Шкурник

Рассказывают, жил когда-то в Хоринисе зверолов по прозвищу Шкурник – непревзойдённый добытчик кож и мехов. Волков и шныгов истреблял Шкурник во множестве. И ни разу ни одной шкуры не попортил. Был он искусным охотником. И снеппера, и варга, и мракориса мимо не пропускал. Разил метким выстрелом и тут же освежёвывал.

А ещё был он жаден чрезвычайно. Торговался за каждый хвостик, каждый лоскуток. Поэтому и каждый подстреленный зверь у него в дело шёл, даже самый мелкий и ничтожный. Благодаря алчности и упорству достиг он в своём ремесле небывалого мастерства, умел даже с падальщиков шкуры сдирать. Да что там, с падальщиков… с кротокрыса кожу снимал! Кожа у кротокрыса тонкая-тонкая, сидит на жирной туше намертво и чуть что, сразу лопается. Никто и никогда больше таких высот в разделке дичи не достигал. А однажды, на спор, говорят, он снял кожицу даже с мясного жука.

Как-то раз приснился Шкурнику вещий сон. Что гуляет он по берегу северного озера, а зверья вокруг видимо-невидимо. Но он не трогает никого, идёт себе мимо, будто сила неведомая его за собой влечёт. И подходит он так к небольшой площадке между скал, поднимает замшелый камень, а под ним лежит нож скорняжный на костяной ручке.

«Этим ножом волшебным можно по три шкуры с каждого зверя снимать, – говорит ему таинственный голос, – бери, пользуйся! Но больше двух шкур с одной добычи не снимай, а то худо тебе будет!»

Проснулся Шкурник и побежал на то место заветное у озера. Нашёл площадку в скалах, поднял камень заросший, а под ним и вправду – нож на костяной ручке!

Огляделся Шкурник – а вокруг, как в его сне, множество дичи бродит. Снял он лук с плеча и тут же подстрелил глорха, уж больно интересно ему было новый нож опробовать. Ободрал он кожу с глорха, положил сушиться, глядь, а на глорхе ещё одна шкура появилась! Вот так чудо!

В неистовстве стал он окрестных тварей истреблять, да по две шкуры с них снимать, одну за одной. А когда последнего падальщика он в долине уложил, то услышал грохот за спиной – вышел на него из горных пещер чёрный тролль. Пустил Шкурник стрелу в тролля, да куда там! Стрела от него как от скалы отлетела. Стал было тролль своими огромными кулачищами Шкурника бить, да только охотник наш ловок был, увернулся от всех ударов. А потом забежал троллю за спину, вынул шпагу и давай его колоть! Вертится тролль, хочет обидчика кулаком достать, но не может ­– Шкурник проворно за чёрной спиной держится и знай себе шпагой монстра потчует.

Долго так они кружились, стемнело уж давно, силы стали покидать Шкурника. Только вдруг поднял чёрный тролль лапы вверх, взревел и рухнул замертво. Достал тогда охотник из-за пояса волшебный нож и срезал шкуру с тролля, а потом и вторую, развёл костёр и сел отдохнуть.

Ест Шкурник жареное мясо, а в уме барыши подсчитывает. Целая гора из кож и мехов перед ним, а рядом две шкуры чёрного тролля… и каждая стоит больше, чем все остальные трофеи, вместе взятые…

Крепко задумался охотник. Когда ещё ему попадётся чёрный тролль? Никогда… вот бы и третью шкуру с него снять! Но ведь голос во сне не велел третью шкуру волшебным ножом срезать! С другой стороны, может и не было никакого голоса? Может это минутное наваждение было? Что если он сам этот голос выдумал?

Повертел-покрутил охотник нож на костяной ручке, подумал… да и снял с чёрного тролля третью шкуру! Завернулся в неё и уснул крепким сном…

Утром проснулся Шкурник, потянулся – усталость как рукой сняло. Стал он трофеи собирать. Только шкурки за ночь какие-то маленькие стали. Вроде много их, а вся куча на одной ладони умещается. Пригляделся Шкурник повнимательнее, а ладони-то его огромными и шерстистыми стали! Побежал он, к озеру, глянул в воду, а в отражении – огромный чёрный тролль на него смотрит…

С тех пор и стали жители Хориниса у северного озера чёрного тролля замечать. Ходит он, бывает, кругами по площадке в скалах, всё равно как потерял что-то, а найти не может. А то, говорят ещё, выйдет на берег и смотрится в озеро. Как будто сравнивает свою шкуру со шкурой своего отражения в воде.