаметно оказавшись рядом с ними. – Это вещи для второго курса.

- И что тут? – полюбопытствовал Постановщик замков.

- Не надо, - поморщился Вещевик. – Не делай вид, что не знаешь. Ты каждый цикл приходишь сюда с очередным обученцем и получаешь вещи.

- Так я не для себя спрашиваю, - пояснил Крот. – Пусть вон юный охотник узнает в чем ему ходить следующий цикл.

- Расписываться будет в получении, - ответил Вещевик, - вот там и узнает.

С этими словами он поставил перед Серпанти тюк из белой материи, внутри которого явно что-то было – объемное и точно мятое. Однако прежде, чем юноша прикоснулся к нему, Вещевик положил перед ним исписанный ровными строчками лист пергамента и стило с остро заточенным грифелем.

- Распишись в получении и больше я вас не задерживаю, - сказал Вещевик строго глядя на юношу.

Серпанти посмотрел на него исподлобья и потянулся было к листу, но его опередил Крот. Могучая пятерня мужчины легла на лист пергамента.

- Э нет! – заявил он. – Сначала мы проверим соответствуют ли вещи тому что ты нам выдал.

Постановщик замков внимательно пробежался взглядом по списку. Читая строчку за строчкой, Крот сверял написанное с тем, что было в тюке. Для удобства его пришлось развязать и вскоре перед ним высилась гора одежды. Как только все это и поместилось в небольшой тюк?

- Ну вот, - горестно вздохнул Вещевик. – А я столько складывал.

- Ничего, - ответил ему Постановщик замков, - учет требует внимания.

- Собирать сам будешь! – заявил Вещевик и демонстративно отошел в сторону.

- Ничего, - заверил Крот. – Не сломаюсь.

В тюке оказались новые комплекты рабочей одежды, наборы для ухода за оружием, одеждой и обувью, сменное белье и даже носовые платки. В целом было тоже, что и для первого курса, но присутствовали и новшества.

К примеру, второкурсники должны были носить не деревянные башмаки, а кожаные туфли. Причем одинаковые, что для мальчиков, что для девочек. Никаких каблуков, как у сапог, не было. Только ровная подошва с небольшим выступом, как у деревянной обуви, но не больше.

Так же второму курсу полагалось носить жилетки из тонкой кожи с карманами на теплой войлочной подкладке. Это не было данью традиции или регалийстике, но определялось повседневной необходимостью. Все дело в том, что юноши и девушки на втором цикле обучения снабжались массой мелочей, которые подразумевалось хранить в карманах жилета. К тому же они учились ходить бесшумно и много времени проводили на открытых площадках Крепости, а для этого требовалась уже другая обувь.

- Ленты для подвязок, - читал вслух Крот, - набор пуговиц для одежды, набор бечевки… А где комплект?.. А, вот он…

- Да все там на месте! – в очередной раз проворчал недовольный Вещевик, что проверка занимает так много времени. – Ну какой смысл мне обманывать?

- Да, - согласился Постановщик замков. – Действительно все есть.

Вещевик облегченно вздохнул.

- Хвала богам! – сказал он. – Теперь подпишите и всего вам доброго.

- Вот и славно, - согласился Крот, но передавать шестому сыну на подпись пока не спешил. – А теперь – начнем мерять!

Он взял в руки жилет и принялся одевать его на Серпанти. Вещевик сначала не понял – шутит мужчина или действительно собрался приводить свои слова в исполнение.

- О нет! – горестно воскликнул он. – Да сколько можно! Одежда у нас безразмерная и примерки не требует! К тому же все обмеры у меня есть и одежду я подбирал…

- Лучше убедиться лично! – строго прервал его Постановщик замков, после чего Вещевик лишь снова горестно вздохнул.

Шестой сын не сопротивлялся и не возмущался. Он просто переживал свое личное горе, а потому все, что происходило вокруг, волновало его лишь отчасти.

- Ну долго еще? – взмолился Вещевик, когда вся одежда и обувь были перемерены и осмотрены непосредственно на обученце.

- Вот теперь - можно подписывать! – довольно созерцая выражение лица Вещевика, сообщил Крот.

Он сам протянул лист и стило шестому сыну, показав на ряд сделанных пометок возле каждой строки с наименованием вещей. Юноша подписал в указанном месте, равнодушно скользнув взглядом по строчкам.

— Вот, Серпанти, - сказал Крот. – Так ты должен проверять все, что тебе дают под запись или роспись. Учет и внимание важны в твоих действиях. И если будешь делать все так, то позже не придется сожалеть о поспешности.

Они принялись собирать вещи в тюк. К радости и самодовольству Вещевика, он получился больше предыдущего, что говорило о менее продвинутом у Крота навыке компоновки.

После они направились в башню факультета, и Постановщик замков даже проводил юношу до его комнаты. Всю дорогу он хранил молчание, и шестой сын был искренне рад этому. Разговаривать не хотелось.

- Все на этом, - сказал Крот у дверей комнаты. – Разложи свои вещи, собери в дорогу только самое необходимое и ложись спать. Завтра на рассвете я за тобой пришлю. Так что постарайся быть в форме.

Серпанти кивнул и они расстались. Сколько он после этого провел времени за раскладыванием вещей и сбором заплечного походного мешка, юноша не помнил. Мысли его были далеко отсюда.

А потом были обязательные помывка и расстилка кровати, и наконец – сон. Юноша опустился на подушку, закутался с головой, лег на бок и тихо зарыдал. Все его мысли, все напряжение спАло и теперь эмоции взяли верх над подростком.

Хорошо, что его никто не слышал и не видел – ведь все его однокомнатники по тем или иным причинам сейчас отсутствовали.

***

Как ни странно, но крепкий сон лечит даже самые страшные раны. В первое мгновение, когда Серпанти только проснулся, он осознал себя полностью счастливым человеком. Он выспался и чувствовал себя хорошо.

И тут в его разум вернулись воспоминания. Вчерашний день навалился на него всем грузом своей тяжести печали и невзгод. Настроение сразу померкло. Однако… прошедшее воспринималось так, словно случилось где-то за стеной. Не тут. И оттого мысли несколько прояснились.

В двери постучали. Юноша поднялся и сел на кровати. В этот миг дверь отворилась и на пороге показался Темный брат.

- Обученцу Серпанти требуется явиться к Ректору, - мрачно сообщил он, впрочем, как и всегда – как-то иначе Темные братья не общались.

- Сколько у меня времени? – спросил в ответ шестой сын.

- Вы можете умыться и одеться, - сказал пришелец.

Большего не требовалось. Юноша вскочил и принялся одеваться. Полностью это не требовалось, так как привычка умываться каждое утро впечаталось в сознание прочно. Но и без штанов бежать в умывальню было глупо.

Темный брат отошел в сторону, уступая дорогу Серпанти в коридор. Тот опрометью выскочил наружу и в мгновение ока скрылся в умывальне.

В коридоре находилось несколько юношей и девочек. Они тоже либо шли умываться, либо возвращались. Спешки не было, так как цикл обучения закончился, а новый еще не наступил. К тому же на период отпусков были отменены утренние пробежки, а значит свободного времени было много.

- Эй, Серпантин?! – позвал его один из обученцев, находящихся в умывальне. – Как там твои друзья? Успел попрощаться с Пастилой?

Этого звали Междустрок. Парень был прямой, как жердь в своих умозаключениях и в разговоре. Он не владел чувством такта, ибо был не из Благородных, но зато компенсировал это детской незамутненностью и честностью. Он просто не знал зачем врать, а главное как. Потому его слова часто выглядели сарказмом, уколом или даже издевкой, за что юноша и встревал в драки. Но вместе с тем за первый цикл все к нему привыкли и уже знали, что за острым его вопросом не кроется никакой злой умысел. Просто вот он такой есть, сам по себе.

