Шла Луша за Шепотом

— Лукерьюшка, солнышко, ты ж поди истомилась, китенька, пойди по тропке извилистой к морю синему. Войди в воду буйную и прыг-прыг, скок-скок в сторону горизонта. Волны у кромки – пенистые, глубже ступай, там, где красками гуще мазано, окунись с головой и жди, милая, заберет тебя демон морской в царство тихое. Только там ты, бесячая, забудешься и от земной тяги отвыкнешь.

Клак!

Луша вскочила с кровати, откинув тяжелое ватное одеяло и кинулась к окну. Распахнув створки, впустила ночную прохладу, прогоняя остатки сна и навязчивый голос. Ласковый шёпот всё еще слышался в шелесте листьев и звал за собой.

— Кутя, кутя, кутеночек — подброшенный в избу ребёночек. Воротись к отцу сиротинушке, прости мать, кукушкой обернувшуюся.

Клик! Клак, клак!

Девушка прикрыла ладонями уши, зажала голову в тиски и замерла. Щелканье, словно кто-то проворачивал ключ в черепной коробке, желая выпустить наружу ночные кошмары, прекратилось.

Луша посмотрела на луну, спрятавшуюся за набежавшими тучами и медленно опустила руки.

— Отвратно выглядишь, милые ночные развлечения? — Валентина смерила подругу осуждающим и слегка завидующим взглядом и освободила место рядом с собой.

Девушки устроились в первом ряду напротив кафедры. Лекция на тему: техника «Сундук» или помощь подсознанию. До начала оставалось несколько минут. Лукерья, вздохнув, отмахнулась от расспросов, делиться ночными кошмарами ей с посторонними не хотелось.

На кафедру взошел дородный мужчина в смешно топорщащимся костюме, явно не по раздобревшей фигуре, тщательно разгладил пышные усы. Откашлялся и начал лекцию.

— Разберем упражнения на визуализацию. Они разработаны для того, чтобы пациенты могли легко справиться с навязчивыми мыслеобразами и тревогой.

Луша записала в тетрадку методику слово в слово. Заручилась обещанием подруги отметить ее на остальных парах и поспешила домой. Технику надо использовать на себе!

Подсказка избавиться от навязчивого сна с помощью «Сундука» девушке показалась знаковой, Луша отчетливо помнила пощёлкивание проворачивающегося ключа.

В сон после бессонных ночей тянуло безумно, и Луша прилегла на кровать.

Кошмары стали мучить после переезда в однушку на краю города. Квартиру снимала Лукерье приемная мать. Из-за плотных штор в комнате царил полумрак, и Луша едва удерживалась чтобы не провалиться в дремоту.

Но — удержалась, припоминая строчки из тетрадки.

Настроиться.

Прогнать прочь негативные мысли.

«Погрузиться в сундук».

Девушка усмехнулась мыслям и прошептала:

— Раз, два, три. Начали…

Сделав три глубоких вдоха и медленно выдохнув, Луша представила на полу рядом с кроватью сундук. Широкий, глубокий, вместительный. Если свернуться калачиком, то можно улечься внутрь, упираясь макушкой, спиной, коленями и стопами в стенки, но не чувствуя себя зажатой между ними. Сундук вышел грубоватым: сколоченный из сосновых дощечек, не знавших шлифовки и лака.

Луша почувствовала запах смолы и ощутила оголенными коленями шершавые стены.

Одно неловкое движение и можно занозу получить!

Испуганно открыв глаза, девушка уставилась на потолок. Она все еще лежала в постели, поверх смятой простыни и откинутого в сторону одеяла. Лежала на спине, скинув на пол куртку, но не сняв джинсы и белую блузку.

А в памяти — голые коленки и занозистые доски.

— Привиделось. Или уснула на мгновение… – Успокоив дыхание, Луша решила продолжить игру с подсознанием. Вновь троекратно выполнила упражнение с вдохом-выдохом и представила тот же самый сундук, но стараясь смотреть на него извне.

Сосновый ящик с двумя латунными ручками стоял на полу. Крышка с массивной щеколдой, наложенной на петлю, со вставленным замком. Замок увесистый, амбарный, пыльный и ржавый.

Луша отчетливо видела лунку для ключа. Ключ к такому замку должен быть схожим — грубо кованый и опиленный, тронутый ржавью.

Девушка мысленно достала его из кармана.

