Шлем жадности

Сыну миллиардера, Марку, было смертельно скучно. Деньги давно перестали быть для него средством, став лишь цифрами на экране и скучными игрушками. И тогда он придумал себе новое развлечение.

В одно пасмурное утро его личный вертолет навис над трущобами восточного района. Внизу, в нагромождении старых контейнеров и ржавых будок, копошились люди, для которых сотня долларов была состоянием. Марк открыл дверцу и, улыбаясь, начал выбрасывать пачки купюр прямо в грязь.

— На! Ешьте! — крикнул он, заливаясь смехом. — Хватит на хлеб?

Внизу началась вакханалия. Люди падали в грязь, хватая бумажки, пихали друг друга локтями, кричали и плакали. А Марк хохотал, глядя на это «представление» с высоты птичьего полета.

На следующий день состоялся суд. Впрочем, в городе этот суд называли иначе: «Аукцион справедливости». Здесь давно уже правила игры устанавливали не закон, а толщина кошелька. Адвокаты Марка уже потирали руки, готовясь закидать суд деньгами.

Но судья, грузный мужчина с мутным взглядом, неожиданно объявил перерыв. А когда заседание возобновилось, на его место поднялся сухонький старичок в потертой мантии с глазами цвета стали.

Это был судья Архипов. Легенда. Человек, которого невозможно было подкупить, потому что ему было наплевать на деньги.

Семья Марка, увидев старика, даже не поняла подвоха. Адвокат отца тут же подлетел к судейскому столу и, улыбаясь, протянул конверт.

— Мы полагаем, вопрос можно решить быстро? — мурлыкнул он, кивая на конверт. — Не будем отнимать время у суда.

— СТОЯТЬ! — Судейский молоток с грохотом обрушился на стол, расколов деревянную подставку. — Суд только начался.

Час спустя лучшие адвокаты города выдохлись. Они парировали каждое обвинение, ссылались на прецеденты и законы, но старик был непреклонен. Он слушал и слушал, а Марк тем временем откровенно скучал в клетке, пересматривая видео в телефоне. Он даже не слушал приговор.

— С вами бесполезно спорить, — наконец устало произнес судья Архипов, снимая очки. — Но наказание понесешь ты, мальчик. И наказание это — Шлем жадности!

— Удар молотком!

Зал ахнул. Кто-то из молодых секретарей вскрикнул, кто-то из журналистов застрочил в блокноте быстрее. Марк же скривил губы в усмешке.

В зал внесли матовый черный шлем виртуальной реальности, опутанный проводами. Марку надели его на голову.

— О, мне подарок? Хватит и так игрушек, дед, — хмыкнул он, но голос его дрогнул, когда шлем включился.

Марк обмяк, голова его безвольно упала на грудь, но через секунду он резко выпрямился. На огромном экране в зале суда загорелась трансляция его взгляда. Теперь все видели то, что видел он.

Вокруг была грязь, обшарпанные стены и запах сырости. Марк (или тот, кем он сейчас стал) стоял у старой газовой плиты и жарил яичницу на ржавой, прогоревшей сковороде. Он не помнил, кто он. Он просто знал, что это его жизнь. Тощий, изможденный парень в рваной майке, который сегодня сможет поесть впервые за сутки. Он кое-как проглотил подгоревшую яичницу и начал собираться на завод — единственное место, где давали работу без вопросов.

Вдруг откуда-то с улицы донесся звук вертолета. Марк (в шлеме) вздрогнул и, сам не зная зачем, выбежал на балкон. В небе висел знакомый серебристый вертолет. А из него, как конфетти, сыпались разноцветные бумажки.

Деньги!

Одна купюра, сотня долларов, медленно кружась, летела прямо к его балкону. Он впервые в жизни видел такие деньги. Не помня себя от жадности, он перегнулся через перила, пытаясь схватить заветную бумажку. Рука уже почти коснулась угла купюры, но в этот момент ветхая конструкция балкона не выдержала.

Раздался грохот, крик, и экран погас.

В зале суда Марк, сидевший на скамье подсудимых, закричал так, как не кричал никогда в жизни. Он рванул шлем с головы, швырнул его на пол. Его лицо было мокрым от слез, в глазах застыл ужас и… понимание. Настоящее, глубокое понимание того, что он сделал.

Судья Архипов вздохнул, поправил мантию и произнес:

— Свободен. Но советую запомнить этот полет.

На следующее утро новостные каналы пестрели заголовками: «Сын миллиардера переводит полмиллиарда в фонды помощи бедным». На экране Марк, уже в дорогом костюме, но с потухшими, повзрослевшими глазами, скромно отвечал на вопросы журналистов.

— Это не благотворительность, — тихо сказал он в конце интервью. — Это арендная плата за

мою совесть. Надеюсь, район успеют отстроить до зимы.