- Мы простились, - ответил шестой сын. – Друзья разъехались по домам.

- Понимаю, - сказал Междустрок. – Мои тоже все разъехались.

- Проводил хоть?

- А то! Хотя… - собеседник немного смутился. - Первым убыл Виноград. Родители привезли ему настоящее выдержанное вино в подарок. Коркин проставился.

- «Коркин»? – не понял шестой сын.

- Ну это мы так зовем лучшего друга, - просиял Междустрок. - Коркин – тот, с кем мы одну корку хлеба ели. Однокашники в общем, близкие друзья!

- Ясно, - ответил Серпанти. – И что?

- Ну, - продолжил обученец. - Я захмелел и пропустил убытие всех остальных. Говорят, за ними приезжали не только родители. За кем-то прибыли жены, а за кем-то – даже настоящая свита!

- Свита? – без особого интереса спросил юноша.

- Да, - удивленный отсутствием интереса у собеседника ответил Междустрок. – Воеводы, слуги, оруженосцы, пажи…

- Понятно, - сказал шестой сын.

Он уже умылся по пояс, ополоснулся и принялся растираться свежим полотенцем. Разговор его не увлек.

- А ты когда уедешь? – спросил Междустрока другой юноша по имени Волнолом.

- За мной приедут завтра, - последовал ответ. – Если вообще приедут. Так-то мне особо некуда возвращаться. Я из Серых. Потому, возможно, останусь на весь отпуск в Крепости.

- Это вряд ли, - присоединился к беседе четвертый юноша. – Старшаки говорят, что все, кому некуда ехать в отпуск, отправятся в деревню.

- В какую? – заинтересовался Волнолом.

- Да в какую-нибудь! - ответил четвертый. – Сам Ректор говорит, что нам надо ближе быть к народу. А где как не в деревне живут наши будущие работодатели? Так что придадут нас кому-то из выпускников и будем мы с ними ходить, да роль оруженосца выполнять.

- Скорее – пажа, - сказал Серпанти и юноши рассмеялись.

- Значит я точно поеду, - сказал Междустрок. – Мне деревня близка!

- А куда бы ты хотел отправиться? – спросил четвертый.

- Да хоть куда! – сказал Междустрок. - Лишь бы туда, где я еще не был – хотелось бы посмотреть белый свет. А ты, Волнолом?

- Увы! – ответил тот. – За мной приедут.

- Чего ж еще не приехали? – поинтересовался четвертый.

- Я - житель побережья, - пояснил Волнолом. – За мной ехать долго. Так что моих жду через два дня только.

- Могли бы выехать заранее, - произнес Серпанти, особо ни к кому не обращаясь.

- Это да, - согласился житель побережья. – Но я сам поздно узнал. Потому пока предупредил, пока они собрались – будут ехать долго.

Серпантин закончил вытираться и молча покинул умывальню. Вести разговоры ни о чем конкретно ему было некогда – его ждал Темный брат. Не хотелось бы заставлять себя ждать кому бы то ни было.

Когда он вернулся в комнату, то по привычке собрался, как обычно.

- Как обученец второго курса, - напомнил юноше Темный брат, что терпеливо ждал его все это время. – Так же оденьтесь по-походному и возьмите с собой весь походный скарб. От Ректора вы сразу отправитесь к месту проведения отпуск.

Пришлось одевать жилетку и кожаную обувь. По верх Серпанти нацепил перевязь с подорожной сумкой и ножнами под учебное оружие.

- Я готов! – сообщил Темному брату обученец, выйдя из комнаты в коридор.

Ожидающий внимательно осмотрел юношу, одернул кое-где его одежду, поправил перевязь и сказал:

- Получите оружие и следуйте за мной.

Серпанти подошел к одному из рядов шкафчиков, размещенных в коридоре, и, открыв свой, вытащил учебный меч и жнец с чехлом и принадлежностями. Оружие он вставил в ножны, пристегнул к перевязи вместе с чехлом. Прочее же сунул в подорожную сумку.

Темный брат последний раз окинул его взглядом и, удовлетворенно кивнув, направился прочь из факультетской башни.

***

До кабинета Ректора мы добрались достаточно быстро. Все первые курсы факультетов Школы Мечей поисчезали со дворов. Большинство уже уехало, остальные ожидали отбытия, сидя в своих комнатах. Однако другие кусы – от второго и выше, - продолжали заниматься повседневным распорядком: третий курс непринужденно прогуливался по кругу, четвертый – упражнялся на деревянных истуканах. Что де касается пятого, то они упражнялись с боевым оружием. Шестого же видно не было – выпускники покинули стены Крепости Старого моря.

Все это Серпанти видел лично, так как их путь к главной башне Академии почему-то шел через внутренние дворы факультетов. Не всех, разумеется. Однако многие. И юноша успел заметить, чем занимаются или нЕ занимаются молодые люди разных учебных возрастов.

Хотя на самом деле ему было все равно. Он уже не думал о трагедии, но на его душе все еще лежал тяжелый груз. И расставаться с ним не хотелось. Потому что сделать это сейчас - означало забыть. А забывать своих родителей он не хотел.

Ректор встретил их у кабинета. Он вышел в приемную и терпеливо дожидался шестого сына. Сегодня тут никого не было из посетителей, только те двое, кого выделил для сопровождения сам Парадюжн – выпускник и молодая женщина-преподаватель. Они сидели на местах для посетителей и молча смотрели на главу Школы Мечей.

Приблизившись к Ректору, Темный брат остановился за три шага, чуть поклонился и развернувшись в противоположную сторону, тут же направился по своим делам. Серпанти же тоже поклонился в приветствии и в знак уважения, согласно традиции.

- Молодец, что прибыл быстро, - сказал Парадюжн без тени сарказма. – Не заставил себя долго ждать.

Он обернулся к двоим ожидающим – те тут же поднялись со своих мест и сделали пару шагов навстречу. Ректор внимательно их оглядел, будто видит впервые и мгновение о чем-то раздумывая сказал:

- Эт-то может быть не просто…

Молодой человек выпускного курса и женщина-преподаватель в ответ еще раз поклонились, приложив на этот раз правые руки к груди. Жест выражал нечто вроде: «мы все понимаем, мы ко всему готовы, выполним, как надо».

Парадюжн вновь повернулся к шестому сыну и сказал:

- Ты действительно мне помог. Я, конечно, рассчитывал на тебя. Однако совсем не знал, как ты поступишь. В конце концов ты – ребенок, и мог просто испугаться.

- Й-я… - начал было Серпанти, но Ректор жестом прервал его.

- Это не значит, что ты плохой, слабый или никчемный! – чуть повысил он голос. – Просто некоторые дела лучше возложить на кого-то более… - он вновь на миг задумался, но было видно, что за это время целя тьма дюжин мыслей проскочила в его сознании, - постарше. Однако в тот момент никого не было, и я понадеялся на тебя. И ты не подвел. Поступок достойный героя! Но все же ты – ребенок. И потому – твое деяние еще более знАчимо и важнО.

Серпанти поклонился, копируя недавний поклон молодого человека выпускного возраста и женщины-преподавателя. Это могло бы вызвать улыбку у Ректора, будь он человеком. Это и вызвало улыбку, по крайней мере – ее тень, но лишь на лицах двоих будущих сопровождающих шестого сына.