— Лукерьюшка, солнышко, кукушкина и демона морского дочка, ну же, не робей, – в тот же миг защекотало чьим-то дыханием висок и зашептала знакомым голосом невидимая гостья, рядом с левым ухом, обдавая горячим дыханием.

Луша вздрогнула и открыла глаза.

В комнате пусто, за окном шум города и крики ребятни с детской площадки.

Встав с кровати, Лукерья подошла к окну, закрыла поплотнее створки и перекрестившись, вернулась в постель, чтобы завершить эксперимент. Несколько минут ушло, чтобы настроиться, и ключ, — токен безопасности для доступа в закрытую зону, — появился в пальцах. Крепко удерживая его за витое кольцо, медленно погрузив бородку в лунку.

Провернула.

— Клик-клак-клак, – в тишине звуки смешивались с шепотом: – Луша… ша..ша, действуй только не спеша.

Схватилась руками за щеколду, приоткрыла тяжелую крышку.

— Сундук должен быть пустым, — вспомнила слова лектора: — Если вы там чего-то нашли, избавьтесь от этого любым удобным для вас способом! На расстоянии вытянутой руки перед собой представьте прозрачную сферу. Поместите в него ваши мысли-образы в виде картинок, отражающих негативные моменты пошагово.

И Луша — сделала.

Первая картинка — Лукерья маленькая, замерла в дверном проеме. На кухне ругаются родители. Мать кричит на отца. Решил завести ребенка? Всю жизнь мне испортил!

Вторая картинка — девушка находит документы об удочерении. Волосы еще не так коротко стрижены, заплетены в две тугие косы. Иссиня черные длинные косы до пояса.

Третья картинка — выпускной, мальчики приглашают одноклассниц. Но — только не ее! Обходят стороной бледнокожую девушку с синяками под глазами. Отводят взгляды, старательно не видят.

Четвёртая картинка — смерть отца. Он единственный, кто замечал ее существование, кто был добр к Луше. И вот, странная смерть, от банальной царапины. Напоролся на ржавый гвоздь.

Пятая картинка, целый альбом — мать снимает Лукерье квартиру, оплачивает обучение в институте психоанализа, вышвыривая, как ненужного котенка, из своей жизни.

Одно за другим приходили серые и тёмные воспоминания, от которых холодела душа и хотелось выть. Сфера наполнялась, наполнялась…

Наполнилась.

Перед Лушей висел шар густой плотной массы, чёрной жижи с бордовыми вкраплениями, будто прожилки на мраморной кладбищенской плите.

Втиснула и последнюю картинку, шестую. Ночные кошмары, сны и странный шепот. Женский шепоток-причитание, который звал в пучину морскую к настоящему живому отцу.

Просыпаясь, Луша плакала от страха, думая, что она сходит с ума.

Повторяла как заклятие:

— Кукушкина дочь… Подкинула меня в гнездо чужое, а сама сгинула.

Сфера помутнела, черными мыслями наполнившись. Осталось поместить ее в открытый, рядом стоящий сундук. Но для этого нужно туда заглянуть.

Луша привстала и опираясь о край левой рукой, держа во второй тяжёлую сферу, заглянула. Бездонным оказался сундук. Опустила Луша руку со сферой и разжав пальцы выронила. С тихим шорохом поглотила пустота темные образы, и только она хотела выпрямиться, как со дна сундука к ней навстречу внезапно ринулась плотная сущность и, схватив Лукерью за руку, затащила внутрь.

— Лушшшша…

Девушка закричала, стараясь вырваться из липких объятий. Тянуло во тьму, а высоко сверху с грохотом захлопнулась крышка.

Открыть глаза и проснуться никак не получалось! Падала вслед за темной спутницей в сосновую шахту, а сатанинский шепот в ее голове сменил заунывный голос лектора:

— Повторите всё в обратном порядке: щеколда одевается на петлю, в петлю вставляется замок, в замок вставляется ключ. Проворачиваете, вынимаете и кладёте в карман. Таким образом вы говорите своему подсознанию: «Всё, родное моё, можем отдыхать спокойно!»

Клик, клак, клак.

Кто-то наверху провернул ключ.

Луша стояла на берегу моря.

Рядом с ней замер ее проводник, неспешно меняя форму. Его тело текло, будто созданное из очень медленных волн. Вот и завиток гребня волны проявился, второй, и вот — пропали.

