Сходила замуж. Больше не хочу!

Воздух в приёмной нотариуса кажется невыносимо тяжёлым.

Возможно, виной тому женщина рядом, на которую, по моим ощущениям, вылито не меньше половины флакона удушливого парфюма.

Отворачиваюсь от неё, а потом, не выдерживая, встаю и начинаю ходить туда-сюда.

— Света, что с тобой? — тихо спрашивает меня дедушка.

— Всё нормально, — кошусь в сторону женщины, тем самым намекая ему, что я не могу находиться рядом с ней.

Он улыбается краешком губ и понимающе кивает.

Через несколько минут эту даму приглашают в кабинет помощника нотариуса, и она, наконец, уходит. В помещении остаёмся только я и мои близкие.

Не сдерживаясь, стремительно направляюсь к окну и распахиваю его настежь.

— Эгоистка! — шиплю я не стесняясь выплёскивать свой негатив. — Надушилась дерьмом, а нам хоть вешайся! Почему люди совсем не думают у других? Неужели ей никто не говорил, что рядом с ней в одном пространстве сидеть невозможно?!

— Света! Прекрати! — журит меня укоряющим тоном бабушка. — Так нельзя.

— Нельзя заставлять людей страдать из-за своих вонючих духов. Но меня окружают только терпилы! Ещё бы минута и я бы не выдержала и сказала ей, что ей надо сменить запах.

— Ох, внучка… Тяжело тебе будет. Отец с матерью избаловали тебя. Как дальше жить дальше будешь, не знаю, — опускает лицо бабушка и смахивает слезу.

— Справлюсь. Ба, давай без этого, прошу! — злюсь на неё.

— Закрой рот! — неожиданно резко говорит дед. — Весь мир не крутится вокруг тебя одной. И если кто-то чем-то тебе не угодил, это твои проблемы. Не нравится запах, встала и вышла вон!

Замираю. Молчу. Не сопротивляюсь.

Знаю, что с дедом лучше не вступать в конфликт. Чревато.

Возвращаюсь на свой стул и нервно поглядываю на часы. Не знаю, сколько нам ещё предстоит здесь сидеть, но меня определённо всё это очень раздражает.

После той беды, что случилась в нашей семье, я стала слишком нервная. Хотя, надо признаться, я никогда не обладала особым терпением и рвением быть смиренной и кроткой.

Не желая видеть недовольное лицо деда, включаю телефон. Но сосредоточиться на ленте с новостями не успеваю.

Боковым зрением замечаю, что в комнате появляется ещё одна женщина.

— Пётр Александрович! — в голосе чувствуется удивление, когда войдя в помещение незнакомка обращается к моему деду. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, Ирина Ивановна, — сдержанно приветствует мой дед женщину в ответ.

— Не ожидала вас здесь встретить.

— И я тоже вас не ожидал.

— Вы по делам? — Дед сдержанно кивает. — И мы тоже. Пришли доверенность на Руслана оформить. Вырос парень, пора брать бразды правления нашей компанией в свои руки.

— Понимаю, понимаю. Похвально, если парень понимает всю ответственность дела.

— Да, он у нас такой ответственный! — заявляет эта женщина, словно хвастается.

Мне неинтересен этот разговор, но я вынуждена его слушать, потому что мне нельзя уходить.

Нотариус для оглашения завещания должен был приехать к нам, но что-то у него случилось, и он слёзно попросил дедушку вместе с семьёй приехать к нему.

— Светочка, солнышко, прими наши соболезнования. — Переключается на меня эта тётка, и не спрашивая разрешения, садится рядом.

Не успеваю отреагировать, как она берёт мою холодную руку в свои тёплые ладони и сжимает её.

— Какое горе, деточка, какое горе! — Голос этой незнакомки звучит как-то слишком наигранно и приторно, но я всё равно слушаю.

— Да, — выдыхаю я, когда мозг лихорадочно пытается прокрутить список имён, и вспомнить, как зовут эту женщину.

Но в голове пустота, словно там стёрли все воспоминания о знакомых мне людях.

Хотя, зачем на память всё валить. Возможно, я действительно вижу её впервые. Просто она знала моих родителей, и теперь её долг подойти и сказать положенные слова.

Я же точно так же бы поступила, верно?

Мысленно рассуждая об этом и понимая, что придётся потерпеть, я молчу и киваю.

Я прекрасно знаю, что родители ни за что не одобрили бы, если бы я сейчас проявила неуважение к чужому человеку, поэтому собираю всю волю в кулак и смиренно принимаю то, что есть.

Мама и папа… Родные. Даже спустя полгода я до сих пор не могу поверить, что их больше нет. Это какая-то чудовищная ошибка, плохой сон, который скоро закончится.

Только к сожалению, это не закончится, потому что несколько месяцев назад я стала сиротой.

— Простите, я не могу вспомнить, где мы виделись, — всё-таки вполне тактично даю понять женщине, что не знаю её.

— Да, Руслан нас не представлял.

— Какой Руслан?

— Сафин.

— Сафин? — после названной фамилии сразу понимаю о ком идёт речь.

— Ну да, — женщина смотрит на меня по-прежнему дружелюбно, а я опускаю глаза, стыдясь, что сторонилась этой дамы.

Это ведь мама молодого человека, который мне очень симпатичен.

Он тоже проявляет ко мне знаки внимания, но пока я не готова к отношениям. У меня траур.

— Держись, милая! Ты теперь совсем одна!

— Я не одна! — не соглашаюсь с ней и мой голос звучит грубее, чем я сама ожидала. Замечаю, как она слегка морщится от такого поведения. — У меня есть бабушка и дедушка, — теперь уже говорю более мягко, испытывая стыд.

— Да-да, я понимаю, но я не о том. Надо же, какая удача, что ты не поехала с ними отдыхать! А если бы поехала... представляешь, чтобы случилось тогда... — но я всё понимаю.

Она издевается, что ли, давя на самые болезненные точки?

«Бы» да «кабы». Зачем это? Я здесь, я выбита из жизни, я страдаю, а она начинает здесь философствовать.

Вот этого я уже точно вынести не могу. Даже несмотря на то, что мне нравится Руслан, я не хочу слушать эти слезливые речи. Мне это физически невыносимо.

Пусть я покажусь невоспитанной, грубой, чёрствой, но я хочу уйти отсюда.

Резко встаю и не прощаясь сбегаю из приёмной.

— Светлана, ты куда?! — не успевает отреагировать дедушка. — Скоро нас вызовет нотариус.

— Позвони мне! Я буду на улице! — Машу деду телефоном и быстро прикрываю дверь.