- И это несколько сближает нас, - продолжил Парадюжн. – Теперь я должен тебе за мое спасение. И значит мое внимание к тебе возросло. Ты закончишь мою Академию настоящим Мастером своего дела.

Серпантин смотрел на него несколько заинтересованно. Так смотрят на дождь за окном, рассуждая – скоро он закончится или будет лить дальше. Что значит «Мастер своего дела», он точно не знал и мог лишь догадываться. Но совершенно точно это означало, что Ректор теперь и вовсе с него «глаз не спустит».

После того, как с Крепости Старого моря была снята осада, преподаватели взялись за обученца так, словно он был самый отстающий в классе. Его спрашивали на каждом уроке, ему постоянно задавали больше других и ему каждый день задавали больше вопросов по теме, чем прочим. Правда сделали поблажки на экзаменах, но это уже было формальностью – юноша и так был готов ответить на все вопросы экзаменаторов.

Теперь же Ректор пообещал и вовсе проделывать с ним тоже самое все оставшиеся циклы. Стоит бояться? Или это некий дар?

- Подумай об этом, -продолжил Парадюжн, - когда будешь дома.

Серпанти кивнул. Он не сразу понял, что Ректор опасается решения юноши остаться в графстве и не возвращаться в Школу Мечей. А поняв это, взглянул в глаза мужчины в черном. Те были как всегда холодны и не выражали ничего, что могло подсказать - какие мысли бродят в его сознании.

- Когда бандиты пленили меня, - продолжил Ректор, - я не сразу понял, на что они рассчитывали, как планировали скрыться. Но потом все же нашел ответ. Это был небольшой цаплин, который они приготовили заранее. Он должен был забрать их с крыши, но опоздал. Потому они сначала попытались уйти через подземелья, но встретив моего Проректора, вернулись к первоначальному плану. Теперь они должны были покинуть Замок через крышу деканата. Однако задержка вызвала внимание Темных братьев, и бандиты пленили меня, как пропуск через моих служивых. Как ты понимаешь, у них ничего не вышло, а цаплин мы… арестовали. Я все никак не мог придумать, как его использовать и даже хотел попросту сжечь. Но вот эти самые известия из твоего дома… Мое решение таково: ты полетишь домой на нем.

Это сообщение заставило удивиться юношу по-настоящему. Надо же, ему даруют целый цаплин! Это же очень дорогой подарок!

Конечно, была озвучена лишь одна поездка, но больше Серпанти и не требовалось. Сейчас было важно, как можно быстрее добраться домой, а там… вернуться обратно он сможет и пешком, если потребуется.

- Поведут наши Темные братья, - продолжил Парадюжн. – Для этой поездки я четверть цикла учил их управлению. Обратно вернетесь той же дорогой, но цаплин оставите на стоянке. Оттуда вас доставит наша дежурная карета.

Он вынул из-за пазухи большой конверт из темно-серой бумаги. Повертев его в руках, Ректор отдал конверт юноше.

- Я здесь собрал для тебя кое-какие документы, - неуверенно сказал Парадюжн. – Посмотри в дороге. Это о твоих родителях. Еще там обратные билеты, немного денег и письма. Обязательно ознакомься с ними в пути. Скоротаешь время.

Серпанти принял конверт. Отчего-то на него нахлынуло сразу множество чувств. Некая забота повеяла от Ректора, который вовсе не проявлял такого по отношению к кому-либо. По крайней мере так рассказывали о нем обученцы старших курсов.

Юноше захотелось обнять его, тем самым выразив благодарность. Но сей порыв был тут же остановлен самим Ректором. В мгнлвение, когжа Серпанти буквадьно уже дернулся навсьречу мужчине в черном, Парадюжн резко развернулся к остальным.

- Вы также получите письменное предписание на борту цаплина, - строго сказал он и порыв шестого сына пропал окончательно.

– Мое первое задание, - обратился Ректор к молодому человеку, - будет состоять в том, что этому обученцу должна быть оказана полная защита. За его безопасность отвечаешь лично ты, Пронз.

Выпускник отступил на шаг и поклонился, приложив к груди руку.

Парадюжн перевел взгляд на женщину и некоторое время оценивал ее взглядом, размышляя о чем-то свое. Наконец он сказал:

- А за них обоих отвечаешь ты, Мета.

Девушка коротко кивнула, не сводя с него взгляда. Казалось через этот взгляд Парадюжн что-то сообщил ей. Что-то более важное, чем сказал вслух.

Наконец он отогел в сторону, встав так, что теперь мог видеть всех троих. Мужчина в черном развел руки в стороны, словно намереваясь всех обнять. Жест и был бы таким, если б тут же не завершился.

- Идите, - сказал хозяин Замка Школа Мечей. – Я буду ждать вас тут.

Серпанти так и не понял последней фразы Ректора, даже когда вместе со всеми сопровождающими поднялся на цаплин. Ну а где еще он должен их ждать? Где, как не в башне Деканата, Замка Школы Мечей, Крепости Старого моря?

Женщина-преподаватель обняла обоих обученцев за плечи чуть подтолкнув в сторону выхода, увлекла их в дорогу. Она улыбалась, так как у нее было отличное настроение.

- Наконец-то я вырвусь за стены этого мрачного зАмка! – сказала она на выходе из коридора.

Вот только пошли они не вниз по лестнице, куда обычно та и вела, а вверх. Серпанти был уверен, что хода на крышу тут нет и не было. Однако сейчас вверх вела довольно узкая винтовая лесенка, возле которой стояли на страже двое Темных братьев.

Преподаватель подтолкнула к ней обоих обученцев. Первым пошел выпускник Пронз, Серпантину пришлось последовать вторым. Замыкала их подъем Мета. Все мероприятие заняло довольно короткое время, и уже через дюжину ударов сердца шестой сын оказался на крыше башни.

Достигнув завершения винтовой лесенки, выпускник толкнул наружу люк в потолке и тот раскрылся, окатив его и Серпанти волной холодного воздуха. Пронз вылез наружу и протянул руку сперва юноше, а потом и женщине. Помогая им подняться, он не забыл закрыть люк за последней из скромного отряда. Когда же он поднялся и наконец повернулся к месту предполагаемой посадки цаплина, то увидел, что Темные братья уже стоят возле него.

Их было трое. Один из них протянул ему конверт из такой же темно-серой бумаги, что и Серпанти получил от Ректора.

- Вам велено передать, - сообщил Темный брат.

Такой же конверт получила и Мета. Она тут же сунула его за пазуху и обернувшись к Серпанти, весело потрепала его по волосам.

- Гляди веселей, юноша! – сказала она. – За тобой прилетел целый цаплин.

- Моих родителей убили, - отстраненно сообщил ей шестой сын, одновременно напоминая и самому себе.

- Все мы рано или поздно будем убиты, - задорно сказала Мета. – Мы же охотники! Или ты собрался жить вечно?

Вообще-то мало кто из знакомых Серпанти погиб как-то иначе, чем от руки другого человека или зверя. Тех, кто отправился к В.Е.Ч.Н.О.Сти в результате болезни или от глубокой старости, можно было пересчитать на пальцах одной руки. Причем свободные пальцы еще останутся.

Однако никто не знал, а уж шестой сын и подавно, сколько может прожить человек, если его жизнь не прервут. Циклов сотню? Полторы? Две? Тем, кто погиб не от клинка или клыка, а от недуга – было как правило около двух сотен циклов. Видимо опасность такого исхода была велика в таком возрасте. Но даже тогда мужчины не выглядели сильно слабыми или великовозрастными. Да и отправились они на ТУ сторону, лишь потому что не нашлось вовремя Ичарва. Так что разговор о вечной жизни был не лишен смысла.