— Кто ты? — девушка оторвала взгляд от горизонта. Там круг яркой луны погружался в темную воду, расплываясь на поверхности багровым пятном. Взглянула на бесформенный сгусток черной жижи. Сейчас проводник напоминал кляксу, шипел и булькал, расплескиваясь в стороны вязкими нитями.

Сотни щупалец, разной длины и формы, потянулись в сторону Лукерьи. пытаясь ее обнять, но испуганно сжались внутрь кляксы, когда девушка завизжала от страха.

— Лукерьюшка, не бойся меня. Я няня твоя. Няня, с самой колыбели, — зашептала, защелкала клякса. — Параньюшка. Параня. Раной ты меня называла.

Луша отступила от кромки воды, ощутив, как босые стопы лизнула набежавшая волна.

Присела на гальку.

Рана опустилась рядом, шипя и ласково что-то нашептывая. Нянечка пыталась придвинуться поближе к растерянной девушке, шелестя пытливыми щупальцами в ее направлении. Но Лукерья вновь отпрянула, и няня растеклась бесформенной лужей на цветных камнях.

— Мне это снится? Дурацкий метод с сундуком! Я в гипнотическом трансе? Я сошла с ума и это бред? — Лукерья решилась заговорить.

Никогда ранее девушка не видела море, да и тяги к воде за собой не отмечала. Но вот она на берегу и все переменилось. Всё внутри неё стремилось к бескрайнему водному пространству.

— Домой душа просится, — Рана протянула щупальцу и коснулась щеки девушки, утирая слезы.

Лукерья не понимала, что плачет, пока не ощутила на щеке это прикосновение.

— Одинокой себя считаешь, ненужной. Настоящих родителей по ночам зовешь. Душу им рвешь… Отец меня за тобой отправил, чтобы ты на земле не маялась. Дом обретешь на дне морском. Обиды и печали забудешь.

Луша посмотрела в сторону моря. Волны стали выше, бросались остервенело на берег, пенились, пытаясь ближе подобраться к сидящем на гальке.

— Забуду друзей и семью? Так же забуду, как забыла тебя и море? – Луша покосилась на Параню.

— А были ли у тебя друзья и семья? Ты в воду зайди и память вернется. Как и многое, что на земле было утеряно, – Рана качнулась и перебирая щупальцами, засеменила, потекла в сторону бушующей воды.

Луша ущипнула себя за руку. Больно! Но сон продолжался. Лишь вдалеке послышался стук, совпадая с ритмом сердца, пульсирующим в районе горла. Страшно стало Лукерье, а Параня поманила девушку за собой, позвала ласковым шепотом.

— Луша, меня только слушай…

Поддавшись магии звуков, шелесту, шепоту и порыву ветра, вскочила с места Лукерья и ноги сами понесли ее в сторону моря. Волны поднялись и замерли над нянечкой и девушкой, словно полог одеяла или крышка сундука. Луша схватила протянутую щупальцу и позволила черной каракатице утянуть ее в морскую пучину.

— Клак…

Лукерья открыла на миг глаза, пробудившись от криков и стука. Девушка лежала в кромешной мгле, свернувшись калачиком, упираясь голыми коленями в шершавые доски. Ей было покойно и тепло, пахло смолой и морским бризом. Пальцы ног щекотала морская пена.

— Я вижу ее волосы, — кричала Валя, скребя ногтями крышку сундука. — Она защемила волосы крышкой! Лу, ты меня слышишь? Зачем ты туда влезла? Лууу…

Лукерья моргнула и отступила в сон. Теперь там её дом? Возвращаться в постылую однушку не хотелось.

— Клак…

Девушка вынырнула на поверхность, и подняла левую руку над водой.

Вместо сферы теперь в ней был ключ. Витой массивный ключ на раскрытой ладони.

Лукерья, размахнувшись, бросила проржавевший от соленой воды артефакт на берег. Больше не нужен. Останется здесь и ключ от сундука лишний, напоминание о прежней несчастливой жизни.

Море затихло, волны улеглись, на водной глади отражались звезды и похудевшая луна.

Девушка сложила руки и нырнула. Быстро достигнув дна, развернулась и, помогая себе хвостом, вытолкнула мощное русалочье тело навстречу проказливой луне. И в унисон плеску воды и весёлому девичьему смеху, на берегу ветер зашелестел в кронах поникших деревьев.

Слышался в этом шорохе печальный оклик с земли:

— Лууу…шшша!