Школьные чародеи: Нейросеть

Весна в Краснодаре – это когда деревья уже совершенно зелёные, воробьи орут как подорванные, а ты сидишь на уроке окружающего мира и думаешь: ну зачем, зачем учитель закрыл окно?

Коля сидел за третьей партой у окна и честно пытался не смотреть на улицу. Получалось плохо.

За окном раскачивались молодые ветки тополя, по небу быстро летели белые облака, а внизу по тротуару шагал какой-то счастливый человек в футболке с мороженым в руке. Коля вздохнул. Математика или робототехника – это одно дело: там можно думать и не скучать, даже если за окном хоть что. Но окружающий мир в четвёртом классе... Это, конечно, предмет нужный, никто не спорит. Просто столицы всех стран можно ведь выучить и в другое время года. Летом, например. Или осенью. Хотя осень тоже жалко.

– Кира, пожалуйста, к доске, – сказала Татьяна Николаевна.

Коля развернулся от окна.

Кира встала, поправила рукав и пошла к доске с таким видом, будто вышла прогуляться. Спокойная. Но Коля её уже неплохо знал – по этой вот нарочитой спокойности как раз и было видно, что дело нечисто. С домашним заданием нечисто. Весна, она такая – делает вид, что всё само собой получится, а потом у доски вдруг выясняется, что Гренландия находится где-то между Африкой и Антарктидой.

– Покажи на карте столицу Индии, – попросила Татьяна Николаевна.

Кира взяла указку. Чуть помедлила.

Коля чуть не застонал. Нью-Дели – это же несложно, они проходили еще в начале учебного года. Юго-восток Азии, к югу от гор и к северу от всего остального большого светлого пятна...

Указка поползла куда-то в сторону Ближнего Востока.

Не туда! – мысленно крикнул Коля.

И тут произошло странное.

Кира вздрогнула. Самую малость, почти незаметно – но Коля заметил, потому что смотрел именно на неё. И указка изменила направление. Немного, но всё же: Кира потянула её правее и ниже, в сторону полуострова Индостан.

Коля удивился, но не успел додумать эту мысль, потому что указка снова начала отклоняться – теперь уже куда-то к Пакистану.

Правее! Нет, левее – то есть правее от того места, где ты сейчас!

Это было совсем уж мысленной кашей, но Кира снова поправила курс. И быстро взглянула на Колю через плечо. Взгляд получился странный – почти испуганный.

Класс тихо наблюдал. Татьяна Николаевна смотрела на карту, сложив руки на груди. Коля сидел ровно и очень старался выглядеть человеком, который ни в чём не участвует. Просто сидит. Просто смотрит.

Ещё чуть выше, – мысленно сказал Коля, уже не очень понимая, что он делает. – Вот! Вот оно!

– Нью-Дели, – произнесла Кира и ткнула указкой в точку. В голосе у неё была такая уверенность, будто она с этим самым Нью-Дели лично знакома.

Точка была правильная.

Татьяна Николаевна чуть прищурилась и посмотрела на Колю. У неё было выражение лица, с каким опытные учителя смотрят на фокусников: «я не понимаю, как ты это делаешь, но что-то здесь нечисто».

– Коля, – сказала она, – я абсолютно уверена, что ты подсказывал. Я только не понимаю – как.

В классе засмеялись. Коля покраснел – не от стыда, а от какого-то странного смешанного чувства, в котором было и облегчение, и растерянность, и что-то вроде лёгкого испуга. Он пожал плечами с максимально невинным видом.

– Я... молчал, – сказал он честно.

Татьяна Николаевна ещё несколько секунд сверлила его взглядом.

– Да, – согласилась она со вздохом. – Молчал. Кира, пять. Садись.

Кира проходила мимо его парты, и Коля поднял голову.

– Спасибо, – шепнула она почти беззвучно.

И чуть-чуть улыбнулась.

Коля почувствовал, как уши у него слегка потеплели, и отвернулся к окну. Тополь всё так же раскачивался на ветру. Счастливый человек с мороженым уже давно ушёл.

Что это вообще было?

* * *

После школы они какое-то время шли рядом – Коля и Кира. Просто так вышло: первые несколько кварталов их дороги совпадали.

Краснодарский апрель встретил их снаружи во всей красе: солнце, лёгкий тёплый ветер, запах то ли яблонь, то ли каких-то других деревьев, которые во множестве цвели во дворах и на улицах.

– Слушай, – сказала Кира, – я должна тебе кое-что сказать.

– Что? – Коля покосился на неё.

– Ты не молчал.

– В смысле?

Кира помолчала, подбирая слова.