Цаплин не был приземленным на самой крыше. Он завис в небе и покачивался на воздушных потоках, словно желал оторваться от канатов и улететь в высь. От его борта вниз вела веревочная лестница. Сплетена она была все из тех же канатов, потому ее название всегда вызывало у шестого сына если не удивление, то некое веселье. Те, кто так назвали сей предмет, были явно людьми занятыми и не раздумывали по долгу, именуя вещи.

Подниматься было не удобно. Это знает каждый, кто пользовался таким приспособлением. Хорошо, что цаплин висел на высоте всего трех-четырех ростов над поверхностью крыши.

Поднимались в том же порядке – сначала выпускник, затем первокурсник и в конце преподаватель. Видимо был в этом какой-то расчет.

Когда же Серпанти достиг входа в колыбель цаплина, ему снова протянул руку Пронз. Едва юноша ухватил того за запястье, как выпускник Школы Мечей тут же втащил его на борт.

Внутри было тихо. Это шестой сын ощутил сразу, как оказался на палубе. Более того, лишь сейчас он осознал, как шумно было снаружи. Ветер задувал довольно прилично, так что уши закладывало при подъеме. Но здесь… здесь было тихо, тепло и уютно.

Достигалось все это, видимо, тем, что стены, пол и потолок были обиты чем-то, напоминающим бархат. Впрочем, сама конструкция за ним вполне могла быть более продуманной и «бархат» тут был не при чем.

- Идите за мной, - сказал один из Темных братьев, встречающий их на борту.

На самом деле он никуда их не повел. Просто сделал пару шагов в сторону и указал на ряд кресел вдоль бортов. Дело в том, что внутри цаплина не было так много места, как на том, что в начале первого курса привез шестого сына к его тогда будущему обучалищу. Едва он оказался на палубе, как увидел, что всего в полудюжине, или чуть больше, шагов уже находится другой борт. А справа и с лева палуба продолжается на дюжину шагов в обе стороны. Слева был проход к кабине возниц и два ряда кресел справа и слева от прохода. Справа же от входа было, судя по всему, место для багажа.

- Ну чего встал? – спросила Мета замешкавшегося юношу. – Занимай места! Иначе их займу я.

Это звучало так, словно женщина угрожала ему поездкой на голой палубе. Серпанти чуть улыбнулся ей в ответ и поспешил разместиться у окошка справа от прохода. Кресел было по три в каждом ряду. Рядов было пять – по обе стороны прохода. И как бы это не было со стороны, каждый из приключенцев занял по целому ряду под свою персону. Второй ряд слева занял Пронз. Четвертый ряд за ним занял сам Серпанти. Мета же разместилась на третьем ряду справа.

Темные братья закрыли люк на палубу в борту слева и уселись в багажном отделении. Помимо них там стояли какие-то бочки, ящики и перевязанные бечевкой грузы, завернутые в серую бумагу. Цаптин явно вез не только троих приключенцев, но и выполнял некую курьерскую доставку.

В окошко Серпанти наблюдал, как Темные братья на крыше башни Деканата отвязали удерживающие цаплин канаты и помахали отбывающим в след. Двое тех, что находились в багажном отделении, принялись крутить какие- то рукоятки, и юноша заметил, что отвязанные от крыши канаты принялись втягиваться внутрь колыбели. Меж тем сам цаплин принялся набирать высоту.

Какое-то время шестой сын еще наблюдал за поплывшими назад башнями и стенами Замка, укреплениями и оборонительными сооружениями Крепости Старого моря, лесами и испарениями Старого моря, окружающими, Академию Мастеров Тайный Знаний, а потом и вовсе – равнинами и лугами. Зрелище настолько не вызывало интереса, скорее утомляло, что юноша оторвался от скучного зрелища и посмотрел, чем заняты его попутчики.

Преподаватель Мета расположилась на среднем кресле, как на троне, и положив ногу на ногу, взирала сквозь окошко на проплывающие мимо облака. Ее левая рука покоилась на спинке соседнего кресла, правая же, по привычке, была прижата к правому бедру. Этим примелькались юноше все выпускники и преподаватели Школы Мечей. Они все постоянно держали руки возле правого бедра, так как обычно там носили меч. Что говорить, этим были наделены и все придворные вельможи, которые уже не носили боевого оружия, и которых видел Серпанти. Видимо, такая привычка однажды будет и у него.

На самом деле шестой сын не видел в том ничего плохого. Просто видеть женщину, которая сидя прижимает руку к бедру, словно там эфес меча, выглядело немного иронично. Юноша мог бы улыбнуться, будь у него отличное от скорбного настроение, но сейчас ему весело не было. Он перевел взгляд на Пронза и невольно восхитился молодым человеком.

Выпускник лег на все три кресла, подложив под голову заплечный мешок, и, сжав в руке рукоять кинжала, не теряя даром времени мирно спал. За его головой было окошко, за окошком проносились облака. Вид был на столько умиротворяющий, что Серпанти и сам решил поспать. Кто его знает, сколько предстоит еще лететь?

Юноша тоже откинулся в кресле и попытался уснуть. Однако сон не шел.

Погода за окошком не была сегодня приветливая. Светило пряталось где-то за тучами. Моросил редкий дождик, что отсюда, из поднебесья, выглядело поистине необычно. Все это могло бы морить в сон, но юноше не спалось. Он достал свой конверт и вскрыл его.

Как и предупреждал Ректор, внутри были какие-то письма, несколько билетов на поезд и цаплин, лист с наклеенными на него монетами, который особо озадачил шестого сына, а также пара записок от самого хозяина Школы Мечей. Остановившись на них, Серпанти прочитал надпись: «Открой, когда будешь дома».

Шестой сын не испытал особенного любопытства и потому не стал нарушать предписания. Вместо этого, юноша обратил внимание на письма и принялся перебирать их, читая что написано на их конвертах.

Первое было от родителей. По ходу дела писали вместе. Второе и третье – писал граф. Но вот четвертое было написано кем-то еще. Хотя сам конверт показался знакомым.

Шестой сын достал то самое письмо, написанное именующей себя его матерью баронессой, и сравнил тот конверт с нынешним. Так и было – их отправлял один человек.

Внимание юноши привлекли даты отправления. Нынешнее письмо было написано недавно. Это было логично само по себе, но в тоже время навело юношу на мысль проверить даты писем родителей.

Внимательно осмотрев все конверты, Серпанти убедился, что первое письмо от графа и графини было отправлено еще три четверти цикла назад. Последующие два – соответственно чуть позже. Последнее отправили всего чуть более полуцикла назад, примерно тогда, когда должна была начаться осада Крепости Старого моря. Вернее, незадолго до этого.

Серпанти убрал все назад в конверт. Тяжелые теперь воспоминания о жизни в графстве навалились с новой силой. Он испытывал настоящую тоску, и даже не по дому, а по своему прошлому, которое отныне было перечеркнуто навсегда.

Сил читать письма не было. Серпанти глубоко задумался и отложил конверт в сторону, придавив его заплечным мешком – в полете цаплин немного покачивало.

Устремив взгляд на облака, юноша сам не заметил, как вспомнил лицо матери. Та всегда была добра к нему, защищала от братьев, когда те подшучивали над младшими и баловались, устраивая каверзы ему и Пятону. Эта женщина была воплощением добра и света.

По щеке поползла предательская слеза. Глаза наполнились водой и вид проплывающих облаков исказился. Шестой сын несколько раз моргнул, прогоняя влагу. Его взгляд все более и более рассеивался, переставая концентрироваться на чем-либо. Веки закрылись, не спеша открываться вновь. И он все же уснул.

***

Нордгард. Дворец Осколков.
Зал встреч и уединений

Холод острыми гранями льда устилал сад хрусталя. Все здесь было из снега и замёрзшей воды. Однако названия относили часто к стеклу и его прочности, сравнивая с ним лёд, имеющий тут обычное явление.

Владыка любил принимать тут гостей. Правда кроме его слуг здесь никогда никого и не было. Разве что дети… но дети так же являлись его слугами, как и прочие. На том держалась его власть и сила. В Северных землях Владыке не было равных.

— Мне интересно, - сказал он, обращаясь к своему очередному гостю, - что случилось с моими людьми на восходе? Ты говорил, что очередная вылазка нанесет ущерб равнянам и мы получим рудники. Где?

— Владыка! – Грандмастер склонил голову. – Очень тяжело без Маршала… Однако мы вышли и дали бой каждому, кого встретили. И каждый потерял голову в бою с нами. Вот только эти жалкие трусы!.. Они попросту разбежались.

— Разбежались?

— Они не хотят с нами драться, зная о нашей силе и величии!

— Так пусть бегут. Что с рудниками?

— Мы не нашли их.

— Как это? Они тоже сбежали? Как могут сбежать рудники?

— Они все оказались засыпаны или истощены! Я уверен, что нас обманули и сведения оказались не верными!

— Значит тебя провели?

— Именно так! Но дайте время, и я…

— У тебя оно было. Разве я не давал тебе целый большой цикл?

— Да! Но…

— Если слуга не выполняет задачу, значит он остаётся на месте и выполняет ее! А не бежит докладывать о неудаче.

— Но начался Зной!

— У ровнян? Я бы поверил в это, будь ты в Срединных землях. Но ты был на восходном севере. Там нет того зноя, который нельзя потерпеть. Я бы на твоём месте так и сделал – обошел все равнины Северо-Восхода и нашел бы рудники. Либо привел сюда тех, кто знает о них. И ни одного или двух, а дюжину или даже дюжину дюжин. А что ты? Не справился и вернулся, поджав хвост. Мне такой слуга не нужен. Не на таком посту…

Владыка чуть усмехнулся одними уголками губ. Глаза его были хододны.

Привыкший с рождения к холоду Грандмастер восхода почувствовал мороз под кожей. Словно сам снег набился ему в жилы и замораживал то, что мёрзнуть не должно никак.

— Ах ты горячая хтонь!.. – воскликнул он и схватился за оружие.

Короткий широкий меч на поясе, сияющий в лучах ночного Мерцала своим опасным титано-иридиевым сплавом всегда внушал ему уверенность. Вот только в этот раз рукоять обожгла его руку, намертво приклеив к себе ладонь. Грандмастер вернулся, пытаясь обнажить клинок, но возникла проблема поважнее – все плечо окаменело и более не слушалось.

Холод шел по суставам, подбираясь к шее. Он уже полностью превратил правую руку в холодный лёд. Левая же рука как будто отсутствовала. Глаза скопились на ноги, но там, аж по грудь, все белело белым налетом морозного окаменения. Попытка вернуться отозвалась скрипом замёрзшего напрочь тела. Его больше не было. Только шея и голова оставались ещё подвластны северянина.

Грандмастер восхода попытался сказать, но не вышло. Горло тоже каменело, проморозившись до основания головы. Но и она уже испытывала холод. Тот, что недоступен любому, кто родился на Севере.

— Ещё одна статуя в моем саду, - проговорил Владыка, вглядываясь в замерзающие глаза некогда нерадивого его слуги, пытаясь поймать момент, когда разум покинет его.

Однако глаза опять этого не показали. Они просто стали льдом. Разочаровано Владыка вздохнул и отвернулся.

Стражи втолкнули в Хрустальный сад нового слугу.

— Поздравляю, Хруст, - сказал ему Владыко. – Теперь ты новый Грандмастер восхода.

Слуга через силу изобразил улыбку и поклонился, не отрывая взгляда от свежесозданной статуи. Поклон получился не полным, но оторвать взгляд от предшественника, навсегда замершего в нелепой позе воина, схватившегося за меч, он не смог.

Вся нелепость статуи заключалась не в жесте. Если не смотреть на голову, то воин вполне был хорош. А вот его голова… или, вернее, выражение лица, были чудными. Казалось, что воин лишь теперь обнаружил, что у него есть меч. Иначе чего бы он так смотрел на него, с таким выражением. Глаза же и вовсе выражали ужас, что для северянина вообще немыслимо.

— Какова будет ваша воля? – спросил Хруст.

— Моя воля будет такая, - сказал Владыка. – Ты отправишься на восход и отыщешь там рудники. Можешь брать пленников, пытать, угрожать, запугивать, но найди мне эти рудники!

— Слушаюсь, Владыка, - сказал новый Грандмастер, на этот раз опустив взгляд и как следует поклонившись хозяину.

— Ступай, - отмахнулся от него хозяин северных земель. – И не повторяй ошибок предшественника. На тебя глядит сам Север!

Слуга удалился. Вместо него вошёл Грандмастер юга. Этого успешного слугу Владыка был рад видеть, но, как и прежде, он не показывал эмоций.

— А вот и ты, - сказал он, прерывая жестом любые слова приветствия и почитания со стороны вошедшего. – Расскажи-ка мне, как продвигаются дела в Срединных землях. Мне очень интересно знать, как там наши два гибрида? Кажется, они называют себя… Кровавыми?

***

Вестланд. Столица региона - город Вестгор.
Дворец Рассвета. Тронный Зал.

Зал был велик. Но светом здесь и не пахло. Стены и пол были в насыщено коричневом тоне с золотыми прожилками и чем-то напоминали детские сладости. Пол был только чуть темнее, а потолок - светлее. Сие сооружение нарекалось тронным залом и занимал его, сидя на своем золотом троне сам Намес Второй.

- Кто нас порадовал визитом! – играя интонацией, как зверь с беззащитной жертвой, приветствовал король своего сына. – Дорогой мой Фолиант!

- Плохие новости, Ваше Величество! – ответил принц своему отцу, при этом никак не напоминая о степени своего родства.

Стоящие со всех сторон придворные дамы и кавалеры ахнули, наигранно делая вид, что разочарованы предстоящими известиями. Они всегда тут находились, выражая свою крайне важную занятость, так как все получали жалование и вольности время от времени.

Король был щедр к ним, но и строг. Однако не принимал в серьез и относился, как к домашним зверькам, нужным разве что для игр и как предмет хвастовства.

- Назначенный нами Командующий потерпел крах, - сказал Фолиант. – Вместе с отрядом Паладинов он нашел Замок, где скрывали от нашего ведома близнецов, потребовал выдать их и получил смертельный ответ. Ректор попросту уничтожил отряд Гневом Древних.

Король не принял всерьез, сто услышал. Он продолжал улыбаться и поливать вино из кубка. Намес попросту не понял услышанное. Зато, когда понял…

- Чтоооо?! Моих Паладинов? Всех?!

- Всех. Выжил только Командующий.

Король негодовал. Он никогда не крепился и не скрывал в себе гнев.

- Ублюдок! Я дал ему лучших воинов Королевства! Я доверил ему простую миссию! А он сбежал, бросив на погибель отряд Орде́нцев! Ладно, я спокоен…

Король был столь же вспыльчив, сколь и отходчив.