– Ну то есть вслух – молчал. Но я тебя слышала. – Она сморщила нос. – Только не смейся. Не слова. Вот как будто... – она поискала слово, – как будто ты эмоциями кричал. «Не туда» – и я прямо чувствовала, что не туда. «Туда» – и я чувствовала, что правильно. Понимаешь?

Коля понял. И от этого понимания у него слегка зашумело в ушах.

– То есть ты читала мои мысли? – спросил он.

– Нет. – Кира снова помолчала. – Не мысли. Именно эмоции. Самую яркую их часть. Как будто ты волновался так сильно, что это куда-то... просочилось.

Они остановились на перекрёстке. Светофор был красный.

Коля смотрел на красный пешеходный светофор напротив и думал. Думал про то, что это уже второй раз в его жизни, когда что-то совершенно необъяснимое случается именно с ним. Первый раз – это был целый ворох необъяснимого, с порталами и сказочными мирами, в которых он побывал со своими друзьями и с котом Рыжиком, а ещё с одним великим магом, который напоследок сказал что-то вроде: «Не удивляйтесь ничему необычному».

Коля тогда подумал, что это такое красивое прощание. Просто слова.

– Я стояла у карты и думала: ну где же эта Индия, я вроде учила, а в голове пусто. – Продолжала Кира. – И вдруг – как толчок. Не туда. Я даже не поняла сразу, что это не моя мысль. Потом посмотрела на тебя, и стало ясно. У тебя такое лицо было.

– Какое лицо?

– Ну такое. – Кира изобразила на лице выражение человека, который из последних сил молчит, хотя его вот-вот разорвёт.

Коля почему-то засмеялся.

– Это нечестно, – сказал он. – Я даже не знал, что так умею.

– Ты и сейчас точно не знаешь. – Кира улыбнулась уже по-настоящему, широко и тепло. – Ты же тоже вспомнил про «не удивляйтесь необычному»?

– Думаешь, это оно? – спросил Коля.

– Не знаю, – ответила Кира честно. – Но очень похоже.

Они дошли до перекрёстка, где их пути расходились. Кира поправила лямку рюкзака.

– Ладно, мне туда. Спасибо ещё раз. За Нью-Дели.

– Да не за что, – сказал Коля.

Кира пошла по своей улице. Коля смотрел ей вслед – секунд пять, или семь, или десять – а потом резко повернулся и зашагал домой.

* * *

Мысль пришла ровно на середине пути.

Надо было позвать её в гости. Или хотя бы предложить пройтись подольше. Или в парк. На «Солнечный остров» – там сейчас, наверное, здорово: тепло, вода блестит, плавают утки и лебеди. Коля сам бы с удовольствием там погулял. И Кира, он был почти уверен, не отказалась бы.

Но он, конечно, ничего не сказал. Потому что что-то всегда мешало – не страх, нет, просто какая-то странная заторможенность, будто нужные слова застревали где-то между головой и ртом и выходили с опозданием на полчаса. Когда уже поздно.

Он помнил, как в прошлой четверти, во время той истории с порталами, действовал почти без раздумий – просто потому что надо было. Потому что выбора не было. А сейчас выбор был, и именно поэтому он снова промолчал.

– Растяпа, – сказал Коля сам себе вслух.

Рядом обернулась какая-то бабушка с пакетом. Коля сделал вид, что это не он.

Завтра. Завтра надо не упустить. Сказать что-нибудь нормальное. Позвать куда-нибудь. Это же не так сложно. Вот Артур, младший брат Коли, например, никогда не молчит – ляпает первое, что пришло в голову, и хоть бы что. Правда, потом иногда приходится расхлёбывать, но хотя бы говорит.

Хотя Артуру восемь лет, и он второклассник, и это немного разные ситуации.

Коля вздохнул и зашагал быстрее.

Ладно. Потом разберётся с Кирой. Сначала – другой вопрос, куда важнее.

Что это было на уроке?

Он явно думал про карту – мысленно, без слов, просто образами и эмоциями: не туда, туда, вот сюда, правильно! – и Кира это почувствовала. Это не телепатия из фантастических книжек. Там люди передают целые предложения. Здесь было что-то другое – проще и при этом как-то живее. Как сигнал.

Математика, которую Коля любил, не давала никакого объяснения.

Робототехника, которую Коля тоже любил, тоже не давала.

Зато недавняя история с порталами давала одно очень конкретное объяснение, и Коля пока не решил, радоваться этому или на всякий случай немного испугаться.

Он поднял голову. Впереди уже виднелся его дом – высокая башня в двадцать пять этажей, серо-бежевая, с рядами одинаковых окон. Где-то там, на двадцать третьем этаже, Рыжик, наверное, уже сидит на подоконнике и смотрит вниз с видом существа, которое знает всё на свете, но никому не скажет.

Не удивляйтесь необычному.

Коля хмыкнул и потянул дверь подъезда.