- Ладно бес с ним. Паладины знают на что идут. Такова их жизнь, служить престолу. А он пока что мой. Расскажи-ка мне лучше про этот самый Гнев Древних. Что это? Может мы вовсе не за тем гоняемся?

- Мне мало что известно, - признался Фолиант. – Но об этом может рассказать сам Командующий.

- Он видел лично этот Гнев?

- Уверен в этом.

- Что ж, он может быть полезен. А ты как сам об этом узнал?

- Мои люди тайно наблюдали за ним. Признаюсь, Командующий он так себе. Но вот боец из него отменный. В бою один на один завалил самого…

- Не важно. Если не может командовать, но может драться, вот и пусть дерётся. Как ратник! Может тогда до чего додумается. Ну а ты? Зачем нанял такого, кто провалил задание?

- Была очень веская причина, но об этом я сообщу вам в приватной беседе, Ваше Величество.

- Хорошо. Но откуда у Ректора власть над Гневом Древних?

- Долгая былина, но, если кратко – от южан.

- От южан?! Опять эти южане! Они что – торгуют с Ректором?

- Там… долгая былина. Но власть получил Ректор от самого Императора через юношу, предположительно сохраненного сына Владыки. Но это не точно.

- Какие страсти! Вот уж точно вечер удался. И близнецов мне не видать, и новое оружие появилось на материке, а я только нему потери. Что ж… вот как мы поступим… Командующего сюда и в кандалах! Пусть это мой каприз, но я хочу видеть его только так. Распорядись после и сам возьми на контроль!

- Слушаюсь, Ваше Величество, - поклонился принц.

- Но это ещё не всё. Собери новый отряд и найди нового Командующего, да пошустрее! Парня доставить сюда с девчонкой, не получится – убить обоих. Хотя нет… Парень мне особо не нужен, но точно нужно, чтобы он не достался Константу. Это важнее. И ещё – сделай всё, что нужно, бери кого угодно и что необходимо, но разузнай про этот Гнев Древних! Кажется, Император собирал детей в этот Замок? Если надо, отправь туда деток из приближенных к престолу знати. Пусть разведают и расскажут. Тебе понятна моя задумка?

- Полностью, Ваше Величество.

- Вооот. Не медли только, начни прямо вот с этого момента. А вечером, жду в свои покои для разговора о подробностях провала… Хотя почему провала? Возможно это хорошие новости и так вовремя…

***

Регион на Восходе. Исталия. Город Истград.
Дворец Царя Константа. Приёмные палаты

Констант сидел в кругу своих Воевод и слушал донесения. Все это он знал, но ритуал выслушивания докладов своих людей на должностях обязывал их донести знания, полученные на секторах их наблюдения и службы. А заодно Царь мог проверить – действительно его подданный выполняет свою работу или просто гоняет балду при дворе.

Интересовал же его доклад Боярина, сидящего поодаль и ожидающего своей очереди, в силу своего положения при дворе. Оно, конечно было куда выше присутствующих здесь Воевод, но то лишь тайно, не официально.

- …и потому, надёжа Царь, - продолжал Воевода севера, - равняне ослабили свои позиции на наших границах и усилились на своих западных. Они готовятся к Большой Зиме, мы же можем ударить им в тыл и продвинуться севернее, заняв новые земли и удобные для нас позиции для продвижения к северным берегам нашего материка.

Воевода умолк, ожидая решения Константа. Тот выждал приличествующее моменту время и ответил:

- Бить в данное время в тыл соседу выгодно. Но подло. К тому же мы достаточно сильны, чтобы сражаться с ними открыто. Также, удар во время Большой зимы, хоть и принесет нам успех, но опорочит в глазах равнян. А у них с этим строго. Мы уже никогда не станем им честными соседями, с которыми можно говорить. А потому только биться до полной победы, изничтожения равнян и устранения северной земли, как чужой. А это не просто. Ну и если мы займём земли равнян и покорим их, что дальше? Нам станут соседями северяне. А договориться с ними не получится. И тогда мы уже будем воевать с ними, до полного истребления. А Север не победил даже Император. Но благодарю за доклад. Кто следующий?

Воевода севера сел, облегчённо вздохнул. Он знал, что Констант подобно учителю, слушает их и делает выводы. И если вывод будет не в пользу докладчика, его место займет более шустрый.

- Воевода запада, Четкозрим, Ваше Могущество, - представился следующий, поднимаясь и готовясь доложить о положении на вверенном ему участке условной границы.

Царь слушал и его, зная, что Император никогда не нарушит взаимной клятвы, данной ими друг другу, когда молодой юноша, едва получив невиданную мощь от Небесной Длани, рухнувшей с небес на землю, попросил поддержку и войско для завоевания всего белого света. Для скрепления договора, юноша женился на почившей ныне единственной дочери Константа, царевны Весены Постоянной. Вечно молодой девочки, что не могла состариться и навсегда была обречена остаться юной внешне. Девочка росла бы умом и мудростью, но снаружи была бы юной. Небесный дар любому мужу, кто выберет ее в союзницы. Но… Судьба решила иначе. Дочь погибла от руки убийцы. А договор теперь скреплен кровью. Хорошо для царства, вечно больно для отцова сердца.

Воевода смолк. Царь кивнул и велел садиться. Следующим поднялся Воевода Юга.

- На рубежах с южным соседом ныне тишь, - сказал тот и замолчал.

- И все? – удивился Констант, ожидавший услышать долгую речь желающего выслужиться вояки.

- Все, Ващюше Могущество, - развел руками Воевода.

Лица присутствующих помрачнели. Сам же хозяин региона, где восходит Светило, хранил невозмутимое выражение лица. Он знал, что с юга пока никто не пылает жаждой отрезать что-то от его царства. И все же хотелось услышать более длинный рассказ. А как оценить службу Воеводы иначе? Сам то он ехать не хотел. Пока.

- А доложи-ка мне все силы, что стоят на рубеже, за рубежом и перед ним! – сказал он. – Причем доложил состав сил на этот день и предыдущий, а также на завтрашний и через седмицу. А мы послушаем. Да погордимся осведомленность ю нашего товарища по мечу. Верно, витязи?

Ему ответили почти хором. Присутствующие поняли, что их надёжа Царь все равно проверит Воеводу юга так или иначе. Да и тому было проще подготовить доклад по всей форме.

- На сегодня состав сил такой, - начал ответчик. – Вдоль рубежа у нас пол дюжины разъездов по трое. Вчера было столько же, но завтра будет дюжина, ибо пересменок. За рубежом у нас дюжина следопытов по двое и третий – связующий. Всего – три дюжины людей. Пред рубежом стоит три отряда по сотне ратников и половина от того конников. В добавок четыре крепости по витязю с кнЯжными воинами и пешими латниками, да конная охрана витязя. Всего три дюжины душ. Завтра удвоение. Ибо смена вахты. Через неделю будет все тоже, что ныне, но с дополнением. По вашему царскому велению усиливаем направление Северо-Запада на случай северной агрессии, потому снимаем по пол отряда с каждого поселка из четырех и направляем туда. Все равно с Юго-Восхода у нас только Вольные Княжества, а они и всей силой своей нам не страшны. К тому же дети их у нас на воспитании.

Царь кивал каждому новому предложению. Слушая доклад Воеводы, он ощущал силу и мощь своей власти на данном направлении.

- Ну вот, другое дело! – обрадовался он в завершении речи ответчика. – Садитесь, Хранирубеж. А мы наконец-то послушаем Воеводу востока.

Востоком называли земли, а точнее острова и воды, находящиеся за́ границей Восходного царства. Там текли теплые течения, приходящие с северо-восхода, омывающие материк с севера. Потому эта часть была теплой. Но из-за благоприятных погод, царивших здесь на протяжении всего цикла, в этих водах завелись пираты.

- Да бздец нам полный с моего направления! – начал свою речь докладчик. – Воевода востока, Держимеч, Ваше Могущество!

Все ахнули. Невозмутим остался только Констант. Он бы выразился куда более гневно, если описывать положение, как оно есть.

- Потопили четыре дюжины судов, надёжа Царь! И все они наши. Мы потопили от силы пять, может шесть, но это не доказуемо. Зато пять – ручаюсь! Сам видел, как сгорели и затонули. И то, появились таинственные суда соседа и помогли. Но от приглашения в честь победы отказались. Продолжают хранить молчание и не идут на знакомство!

- Мы все с детства знаем о величественной и таинственной стране Кхерам, - напомнил Царь предание, с которого начинались все книги по Традиции Восхода. – Надо бы отправить вам туда всех, да кто будет рубеж стеречь?

Воеводы заехали, завздыхали. Они помнили соседа, что не лез к ним, но помогал. Хотя и дружить отказывался. Чего от него ждать? Никому не ясно.

- Корабли то восстановили? – спросил Констант. – Наши, имею в виду.

- А как же? – развел руками Воевода. – Тут же! Вытащили и просушили. Потом переобшили и поменяли снасти. Снова в строю, как новые. Только пираты скоро усилятся. Металлическое метательное оружие. И мечтают они его из особых устройств. Никак торгуют с равнянами! Иди с нашим таинственным соседом?

- А что наша разведка?

- Разведка пропала. Снова. Ни весточки, не тел. Да и следов тоже нет. Остаётся только надеяться на лучшее и ожидать худшего.

- Хорошо. Садитесь, Воевода. Я буду думать, ответ дам позже и лично. А теперь отдыхайте. У вас три дня на столицу. Потом требую вернуться к делам.

Грянули трубы и барабаны, оглашая конец приема. Все поднялись и склонились в поклоне. Царь Констант встал и проследовал к выходу. Боярин молча последовал за ним, но обходным путем.

***

Южный регион. Священный город Огипт.
Дворец Тьмы лучей. Приемный павильон

Теплый ветер сдувал жар горячего Светила с оазиса, в котором роскошно разместился Дворец Тьмы лучей. Великий Князь пребывал в отличном расположении духа.

- Повтори ещё раз, мой дорогой друг! – сказал одному из своих визоров. – Я готов слушать это вечно!

- Юноша убит, Ваше Непревзойденнейшенство! Наши длинные руки проникли даже в Школу Мечей и сомкнулись на его неверной шее. Наследник пал, сожалея о каждом дне, прожитом под лучами Светила!

- Какая красота! – сказал Великий Князь, подставив лицо вышеназванному небесному телу.

Его глаза на миг закрылись, ощутив тепло и свет. Он прислушался к своим ощущениям, но особой радости не проявлялось. Тогда, желая все же ее ощутить, властелин песков спросил:

- А что Император? Он уже выплакал море слез по безвременно покинувшему этот Свет сыну?

Визоры переглянулись. Тот, кто взялся исполнить приказ, его выполнил, но за наблюдение за Сердцем Империи он не отвечал. Зато отвечал другой, но ему было нечего сказать.

- О, свет наших умов! – начал тот. – О, мудрость наших мыслей! Император пока пребывает в неведении, ибо нет у него таких быстрых глаз повсюду, как есть у вас, повелитель! Но каково же будет его горе и печаль, когда в столь радостный момент жало великого горя пронзит его сердце и сразит сего мужчину наповал, душою обратив его в женщину! Ибо ни один отец не устоит, узнав о гибели своего сына…

Он осёкся, поздно осознав, что сына, вообще-то, потерял и его Великий Князь. Тот же гневно обернулся к нему, перестав подставлять лицо Светилу.

- По-твоему я стал женщиной?! Ты забыл, что я тоже лишился наследника?! Или ты решил поиздеваться над памятью…

- Ни в коем случае, повелитель! – воскликнул Визор и склонил в ужасе голову. – Не может потомок Песчаных Змей…

- Будь уважительное к отцовским чувствам! – потребовал Великий Князь.

Визор был хорош в своем деле и лишаться его не хотелось. Потому властелин песков южного региона удержал свой гнев, но понял, что тогда нужно достойно выйти из положения, сохранив лицо и достоинство. А потому стоит поучительно закончить диалог.

- Мы полны гнева и разочарования в своем соседе и хозяине всего! Да он убил моего сына. Но за это понесет равнозначную кару. Его наследник пал! За это он ощутит тоже самое. Как я, когда получил столь ужасную месть. Но издеваться и унижать достоинство Императора – это бесчестье! Будем же довольствоваться тем, что стали квиты.

Визор ещё раз поклонился, обдумывая услышанное.

- Продолжай и дальше следить за Двором, - велел ему Великий Князь. – А что это там так бухнуло, что слухи донеслись даже до нас?

В разговор наконец-то вступил и третий Визор. Он чуть высокомерно подмигнул украдкой своему товарищу и конкуренту, наблюдавшему за Сердцем Империи. Кого-то вести куда достойнее радости властелина Юга.

- Ректор получил артефакт, мой повелитель. Тот самый, что нашел ваш сын, да усладят боги его покой на небе…

- И что? – нетерпеливо потребовал продолжения Великий Князь. – При чем здесь шум?

- Замок осадили воины Запада, - ответил Визор, наслаждаясь преддверием триумфа. – Да не простые, а сами Паладины Ордена! Ректор же применил против них артефакт, уничтожив осаждающих Гневом Древних.

Властелин Юга не сразу понял услышанное. Его брови поползли вверх, понимая, что было сказано, но в тоже время обдумывая, что именно это значит. И как только он осознал услышанное, то довольно рассмеялся.

- Так он нанес удар по ждите западных сил! – проговорил Великий Князь. – Вот ведь сын мудрости и песчаных гадов! А что они хотели? Эти Паладины Ордена?

- Они хотели от Ректора - выдать им мальчишку, - ответил Визор.

- И тот ответил им ударом с небес! Хорошо-о, - оценил властелин Юга, едва не захлопав в ладоши. – А знаешь, что… А соберу-ка я новую экспедицию и отправлю к затерянному городу, что искал мой сын. Пусть у Рептора будет артефакт, но сила-то Древних будет у меня! Не зря же мой погибший сын, храни боги его душу на небе, отдал этому столько сил и времени…

Визоров это не касалось. Но все трое внимательно слушали, понимая, что рано или поздно хозяин вспомнит о четвертом. Тот стоял чуть поодаль и хранил молчание, не привлекая к себе внимание Великого Князя.

- Все, что хранится в песках, - продолжал тот, - должно принадлежать нам, как и сами пески. Я прав?

И Визоры склонились в уважении и согласии. Они правили всеми направлениями, за которыми обитали их соседи. Юг был велик. И велик тем, что знал и следил за своими врагами, а ими были все, кто не обитал в песках.

***

Сердце Империи АССОР. Столица – город Анрил.
Дворец Тысячи Звёзд. Залы Императора Владамира

С коня гость слез с трудом. К нему тут же подбежали дворцовые конюхи, слуги, лакеи и ещё какие-то люди из придворных, кого и в сам Дворец не пускают, ибо их место здесь. Коня подхватили и покатили к месту парковки. Сам же гость тяжело вздохнул и хотел бы размять ноги, но покачнулся и едва не упал. Его тут же подхватили под руки гвардейцы дворцовой стражи, тоже несущие службу при самом дворе дворца. Гость снова вздохнул и, оперевшись на плечи служивых, устоял-таки на ногах.

С расположенных перед ним высоких мраморных ступеней на него смотрел сам Владамир, Император АССОР. Он терпеливо дождался пока гость надумает начать подниматься и пошел к нему на встречу широко разведя руки.

- Наконец-то, – улыбаясь приветствовал Его Величие пришельца.

- Как видите только, что с…

- Как вижу, - подтвердил Венценосец. - В чем такая спешность? Может сперва в номер, термы, прачные, одежные и прочее, а на утро со свежими силами… А?

- Вести интересные, отсрочки не терпят, - сказал гость и попытался склониться, но снова едва не упал.

Его тут же подхватили гвардейцы. Мужчина вновь собрался и взяв себя в руки отстранился.

- Перестань, - остановил запоздало его Император. – Тебе же дарована приведения мне не кланяться вне тронного зала. Не понимаю, отчего не пользуешься?

- Вы должны срочно узнать мои новости.

- Конечно. И явно с глазу на глаз.

- Да.

Владамир взял гостя под руку и помог подняться по ступеням. Не отстающая императорская свита тут же бросилась помогать, но Владамир ее отстранил жестом. Придворные аристократы, знать, дворяне, стражи, военные люди при оружии и без, слуги и лакеи - все очень хорошо понимали, сколь много держится на плечах их хозяина, и как шатко их положение, случись с ним чего непоправимое.

Дальше был приемный зал и коридоры. Когда же они вошли в один из кабинетов, охрана и свита, неотрывно двигающаяся за Императором отстала. Правда и в кабинете их не оставили наедине. Сквозь стены и гобелены наблюдала готовая ворваться в помещение личная охрана.

- Располагался поудобнее, - сказал Владамир. – Без званий и чинов. Говори свободно!

- Узнал много, - сказал гость, садясь в кресло, ни на миг, не забывая где он и с кем разговаривает.

- Выпьешь? – спросил Император, разливая вино по хрустальным бокалам. – Дайка я за тобой поухаживаю.

Гость вздохнул.

- Соглашаюсь только потому, что… когда я еще удостоюсь чести, что б за мной поухаживал сам Император.

- Я не всегда был Императором, - последовал ответ.

- Мне это известно. И служу я вам потому, что вы свой. Ваши помыслы просты и понятны, хоть и не достижимы. Однако… вы как-то их достигаете…

Император слегка улыбнулся, пригубив бокал.

- Так что случилось?

- Случился удар, - сказал гость. – И был он достаточно велик и силен. Но я увидел другое – он был очень точечным. Значит, удар можно провести исключительно филигранно и поразить противника особо аккуратно.

- Ректор все же провел испытание! Да?

- Именно так.

- И на чем же он его испытал?

- На отряде воинов Ордена Паладинов, осадивших Замок.

- Ох, ты! Запад напал на Ректорские владения?

- Да, Ваше Величие.

- Но зачем?

- Хочет заполучить ваши интересы. Близнецов и юношу Вина. Понимаете, о чем я?

- Кто бы мог подумать! Ох, ох, ох!.. Конечно же, я знаю об интересах и возможностях Намеса Второго. Этот мерзкий тип умудрился пережить Самовласа и тут же избавиться о Намеса Первого, стоило мне его посадить на трон.

- И вы точно уверены в произведенной убийстве?

- В убийстве уверен абсолютно. И даже в том, что убийца сам Намес Второй. Но этому изворотливому мерзавцу удалось поставить меня в логический тупик. Он знает, что я знаю, но он так же знает, что я ничего не могу с этим сделать.

- Расскажите, Ваше Величие?

- Позже. Сначала расскажи, что увидел в поездке.

- Что ж, для этого я и здесь…

Гость откашлялся и принялся за доклад. Он говорил долго, но Владамир его не торопил. Император молча поливал вино и обдумывал услышанное.

- Значит, Ректору удалось изучить артефакт, - подытожил он в конце. – Кровь мальчишки сработала. Странно…

- Именно, Ваше Величие.

- Значит, если мы поместим сознание в стеке в тело новорожденного, лишённого своего сознания, тело начнет подстраиваться и придет в полную идентичность…

Гость поднес к губам предложенный фужер и большими глотками выпил. Его горло пересохло от рассказа и волнения – все же он общался с самим Императором! Слышанное ли дело.

- Что ж, - вернулся Владамир в реальность. - Значит, теперь у нас есть оружие против Севера! Это даёт мне новые перспективы в разговоре с Владыкой.

- Вы хотите ударить по нему Гневом Древних?

- Отчего же только Гневом? У меня и по-более чего найдется! Теперь я с помощью мальчишки и артефакта смогу диктовать свои условия Северу. А что они мне смогут противопоставить? Ничего. Осталось только дождаться Большой зимы. Не сам же я к нему отправлюсь?!

Он рассмеялся. В смехе Императора не было никакой реакции на свою шутку. Это был смех облегчения, словно долгое время носимый груз вдруг покинул его плечи.

Гость поддерживающе улыбнулся, не понимая, чему так радуется Его Величие. Но радость Владимира была заразительна.

- Оставим это, - переключился на другие новости Император. – Говоришь, близнецам угрожает опасность? Наследников Срединной земли пытались убить… А как же наша защита? Где теперь наши люди?

- Сидит, - просто ответил гость. – Ректор поймал его и заточил в темницу.

- Хочет использовать в своих целях?

- Именно так. Подумать только – сам Маркиз! Герой парного боя на мечах. Есть ли кто-нибудь, что составит ему соперничество?

Владамир такого знал. Именно соперника и именно на парных мечах. Южанина. Мечника Двуруба. Но и сам Император мог сразиться с этим мастером на равных. Вот только для поединка ему нужна была глефа – оружие, которым он победил Маркиза в прошлую их встречу.

- А кто угрожает близнецам? – спросил он у собеседника.

- Ваше Величие, - вздохнул гость, - этого не знает и сам Ректор.

- Уверен?

- Ну это же Маркиз…

Его Величие помнил. Последний раз, когда Маркиза пытали, он не только не проронил ни слова по делу, но и кричал от боли так, что сводил сума палачей. Те отказывались продолжать причинять ему боль и клялись, что их жертва действительно ничего не знает. Когда же Владамир велел отменить пытки и подлечить пострадавшего, тот по завершению лечения рассказал многое из того, что от него хотели добиться.

- Великой Воли и Духа человек! – сказал Император. – Я держал его в Застенке, потому что не знал, что с ним делать. А теперь его держит в темнице Ректор и мне отчего-то жаль. Освободив же Маркиза, я снова встану пред вопросом: «Что делать?»

- По крайней мере. – заметил гость, - теперь это не ваша проблема. Пусть Ректор думает, что с ним делать. А я могу ему передать ваше решение.

- Решим позже, - ответил Владамир. – Мне теперь больше интересно другое. Покушение было только на мальчика или на обоих близнецов?

- На мальчика… Но что вы хотите сказать?

- Не волнуйся: что хотел сказать – скажу. Однако же почему, как ты выразился, западный орден, потребовал выдать им мальчика?

- Вероятно, чтобы получить наследника проекта «Срединное королевство». А заполучив юношу, они смогут воспитать его в своих интересах, потеснив Константа с его претензиями.

- Хм, - задумался Владамир. – Значит им нужен был только мальчик… Но девочку они не трогали. Значит, ей ничего не угрожает?

- Ничего, Ваше Величие.

- Забавно складываются наши дела…